Тень

Скарамучча даже без будильника смог проснуться раньше восьми часов. В комнате было холодно, рано утром всегда очень холодно, а вылазить из-под теплого одеяла и вовсе ощущается как пытка. Но Скарамучча преодолевает себя. Он бросает взгляд на спящего рядом Казуху. Всё ещё сложно поверить, что их теперь что-то связывает. И это не просто «что-то». Скарамучча одурманен чувством любви. Ему почти физически больно покидать теплое место возле этого человека. Скарамучча выходит в коридор. Он достаточно хорошо знает квартиру Казухи и в силах, не спотыкаясь, дойти до ванной. Холодная вода помогает проснуться. Первая половина дня обещает быть напряженной и вряд-ли особо приятной. Хождение Скарамуччи по квартире будит Казуху. Тот, в отличие от своего гостя, не собирается покидать постель. Он сильнее кутается в одеяло, попутно размышляя, зачем Скарамучча встал так рано? Все вопросы отпадают, когда в комнату заходит сам парень с курткой в руках. — Сбегаешь? — сонно произносит Казуха, потирая глаза. — Нет, правда, куда ты? — не получив ответа, снова спрашивает он. — Нужно уладить кое-что. Я приеду… Завтра? — отвечает Скарамучча, забирая с тумбочки свой телефон. — Приезжай… Это как-то связано со вчерашним звонком? — Казуха в темноте не может разглядеть никаких эмоций на лице парня, поэтому ему сложно сделать какие-либо выводы. Скарамучча не отвечает на вопрос и молча покидает комнату. Казуха слышит, как захлопывается входная дверь. А через несколько минут он снова проваливается в сон. Скарамучча материт чёртову зиму. Лицо замерзает, стоит только выйти на улицу. Ветер не даёт нормально смотреть под ноги, и Скарамучча чуть не падает, подходя к остановке. Под крышей уже более менее спокойно, хотя холода, конечно, не избежать. Третья городская? Где это вообще? Скарамучча ненавидел больницы и ему было далеко не в радость тащиться туда в такую рань. С горем пополам он добрался до нужного здания. На первом этаже Скарамучча обнаружил буфет, где в итоге купил литровую бутылку воды и вафли — это все, на что ему хватило денег. — Здравствуйте, а вы куда? — доброжелательно спросила пожилая женщина на проходной. Скарамучча на этот вопрос ответа не знал. Он состроил страдальческий вид и сказал: — Моя мама попала в аварию. Вероятно, она в травматологическом отделении? — Скарамучча опустил взгляд. — Я не знаю номер палаты. Мама… — Погоди! — в разговор вмешалась ещё одна женщина, чуть моложе первой. — Я кажется знаю. Сегодня поздно вечером привезли одну. Посмотрите, десятая палата. Пролистав какой-то журнал женщина закивала головой: — Эи? Скарамучча вздрогнул, услышав имя своей матери. — Да, это моя мама. — Ох, тогда да, десятая палата, седьмой этаж. Только без бахил и халата мы тебя не пропустим. Скарамучча прикрыл лицо руками. — У меня нет с собой… и денег тоже нет. Работнице, что была моложе, стало его жаль. — Ты наверное очень испугался, я знаю, какого это, когда твой близкий человек… — она замолчала. — В прочем, на сколько я знаю, с твоей мамой все хорошо. — она сунула руку в карман и достала оттуда маленький пластиковый сосуд с бахилами. — Вот, возьми. — улыбнулась женщина. Халат, так уж и быть, прощаем. Скарамучча поблагодарил ее и наконец смог пройти к лифту. Вокруг пахло больницей, и этот запах вызывал у Скара головокружение. Он не сразу смог разобраться в какую сторону ему идти. Здание было очень старым и походило на место съёмок какого-нибудь ужастика. Скарамучча кое-как отыскал нужную дверь, но появилась новая проблема. Как на его появление отреагирует мать? Вчера, получив звонок, Скарамучча сразу понял, что утром отправится прямиком сюда. Он не испытал страха, жалости, волнения — всего этого просто не было. Но и безразличие парень тоже не ощущал. Поэтому прямо сейчас он замер напротив двери. Отвращение к самому себе зародилось в сердце. Плевать. Он просто откроет эту чёртову полуживую дверь. В палате светло, стоят четыре кровати и одна раковина. Райдэн сидит, отвернувшись в сторону окна. Она не обращает внимание на открывшуюся дверь. На кровати напротив лежит старушка. Она выглядит очень жалко, Скарамучча невольно кривится. Больше в палате никого нет. Скар уверенным шагом приближается к кровати, на которой находится Эи. Женщина медленно поворачивается к нему. Скарамучча замечает, что на ее лице красуются бинты и пластырь. Эи молчит, глядя на сына. Скар в свою очередь кладет пакет со скромными покупками на тумбу. Он стоит, ожидая хотя бы какой-нибудь реакции. — Как прошел новый год? — спрашивает Райдэн, больше не глядя в его сторону. — Нормально. А у тебя? — А по