Haunted Addams

— Нет, Вещь, я не буду это делать! — и после еще одного движения Руки продолжила: — Если ты это сам сделаешь, то проснешься уже не с пятью пальцами. — Я не собираюсь никому говорить и писать о тех фотографиях и сообщениях от неизвестного. И ты тоже не будешь, понял? — на что конечность неоднозначно постучал пальцами по столу, высказывая свое отличающееся мнение, но все же пока не собирался перечить приказам хозяйки. Вещь продолжил приводить плюсы данной затеи, передвигаясь по поверхности, в то время как Уэнсдей, не сводя с него глаз, все опровергала минусами, не намереваясь изменять свое мнение. — Они ничего не узнают, и пока я не выясню хоть что-то, то тем более ничего не скажу. Ты видел, в каком перепуге они были в прошлый раз? И они будут мешать мне раскрыть дело, — конечно девушка оставалась непреклонна. — Когда ты пыталась узнать, кто прячется за маской монстра, а после устранить его и хозяйку, то не сделала бы это одна. Тебе помогли Энид, Юджин, директриса, Ксавьер и даже Бьянка, — придаток, отстукивая пальцами, дальше спорил с Аддамс, которая не желала его выслушивать. — В этот раз все не так серьезно. Это касается только меня, и никто больше не умирает. И вообще я хочу наконец-то достойно провести каникулы, а это как раз то, что нужно, — брюнетка отвернулась от Руки и, подойдя к окну, начала смотреть на вид, открывающийся перед ней, мрачного, как она и ее комната, хмурого и густого леса, который приносил приятные воспоминания. Вызывал ли страх те сообщения от преследователя, в которых говорилось: «Я слежу за тобой»? Однозначно, нет. Это был чистый и неподдельный интерес, бурлящий в венах, иногда способствующий необдуманным поступкам. Кому же она снова перешла дорогу? И насколько придется углубится в свое прошлое, находя там возможные ответы? После того, как ей прислали те фотографии, Уэнсдей больше не смотрела и не разбиралась с гаджетом. Ей было не до этого. Она хотела уединения, которое могла заслуженно получить, после проведения десяти выматывающих минут в кругу семьи, где каждый пытался узнать, как она провела время в Неверморе. Особенно было интересно матушке, которая хотела услышать все в подробностях. — Моя хмурая тучка, ты ведь нашла себе там друзей? — спросила с надеждой и улыбкой Мортиша. Но в ответ получила более недовольный, чем обычно, взгляд дочери. — Я считаю, что этих людей нельзя назвать друзьями. Знакомые. Не более. Уэнсдей ни за что не признается маме сейчас, что у нее вроде как появились друзья. Ну, или люди, о которых она забеспокоится, если они окажутся при смерти. На самом деле, это довольно странное ощущение. Хоть брюнетка испытывала его ранее, когда всякие придурки, считающие себя чуть ли божествами, издевались над слабым и никчемным Пагсли, который не мог дать отпор. Только младшего брата она еще и хотела прикончить, а не только вставать на его защиту. — Это так ужасно! Ты наконец смогла подружиться с кем-то. Я горжусь тобой, мой скорпиончик, — Мортиша, видимо, пропустила информацию о том, что те люди — не друзья, как сказала дочь. На это младшая Аддамс лишь развернулась и пошла в свою готическую комнату, чтобы наконец почувствовать убивающее умиротворение, как после смерти, когда тебя точно никто не побеспокоит. Лишь от одной этой мысли она захотела приулыбнуться, какой ужас.

