Life with Strangers

Рин следовал за Исаги, чувствуя, как их общая тревога все еще ощущалась в воздухе. Они проходили вглубь квартиры и Йоичи жестом пригласил его в гостиную. Исаги присел на диван, который стоял рядом с большим окном, впускающим лучи солнечного света. Напротив него было небольшое кресло, в которое опустился Рин, чувствуя, как его напряжённые мышцы немного расслабляются. — Эм, может хочешь что-то выпить? Чай? Кофе? — тихо спросил Исаги, всё ещё избегая зрительного контакта. — Воды, пожалуйста, — ответил Рин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно нейтральнее. Исаги кивнул и ушёл на кухню. Итоши воспользовался моментом, чтобы осмотреться. Интерьер дома казался ему простым, но уютным. Примерно этого он почему-то и ожидал. Полки с книгами, несколько фотографий в рамках — всё это говорило о том, что Исаги пытался создать здесь хоть какой-то уют, несмотря на свою занятость. Чувствуя, что он совершает что-то неприемлемое, Рин не сдержал глубокого медленного вдоха, пытаясь уловить приятный, знакомый ему аромат из прошлого. Однако он ничего не учуял и это слегка его огорчило. Исаги вернулся с двумя стаканами воды и сел напротив Рина, нервно покачивая ногой. Он был одет в простую помятую спортивную одежду, а на лице виднелась тень изнеможения и усталости. Его кожа, не имея ни единого видимого изъяна, казалась Итоши чуть бледнее обычного. Впитывая каждую маленькую деталь видимого отчаяния Исаги, на него обрушился все больший поток эмоций. Рин едва мог сдержать смесь сожаления, сочувствия и необъяснимой потребности все исправить. Комната, казалось, сомкнулась вокруг них как удушающее напоминание о серьезности ситуации. — Исаги, я даже не могу представить, что ты сейчас переживаешь. Омега тут же скрестил руки на груди, словно прячась от него в защитной позе. Лицо напротив Итоши исказилось нескрываемым скепсисом и раздражением. — Не начинай, — произнес Исаги, устало выдыхая. — Я уже привык. Где бы я не оказался везде одни обвинения и сомнения. Теперь моей карьере пиздец. Все вокруг наверное ликуют. Но да ладно. Исаги опустил взгляд на свои руки и нервно попытался оторвать заусенец. Проследив за этим своим наблюдательным взглядом, Рин с огорчением подметил, что его ногти были безобразно изгрызаны от переживаний. В тот же момент ему захотелось отнять руку Йоичи, чтобы остановить его, но это наверняка было бы неуместно. Между ними все еще висела тишина, тяжелая от невысказанных слов. Чувствуя себя от этого некомфортно, Итоши все же решил ее прервать: — Я здесь, чтобы помочь. И мне нужно знать все детали, чтобы это сделать. Исаги поднял на него свой взгляд, хмурясь сильнее. Казалось, что эти слова лишь сильнее напрягли его. — Я… Нет, все-таки это плохая идея. Я все еще не понимаю, что ты тут делаешь. Почему сейчас, Рин? Почему ты внезапно появляешься на пороге моего дома через столько лет, предлагая помощь? Тебя все еще волнует наша школьная перепалка, серьезно? Бред. Ты ведь меня ненавидел, так что изменилось за эти годы? Как я могу быть уверен, что ты просто не хочешь очередной сенсации? Мы не виделись так долго, и всё это кажется слишком… странным и подозрительным. Рин взял стакан воды, сделал глоток и посмотрел на Исаги. Своим пронзительным взглядом он старательно пытался найти нужный им обоим ответ в казавшихся бездонным ему глазах напротив. Так бы он смог избавить себя от муки видеть плещущееся в них недоверие и отторжение. Альфа выдержал небольшую паузу прежде чем ответить спокойно: — Ты доверяешь Саэ? Думаешь он бы сделал это, если чувствовал хоть малейшую опасность исходящую от меня? — Итоши наклонился вперёд, пытаясь показать свою искренность более явно. — Да, я вел себя как придурок, но я никогда не ненавидел тебя. Повторяться почему я это делаю не хочется, у нас мало времени на пустые разговоры, Исаги. Йоичи не выдержал и нервно поднялся с дивана, приближаясь к окну. Он запустил руку в свои густые волосы и потянул их, словно в попытке избавиться от головной боли. — Я не знаю… Мне кажется, я поспешил, — наконец сказал омега. — Все же я лучше поговорю с другим адвокатом. Сердце Рина сжалось от обреченности в голосе омеги. Но он услышал не только лишь ее, цепляясь за заметную борьбу Исаги с самим собой словно за спасательный круг. Ему уже удалось расшатать чужое неприятие к себе — оставалось лишь разрушить все сомнения до конца. Это было профессией Итоши, поэтому альфа уверенной поступью подошел к Исаги и облокотился бедром о подоконник. Он старался не слишком сильно вторгаться в чужое личное пространство, но все же находился достаточно близко к чужому телу. Итоши слабо коснулся локтя Йоичи, заставляя того повернуть голову в его сторону, обращая его непонимающий взгляд на себя. Это прикосновение обжигало, заставляя сердце биться чаще, но Рин не подал вида и разорвал контакт почти сразу же. — Я понимаю твое недоверие и приму любой твой выбор, но послушай меня. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль или использовать тебя. Ты можешь выбрать кого угодно, но они не будут заинтересованы в защите твоих интересов как я. Потому что я чувствую, что должен тебе, — он почувствовал, как в горле образовался ком. Хоть он и старался звучать твердо и уверенно, от мысли, что Исаги предпочтет работать с кем-то другим, становилось плохо. — Тем более, я уверен, что я гораздо лучше тех с кем ты уже разговаривал. И это не пустой треп. Просто позволь мне сделать это. Исаги прикусил губу, обдумывая его слова. Итоши словно ощущал чужие чувства: как Йоичи разрывается между потребностью в помощи от кого-то и страхом снова навредить себе. Это была молчаливая борьба, но она была очевидна в каждой черте его лица. — Как я могу быть уверен? — Ты не можешь быть уверен, — честно ответил Рин. — Но попробуй довериться мне. Не ты ли всегда говорил об этом раньше? Казалось, что эти слова его зацепили. Складка между бровей разгладилась, а взгляд стал более открытым и живым. Он тяжело выдохнул и отвернулся, присаживаясь на свое место обратно. Рин уже засчитывал это как маленькую, но важную победу в свой карман. — Хорошо. Что тебе нужно знать? — сказал Исаги после небольшой паузы. Итоши с облегчением выдохнул и позволил нервной улыбке коснуться его лица. Он вновь сел напротив омеги и вытащил блокнот с ручкой из кармана, готовый записывать всё, что ему необходимо. — Так, слушай. Теперь ты должен быть со мной максимально откровенен. Для начала расскажи мне всё, что ты знаешь о предъявленных обвинениях. Каждая мелочь может быть важна. Нашли только анаболики или что-то ещё? В каком количестве? — Нашли только нандролон. Девять нанограмм на миллилитр. Честно говоря, я даже не знал, что это такое до этого, — Исаги произнес тихо словно боялся, что его услышит кто-то ещё. — То есть, они появились в твоем организме непреднамеренно? — Да, я понятия не имею как, — обреченно ответил Исаги. — Могло ли это произойти по неосторожности? Твои врачи давали тебе проверенные препараты? Ты не принимал чего-то нового? — слегка прищурившись спросил Рин. — Нет, пил все лекарства, которые мне давали до этого. — Если ты никогда не принимал никаких запрещённых препаратов, то есть примерные идеи как это могло произойти? Кто-нибудь мог подмешать их в твою пищу или напитки? Исаги нервно потер запястье, его глаза бегали по комнате, избегая зрительного контакта с Рином. — Я не знаю, как это могло произойти, — его голос звучал приглушённо. — Не думаю, что кто-то из моего близкого окружения стал бы делать такое. И я всегда осторожен с тем, что ем и пью. Рин записал это в блокнот, делая вид, что не замечает нервозность Исаги. — Понимаю. Но может, у тебя были какие-то подозрения? Не было ли в команде завистников или врагов? Исаги вздохнул, его лицо исказилось от усталости и недовольства. — Нет. Я пытался вспомнить каждый момент, — Исаги продолжил тише. — Но ничего необычного не приходило в голову. Всё было как обычно. Я даже примерно не знаю, когда это могло произойти. — Ясно, — немного разочарованно ответил Рин. — Первым делом важно проверить всех, кто имел доступ к твоему режиму питания и медицинскому обслуживанию. Им было бы проще всего провернуть это. Попроси записи видеонаблюдения. Исаги кивнул, его лицо всё ещё было омрачено сомнениями. Итоши, напротив, выглядел сосредоточенным и собранным. Внутри однако он тоже чувствовал напряжение, но напоминал себе сохранять хладнокровие ради Исаги. — Хорошо. — голос Исаги дрогнул, глаза остались на полу. — Но как мы это докажем? Они же все нашли. — Это будет непросто, — сказал Рин спокойно, но твёрдо. — Но я обещал помочь, помнишь? Если мы докажем, что у тебя не было доступа к этим веществам и что всё было введено без твоего ведома, у нас есть шанс. Нужно собрать доказательства, провести независимые тесты. Я знаю несколько экспертов, которые реально могут помочь. Исаги поднял взгляд на Рина, напряжение в плечах не исчезало. Итоши заметил это и слегка кивнул, доставая ноутбук из сумки. — Попробуй расслабиться, — мягко сказал альфа, ставя его на колени. — И вспомнить что-то важное. Мне нужно уточнить детали. Раскрыв свой ноутбук, он начал искать нужную ему информацию об анаболике. С досадой он отметил, что вещество очень долго выводилось, поэтому примерные временные рамки установить было трудно. Исаги в тот момент вопросительно посматривал на него. — Нужно провести повторный тест, чтобы убедиться, что вторую пробу вскрывать бессмысленно, — Рин произнёс очень тихо, не отрывая глаз от экрана. — Ну как? Есть что добавить? Исаги резко встал с кресла и начал нервно ходить по комнате, его руки сжимались и разжимались в кулаки. — Я не знаю. Ничего не помню! Рин нахмурился, хотелось попробовать утешить его, но он знал, что это не поможет. — Всё в порядке. Если ты не помнишь никаких странностей, то, скорее всего, это нечистый продукт, который ты употреблял длительное время. Препарата слишком много для разового случая. Я заберу все твои добавки и таблетки для анализа, — он посмотрел на Исаги исподлобья. — Ты привез их с собой? Мне нужно всё, поэтому если чего-то не хватает, пусть отправят это по почте. — Кажется, я взял все, но уточню у своих. — Хорошо, эта версия наиболее вероятна, — Рин сделал пометку в блокноте. — Но если ты говоришь, что никак не менял свои медикаменты, то это достаточно странно. Либо это брак в определённой партии, либо кто-то всё же сделал это намеренно. Мы должны быть внимательными к деталям. Ему было приятно произносить это «мы» вслух. Он посмотрел в глаза Исаги, и, казалось, что