мне не видно? — сквозь зубы произносит женщина. — Почему, когда мне плохо, вечно рядом ты… — она сжимает пальцы в кулак. Ей безумно больно, но боль эта не физическая. Она не хочет признавать, что самый дорогой и близкий человек сейчас стоит прямо перед ней. Скарамучча чувствует невыносимую детскую обиду от этих слов. Да что там детскую, любому было бы обидно услышать такое в свой адрес. Ему не рада собственная мать. Скарамучча привык к этому, но это не значит, что он принимает такое отношение. — Мне нужно ещё к тебе приходить? — спокойно спрашивает Скар, стараясь звучать максимально безразлично. — Дома в моей комнате на книжной полке в шкатулке лежат деньги. Привези послезавтра что-нибудь сладкое и воды. — монотонно произносит Райдэн. — Понял. Скарамучча стоит ещё несколько секунд, но его мучает один вопрос, который он не может игнорировать. — Что произошло? — Пьяный таксист. — Эи усмехается. — Может, это твой отец хотел меня утащить на тот свет? У Скарамуччи сжимается сердце от упоминая отца. Он делает глубокий вдох и с нескрываемой неприязнью говорит: — Не смей вспоминать его. — Уходи. Скарамучча разворачивается и уходит прочь, громко хлопая дверью. Райдэн от злости не может сдержать себя и скидывает с тумбочки пакет. — Милочка, вы здесь не одна. — ворчит старушка. — Извините. — За что вы так с мальчишкой? — пожилая пациентка, которая умирает от скуки, не может упустить возможности поболтать. Только вот, собеседницу она явно выбрала не лучшую. Райдэн просто игнорирует ее вопрос. Тогда бабушка задаёт ещё один. И тот оказывается без ответа. Но старушка не собирается сдаваться. Может Райдэн и не говорит, но слышать — слышит. — Был бы у меня хотя бы кто-то, кто бы пришел ко мне. Просто увидеть. К сожалению, все, кто мог бы так, уже давно мертвы. А я все ещё жива. За что Бог держит меня? Неужели я ещё способна принести пользу этому миру? Муж, сын, дочь — почему небеса забрали их у меня? А я мучаюсь. Так что, голубка, цени, пока есть. Никогда не знаешь, когда жизнь заберёт у тебя дорогого человека. И это Эи оставила без ответа. Старушка вздохнула и перевернулась на другой бок, сдерживая наступившие слезы.

***

Когда Казуха проснулся, первой его мыслью было: «Что, блять, вчера произошло?» Он задавался этим вопросом пока заправлял кровать, пока умывался, пока заваривал кофе. Вскоре Казуха пришел к выводу, что его игры зашли слишком далеко. А ещё парень наконец вспомнил, что помимо Скарамуччи у него есть ещё одна проблема. Осознав, что времени медлить нет, Казуха отправил Итеру длинное сообщение, которое заканчивалось фразой: «Приезжай прямо сейчас, если можешь.» Морально Казуха ещё не был готов к объяснениям. Лучшая ложь — это та, в которой есть капля правды. Казуха решил перевернуть это высказывание и для него оно прозвучало как: «Лучшая правда — это та, в которой есть капля лжи.» Парень вышел на балкон. Зимой здесь довольно прохладно. Зато вид красивый. За все время проживания здесь, Казуха действительно стал видеть во всех этих хмурых дворах красоту. Сообщение, пришедшее на телефон, заставило Казуху оторваться от бездумного любования. «Ну жди.» Отлично. Казуха вздохнул и стал готовиться к приходу друга. Если то, что он переоделся в другую одежду, можно считать подготовкой. Дальше же парень просто лег на кровать и стал смотреть в потолок. Вчера на этой кровати происходили не самые приличные вещи. Казухе стало неловко. Как ему в глаза Итеру смотреть и объясняться, сидя на этой кровати? Итер не заставил долго себя ждать. Как бы холоден он не был в переписке, Казуха знал, что он очень ждал этого разговора. Ещё с порога Итер выразил всю свою обиду, посмотрев на Казуху полным безразличия к его персоне взглядом. — Пойдем на кухню. — сказал Казуха, ожидая, пока друг разденется. — А в комнате Скарамучча что-ли тусуется? Каэдэхара вздохнул. Он мог понять Итера, но все же от этого тот не раздражал его меньше. Нельзя было этого показывать. — Да, ты ревнуешь меня что-ли? Итер остановился и стал обратно надевать обувь. — Нам не о чем разговаривать. — холодно произнес он. Казуха не на шутку перепугался. Безобидная же шуточка была, раньше бы Итер не стал так остро реагировать… Каэдэхара схватил парня за руку. — Эй, не уходи! Я же просто пошутил. Итер поднял на него взгляд и Казуха увидел слезы. Он опустился на корточки перед парнем. — Что такое? Итер… — Тварь ты, вот что такое. Тебе было плевать целые сутки. Ты провел тот день со Скарамуччей. Он был спокойным рядом с тобой, я сразу это заметил, значит вы не в первый раз вместе. Я просто не понимаю, как так? Ты