Признания в любви кровью написаны

      Сначала Ксавье сковал страх, пока они неслись через город, а после выехали на трассу, и ему хотелось просто переместиться в будущее, когда пытка уже закончится, но спустя целый час погони на душе стало спокойнее. Хотя когда дядя Уэнсдей сворачивал с трассы на какие-то просёлочные дороги, чтоб скрыться на время с хвоста, Ксавье терялся в догадках, божеству из какой религии молиться, поэтому молился сразу всем. Сильно рискованными выглядели манёвры, что совершал их несчастный краденый автомобиль. Иногда ему казалось, что столкновение с каким-нибудь деревом или столбом неизбежно.       Наконец они выехали на забитую трассу — там неслись одновременно тысячи машин и их терялась в этом ярком месиве. Иногда Ксавье замечал и номера того автомобиля, где везли Уэнсдей. Вот только, кажется, Фестер и вовсе никогда не следил за их целью. Чудной мужчина просто ехал…       — Почему вы не следите? — спросил Ксавье.       — А что там следить? — хохотнул попутчик. — Если я их потеряю — далеко не уедут. Я приклеил к их машинке жучок.       От изумления брови взлетели вверх. Стоило прекратить удивляться чудакам-Аддамсам, но пока это умение было за гранью всех его возможностей.       — Когда вы успели?       — Да пока ты садился в машину, уже могло произойти что угодно. Медленный слишком, — Фестер обернулся к нему и одарил, кажется, снисходительным взором.       Ксавье предпочёл продолжить погоню в молчании. Ему попросту не нашлось, что ещё сказать, а на душе и без замечаний дяди Уэнсдей было погано. Так, как ещё никогда не было. Даже когда расследование этой девчонки с косичками зашло в тупик, и она решила, что он хайд: в те моменты, пусть и за решёткой, на душе было легче. Он наорал на неё, сказал, что она ему жизнь сломала, когда Уэнсдей пришла и вздумала — кто бы подумал? — просить о помощи.       Но тогда Ксавье был просто зол на неё. За проблемы, которые назревали с отцом. Попадания в тюрьму он не боялся — отец бы его в любом случае вытащил, так как доподлинно знал, что Ксавье не имел отношения к убийствам. Но вот дома ситуация бы усугубилась, если бы он надолго застрял за решёткой.       А ныне, возможно, он остался без родителя. Каким бы человеком тот ни был — это всё-таки отец. Который, как-никак, но любил своих детей. Хотя иногда его любовь выражалась в вырезании дочери глаз, чтоб та не видела ложных видений. И всё-таки этот человек закрыл Ксавье собой, вероятно, поплатившись за это жизнью.       Он закрыл глаза и закинул голову назад, борясь с навязчивым желанием отпереть дверь автомобиля и вылететь на трассу, навстречу ветру. Так бы жизнь стала значительно проще — она бы закончилась. Но Ксавье подумал о том, что так лишь облегчит существование своим врагам, и злостные мысли отступили.       Всё-таки на его День Рождения произошло и хорошее событие. Уэнсдей вспомнила об их свиданиях во сне и перенесла всё, пережитое там, в реальность. Даже несколько переборщила — тот вопрос о сексе поставил его в неловкое положение. Но никак не испортил его впечатления о тех прекрасных минутах.       Автомобиль нёсся всё дальше, и погоня стала напоминать вечность. Они просто неслись куда-то очень и очень далеко. Возможно, они и вовсе доехали уже до другого штата. Ксавье не знал.       Не зная, чем себя занять — к счастью, никаких преград по дороге не возникало, — Ксавье достал телефон. Включив мобильные данные, он искренне изумился, когда увидел целый ряд сообщений от Аякса.       «С ума сойти, чууууувааааак…»       «Что за чертовщина происходит???»       «Сижу я в своей съёмной квартире, Энид привёл в гости. Она уже стала иногда покидать больницу. И тут в окно постучало ОНО. ВЕЩЬ. И рассказал всё».       «Я его очень плохо понимаю, но Энид мне всё растолковала».       «В общем, я стою уже на автовокзале. Вещь сказал, что надо ехать в Джерико».       «Я уже сел в автобус».       «Еду».       «Я ни черта не понимаю, что происходит. Но вещь если что то и сообщил новое, то я его не понимаю. А на телефоне он мне соглашается печатать только что то простенькое».       «Вот почему Уэнсдей похитили именно сейчас?! И почему вещь говорит, что ты уже был в курсе???»       «И что с твоим отцом????»       Прочитав этот ворох разрозненных посланий, отосланных в разное время, Ксавье выяснил для себя одно — всё это время они ехали обратно в Джерико. И тогда его ударило осознание, насколько долгой будет поездка… от той больницы до городка часов пять езды. Повезло, что не сутки.       — Вы знали, что мы едем в Джерико? — спросил Ксавье.       — Нет. А теперь погоня стала более скучной, парень, — заметил Аддамс.       Ксавье же так не считал. У него отныне был ориентир, куда направлялись преступники. Либо куда-то прямиком в город, либо в лес в окрестностях, либо и вовсе в закрытый на неопределённый срок Невермор.       Он прикусил губу, размышляя. Раньше бы Ксавье просто набрал шерифа, но тот решил покончить с жизнью. Нового шерифа если уже и выбрали, и если он его знал, то номера не имел. А о личности начальника полиции Джерико Ксавье и вовсе понятия не имел, но об этом мог знать Аякс.

