Когда снег растает

Настольная лампа освещала стол за которым совсем недавно Гониль переписывал лабораторную по химии. Но он уже ушёл. За эти пятнадцать минут Чонсу даже шагу не ступил с места где попрощался со старшим, потому что то, что он считал желанием побыть одному, прямо сейчас разъедало его изнутри с новой силой. Неприятная, тупая боль пронизывала тело насквозь, и грозилась выйти наружу. Его волновало не то всепоглощающее тепло, которое он испытывал каждый раз когда Гониль был рядом, нет. Эти чувства он уже давно осознал и принял. Тем, что его беспокоило было новое, непонятное и очень неприятное ощущение, которое возникает вместе с первым, контрастируя с ним и отнедавна даже затмевая его, не оставляя от счастья и следа. И если Чонсу сейчас же не разберётся что это может значить, то получит сердечный приступ, о чём словно и предупреждала сдавливающая боль в груди. Всё же заставив себя сдвинуться с места, парень подошёл к комоду. Самым простым вариантом оказался его дневник, в который уже долгое время не заглядывали. На самом деле, "дневником" был маленький блокнот, надёжно спрятанный между футболками в нижнем ящике. Попав на свет, впервые с лета, блокнот сиял белой обложкой и приветствовал владельца словно старого друга. Открыв его, парень быстро пролистал первую половину – там не было ничего полезного. Но где-то в середине, на странице где красной ручкой было выведено "19.02.21" Чонсу остановился. Эта дата врезалась ему в память слишком хорошо чтобы её случайно пропустить. "Нет, мне к этому нужно морально приготовиться" - подумал он. Чонсу заметил мандарины, наверняка оставленные тут Гонилем. Он взял все пять и уселся на пол в центре комнаты, чтобы не так сильно хотелось удариться головой о стенку. Он решил не читать полностью, потому что те слова написал пятнадцатилетний влюблённый дурак Чонсу, перечитавший слишком много подростковых книжек. И теперь весь этот фарс не вызывал у него ничего кроме стыда за собственную наивность и излишнюю мечтательность. Аккуратно снимая кожу с мандарина, Чонсу прочитал первую попавшуюся строку. "...Мы просто гуляли по набережной, но я вдруг понял что почему-то чувствую себя словно я дома. Не в своей комнате, и даже не в нашей квартире, а дома. В небольшом построении среди леса, где есть несколько комнат, и каждая из них завалена совершенно разными вещами, навевающими воспоминания. В этом доме я знаю каждую деталь, каждую трещинку в паркете, помню историю про каждую фотографию на стене. В нём очень хорошо и уютно, и даже замков на дверях нет, потому что нет от кого закрываться. В этом доме пахнет мандаринами и чаем и в нём я никогда не одинок. Я люблю всё в этом доме, от скрипучих половиц до сборника "300 и ещё немного отцовских шуток". И даже вслепую в полной темноте, я смогу дойти к моему дому, а если нет он всегда сам найдёт меня. В тот момент понял что мой дом это…" -Гониль, - чувствуя как к горлу подкатывает комок закончил Чонсу. Как совпало, в его комнате сейчас тоже пахнет мандаринами, и это было всем что могло связать его комнату и то место. Чонсу мог поклясться, что это ничто иное как сок брызнувший из кожицы цитрусового заставил его глаза прослезиться, он бы не плакал над такими слащавыми глупостями. Это же всего лишь глупости, да? Не имея возможности прочитать ни слова больше, из-за того что слова на страницах начали расплываться, Чонсу отсунул дневник чтобы случайно не запачкать его. Проклиная ни в чём не виновную мандарину, он откусил маленькую часть от дольки. Его накрыла ностальгия по старым временам, когда они дружили лишь вдвоём и вместе ездили на автобусе в школу и обратно. Гониль тогда всё время встречал и провожал Чонсу, ведь он был ещё тем растеряхой и очень легко мог заблудиться даже в родном районе. Они тогда много говорили, делились детскими мечтами, думали кем же станут и куда поедут когда будут взрослыми. Они даже поклялись, что будут дружить до скончания веков. Чонсу издал тихий всхлип, и сразу же закрыл рот рукой. Парень был бы рад если мог бы разрыдаться на всю квартиру, но он не мог. Прошло ещё несколько минут болезненных тихих содроганий, но для него они ощущались словно дни. В памяти всё время проносились мальчишеские силуэты, их всегда было два. Вот они танцуют в гостиной Гониля под песню Тэйлор Свифт, неумело подпевая. Вот они же на велосипедах, один из них врезался в столб, и пока второй чуть не умер со страху, первый просто встал и