действительно променяешь нас с Венти на Фатуи? Так ты хочешь исправить свое положение? Если ты считаешь, что способен манипулировать Скарамуччей, то ты глубоко заблуждаешься. Это он использует тебя, а не ты его. Он наиграется и выбросит тебя. Ты не первый такой «друг» Скарамуччи. Ты не особенный. Я хотел помочь тебе, я хотел стать тебе действительно другом. Я хотел, чтобы тебе хотя бы чуть-чуть было хорошо в школе. Тарталья близок моей семье, но я не вожусь с такими как он ради статуса, понимаешь? Или ты водишь Скарамуччу к себе домой не из-за этого? Казуха в шоке смотрел на друга. Итер, выплеснув все те слова, что крутились в голове с момента их прошлой встречи, наконец выдохнул. Он закрыл лицо руками и расплакался. Казуха никогда не видел его таким. Перед ним парень никогда не вешал нос, а уж о слезах и речи не могло идти. Каэдэхара подумать не мог, что такая мелочь, по его мнению, может загнать Итера в такое состояние. — У меня ведь… — продолжил Итер. — никогда не было близких друзей. Не потому что я плохой, а потому что людей вокруг было слишком много и у любого моего друга был кто-то важнее и дороже меня. Я вечно был на втором месте у дорогих мне людей, и то, это если повезёт. И ты стал первым… Первым у кого я был единственным. Тебе не понять этого. Можно дружить со всеми, но чувствовать себя одиноко. А можно дружить с одним лишь человеком и быть счастливым. Казуха впитывал в себя все, что говорил Итер. Он понимал все терзания, что были на душе у парня. Но тем не менее, они собрались здесь не для того, чтобы разбирать травмы друг друга. Казуха потянул парня за руку, тот нехотя поддался. Они пошли на кухню, где уже остывал чай. Итеру было стыдно за свой порыв, и он больше ничего не говорил. Казуха сел на стул возле него. Пришла его очередь. — Скарамучча не использует меня. И я его не использую. Я его уничтожаю. Мне плевать на мой статус в школе. Я просто хочу сделать Скарамучче больно. Я хочу, чтобы он понял, что нельзя просто брать и безнаказанно ломать других людей. — Казуха на мгновение задумался. Произнося все это, он представлял в голове того парня, что издевался над ним в школе, того, кто оставлял побои и бросался отвратительными фразами в его адрес. Но иногда в голове всплывал и другой образ. Образ смущенного и растерянного Скарамуччи. Образ пьяного в стельку и неуклюже старающегося отвечать на поцелуи Скарамуччи. Казуха ненавидел первого, и хотел ненавидеть второго. Очень жаль, что и тот и тот являются одним целым Скарамуччей. — Тебе кажется. Казуха. Почему ты такой глупый? Что наплел тебе этот черт? — Итер сжал ручку чашки. — Что бы он ни сказал — это ложь. Был случай, когда он сдружился с девушкой, так вскружил ей голову, что она даже влюбилась. Призналась ему. А потом знаешь что? Он и пара ее одноклассниц жестоко поиздевались над ней. Смеялись над ее чувствами, били и снимали на камеру. Опозорили на всю школу. Заставили всех остальных издеваться над ней. Она не вынесла и попыталась покончить с собой. Но у нее не вышло. Ее спасли. В предсмертной записке она писала, что до смерти любит Скарамуччу, и даже после всего им совершенного не может забыть его. Понимаешь? Только не говори, что девушек легко одурманить чувствами, а ты парень и тебя так не проведешь. Скарамучча способен на многое, если он захочет. Он не белый и пушистый. Казуха замер с чайной ложкой в руках. Он не слышал эту историю и был поражен такими подробностями. За последнее время их общение со Скарамуччей было слишком хорошим и он успел забыть, с каким человеком связался. — Это просто… ужасно. — искренне ответил Каэдэхара. — Умоляю, не общайся с ним. Ты не сможешь отомстить, просто забей на это. Я очень переживаю за тебя. Казуха вздохнул и подорвался с места. Он оказался в миг рядом с Итером и сжал того в крепких дружеских объятьях. — Прости, что не рассказал тебе раньше, чем я занимаюсь. Я больше не буду ничего от тебя скрывать. Я тоже очень рад, что у меня появился такой друг как ты. На самом деле рассказ Итера хоть и напряг Казуху, но интереса к своей затее тот не потерял. Он не собирался так просто бросать Скарамуччу, когда все только начало двигаться с мертвой точки. Но были и другие проблемы. Казуха не был глупцом и отрицать не стал, что сам стал несколько зависим от Скарамуччи. От близости со Скарамуччей. Как же мерзко, как же мерзко. Казуха думал о том, какой же он мерзкий человек. Но тем не менее, когда Итер после трёх часов разговоров с Казухой наконец со спокойной душой и миром покинул его квартиру, Казуха тут же стал собираться и через полчаса уже находился на улице.