тот немного расслабился. Йоичи кивнул, его лицо стало чуть более уверенным. Итоши казалось что, между ними возникало хрупкое перемирие, и он не мог не почувствовать проблеск надежды. Может быть, просто может быть, он мог бы помочь Исаги вернуть себе жизнь и найти искупление для себя в этом процессе. Это все чего Рин желал. И он решил, что разобьется в лепешку, но обязательно добьется своего. — Нам нужно собрать все твои таблетки, принесешь их? — сказал Рин, прерывая молчание. Исаги кивнул, удалился в кухню и вернулся с огромным количеством баночек и коробочек. То же самое он провернул и с ванной комнатой. — Да, этого добра у тебя навалом, — Рин покачал головой. — Зубную пасту, мази тоже принеси. Исаги выполнил просьбу и затем аккуратно переложил всё в сумку, чтобы отдать её Рину. Итоши уже строчил сообщение в нужную лабораторию и, не отрывая взгляд от телефона, произнёс: — Я отвезу это всё для анализа и напишу тебе текст для прессы. Молчать так долго — нехорошо, окей? Ты запросишь записи с камер и проверишь наличие оставшихся препаратов в Германии. — Хорошо. — Я приеду к тебе завтра в удобное для тебя время и мы продолжим работать дальше. У тебя есть еще какие-то вопросы? — Нет, я всё понял, — Исаги уже хотел встать, но внезапно остановился, будто что-то вспомнил. — А, и Рин, сколько я тебе буду должен за всё это? Итоши на мгновение замер, не веря своим ушам. Он оторвал взгляд от дисплея телефона и раздражённо фыркнул. Этот вопрос оскорбил его эго. Неужели в глазах Исаги он выглядит как человек, нуждающийся в его деньгах? — Сколько раз мне повторять, чтобы ты понял? Это я тебе должен. Не смей поднимать этот вопрос ещё раз. — Но как?! Я не могу просто... — Я ничего не слышу, — Рин резко перебил его, отводя взгляд. — Боже… Говоришь, что изменился, но остался всё таким же упрямым, — усмехнулся Исаги, пытаясь скрыть лёгкое замешательство. Рин удивленно посмотрел на него, подняв свою бровь. За всю эту встречу это был первый раз, когда Исаги выдавил хотя бы что-то похожее на улыбку и это не могло остаться незамеченным. Итоши почувствовал, как что-то тёплое и приятное разливается по его груди. Он едва заметно ухмыльнулся уголком рта, ловя этот мимолётный момент. — Мой номер на визитке. Там же адрес моего офиса, на всякий случай. Позвони мне сейчас, чтобы я сохранил твой номер, — сказал Рин, стараясь вернуться к деловому тону. Исаги вытащил телефон и визитку из кармана. Итоши, заметив входящий вызов, тут же отклонил его, кивнув в знак подтверждения. — Хорошо, тогда я пойду, — тихо произнёс Рин, собираясь уходить. Исаги проследовал за ним до двери, чтобы закрыть ее. Итоши немного замешкался у порога, а затем резко повернул голову, словно решил сказать что-то, что долго не давало ему покоя. — Не переживай так сильно, — произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Я всё исправлю, слышишь? Исаги посмотрел на него с легкой грустью и слабо кивнул. Кажется, эти слова были важны для него.

***

Запах медикаментов и стерильности наполнили легкие Рина, как только он переступил порог нужного ему кабинета лаборатории. За утро он завершил важные дела по работе: все же он не мог полностью забросить её ради дела Исаги. Тем не менее, Итоши передал многие задачи коллегам, чтобы сосредоточиться на самом важном. Главный аналитик, опытный специалист, которого Рин часто привлекал к работе, встретил его с привычной деловитостью. — Господин Итоши, — сказал доктор Ре, пригласив Рина сесть напротив. — Здравствуйте, доктор Ре, — ответил Рин, заметив, как он направился к шкафчикам. Открыв один из них ключом, доктор извлек знакомую сумку с медикаментами Исаги. Поставив ее на стол, он сел напротив и сложил руки в замок. Его взгляд стал более серьезным, и Рин непроизвольно напрягся. — Мы провели тщательный анализ всех препаратов, предоставленных господином Исаги, — начал доктор Ре. — После перекрестного сопоставления с другими препаратами и добавками, которые он принимал, мы выявили нечто необычное. — Продолжайте, — немного нервно ответил Итоши. Доктор Ре поправил очки и передал Рину бумаги с анализами. — Мы обнаружили источник запрещенного вещества, но это не просто предполагаемый вами загрязненный продукт. — И что это значит? Его все-таки подсыпали? Доктор тяжело вздохнул и достал из пакета одну из емкостей с препаратом. — Это было найдено здесь. Изначально я не придал этому значения, так как это были его противозачаточные. Однако, когда я полностью исследовал состав таблеток, я был, мягко говоря, потрясен. Это совершенно не соответствовало оригинальному составу препарата. В нем содержались вещества, которые раньше встречались в стимуляторах для повышения сексуального либидо омег. Эти препараты давно вышли из оборота и были запрещены. Рин пытался переварить услышанное, его мысли лихорадочно метались. Он облокотился локтем о стол и прикрыл глаза ладонью. — То есть вы утверждаете, что положительный результат теста был вызван этими поддельными таблетками? В этих стимуляторах был нандролон? В каком количестве? Как долго его травили этой дрянью? — Именно так. Количество незначительное, но, учитывая, что таблетки принимались дважды во время течки, такое количество вещества в крови господина Исаги вполне объяснимо. Я также хотел