Дарованный

У белой пушистой кошки глаза сверкнули в темноте ночи. Она прыгнула на красный плед, подошла к спящему мальчишке и легонько пощекотала его щёчки своими ушками. Кончик хвоста мирно покачивался в разные стороны, подобно тихому маятнику. На лице ребёнка затрепетали ресницы и вскоре он посмотрел в глаза животному, которое прыгнуло к окну и тихо коснулось деревянной ручки, издавая скрипучий звук. Маленький мальчик, с золотистой копной волос, в тёмно-синей пижаме громко вскрикнул и с головой накрылся одеялом, надеясь, что голубые радужки любимца были просто страшным сном. «уходи, уходи, тебя нет, ты просто плохая картинка» - шептал ребёнок, крепко зажмурив глаза. Но дело было вовсе не в них, снаружи всё так же продолжал раздаваться скрипучий звук похожий на урчание кошки, а когти, отчётливо драли стекло, да так громко, что вскоре малыш вышел из укрытия уставился на пушистого гостя, словно отказываясь верить в происходящее. - Молли… - шепнул он неуверенно. – Молли! – слёзы заливали розовые щёки, а ручки потянулись в сторону зверя, пытаясь схватить и зажать в остывших объятиях. В памяти мальчика всё ещё было живо чувство холодного тела и мёртвых глаз, он так скучал по питомцу, что при любом упоминании её имени плакал без остановки, желая вернуть любимого друга. Но кошка умело увернулась от быстрого броска, и снова мягко ткнула носом в окно, при этом положив лапу на тёмную защёлку. Она вильнула хвостом указывая в сторону улицы, на которой шёл дождь. Её намерения были ясны. Ей нужно уйти. - Нет! – закричал ребёнок, вскочив с кровати и преградив путь. – Останься со мной Молли, не уходи, я не хочу, чтобы ты ушла! -  он снова начал плакать и громко просить кошку остаться. Ему было так больно, что внутри оседало тяжёлое чувство обиды и несправедливости. Даже в своём возрасте, малыш прекрасно понимал, что Молли должна уйти, но это горькое чувство отбрасывало любое осознание. Ребёнок опустился на колени и снова потянулся к любимому другу, но кошка зашипела, выгнулась дугой и отскочила в сторону глядя на маленького хозяина мутными мёртвыми глазами. По комнате пронёсся отчётливый трупный запах.  Дальше пошли слёзы, безумный крик, и топот маленьких ножек по длинному коридору… В ту ночь, Оливер считал каждую ступеньку по которой бежал в сторону единственного человека, знающего что всё произошедшее не было простым вымыслом. Он вспомнил запах дедушкиного одеколона, его любимую пижаму и тёплые колени, бабочку в рамке, задушевный разговор, а после бледный кошачий силуэт, скользнувший на крышу. Его голова раздражённо пульсировала, он и не заметил, как заснул в машине совершенно незнакомого ему человека. Казалось, во сне прошла целая вечность, время потеряло свой счёт, а дни медленно смешались в одну огромную кучу. У Оливера даже возникло дикое желание проверить дату на телефоне, чтобы убедиться, что сегодня осталось на месте. Но тело совсем не слушалось, и эта мимолётная мысль упала в вереницу других похожих мыслей, крутящихся в больной голове. Мужчина, который представился Фрэнком во время непродолжительной поездки, уже заворачивал в сторону знакомых улиц, и парень убедился, что до дома осталось совсем недалеко. Они так и не поговорили о произошедшем, предпочитая хранить молчание, а вскоре Оливера сморила сонливость, и он на некоторое время выпал из реальности. Казалось, словно желание расставить по местам моменты этой внезапной встречи преследовало только уставшего парня. Мужчина совсем не выглядел взволнованным или нетерпеливым. Он спокойно припарковался у кованного забора и мягко повернулся в сторону своего пассажира. На его лице играла тёплая снисходительная улыбка, словно перед ним находился ребёнок, который попал в передрягу, и он его спас. Оливер глупо уставился на окна своего дома, после чего отстегнул ремень безопасности и резво выбрался из автомобиля. - позвони мне, когда будешь готов к разговору. Свою визитку я положил в карман твоей куртки пока ты спал. Хорошего вечера. – Мягко сказал Фрэнк напоследок и когда дверь была закрыта, вырулил в сторону дороги, исчезая за поворотом. На губах одинокого пассажира застыло тихое «спасибо», но так и не нашло своего выхода за всё это странное время. Он проводил взглядом чёрный автомобиль, и когда почувствовал, что от холода снова сжимаются зубы, быстро направился в сторону дома, желая поскорее залезть в тёплое одеяло и не думать о сумасшедшем дне. Однако на пороге продрогшего юношу снова ждал сюрприз: хмурое лицо Клейтона, стоящего в куртке, с ключами и телефоном в руках, и бледное лицо Меган, завязывающей шнурки на недавно взятых ботинках. Она тихо икнула при виде вошедшего гостя и медленно перевела взгляд в сторону брата, у которого брови густо сдвинулись на переносицу. - ну раз ты жив и тебя не похитили злобные ночные насильники, то я, пожалуй, пойду спать – тихо сказала девушка, снимая обувь и кидая её около тумбочки. Перед тем как скрыться в коридоре, она снова бросила непроницаемый взгляд. Вроде ничего необычного, вот только Оливеру на мгновение стало казаться, словно ему посочувствовали. - Где. Ты. Был? – медленно поинтересовался Клейтон переводя внимание на себя, тщательно выговаривая каждое слово. Его тёмные глаза метали молнии, а руки крепко сжимали связку ключей, да так сильно, что костяшки окрасились в бледный цвет. Оливер туго реагировал на странное поведение брата, но решил не придавать этому значения. - я же сказал, что буду поздно. – равнодушно ответил он, пожав плечами – тебе не стоит отчитывать меня как школьника только за то, что я пришёл чуть позже десяти. – Парень присел что был снять обувь. Он очень внимательно рассматривал собственные пальцы и высохшие шнурки, избегая встречи с глазами странного родственника. В данный момент от него исходила тяжёлая аура, несущая в себе отнюдь не положительные эмоции. - чуть позже десяти? – монотонно произнес Клейтон, глядя на белую шею, укрытую кудрявыми завитками. На данный момент она приобрела слегка алый оттенок, наполняя кожу вишнёвой сладостью. – Видимо часы придумали для всех просветлённых – дополнил он, опускаясь на колени перед Оливером. Тот упрямо продолжал смотреть в пол, борясь с головной болью и непослушными пальцами, но неожиданно перед глазами возникла другая пара изящных рук и быстро справилась с поставленной задачей, снимая влажную обувь, сначала с одной ноги, потом с другой. Тёмные каштановые волосы Клейтона густыми прядями плотно ложись друг на друга и поднимались в конце, создавая слегка приподнятую причёску, которая совсем не нуждалась в лаке для поддержания формы. Она прекрасно дополняла его длинные скулы, курносый нос, округлый подбородок с небольшой ямочкой посередине и тёмные глаза. Меган определённо сильно отличалась от брата. Она обладала посредственной внешностью, которую компенсировала ярким макияжем и дерзким стилем. Он был ей к лицу, хорошо дополнял, и в толпе такую сложно обойти стороной, однако под этой маской скрывалась миловидная девушка с очаровательными веснушками, но совсем не подходящая под слово «красивая». Когда они встретились впервые, у порога его дома, Оливер ненароком подумал, что перед ним стоит парень Меган Смит, а брат вероятно подъедет позже. Пускай они и были семьёй, однако со стороны казались совершенно разными людьми. Но в этом удивительном искусстве выводить хозяина чужого дома из себя, видимо, преуспели по «семейному». Почувствовав на себе грозный взгляд Клейтона, Оливер снова вышел из своей головы. Она настолько сильно гудела, что оборачивала все мимолётные мысли непроницаемой плёнкой и кидала прямо перед глазами своего хозяина, мол «на, это твоё, давай просмотрим наши прекрасные коллекции, может ещё что-то завалялось?». - у тебя влажная одежда и видимо небольшая температура. – услышал он откуда-то сверху, из вереницы слов и мебели, которая стала куда-то плыть. -  Захотел искупаться сразу после своей чудесной лихорадки? Хорошая идея, она снова решила тебя навестить. – злобно подытожил голос, повышая и без того невыносимую громкость. Оливер почувствовал, как на его плечи легла тяжёлая гиря, после чего кто-то схватил ослабевшие руки и дернул куда-то вверх. На минуту ему показалось что мир перевернулся. Держа брата за плечи и регулируя его неустойчивую походку Клейтон, всё больше и больше хмурился, бросая непроизвольные комментарии, которые так и не достигали ушей адресата. Остановившись перед широкой лестницей, растущей по ширине и величине в глазах раскрасневшегося Оливера, Клейтон пробормотал что-то на подобии: «надеюсь утром ты ничего не вспомнишь» и взял брата на руки, прижимая к себе и мягко укладывая непослушную голову на собственное плечо. Больной непроизвольно схватился руками за гладкую ткань куртки, вдохнув сладковатый одеколон и мимолётно увидел стрелку часов, которая обратила свой взор ему в ответ, то и дело подмигивая, да переливаясь красками. И если это не плод больного воображения, то кажется давно перевалило за полночь…