***

Для Скарамуччи день пролетел незаметно. Он валялся дома занимаясь чем попало. Даже за книгу взялся один раз, но хватило его только на минут семь. Вечером Скарамучча лег пораньше, чтобы поскорее проснуться и наконец отправиться к Казухе. Все эти часы были невыносимы, хотелось оказаться рядом с ним, но Скарамучча не любил быть зависимым, а именно таким он сейчас и являлся. Нужно было бороться. Ломка оказалась сильнее, чем когда парень пытался бросить курить. Но он бросил. Не совсем конечно, иногда все ещё тянет на сигареты, но раньше он жить без них не мог, а теперь может. Лишь изредка радует себя этой дрянью и воспоминаниями с нею связанными. Утром Скарамучча написал Казухе, что будет у него через час. Парень двадцать минут просто сидел на кухне для того, чтобы убедить себя, что он может не срываться к Казухе как последний дурак. Эти двадцать минут длились так долго, как будто минуты резко стали часами и Скарамучча просидел на кухне двадцать таких минут. Как только установленное им самим время прошло, Скар подскочил из-за стола и побежал наконец собираться. Утро Казухи же прошло расслабленно. Он даже сел и прорешал пару тестов по биологии, чтобы совсем уж не забивать на учебу во время каникул. Хотя бы сделать вид, что что-то делает. Этого уже хватает, чтобы не чувствовать угрызения совести. Приход Скарамуччи уже не ощущается столь волнительным, как это было раньше. Единственное, что испытывает Казуха, так это предвкушение. Парень очень удивляется, когда Скарамучча с порога вешается к нему на шею. Даже дверь входную не закрывает. Скарамучча так крепко сжал руки, Каэдэхара чувствует, что эти руки способны без особых усилий придушить. Скар отстраняется, понимая, что мокрой от снега курткой испортил парню футболку. — Блять, прости. — вырывается у него. Казуха смотрит на Скарамуччу напряжённо секунды две, а после тянется и целует замёрзшие губы. Удивление Скара не передать словами. Поцелуй мимолётный и короткий. В следующее мгновение Казуха уже оказывается за его спиной и закрывает входную дверь. — Раздевайся скорее. Когда они пришли в комнату, Казуха сделал вдох и приготовился к тому, чтобы спросить кое о чем, что волновало парня со вчерашнего дня. Только спросить надо было аккуратно. Казуху впечатлила история, рассказанная Итером, и ему захотелось услышать, что на этот счёт скажет главный герой столь занимательного рассказа. — Мучча, — начал Казуха. — я вчера гулял далеко от дома один и случайно подслушал разговор двух девушек. Они говорили про тебя. Одна из них рассказывала, как влюбилась в тебя и она чуть не лишила сама себя жизни из-за тебя… — Казуха говорил отдаленно, думал, что это заставит Скарамуччу задуматься и тот долго будет вспоминать похожую ситуацию. Но чего Казуха точно не ожидал, так это того, что Скар прижмёт его за шею к постели. У Казухи сердце чуть не остановилось. Но он быстро понял, что шею его не сжимают. Взгляд Скарамуччи пугал. — Почему ты врешь мне? Покрываешь человека, который рассказал тебе это? Тяжело соврать, когда знаешь только фальшивую историю. — Скарамучча убирает руки и сжимает пальцы в кулак, пытаясь сдержать накативший гнев. Долго ещё эта история будет преследовать его? — Фальшивую? — переспрашивает Казуха, убедившись, что он слишком переоценил свое положение и силы. Скарамучча вздыхает и садится к парню ближе, чувствуя, что напугал того. — Я расскажу тебе правду. И ты сам решишь верить мне или Итеру. — При чем здесь Итер? — Казуха удивляется такой проницательности. — Ну а кто ещё мог тебе рассказать это? Я рад, что вы помирились. Но не обязательно для этого сплетничать обо мне. — Скарамучча не злится на Казуху, но он злится на Итера и ненависть к этому парню все сильнее и