отметить, что таблетки внешне трудно отличить от прописанных ему противозачаточных. Доктор Ре продолжал говорить, но Рин слышал лишь отдельные фразы, все еще пытаясь прийти в себя от шокирующей новости. Итоши сжал кулаки, пытаясь сдержать накатывающий гнев. Сейчас было не время для эмоций, но ситуация выбила его из колеи. Он думал об Исаги — о том, как тот даже не подозревал, что стал жертвой какого-то извращенного маньяка. Ему не просто подмешали стимуляторы, а лишили его контрацепции. Настолько этому человеку было все равно на чужое будущее, что он даже не задумывался о том, что тот мог забеременеть? Или же все было гораздо сложнее и ужаснее, и этот извращенец делал это с целью зачать ребенка? Эти мысли пробуждали в нем неимоверную ярость, и он решил, что обязательно достанет эту мразь хоть из-под земли, чтобы наказать. Как жаль, что для дачи показаний, он нужен будет живым. Эти таблетки, могли бы стоить ему всего. Его карьеры, его здоровья, его будущего. Как кто-то в своем уме мог совершить такое? Стал бы Исаги спать с кем-то незнакомым и подвергать себя риску будучи настолько известным? Почему-то это казалось нереальным. Наверняка, это был кто-то близкий ему, кто-то вроде постоянного секс-партнера. Все мысли наводили на очень неутешительные выводы и ему необходимо было поговорить лично с Йоичи. Но размышления Рина прервал голос доктора. — Кажется, тут все достаточно очевидно? Разве это не хорошо? Почему вы так обеспокоены, господин Итоши? — Это далеко не очевидно, — Рин нахмурился, чувствуя, как гнев поднимается внутри него. — Я не знаю всей истории с этими таблетками. Это может не оправдать его в глазах суда, они могут списать все на халатность. Но я что-нибудь придумаю. Спасибо вам. Доктор кивнул, поднимаясь из-за стола. — Надеюсь, у вас все получится. Рин поднялся следом, его взгляд стал стальным, а цель ясной. Единственное, что продолжало тревожить его, это незнание о том, с кем Йоичи делил близость в последний раз. Альфа зашел в аптеку, чтобы купить несколько тестов и средства экстренной контрацепции. Он надеялся, что вселенная уберегла Исаги хотя бы от незапланированной беременности. Судьба Йоичи оказалась в руках Рина, и он осознавал, что не имеет права на ошибку. Направляясь к знакомому дому, Итоши пытался подготовить себя к неудобному разговору. Эта непривычная для него территориальность, связанная с Исаги, настораживала. Рин опасался, что может выдать себя своими реакциями, особенно если разговор зайдет на личные темы. Он настраивал себя сохранять невозмутимость, несмотря на любые ответы, которые мог услышать. Когда он приехал к дому Исаги, его голова была переполнена мыслями, но лицо оставалось непроницаемым. Рин знал, что не может показать ни малейшего намека на сомнение или беспокойство — Исаги мгновенно бы это заметил. Когда Йоичи открыл дверь, его лицо отражало напряжение. Казалось, что он переживал за результаты экспертизы весь день и ночь. Он выглядел уставшим, невыспавшимся и был в той же одежде, что и вчера. — Привет, Рин, — устало сказал Исаги. — Ты хоть спал? — Рин не смог сдержать беспокойства в голосе. — Не получилось, — тихо ответил Исаги, выдыхая и открывая дверь шире, приглашая Рина войти. Йоичи присел на краю дивана, его пальцы нервно теребили рукав кофты. В комнате царила напряженность, которая буквально давила на Рина. Исаги поднял на него взгляд, полный скрытого страха. — Что ты узнал? — его голос прозвучал тише, чем обычно, словно он готовился к худшему. Рин сделал несколько шагов вперед и сел напротив него. Он вздохнул, тщательно подбирая слова — каждое из них сейчас имело огромное значение. — Исаги, — начал Рин спокойно. — Я был в лаборатории. Мы получили результаты анализов. То, что я узнал, может тебя шокировать, но постарайся сохранять спокойствие, хорошо? — Рин, не тяни, говори прямо, — Исаги пытался держать себя в руках, но его тело заметно напряглось, а глаза сузились. Итоши, молча протянул ему упаковку противозачаточных таблеток. Исаги взял их, слегка нахмурившись, пытаясь понять, что происходит. — Эти таблетки. — Рин говорил тихо, его голос был спокойным, но в нем чувствовалось напряжение. — Их состав совершенно не соответствует оригиналу. В них содержатся запрещенные вещества, которые вызвали положительный результат теста на допинг. Я предполагаю, как это могло произойти, но мне нужно, чтобы ты мне полностью доверился, слышишь? Ты должен рассказать мне все в подробностях, даже если это касается твоей личной жизни. Лицо Исаги побледнело, его руки начали дрожать, когда он посмотрел на таблетки, а затем снова на Рина, пытаясь осознать услышанное. — Твои таблетки кто-то подменил. Они выглядят совсем как прежние не так ли? Но это не так. Это стимуляторы, — Рин чувствовал как гнев застилает его с каждым сказанным словом, но он все еще говорил спокойно ради Исаги, — Их запретили уже как несколько лет из-за вреда здоровью и множество инцидентов где они использовались с преступным умыслом. Мне жаль, что это произошло и с тобой. — Я… Я всё это время пил поддельные таблетки? Этого не может быть. Это наверное какая-то ошибка. Рин почувствовал, как его сердце сжалось от боли. Он знал, что Йоичи был в отчаянии, и осознание того, что кто-то, возможно, кто-то близкий, предал