Аромат цветущей сакуры

Интенсивность действий на Западном фронте с начала 1915 года значительно уменьшилась. Германия сосредоточила свои силы на подготовке операций против России. Немцы активно использовали химическое оружие на территориях Франции и Фландрии. Вновь гибли люди. Война приобрела характер бешеной собаки рвущей всех и вся на своём пути, и пробивая себе дорогу к мировому господству. Тем временем, в холодных лесах оккупированной деревушки, среди заминированных полей, по влажной траве, пробирался человек. Ноябрь выдался весьма дождливым, и зелёная форма почти промокла до нитки. Этим человеком оказался Йохан Зодч, несколько часов следящий за своей жертвой. Рядом с ним, на корточках, двигались Джеффри Никсон и Даниель Кинг. Их внимание привлекла стая уток, пасшихся на лугу возле большого и уже давно пустого сарая. —Главное не спугнуть — Йохан облизнулся представляя утку в качестве главного жаркого. —Не накаркай, иначе так и будешь жевать сухие галеты, запивая дождевой водой! —Джеффри был сегодня не в духе. Подземку где они проводили ночь, затопило проливным дождём. Намокли карты, были потеряны любимые часы. И сейчас, дабы обеспечить товарищам вкусный ужин, он продумывал план по захвату одной очень упитанной утки. —А не проще ли пристрелить? — спросил Даниель — ведь и мороки меньше будет. —Да ты посмотри на её брюхо! —Никсон посмотрел на дока изумлённым взглядом — одно попадание пули, и кряхтуша лопнет как воздушный шарик! Нет уж, немец ловит, а я убиваю. Все вновь замерли. Уток стали брать в кольцо. По команде здоровяка Джеффри все трое вынырнули на поляну. Утки громко закрякали, но Йохан уже успел поймать долгожданную цель. Недолго думая, Никсон свернул бедняге шею, и громко провозгласил: —Сегодня господа, нас ждёт славный пир! Заночевать решили прямо в сарае. Места было много, кое-где оставались пучки сухого сена, которые отлично подойдут для спального ложа. Даниель развёл костёр, и найдя алюминиевую кастрюлю наполни её водой из фляги. Утку выпотрошили и ощипали закинув в кипящую воду. Со времени их миссии, товарищи научились ценить всё что им попадалось, в особенности припасы. Происходили сражения, в которых либо получались ранения, либо приходилось стремительно отступать. Каждый день проходил в рамках неизвестности, не позволяющей в должной степени продумывать следующие шаги. По подсчетам, до лагеря немцев оставалось километров двадцать, но путь к ним был нелёгким. Минные ковры просто застилали окрестность. Каждый шаг мог стать последним, не говоря уже о пулемётных засадах. Даниель Кинг старался относиться ко всему как к обыденным случаям, но не мог. Он так и не привык к войне, страх, как всегда, сковывал изнутри, но его медицинские познания возросли. Вот уже несколько раз он спасал товарищей от смерти, и успешно проводил операции по извлечению пуль и осколков. А вот письмо домой так и не написал. Боевые товарищи сели в общий круг. Недолго думая набросились на утку заедая её галетами и запивая найденной самогонкой. Под действием алкоголя, все немного захмелели, а Йохан после долгих споров о независимости германии до прихода нацистского режима, уснул. У костра остались только Джеффри и Даниель. Оба были пьяны, но сохраняли ясность рассудка. Говорили обо всём. О весёлой жизни до войны, о проститутке Мине которая обманула Никсона, и сбежала обокрав его до нитки. Сам Даниель мечтал лишь об возвращении домой, дабы помочь своим родным и близким в оказании медицинских услуг. Хотел вновь почувствовать запах домашнего хлеба испечённого матерью. Мама… Ему самое время написать письмо домой. Неожиданно раздался мощный взрыв. Стрекот самолётов и пулемётной очереди постепенно нарастал. Недолго думая, товарищи подхватили вусмерть пьяного Йохана и стремительно выбежали из сарая. Из леса наступали немцы. —Нужно отступать к болотам! — крикнул Джеффри указывая на правую сторону — Скорее, скорее! В небе вёлся бой между воздушной артиллерией немецких и французских самолетов. Один из них был успешно подбит, и упал в метре от троих бегущих друзей. Взрывная волна откинула несчастных разделив друг с другом. Немцы были всё ближе. Даниель лежал на спине чувствуя режущую боль в спине, попутно ощущая бегущую струйку крови из разорванного уха. Хотелось кричать, но боль отнимала все силы. Около полуживого медика собрались несколько немецких солдат. —Этого в штаб. Сообщите капитану, что местность чиста, и не забудьте про шпионов. А дальше, наступила тьма... Долгая тряска. Расплывчатые силуэты и голоса заполняли пространство. Потом снова боль, раны прожигает перекись водорода. Взгляд немного прояснился, и перед глазами предстала комната посередине которой Даниеля, привязали к стулу. Раны были тщательно обработаны и перевязаны бинтами, а за столом напротив сидел немецкий капитан в светло-зелёной форме. Его взгляд был сосредоточен на бумагах, и отвлекаясь от них он изредка поглядывал на Кинга. В комнате находилось ещё пару солдат, наблюдающих за пленным. Отложив ручку в сторону капитан поднялся, поправил форму, и обратился к солдатам: —Господа, можете быть свободны. Дальше я сам. Поставив ещё один стул напротив Даниэля, немец слабо улыбнулся. В его светло-голубых глазах, отражалось опухшее в кровоподтёках лицо, не выражающее ничего кроме недоумения. —Признаюсь честно, вы оказались в незавидном положении мистер Кинг. — его английский был весьма хорош, но акцент всё равно выделялся — Ваши друзья мертвы, из карт найденных нами, значиться что вы собирались захватить радиоустановку для передачи данных своему командованию. Подобное преступление карается смертью однако я дам вам шанс всё изменить. Так-как вы являетесь медиком, а медицинская помощь сейчас на вес золота, вы вполне можете служить в нашем штабе в качестве санитара. В случае отказа, вас убьют без промедления. Решайте. "Мертвы? Нет... Не может быть... Мы ведь собирались вернуться, собирались жить и пить хорошее вино, нянчить внуков когда каждому из нас стукнет по восемьдесят лет"—Даниель вновь почувствовал как внутри всё перевернулось. Сейчас, находясь на грани жизни и смерти, он думал лишь об одном. А не посчитать ли смерть от пули большим избавлением, чем податься на службу к немцам? Стоит просто отказаться, и пуля капитана прекратит его страдания. Но он согласился на плен.