***

Незаметно для себя Уэнсдей окунулась в мир грез, где ей приснился кошмар, в котором дядя Фестер проводил над ней различные мучительные эксперименты. После пробуждения она однозначно считала, что пятичасовой сон пошел на пользу. Давно так хорошо экстрасенс себя не чувствовала. И наконец медиум решила проверить маленькую плоскую прямоугольную коробку. Конечно, исключительно от скуки, ведь планов на нежданно длительные каникулы у нее пока не было. На экране высветились сообщения от Ксавьера. Открыв переписку, она увидела, как он поинтересовался ее знакомством с новым гаджетом и поездкой. И новое обращение к ней. Уэнс. Просто ужасно. В деструктивном смысле. Когда парень предложил помощь со смартфоном с условием, что она приедет снова в Невермор либо им придется разговаривать по телефону, писательница сразу же отказалась. В любом случае, девушка может справиться сама. Она только вернулась в свою естественную среду обитания и не хотела ничего менять. Особенно возвращаться в школу. Хотя, Уэнсдей должна признать, там было нескучно и оживленно в последние недели. Брюнетка надеялась, что следующий семестр пройдет так же, иначе не видела смысла возвращаться. Благодаря Хайду и Торнхилл ее роман получил свежий глоток воздуха и кучу новых задумок, ожидающих воплощения в жизнь. И да, девушка точно определилась, что снова приедет в школу изгоев. Однако это пока не стоит знать кому-то. Особенно Энид и Ксавьеру. Аддамс была удивлена, что волчица еще не разнюхала новость о появившемся телефоне у соседки и не выпытала у художника номер телефона, чтобы сутками напролет писать ей какую-то ненужную и утомляющую чепуху для экстрасенса и невероятно важную информацию для Синклер. Во время переписки — если пару фраз от обеих сторон можно так называть — с парнем брюнетку не оставляло чувство, будто Торп что-то не договаривает. Уэнсдей не могла видеть его выражения лица, однако казалось, будто он нервничал. С чего бы это? Неужели ее испугался? Отбросив мешающие мысли о Ксавье и все, что с ним связано, экстрасенс решила освежиться и прогуляться по своему излюбленному лесу, который чем-то был похож на тот, что окружает Невермор. Скорее, они были почти идентичны. Незаметно прошмыгнув из величественного поместья Аддамсов, Уэнсдей вместе с Вещью направились в лес. Только подходя к нему, уже можно было ощущать запах различных деревьев, но особенно выделялись в это время года хвойные. Сверху, возле верхушек деревьев, изредка были заметны пролетающие птицы. Все было таким родным. Если бы было возможным, она навсегда поселилась в лесу, пугая нормисов, которым, видимо, стало скучно жить, раз зашли в такое место. Пробираясь сквозь кроны деревьев, медиум касалась почти каждого деревца, что встречала по пути. Тропинки, сделанные самой же, она выучила уже давно. Это навеивало воспоминания из детства, когда брюнетка с Пагсли и дядей Фестером играли в не самые привычные занятия в этом месте для остальных людей. А после слушали от старшего брата отца истории про Бермудский треугольник, о котором Уэнсдей в детстве бредила и мечтала попасть туда. Вдруг Вещь начал сильно копошиться и ударять пальцами и по земле, и по деревьям. Точнее, только по корням и основанию одного деревца. — Ты что-то увидел? — Аддамс приостановила свой путь и посмотрела на дергающуюся конечность. А Рука все также продолжал в спешке показывать что-то. — Кровь? На дереве? Ну, все может случиться, — наблюдая дальше за придатком, девушка поняла, что он хочет, чтобы хозяйка прикоснулась к дереву. Экстрасенс начала подходить к нему, а свою ладонь приближать к стволу. — Ты же не думаешь, что у этого дерева, а точнее, крови на нем, какая-то удивительная истор… — не успела медиум договорить, как голова резко откинулась назад, что аж было слышно, как хрустнули позвонки, и она упала на землю. Озираясь по сторонам, Уэнсдей увидела, как посреди леса, в том же месте, где она только что стояла, бежал из одной стороны в ее сторону… Хайд. То есть Тайлер Галпин. На его лапах и морде была кровь. Девушка не была уверена, что это его. Точнее почти со стопроцентной вероятностью Аддамс могла сказать, что это чужая человеческая кровь. Как только монстр достиг ее, то просто немного зацепил то дерево, неосознанно оставив след. А после видение рассеялось, и брюнетка почувствовала, как лежала на твердой и холодной земле, оперевшись левой стороной лица в маленькие и трухлые ветки. Поднявшись, она увидела Вещь, который не сдвинулся с места. Он ничего не спрашивал, однако и так все было понятно. — Я видела Хайда, который был немного в крови. Он был здесь. Ты оказался прав, — сказала Уэнсдей с задумчивым выражением физиономии. Резко повернув голову в сторону обрубка, она добавила: — Нам пора возвращаться. На пути домой, к несчастью, не произошло больше никаких приключений, что огорчило младшую Аддамс. Она ожидала, что дома будет все, как прежде: на каждом шагу поджидать смертельные ловушки, расставленные родителями или братом, либо они хотя бы выроют могилы с трупами предков, куда девушка могла бы случайно упасть, но медиум слишком внимательная, чтобы такое произошло. Вернувшись в свою комнату, брюнетка все еще о чем-то раздумывала, пока Вещь не привлек ее внимание. — Ты хочешь, чтобы я написала про Галпина Ксавье? Ни за что. Вещь продолжал отбивать свои вдохновляющие речи. — Возможно, это уже касается не только меня. Но я не собираюсь вся и всем рассказывать об этом. — А вдруг Хайд захочет напасть на кого-то из Невермора? А если на Энид или Юджина? Не думаю, что ему составит труда их найти, учитывая, что тебя он, походу, нашел. А если на Ксавьера? Если они будут знать, то у них больше шансов остаться невредимыми, — пытался уговорить Уэнсдей конечность. Как бы экстрасенс не хотела это признавать, но в какой-то мере обрубок был прав, хоть брюнетка все еще не горела желанием оповещать художника и остальных о возможной опасности. Решив поставить немую точку в разговоре с придатком и отвлечься, девушка достала из своей сумки печатную машинку, с помощью которой написала уже целых четыре романа (которые пока ни одно издательство не хочет выпускать) о девочке-подростке Вайпер Де Ла Муэрте, последний из которых закончила пару дней назад, а главная героиня выявила серийного убийцу, чуть сама не погибнув. И уже вновь Уэнсдей готова приступить к началу нового детектива. У нее было несколько идей для него, но в итоге у девушки появились совсем другие планы. Интересно, редакторы в этот раз оценят ее рукописи? Наверное, нет, а Аддамс назовут сумасшедшей. Прекрасный комплимент, однако Уэнс все же хотела бы издать свои произведения, чтобы весь мир оценил ее книги. Прогибающиеся под худыми и бледными пальцами брюнетки клавиши любимой машинки издавали приятные, успокаивающие и привычные звуки, что отдавались в голове, настраивая на работу. В мыслях вертелось много задумок. В моменты ее творческого вдохновения, которому писательница уделяла, как минимум, час в день, никто не смел ее отвлекать, даже семья или Вещь. Иначе не факт, что этот человек проснется завтра утром, а не окажется задушенным со следами, приобретающие со временем сине-фиолетовый окрас, коротких и тонких пальцев на шее.