его таким образом, разрывало его душу. — Это правда, — Рин осторожно передал Йоичи заключение экспертизы. — Ты понимаешь, что это значит? Да, это мог быть кто-то другой, но ты сам говорил, что никто из медицинского персонала не мог этого сделать. Тем более это не какие-то добавки, а противозачаточные. Доступ к ним имеет лишь твой личный врач. По твоим словам, ты внимателен к своим вещам, поэтому не думаю что это мог сделать кто-то из вне. Я также не вижу смысла подменять таблетки таким изощренным способом, если бы это был кто-то посторонний, потому что это дает мне больше пространства для твоей защиты. Следовательно, остается лишь одно. Это должен был быть кто-то, кто мог воспользоваться моментом твоей уязвимости во время близости… Тот, кто был с тобой во время твоей последней течки. Количество вещества в твоем организме указывает на это. Эти слова Рину давались с трудом. Он сидел напротив Исаги, наблюдая, как на его лице отражается все от неверия до ужаса, а затем до осознания. Казалось, каждое новое слово выбивало из Йоичи остатки сил, но Итоши знал, что ему придется продолжать. Ему нужна была правда. Он понимал, что если кто-то умышленно хотел навредить Йоичи, то это не было случайностью или простым актом мести. Это было тщательно продуманное, злое намерение, и Рин был полон решимости выяснить, кто именно стоял за этим. Йоичи открыл рот, но слова словно застряли у него в горле. Он снова посмотрел на таблетки в своей руке, как будто пытался найти в них какой-то смысл или оправдание всему происходящему. Его руки дрожали, и Рин не мог больше терпеть. Ему нужно было услышать имя. — Кто это был, Исаги? — его голос прозвучал резче, чем он планировал, но терпение Рина было на исходе. — С кем ты был в последний раз? — Это не может быть он, бред. Что-то внутри Рина словно сломалось от этих слов. Ему было физически плохо оттого насколько Исаги вверил себя какой-то аморальной твари, был обманут и все еще способен его оправдывать. Значит они были близки. — Ты ведь и сам понимаешь, что факты говорят об обратном? Я понимаю, что это может быть тяжело и неприятно, но ты не должен скрывать от меня такие важные вещи. Ты должен сказать мне кто это был. Исаги выглядел так, словно его ударили по лицу. Он закрыл глаза, тяжело вздохнул, пытаясь собраться. Его пальцы подрагивали. Чужая внутренняя борьба была видна слишком ясно, и это только усиливало тревогу Рина. Это казалось целой вечностью, прежде чем Йоичи, наконец, собрался с духом и ответил: — Блять… Я был с Михаэлем, — выдохнул Исаги, словно эти слова обжигали его. — Кайзером. Мир Рина, казалось, сжался до одного единственного имени. Кайзер. Рин чувствовал, как его гнев постепенно перерастал в холодное, сосредоточенное бешенство. Итоши вцепился в подлокотники настолько сильно, что костяшки его пальцев побелели. Мысли молниеносно носились в голове, соединяя точки, но это все еще было необъяснимо в его голове. Каким образом Йоичи позволил этому произойти, если презрение Кайзера читалось столь очевидно даже через немногочисленные их взаимодействия? Михаэль ненавидел Исаги. Он завидовал его таланту, его росту, его способностям. Но это было за пределами допустимого. Это был акт мести, о котором Рин даже не мог подумать. — Ты должно быть шутишь, блять… — слова сорвались с губ Рина почти непроизвольно. Он видел, как Исаги сжался на диване, словно ожидая еще одного удара, но Рин заставил себя успокоиться. Сейчас было важно не потерять контроль, потому что Йоичи нуждался в нем, но он все же не сдержался и усмехнулся прежде чем продолжить говорить: — Это настолько просто и понятно, что даже смешно. Это преступление против личности с очевидным мотивом. Я сделаю официальный запрос в федерацию, чтобы они дали отсрочку на допинговое дело, а потом засажу его за решетку. — Что? Нет, постой! Тут должно быть какое-то объяснение, я не думаю, что он совершил это намеренно. Мне нужно с ним поговорить, я… — Исаги вскочил с дивана, но Рин тут же схватил его предплечье. — Исаги, не делай глупостей, ради всего святого, — голос звучал строго. — Ты ведь сам говоришь, что если бы кто-то хотел, то просто бы подсыпал допинг сразу. Он просто не знал, — складка между его бровями углубилась. — Исаги, ты кажется все еще не понял, позволь... — Нет! Это ты ничего не понимаешь. Он этого точно никак не мог сделать! — Исаги прокричал это, вырывая свою руку из захвата. В его глазах уже блестели едва сдерживаемые слезы. — Мне нужно узнать это у него! Михаэль не мог сделать этого намеренно! Я знаю его лучше, чем кто-либо! Рин смотрел на Исаги, не веря своим ушам. У него закипала кровь от всех этих слов. Итоши не понимал, как можно оправдывать человека, который, вероятно, пытался разрушить всю твою жизнь. — Исаги, ты слышишь себя? — Рин почти прошептал, его голос дрожал от гнева, который он с трудом сдерживал. — Он подменил твои таблетки, напичкал тебя запрещенными веществами, и ты думаешь, что это не было намеренно? — Я не знаю, как это произошло, — Йоичи сжал таблетки в руке, будто пытаясь найти в них ответ. — Может быть, ты был прав, и кто-то другой вмешался? Я… Я уже запросил записи камер. Но Михаэль не мог этого сделать. — Блять… — не сдержавшись выругался Рин. — Что с тобой? У тебя пластинку заело? Почему