засмеялся. Вот они бьют друг друга подушками на кровати, и останавливаются лишь тогда, когда одна из них порвалась, сопровождая их бурным перьепадом. Прошло некоторое время прежде чем солёные слёзы на щеках высохли, и Чонсу окончательно стих. Пролистав дневник почти до конца он заметил ещё одну прекрасно знакомую дату. "24.07.22" "Сегодня я счастлив…" -Нет, ты просто ещё не знаешь - дрогнувшим голосом прошептал Чонсу себе прошлому. "У Гониля день рождения и я приготовил…" Он пропустил ещё несколько абзацев. Следующие строки были выведены не так аккуратно, ведь их парень писал на эмоциях как только вернулся в свою комнату после вечеринки. "Сегодня случилось много чего странного, но было и кое-что, о чём я надеюсь никогда не забывать" -Дурак. Сейчас ты бы отдал всё только чтобы не помнить об этом. Он со злобой перелистнул эту страницу, подумывая о том чтобы вырвать её и сжечь, и вообще весь дневник тоже. Но вид абсолютно пустой, белой бумаги усмирил его злобу. После того дня в дневнике больше ничего не было, и сейчас Чонсу боролся между желанием навсегда забыть об этой идее и возможностью написать всё что он чувствует на бумаге, в таком же, пускай и глупом, но очень понятном ему формате. Второе всё же перевесило его внутренние весы, ведь он сомневался что ещё когда-либо в жизни откроет этот блокнот, а значит и жалеть не будет о чём. *** Чонсу закрыл свой дневник. Вокруг него теперь валялись не только кусочки кожуры, но и вырванные скомканные листы бумаги, которых за полчаса набралось немало. Он не чувствовал ничего, даже боли которая ему так докучала, словно при писании вместо синих чернил, ручка использовала его собственные жизненные силы. Он снова открыл дневник, словно ему нужно было проверить точно ли всё написанное передает его ощущения. "Дорогой дневник В последнее время в моем доме происходят странные вещи. Так хорошо знакомые мне предметы начали меняться местами, многие из них вообще пропали. На их месте появились новые, неуместные и громоздкие, они сюда совершенно не подходят. А ещё мне кажется что здесь что-то постоянно горит, но когда я оборачиваюсь, на том месте остаётся лишь пепел, и я даже не могу вспомнить что лежало там до этого. Ещё здесь появляется слишком много гостей. Мне кажется всё так изменилось именно из-за них. Это они принесли яркие и слишком громкие барабанные установки в мою гостиную. Это они закрывают дверь прямо перед моим носом, не давая мне возможности побыть дома одному. Это они сжигают мои драгоценные предметы, без которых дом с каждым днём становиться всё пустее. Лишь фото с воспоминаниями на стене оказались нетронутыми, но даже так мне кажется что я единственный кто их видит. Будто они имеют значение только для меня. Я понимаю что он не может остаться таким, каким я его помню навсегда, но от этого мне лишь грустнее, я не был готов к этому. А вот чего я не понимаю, так это то почему он так себя ведёт даже после того что случилось. Этот маленький инцидент поселил во мне надежду, которую тут же растоптали и выкинули через открытую форточку. Неужели это для него совсем ничего не значило? И когда я в очередной раз ощущаю запах тления в воздухе Мне хочется плакать Мне начинает казаться что это больше не мой дом Или что мне в нём больше не рады." На самом деле теперь написанное хотелось кинуть о стену, ведь парень надеялся что эта "терапия" поможет ему решить проблему. Да, он понял что чувствовал и почему ему вдруг стало так сложно просто говорить с Гонилем. Но Чонсу понятия не имел как он может это исправить. Он не может заставить друга измениться обратно, или привязать к себе чтобы тот ни с кем больше не общался. Но и себя заставить не чувствовать боли он тоже не может. Его проблема закольцована, она не решаема никакими формулами которые он так старательно заучивал всё это время. Гониль отдалялся постепенно, но верно и Чонсу был беспомощен. Ничто не объяснит пустоту, которая сейчас стала единственным чувством Чонсу. Он уснул прямо на полу, даже не пытаясь перенестись на кровать. Это было единственным что могло спасти его от собственных назойливых мыслей, поэтому он с благодарностью провалился в темноту. Свет от настольной лампы освещал парня, скрутившегося калачиком на коврике у стола. Среди всего этого хаоса, с ручкой стиснутой в пальцах даже во сне он не казался умиротворённым, будто ужасы нашли его и в подсознании. Эта ночь была холодной и полной печали, но только для Чонсу.