Ксавье

«Ты не знаешь, кто сейчас новый шериф в Джерико? А если его нет кто начальник полиции?»

      Аякс       «Сейчас всё найду».       «А там выбрали нового шерифа через неделю. Ричи Сантьяго».

Ксавье

«А, ожидаемо. Можешь найти её номер? Или страничку в соцсетях?»

      Аякс       «Одну минуту».       Не минуту спустя, конечно, но Ксавье получил ответ от своего друга. Тот и вправду нашёл номер. Главное, чтоб он действительно принадлежал миссис Сантьяго.       Не тратя время попусту, Ксавье её набрал. После пары продолжительных гудков по ту сторону донеслось:       — Шериф Ричи Сантьяго слушает, — произнёс голос устало.       — Добрый день. Меня зовут Ксавье Торп… — она не дала ему договорить:       — Что тебе надо?       — А… понимаете, мою подругу, Уэнсдей Аддамс, похитили из больницы и сейчас везут куда-то. Я уверен, что в Джерико. И…       — Ты хочешь подключить полицию? Торп, я не буду поднимать тут всех из-за похищения в другом не то что округе, а в другом штате. Только похитители доберутся до Джерико — перезвони. Хотя я сомневаюсь, что ты будешь владеть этой информацией.       — Вообще-то, буду… я сел им на хвост. Ну и… — он продолжил доказывать новой главе блюстителей правопорядка, пока она не сдалась:       — Ладно, убедил. Направлю несколько людей патрулировать улицы, парочку в поместье Гейтсов и ещё нескольких — в Невермор. На большее не рассчитывай.       — Спасибо!       — Надеюсь, ты не тратишь моё время попусту, Торп. Иначе тебе достанется за ложный вызов полиции, — предупредила шериф, прежде чем сбросила вызов.       — Ты зачем копов подключил? Они же скучные, — спросил беззлобно Фестер.       — Так правильно, я думаю… если их поймают, то сразу смогут обвинить хотя бы в похищении. Уже же хорошо.       — Куда веселее было бы сделать из них чучела, а органы продать на чёрном рынке, но как знаешь, — не стал возражать дядя Уэнсдей.       Ксавье не ответил — просто отложил телефон и закрыл глаза. Вдруг осознал, как сильно хотел спать. Поспать — хорошая идея. Возможно, как они приедут в Джерико, то времени на отдых не найдётся, а с затуманенным сонным рассудком нельзя было здраво оценить ситуацию и спасти Уэнсдей. Ему не хотелось лишиться заодно и её. Он и так, возможно, остался частично сиротой, а его единственная сестра ослепла. Чересчур много лишений. Девочка с косичками не должна была войти в их число.       На этой мысли сознание ушло.