ты защищаешь этого ублюдка? — Потому что… Потому что… Блять, — Исаги грузно сел на диван, закрывая лицо в ладонях, всхлипывая. — Он не мог, — уже тише. Рин замер, его мысли застопорились. Любит? Да этого не может быть. Казалось, что отношения между этими двумя были сложными, гораздо более глубокими, чем он когда-либо предполагал. Пазлы в голове Рина складывались не лучшим образом: неужели эти двое и правда встречались все это время? Нет, он никогда не ошибается. Было что-то темное и злое в том как смотрел на Исаги Кайзер. Это не был взгляд любящего партнера, хоть и Рин сам не так много смыслил в этом. Ему даже не хотелось думать о том, каким образом Михаэлю удалось запудрить мозги Исаги настолько основательно. Самое раздражающее, что это работало: Йоичи держался за эту веру, несмотря на все очевидные доказательства. Итоши было необходимо знать что между ними произошло. Он нахмурил свои брови, прожигая Исаги взглядом. Кажется, Йоичи всегда был таким. Ему тяжело давалось отказываться от людей. Боже, ну хватит. Хватит оправдывать его. Разве можно так слепо доверять, когда на кону стоит вся твоя жизнь? Почему ты так переживаешь из-за этого ублюдка? Нет, ему нужно было успокоиться, также как и Исаги. — Исаги, — Рин попытался говорить мягче, хотя его слова все равно звучали холодно. — Я понимаю, что ты хочешь видеть в нем лучшее. Но факты говорят сами за себя. Кто, кроме него, мог подменить твои таблетки? Ты сейчас не в себе, давай я дам тебе время все обдумать? Но ты не будешь ему звонить. Я забираю телефон. Исаги слабо кивнул, все еще скрывая лицо в ладонях. Он подтянул колени к груди и уткнулся щекой в них, его глаза и нос покраснели от слез. Видеть его в таком состоянии было мучительно. У Рина предательски дрожали руки, в горле стоял ком, а внутри будто все сжалось от чужой боли. Альфе самому требовалась пауза, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Чтобы отвлечься, он попытался сфокусироваться на экране ноутбука, но мысли путались, а пальцы стучали по клавишам машинально. Спустя какое-то время Рин снова поднял взгляд на Исаги. Тот выглядел потерянным: его мысли блуждали где-то далеко. — Ты в порядке? — глухо прервал тишину Рин. — Не знаю. Просто… В это сложно поверить. Я не верю, что это может быть неправдой. — произнес Исаги, все еще не поднимая своего лица. — Что именно? Я не смогу понять, если ты говоришь обрывками, а не полностью. У вас были долгосрочные отношения? — Да, — тихо ответил Исаги и посмотрел на него грустным взглядом. В сердце словно вонзили нож, но Рин не подал виду. Он знал, что ему не нужно копаться в этих мыслях, пытаться понять или анализировать, а уж тем более показывать — это сделает лишь хуже. Холодный расчет был единственно верным решением. — Да? Насколько продолжительные? — Два года. Нет, чуть больше. Может быть поэтому? Ему стало скучно вот он и решил попробовать эти стимуляторы? — Ты все еще не понял масштабность этой проблемы? Он не просто решил «попробовать стимуляторы». Это репродуктивное насилие, — резко ответил Рин. Исаги посмотрел на него проникающим взглядом и хмыкнул. — Звучит стремно. — Потому что это действительно стремно, — обессиленно ответил Рин, прибывая в недоумении от реакции Исаги. — Я взял с собой тесты и экстренные контрацептивы. Надеюсь, что все обошлось, — Рин посмотрел на него внимательно. — Сделай его сейчас, — ему было тревожно и разговаривать без понимания масштаба их проблемы. Рин вытащил необходимое из кармана и протянул Исаги, который неохотно взял это, выдохнув с досадой. — Это словно происходит не со мной, такой пиздец, — Йоичи с выдохом взял тест в руки и удалился. Как только дверь за ним закрылась, Рин потер переносицу, пытаясь унять головную боль. Его разум был перегружен мыслями, а страх за Исаги медленно вытеснял гнев. Вдруг стало ясно, как глубоко его это задевает. Каждая секунда ожидания была словно пытка, и он не мог избавиться от навязчивых мыслей. Как они до этого дошли? Прошло несколько минут, которые казались вечностью, прежде чем Исаги вернулся, держа в руках тест. Его взгляд был уставшим, но что-то в его лице показалось Рину другим. Он понял это ещё до того, как Исаги заговорил. — Отрицательный, — тихо произнёс Исаги, показывая результат. — Я не слезаю с блокаторов, поэтому если бы он был положительным, то я был бы главным неудачником на планете. Рин почувствовал, как груз с его плеч постепенно падает. Однако он знал, что это не конец, а временное облегчение. Исаги прервал ход его мыслей, вновь опустившись на кресло, разрывая тишину своим голосом: — Мы ведь нашли источник… Неужели нужно копать дальше? Может, можно решить это лично? Не впутывая его в разбирательство? — Мы нуждаемся в доказательствах, что тебе подменили лекарства, — твёрдо ответил Рин, не отрывая взгляда от Исаги. — Ты мог бы сделать это сам, чтобы иметь хорошее объяснение нахождение допинга в твоей крови: просто притвориться, что тебе их кто-то подбросил. Они будут использовать этот аргумент против тебя. Ты ведь знаешь, как относятся к омегам в спорте. Любая ошибка и тебя разорвут на части. Даже если они поверят, что ты не принимал это сознательно, начнут говорить, что ты не был достаточно внимателен к своим препаратам. Понимаешь, насколько всё