***

Время приближается к закату, хотя часы что стояли на перекрёстке путей в парке показывали всего пять часов. Ветер поднимал опавшие листья на поляне, и в вихре они словно пытались догнать друг друга. А Сынмин наблюдал за этой игрой, хотя и без особого интереса. Прямо сейчас его мысли были не самыми радостными, и не только из-за приближающихся экзаменов или мороза со льдом. Больше всего его беспокоили его же друзья. В этот понедельник Джисок сломал руку когда был в скейт-парке. Но даже его временная недееспособность не была главной проблемой. Медленно проходя около деревьев Од уже в который раз прокрутил в своей голове события того вечера.

***

Как только Сынмин оказался у ворот больницы, его окликнули сзади. Это были Чонсу и Гониль, они лишь кивнули друг другу вместо приветствия, и лидер встревоженным тоном сообщил, что они ждали уже двадцать минут. Дальше они просто стояли в напряжённом молчании, и Сынмин от нечего делать достал телефон и начал листать ленту в Инстаграмме. Их групповой аккаунт, на котором было немного немало сорок восемь тысяч подписчиков, вёл именно он, а это значило что нужно будет сообщить о случае с Гаоном на странице. Он зашёл на последний пост с Джисоком, проверяя комментарии на предмет слухов о нём. Конечно шансы того, что об этом уже кто-то прознал совсем малы, но иногда люди там могли говорить о том, чего даже остальные участники ещё не знали. Под постом было только несколько новых комментариев от фанаток, которые он пролайкал и пока было время поотвечал на некоторые вопросы. Через пять минут он со вздохом выключил телефон, и посмотрел на хёнов. Кажется все трое думали об одном и том же: этот случай означал только новые проблемы для их бэнда, которых и без этого было достаточно. Как только двери больничного здания открылись и оттуда показался сначала Джуён а потом и сам Гаон с белым гипсом на левой руке, все трое сорвались с места и побежали к ним. Что Сынмин заметил сразу так это несколько синяков на другой руке, которые ещё можно было объяснить падением, но точно не тот большой тёмный синяк который красовался прямо под глазом у Квака. Об этом никто не спрашивал до тех пор, пока они не вышли за пределы больничной территории чтобы сесть на лавочки в ближайшем пустом дворике. Как только все уселись, Гаона буквально завалили вопросами о случившемся. Тот сначала пытался избежать расспросов, ссылаясь на то что он просто хочет домой, но из-за давления с трёх сторон сдался и по очереди виновато смотря на остальных рассказал следующее: -В общем, катались мы на скейтах, сняли несколько видосиков для аккаунта в ТикТок. А потом пришли эти двое, ну друзья Соджуна. Они начали очень красочно рассказывать… Много чего. В общем, я разозлился и ударил одного из них. Началась драка, а потом, он толкнул меня и - вместо слов он просто указал на загипсованную руку и вздохнул. -У него две трещины в запястье, - ровным голосом сообщил Джуён, он был мрачнее тучи, даже глаза не поднимал. - гипс не снимут ещё где-то шесть недель. Все были слишком растеряны чтобы сказать хоть что-то. Шесть недель были слишком долгим сроком, ведь уже в конце этого декабря они должны выступать на Зимнем фестивале, одном из самых посещаемых в Сеуле во время праздников. Молчание затянулось, и кажется они побили собственный рекорд по продолжительности тишины, да ещё какой. Они могли даже дыхание