сильнее произрастает внутри. — Прости. Скарамучча поднимает на парня взгляд и это «прости» эхом звучит в голове. Скар сдерживается и никак не реагирует. — Знаешь почему я сразу понял, что ты лжешь? Потому что ты никак не мог встретить ее на улице мило болтающей с подружкой. Она уже несколько лет прикована к кровати и волочит свое жалкое существование в качестве овоща. — Скарамучча, уловив ужас и удивление в глазах Казухи, усмехается. — Да, был я с ней знаком. Общался. Довольно хорошо, кстати, общался. Но сказал ли тебе Итер, что я был на три года младше, чем она? Я был в седьмом классе, а она в десятом. Ну, это же нормально, когда десятиклассница обманом заводит тебя в толчок и пытается насильно отсосать? Я конечно ударил ее тогда. Казуха не верит своим ушам и мотает головой. — Будь я девчонкой, а она парнем, так все бы уже кричали о том, какая же она дрянь. А так, никто не видел проблемы. А проблемы были, да ещё какие. Я ведь даже ниже ее был почти на целую голову… Ей было плевать. Она была озабоченной и мерзкой. Даже когда я пиздил ее она улыбалась и стонала. Ты наверное слышал только то, что я и ее одноклассницы здорово так поиздевались над ней однажды? — Скарамучча улыбнулся. — Отчасти правда. Отчасти, потому что меня там не было. Точнее, не совсем. Я проходил мимо, стал свидетелем и дальше пошел своей дорогой. В то время на меня любили все грехи мира вешать, вот и это повесили. Я навещал ее в больнице в отличии от тех, кто с такой жалостью о ней повествует. Я знаю о ее состоянии. Ты можешь не верить мне, но скажи тогда… — Скарамучча приблизился к изумленному Казухе и провел пальцами по его щеке. — Ты же мальчик умный. Понял, почему Итер не стал говорить о нашей разнице в возрасте? А он знал. Он то, блять, точно знал. Понял? Твой друг тебя наебал. — руку Скарамуччи перехватили ловкие пальцы Казухи. — Достаточно. — Каэдэхара опустил голову. — Нет, не достаточно. Почему… Почему так происходит… Да, я бил ее, я издевался над ней, но разве она не заслужила? Никто не должен меня… Казуха положил руки парню на плечи и встряхнул того, а после прижал к себе в объятья. Скарамучча растерялся. — Хватит. Я тебе верю. И я согласен с тобой. Все. Давай больше не будем об этом. Каэдэхара осторожно провел несколько раз по чужой спине, успокаивая. Ему самому-то нужно было переварить все это, но лучше сделать это в одиночестве. Сейчас есть кое-что поважнее. — Мучча. — отстранившись, обратился к нему Казуха. — Есть кое-что, я хочу поздравить тебя с прошедшим днём рождения. Я знаю, что опоздал, но… — парень поднялся с кровати и открыл шкаф доставая оттуда бархатную бордовую коробочку. Скарамучча знал, что обычно в таких лежит, и уже собрался отнекиваться, но когда Казуха достал оттуда серебряную цепочку… Она была небольшого размера, явно рассчитана на то, чтобы обрамлять шею. Покрыта была неизвестными для Скарамуччи камнями — он не разбирался. Понял только, что предмет явно не дешёвый. А ещё безумно красивый. Скарамучча никогда не гнался за украшениями, в отличие от своего горе-друга Тартальи, который то и дело вешал на себя всякие побрякушки. Скарамучча наконец поборол удивление и собрался отказываться от подарка. Но Казуха был слишком быстр. Он оказался возле Скарамуччи и застегнул украшение на его шее. Скарамучча было открыл рот, чтобы возразить, но Казуха поднес к нему указательный палец. — Тш, не хочу ничего слышать. Это мой подарок тебе и ты обязан его принять. Взгляд Скарамуччи потеплел. Он уже забыл, о чем они разговаривали пару минут назад. Он вообще обо всем забыл. Последним человеком, который дарил ему подарок на день рождения был отец. Но теперь все не так. Скарамучча опустил голову и произнес себе под нос: — Спасибо.