серьёзно? Ну, и самое главное — тот, кто это сделал, должен понести наказание. — Мне нужно с ним связаться. Я хочу услышать его версию, прежде чем делать выводы. — Где он сейчас? Почему не приехал сюда первым же рейсом, если вы так близки? — Он сказал, что будет здесь скоро, — Исаги ответил, слегка нервно подёргивая рукав. — Значит, даже не придется его искать. — Искать? Для чего? Ты всерьез говорил о тюрьме до этого? — Конечно. Нужно будет начать судебное разбирательство о сексуальном и репродуктивном насилии. После доказательства его виновности с тебя мгновенно снимут обвинения по допингу. Да, строгого наказания для него вряд ли можно будет добиться, но... — Нет, я так не могу, — отрезал Исаги. — Почему? Ты слишком уж доверчив к человеку, с которым у вас прямая конкуренция. Вас постоянно сталкивают лбами, думаешь ему это нравится будучи альфой? Ты не думаешь, что единственным методом тебя подавить были отношения? Что он хотел хоть где-то иметь контроль над тобой? — Заткнись! Ты ничего не знаешь! — Так расскажи мне всё, — его голос был требовательным, но в нём мелькала странная, тихая просьба. Исаги замер. Несколько секунд он молчал, словно решая, стоит ли говорить дальше. — Мы истинные. Что-то внутри Рина оборвалось. — Ты всерьез веришь в этот бред? Это он тебе это сказал? Прямо сказки для детей, — усмехнулся Итоши. — Нет, это все правда. И никогда он бы… Не опустился до такого. — Исаги... Внезапно омега потянул ворот своей футболки до плеча, раскрывая обнаженную кожу. Рин пару мгновений не понимал причины этого действия пока его взгляд не прошелся внимательно по этому участку. Прямо на ключице виднелся отчетливый шрам от укуса. Мир альфы словно рушился в замедленной съемке — это был чем-то больше, чем просто след. Рин обомлел от ужаса. Он никогда не был тем, кто легко поддавался эмоциям. Он всегда был сдержанным, холодным и рациональным. Но в этот момент, смотря на чужую метку, его сердце разрывалось от чувств. Ревность пронзила его, словно нож. Это чувство, которое он редко испытывал, было для него почти незнакомым. Кайзер, этот высокомерный и манипулятивный тип, каким-то образом смог заполучить Исаги. И это доводило Рина до бешенства. Собственничество, которое Рин чувствовал, было иррациональным, но оно полностью захватило его. В его глазах Йоичи не должен был принадлежать никому, кроме него. Не в буквальном смысле, но в глубине души Рин чувствовал, что они должны быть друг у друга. Эта мысль привела к ещё большему всплеску гнева, так как он осознавал, что Кайзер уже успел оставить свой след на Исаги, физически и эмоционально. Нет, это было больше, чем просто чувство собственности: это была глубокая, необъяснимая связь, которую он почти всегда ощущал с Исаги. Рин думал, что его сердце уже давно разбито, но это было не так. Да, он всегда боялся. Был в ужасе от мысли, что Исаги строит свою жизнь где-то там. Далеко от него. Боялся, что без него Йоичи найдет свое счастье. Полюбит кого-то, а он останется один. Однако пока Рин не знал этого наверняка, ему удавалось подавлять этот страх. Но сейчас он оказался реальностью. И альфа хотел, чтобы его убило прямо сейчас. — Ох… Это? — с трудом выдавил Рин, чувствуя, как горло сжимается, не давая говорить. Исаги медленно кивнул, его взгляд был пригвожден к полу, словно он боялся смотреть Рину в глаза. Рин сжал переносицу, выдыхая и пытаясь как-то прийти в себя. Голову заполнил хаос — гул собственных мыслей и чувств. Он хотел собрать все свои вещи, сбежать отсюда и забыть этот разговор. Этого не должно было происходить. Ему не стоило приходить. Он бы и не пришел, если бы знал, что будет так больно. Отношения и связь на совершенно иных уровнях, поэтому метка делала в тысячу раз больнее. Его внутренний альфа скулил словно раненный зверь. — Теперь ты понимаешь? — голос Исаги был тихим, но в нем слышалось отчаяние. — В это трудно поверить… — ответил Рин, чувствуя, как слова словно прилипают к его языку. Как они оказались здесь? Нет, это уже не должно было его волновать. Не должно, но не выходит. — Ты до сих пор не веришь, что я способен кому-то понравиться? — с ядовитой усмешкой спросил Исаги. — Боже, нет. Это вовсе не то, что я имел в виду. — Мне всё равно, не беспокойся, — хмыкнул Исаги. Рин стиснул зубы. Он пытался взять себя в руки, вернуть разговор на деловой лад. Нужно было, он обещал. Итоши должен справиться с этим. — Просто… это было неожиданно, ладно? Я не слышал никаких слухов о связи между вами. Ну, только на уровне шуток и фанатских фантазий, но никаких реальных фактов или инсайдерской информации я не помню, — Итоши произнёс это осторожно. — Потому что никто о нас не знал, — Исаги ответил тихо. — Я удивлён. Ладно, свидания и встречи можно списать на что-то иное. Но скрытно зарегистрировать брак? Такое ведь тяжело скрыть, верно? Исаги занервничал. Его лицо напряглось, челюсти сжались. Ответ задержался, как будто он пытался подобрать правильные слова. — Мы не женились. Ты прав, это невозможно в нашем положении. Рин широко раскрыл глаза, уже не скрывая шока. — То есть… он поставил тебе метку, но вы не женаты? — Да, но… не смотри на меня так. Это не то, о чём ты думаешь. — Я думаю?! Это не о том, что я думаю! Это о том, что против тебя было направлено ещё одно