***

      Она дрожала, носилась на костылях из стороны в сторону и проклинала свою жизнь. Застряла с больной ногой на съёмной квартире в одиночестве, без шанса хоть как-то повлиять на будущее и не дать своей хмурой, но лучшей подруге погибнуть или стать частью чего-то ужасного. Ксавье ехал за ней, Аякс тоже, — правда, после длительных уговоров и весьма успешных попыток Вещи его прибить, — хотя он и сказал, что делает это только, чтоб не дать Ксавье влипнуть в это болото.       А Энид из-за перелома могла только сидеть на месте и надеяться на то, что друзья справятся без её помощи. Это всё, на что она была способна в той злосчастной ситуации. С одной стороны это радовало — ей не угрожала никакая опасность, тем не менее с другой — душу царапали острые волчьи когти от бездействия. Знакомство с Уэнсдей Аддамс что-то сильно изменило в её жизни — после той ночи в особняке Гейтсов всё перевернулось.       И её грызла совесть за то, что она не могла участвовать в опасной спасительной операции, сильнее, чем ежели она заболела бы перед любимым Кубком Аллана По.       — Я так не могу! — взревела она и выпустила когти.       От выплеска эмоций на мебель спасла только мысль, что квартира арендована. А не просто же так преподаватели вечно умоляли не подтверждать стереотипы об изгоях?       После глубокого вздоха когти вернулись в обычное состояние, и Энид упала на диван, спрятав лицо за ладонями. Самое страшное — она не могла даже поделиться своими переживаниями в истории в инстаграме! А ей бы хотелось выплеснуть всё на видео, а после несколько часов читать слова поддержки от верных подписчиков.       Вдруг телефон завибрировал.       Взбудораженная, Энид выхватила его с кофейного столика и нахмурилась, увидев незнакомый номер. Впрочем, она всегда отвечала — мало ли, её мог заметить какой-нибудь голливудский агент, который нашёл в ней великий потенциал?       — Алло, — сказала она сразу, как вставила в уши беспроводные наушники.       — Ты Энид Синклер? — спросил незнакомый женский голос.       — Да… — уже без энтузиазма откликнулась оборотень.       Если это и была какая-то агентка, впервые в жизни Энид не обрадовалась её звонку. Могла бы выбрать время получше… слишком много всего происходило, чтоб соглашаться на какие-то контракты или ещё на что-то.       Но личность, позвонившая ей, оказалась кем-то иным.       — Бегом спускайся, я жду тебя снизу. Прямо у входа стоит мой автомобиль, — в голосе незнакомки стал заметен явный акцент. Кажется, французский или испанский… Энид не разбиралась в этих европейских языках.       — Вы кто?       — Патрисия Торп, мама Ксавье. И мне нужна твоя помощь, чтоб не дать моему сыну погибнуть. Спускайся.       — Почему вы думаете, что я вам могу помочь?..       — Расскажу по дороге. Спускайся быстрее, — и женщина сбросила вызов.       Энид чмокнула губами, не зная, как на это реагировать. Вполне возможно, она вела себя в ловушку. Но ведь ей же не нравилось просто сидеть?..       Вздохнув, она почему-то достала кулон Уэнсдей из кармана и надела его на шею. Под свитером и толстой жилеткой его всё равно было не разглядеть. А с этим маленьким атрибутом на груди стало спокойнее — это нечто важное и, возможно, мощное.       Опасливо оглядываясь, девочка спустилась на лифте и вышла из дома. Там стоял роскошный, цвета оливы, роллс-ройс. А перед ним — два человека. Одна женщина средних лет в каком-то дорогом спортивном костюме, цвета молочного шоколада, — она не соответствовала роскошным фотографиям в пинтересте, но черты лица и вправду оказались похожи; — а рядом — непривычно печальная девочка в жёлтом спортивном костюме и с белой повязкой, закрывшей оба глаза.       — Сольейт?.. — Энид едва не оступилась: малышка приходилась сестрой Ксавье только по отцу. Почему она ныне стояла с Патрисией Торп? Хотя всем, у кого был доступ в интернет, было доподлинно известно — мама Ксавье не желала иметь никаких контактов с дочерью её мужа от другой женщины.       — Привет, Энид, — девочка выдавила из себя вымученную улыбку.       — Ты что тут делаешь?       — Папу сейчас оперируют, а меня выписали из больницы. Где мне ещё быть? — Сольейт продолжила улыбаться.       Энид сочла это плохим оправданием. Миссис Торп это заметила и закатила зелёные глаза.       — Она мне нужна, чтоб наконец остановить апокалипсис. И ты тоже. Больше я не ошибусь… — женщина закрыла глаза. — Бегом в машину!       