Аромат цветущей сакуры

Тихо. В воздухе витает миндальный запах цианида. Разговор нескольких человек на чётком немецком языке. Открыв глаза Даниель Кинг лежал на кушетке отходя от усыпляющего воздействия морфия, и проясняя сознание. Он точно не знал сколько, проспал, но осмотревшись понял что находится в местном госпитале. Руки и ноги постепенно возвращали чувственность и приподнявшись, Кинг осмотрел помещение. Стены пестрили анатомическими зарисовками и старыми выписками. На столах лежали несколько папок, и химических реактивов. Даниель хотел было встать, но в этот момент в комнату вошёл седовласый врач с ещё большей кипой бумаг в руках, а следом вошла медсестра. Медики незамедлительно окружили Кинга, а ровный голос доктора подействовал на него почти гипнотически: —Нет-нет — начал он — в хождении сейчас нет никакой необходимости. По крайней мере пока вам не поменяют повязки. Хельга — медсестра незамедлительно подбежала к нему — помогите мне с перевязкой. Признаюсь, вам чертовски повезло, ибо осколок, что я извлёк из вашей спины, мог оставить вас парализованным на всю жизнь. Переносить боль, стало намного терпимее. Рана зарубцовывалась, но ещё достаточно сильно кровила. Надев перчатки, Даниэля перевернули на живот. Он чувствовал как холодные резиновые прикосновения разматывают окровавленные бинты, чувствовал как промазывается зелёнкой глубокая, покрытая свежей корочкой рана. Затем, влажная от спирта марля, ложится на кожу вызывая дикую боль. Кинг вскрикнул вцепившись в рукав доктора, но тот сказал: —Мужайтесь мистер Кинг. Здесь мне приходится приносить боль многим людям, но для их же блага. —Где я? — с немецким языком у Даниеля было туговато, но доктор его понял. —Три недели назад вас перевезли на военную базу в Брюсселе. Наш капитан проявил милосердие к вам, хотя вполне желал похоронить вас вместе с погибшими товарищами. Сейчас, вы находитесь в военном госпитале на центральной базе. Моё имя Гиммлер ван Хаузен, и я являюсь главным врачом этого учреждения. Через меня проходит всё — расчленение, ожоги, отравление. Ну а вам, мой друг, выпала честь стать моим пациентом, и по вашему выздоровлению, вы будете моим ассистентом. "Всё же лучше, чем смерть"—подумал Кинг, и тяжело дыша спросил: —Мои друзья, они... —Мне жаль — ровно ответил Гиммлер и поправив очки вышел из комнаты. Спустя час, вошли двое вооруженных немецких солдата. Подняв Даниэля на ноги, они повели его по просторному коридору, попутно подгоняя дулом пистолета. Сам корпус представлял собой объёмное общежитие, с радиоустановками и обшарпанными стенами. На заднем дворе располагалась палатка генштаба для прямых переговоров с Берлином, а в соседнем корпусе медицинский блок и кухня. Повсюду сновали солдаты в светло-зелёных и тёмно-синих формах и ружьями за спиной. Некоторые тестировали новые противогазы, рассказывая непристойные анекдоты и грозно смотря в сторону пленного медика. Признаться, они не выглядели сурово, или враждебно. Скорее походили на боевых кроликов с неподдельным страхом в глазах. Многим из них не было и двадцати... Даниеля привели в штаб и усадили за стол. Капитан курил, уставив железный взгляд в измученное лицо медика. Жестом он подозвал к себе девушку коменданта. Красивая, в серой форме, с истинно арийскими чертами лица. Карие глаза были сосредоточенны, а русые волосы спрятаны под пилоткой с кайзеровской эмблемой. Она была личным переводчиком капитана, и объяснила Кингу его дальнейшую судьбу. Теперь, он будет работать на благо немецкой победы, помогать лечить тех, кто шёл убивать, но вернулся с потерянными конечностями. В замен, по окончанию войны, Даниеля обещали вернуть на родину живым и здоровым. Отказ от подобного предложения, карался смертью. Отчаяние несоизмеримое ни с чем захлестнуло Кинга. С одной стороны он выполнял бы клятву данную гиппократом , а с другой, помогал потенциальному врагу. А были ли они врагами? Эти молодые ребята? Каждый строит свою судьбу как может, и выбирает пути подвластные своим возможностям, но истина оставалась одна. Все они дети, и по натуре и в душе, не желающие убивать тех, кого указало правительство. Но с приказом не поспоришь...