противозаконное действие! Он не имел права делать этого, не будучи в браке. Да вы же не в какой-то деревне живёте. Даже там уже такого не делают! — Нам нельзя было жениться! Я не хотел этого и не был готов. Слишком много внимания было приковано ко мне тогда. Это было моё решение. Мне не нужна была для этого какая-то бумажка! — Йоичи наконец сорвался, его голос дрожал, как и его руки. — Бумажка? Ты хоть понимаешь, сколько лет и сил было потрачено, чтобы этот закон вступил в силу? Это единственная вещь, которая даёт вам хоть малую долю защиты и выбора. Он должен был проявить уважение, дать тебе время! Дождаться... Неужели ты не видишь, что из этого вышло? Он чувствовал себя безнаказанным, поэтому и пошёл дальше: едва не уничтожил твою карьеру, пытаясь сделать тебе ребёнка! — Рин почти кричал, не сдерживая эмоции. Он встал и начал беспокойно ходить по комнате, выплёвывая слова одно за другим. — Неужели метки и правда настолько плавят мозги? Раскрой глаза! Ты слишком погружён в свои чувства и инстинкты, игнорируя здравый смысл. Связь может быть заключена только после брака, и это единственный способ хоть как-то контролировать и фиксировать случаи насильственного её заключения. Если омега не готов к женитьбе, то тем более не готов к метке. Слепое «да» в порыве течки не может быть продиктовано искренними чувствами! Грудь Рина ходила ходуном от гнева и разочарования. — Я понял, что ты уверен в том, что это было твоё решение. Но это не так! Какого чёрта он поставил на тебе эту метку так просто словно, блять... Нет. Он должен... Должен был проявить уважение к твоей свободе, а не ставить на тебе именную бирку ради собственной прихоти и желания обладать! Это акт чистого эгоизма, чтобы иметь контроль над тобой. Влиять на твою волю. Ты не заслуживаешь этого. Ты не заслуживаешь быть заклейменным, словно вещь! — Рин выплевывал каждое слово ядом. — Ты заслуживаешь большего, чем эта чёртова невзрачная метка на ключице. Он просто знает, что это варварство на открытом загривке скрыть не получится, а значит и выйти сухим из воды тоже. Глаза Исаги расширились, как у ребенка, которого внезапно поймали на лжи. Его руки дрожали и он инстинктивно прикоснулся к своей ключице, словно защищаясь от слов, которые жгли глубже, чем любой физический удар. Йоичи попытался что-то сказать, но лишь беззвучно открыл рот, а затем прикрыл его рукой, словно боялся, что не сможет сдержать те эмоции, которые готовы были хлынуть наружу. Его плечи слегка поникли, будто под весом собственного поражения. Исаги чувствовал, что его самообладание вот-вот разлетится на осколки. Удар Рина был слишком точным, слишком болезненным. С каждым произнесенным словом Рин не просто рушил его убеждения — он обнажал его слабости, вытаскивая наружу все страхи, которые Йоичи прятал так глубоко, что уже почти верил в их исчезновение. — Ты думаешь, я этого не знаю? — прошептал Исаги, его голос был хриплым, будто он не дышал последние несколько минут. — Думаешь, я не понимал, что это было неправильно? Что это не так, как должно было быть? Но… я не мог отказаться. Не тогда. Не с ним. Он вновь посмотрел на Рина, его глаза были полны горечи. — Ты говоришь, что я не заслуживаю этого. Но, может быть, я заслуживаю именно это. Может, я сам привёл себя к этому. Мне никто не говорил, что будет легко. И я сам согласился. Я сделал это… — он запнулся, голос его ослабел. — Я хотел её. Я хотел хотя бы этот знак, который… который покажет, что я кому-то важен. Пусть даже так. И он… очень близок мне. Я люблю его. Рин словно забыл как дышать. Он увидел перед собой не сильного и уверенного Исаги, каким он казался последние годы. Перед ним был такой же как и он потерянный человек, который сам загнал себя в клетку, выстроенную из собственных страхов и сомнений. — Исаги… — голос Рина был тише, мягче. Он посмотрел на него так, как не смотрел никогда — с беспокойством и участием, которые едва сдерживал. — Никто не заслуживает терпеть пренебрежение и рисковать всем ради того, чтобы чувствовать, что важен кому-то. Если это требует боли и построено на насилии и лжи, то это не настоящая любовь. Рин вздохнул, проходя к дивану, где сидел Йоичи, и присел рядом. Теперь он говорил тише, спокойнее, но его голос оставался твёрдым, полным решимости: — Это не должно быть так… Все что я услышал до этого — неправильно. Даже если ты не уверен в том, что он подменил твои таблетки, он все еще остается ублюдком и преступником. Я могу организовать следствие, когда он прилетит и начать копать дальше. Мне жаль, что это произошло, но я уверен, что подмену совершил он. И тебе стоит это принять. Чем раньше, тем лучше. Исаги сжал губы, пытаясь не заплакать, но в конце концов сдался. Слёзы текли по его лицу, оставляя мокрые следы на щеках, и он, наконец, позволил себе почувствовать боль, которую так долго подавлял. — Ты всегда важен, слышишь? И должен ставить себя превыше всех. Несмотря ни на что. Итоши колебался прежде чем позволить положить свою ладонь на спину Исаги, и легкими, почти невесомыми поглаживаниями попытаться успокоить его рыдания. Это было единственным, что он мог позволить в данный момент, чтобы утешить его. Когда Рин вернулся в свой пустой дом, то расплакался впервые за многие месяцы. Утешить его было некому.