***

Спустя полтора часа писательства Уэнсдей встала из-за стола и полюбовалась первыми четырьмя большими главами. В корзине для использованной бумаги даже не валялся ни один листок, обозначающий, что в какой-то момент текст завернул не в ту сторону. Быть может, с таким плодотворным начинанием медиум закончит новый роман еще быстрее, чем предыдущий. Собрав рабочие материалы и взглянув на улицу через окно, по краям которого располагались черные занавески в случае непредвиденной солнечной погоды, девушка наконец почувствовала удовлетворение: начинался сильный дождь. Наконец распогодилось. Может, повезет и это все перерастет в настоящую бурю. Ощутив прилив энергии, Аддамс решила вернуться к любимым пыткам, а именно потопить Пагсли. Брат наверняка ждал этого с самого ее приезда. Не успев выйти из своей комнаты и взять все необходимое, экстрасенс услышала противную мелодию. — Черт возьми, что это? — она яростно хотела закрыть себе уши, дабы не слушать что-то, определенно не имеющее оттенки классики, и пыталась найти источник песни, если этот кошмар можно так назвать. — Вещь, выключи немедленно! — и придаток мгновенно положил ей в ладонь телефон, на котором высветилось «Ксавье». — Надеюсь: это что-то серьезное. Наконец взяв трубку, брюнетка приложила руку с телефоном к уху. Вроде это так делают, хотя хрустальный шар намного удобнее. — Ксавьер, я же писала, что сама разберусь. Ты отвлек меня от мучений моего брата, а это, знаешь ли… — ее голос был злым. Совсем немного. — Уэнс, скажи мне, что с тобой все нормально, — его голос так странно, почти не по-человечески прозвучал. — Что? — Уэнсдей опешила, даже не обратив внимание на прозвище, о котором уже предупреждала. — Конечно со мной все нормально по вашим меркам, но что насчет тебя? Ты что выпил? — Нет, нет… я просто… — на какое-то время парень просто запнулся и думал, что же сказать, точнее, как. — Помнишь, как в прошлом семестре мне снился Хайд, хотя я ни разу его вживую не видел? — ей уже не нравилось начало неожиданного звонка, который не предвещал ничего хорошего. — Естественно, помню, — и это воспоминание снова пробудило все ее эмоции по отношению к Ксавьеру, одна из которых была глупая вина, которую писательница точно не могла и не хотела ощущать. — Так вот, мне приснилось, как Хайд, он же Тайлер, убивает тебя в лесу. И это был не тот, что возле школы. Другой, но очень похожий лес.