Едва соображая, что происходит, Энид следом за Сольейт залезла на пассажирское сиденье. Мама же Ксавье села за руль — удивительно, что водила она сама, не прибегла к услугам водителя.       Секунда — и автомобиль тронулся.       — Я буду говорить начистоту, — уточнила женщина, держа только одну руку на руле. — Те, кто украли эту треклятую Уэнсдей Аддамс, — в зеркало Энид увидела, что Патрисия поморщилась, — хотят устроить cauchemar. А мой глупый сын за себя вообще не боится. На этом дне его жизнь всегда раньше заканчивалась. Только вот его судьба изменилась. Но шанс на прошлую остаётся.       — Я ничего не понимаю…       — Тебе и не надо, — огрызнулась женщина. — Тебе надо будет сорвать с себя гипс, а при помощи одного препарата обратиться. Это вылечит твою ногу. А взамен ты сделаешь то, о чём я тебя попрошу.       — А Сольейт тут при чём? — спросила Энид, взглянув на съёжившуюся на сиденьи девочку.       — Моя дочь — ключ.       — Постойте… но… ведь…       — Обман, — фыркнула женщина. — Я всегда желала своим детям самого лучшего, даже если для этого надо было отослать их на воспитание другой женщине. Сольейт было не место в штатах. Вот, чем закончилось её прибытие в штаты, — женщина поморщилась.       — Меня позвал папа! — крикнула недовольно девочка.       — Твой отец дурак больше, чем я дура.       — Он позвал меня на съёмки шоу!       — Ты в это веришь? Сольейт, у него были видения. Но он их растолковал неправильно. Он хотел спасти учеников Невермора от смертей, зная, что ты на это повлияешь. Но он не знал, что тебя обманут.       — Зато теперь уж точно не обманут… — буркнула девочка и дотронулась до повязки. — А вот ты всё ещё можешь продолжать ошибаться, мама, — заметила колко Сольейт.       Патрисия Торп на это лишь улыбнулась.       — Я уже ошиблась фатально. Теперь я знаю. И больше не позволю себе ошибиться, — она прикусила губу. — Я спасу своего сына. И даже эту чёртову Аддамс.       — Почему вы так относитесь к Уэнсдей? — не выдержала Энид.       Уэнс — её подруга, и оборотень не терпела, чтоб хоть кто-то о ней отзывался отрицательно. Её соседка по комнате — человек сложный, но это никому не давало права её оскорблять.       — Она должна была разрушить мою семью и уничтожить моего сына. Теперь же всё изменилось. Но я ей всё равно не доверяю.       — Знаете… я ненавижу экстрасенсов, — буркнула Энид, окончательно запутавшись.       — А я-то их как ненавижу, — заявила Патрисия, и оборотень совсем растерялась.       — А я их вообще всех прикончить хочу. Себя в том числе, — вдруг Энид увидела на переднем сиденье взявшуюся из ниоткуда Уэнсдей.       И почему-то сразу поняла, что больше её подругу никто не видел. Кулон грел грудь, как бы сообщая, что это его заслуга.       — Если что, я ещё жива, — отметила Уэнсдей, обернувшись к ней.       Энид всячески пыталась выдержать беспристрастное лицо и просто слушать подругу.       — Но быть призраком весьма удобно. Я так понимаю, ты видишь меня благодаря кулону. Осталось понять, как меня видит Ксавье, — Энид едва сдержалась, чтоб не заявить о великой силе любви. — Мне не нравится мамаша-Торп. Что-то с ней нечисто. Но я не слышала в разговорах своих похитителей упоминаний её. Но всё равно ни слова ей о моём кулоне и Вещи. И вообще, помалкивай лучше.       Энид, сделав вид, словно протирает глаз, незаметно подмигнула подруге. Она и не собиралась ничего говорить ни о кулоне, ни о Вещи. Возможно, Уэнсдей считала её недостаточно умной, но это не так.       — Я вообще не понимаю, как мои коллеги по способностям решили, что Ксавье и Уэнсдей должны пожениться. Я даже после изменения будущего такого не вижу. Но мой муж и Аддамсы так не считают и хотят их свести… — продолжала уже больше самой себе распинаться Патрисия.       Но у Энид испуганно взлетели брови вверх — она увидела, как помрачнело лицо Уэнсдей. На нём разразился настоящий ураган убийственной силы. Под её выражением лица даже воздух в салоне вдруг стал каким-то прелым.       — Кажется, на электрический стул после моего возвращения отправится не только Пагсли, но и мои родители. А если Вещь причастен, то чёртов придаток останется без пальцев, — заключила Уэнсдей перед тем, как исчезла.

***

      Ксавье проснулся, когда в окне автомобиля замаячили чёрные прутья врат академии Невермор. Почему-то он не удивился.