друг друга услышать. Сынмину никогда ещё так сильно не хотелось снова услышать иногда раздражающих, громких и веселых Наггетсов, как в тот момент. Без их разговоров и шуточек, которые уже успели стать привычным фоновым шумом для остальных троих, казалось будто Сынмин находился здесь совсем один, и он не единственный кто это почувствовал. -То есть, хочешь сказать, что именно ты начал драку. - Чонсу развернулся лицом к Кваку. Его тон не предвещал совсем ничего хорошего. Тот нахмурился, понимая к чему приведет его ответ, но всё же сказал тихое "да". -Да зачем я вообще спросил,- разочарованно пробормотал Чонсу, он прижал пальцы к вискам словно у него началась головная боль. -Эй, да ладно тебе…-тихо обратился к нему лидер, который и сам понимал что лучше не усугублять. - Лучше сосредоточиться на том, чтобы решить искать ли замену, или может вообще не выступать без него. -Что?! Не выступать? - возмущённо воскликнул Ким. - Ты наверное с ума сошёл, зачем же мы тогда столько репетировали? -Чонсу, - начал О, ему самому было не по душе от такой вероятности, но он встал на защиту гитариста. -Гониль имеет в виду что ситуация не из тех которые легко исправить, кто знает найдём ли мы подходящего гитариста, здесь их не так много. Да и нехорошо заменять нашего Джисока кем-то другим, мы же команда. -И что, пустить все усилия на смарку? Джисок сам виноват что сломал руку, я считаю мы можем заменить его. - Чонсу поднялся с лавочки и встал прямо напротив Квака. Тот подавленно молчал, он казалось не слушал, будто был совсем не здесь, или притворялся что не слышит. Он лишь смотрел под ноги с опущенной головой, тёмная чёлка прикрывала его глаза. Сынмин приобнял его за плечи с сочувствием, тот наверняка сейчас был слишком расстроен. -Не говори так, представь себе каково сейчас Гаону, он же больше всех радовался этой возможности. - Гониль встал между ними, на всякий случай, хотя драки если и происходили, то лишь между Наггетсами, и то в шутливой форме. Да и не стал бы Чонсу драться с Джисоком, даже будь его рука в полном порядке. -Да если бы он думал о группе так, как вы о его чувствах сейчас печетесь, то точно бы не полез в эту драку. - Чонсу сложил руки на груди. Сынмин может и понимал почему Чонсу злится, но слова направленные на друга были слишком острыми и обидными. Гаон сжал руку Ода, всё еще лежащую на его плече, а потом аккуратно скинул её. Он подвёлся, и его пылающие глаза неотрывно смотрели на Чонсу. -Уж прости хён, - начал гитарист ровным тоном, но все вокруг почувствовали как он закипает изнутри. - Прости что пытался отстоять своих друзей у этих придурков. Мне наверняка стоило развернуться и уйти когда Джинхо назвал Гониля слабаком и тряпкой, а тебя… Джисок сердито выдохнул и замолчал. Его правый кулак был плотно сжат, и теперь с лавочек встали и Од с Джуёном. Квак бегло посмотрел на бас-гитариста через плечо, потом отвернулся. Он помотал головой и вместо продолжения выдал: -Не важно, я всё равно считаю что прав. Но единственное в чём я согласен с тобой, так это то, что вам нужен новый гитарист. Может даже и не временный. Закинув рюкзак на правое плечо, Гаон прошёл мимо Гониля и Чонсу, и направился к выходу из дворика. Все остальные просто смотрели ему вслед, застыв словно каменные изваяния. Начало происходить то, чего они боялись больше всего - развал группы. -Вот же ж, - процедил Джуён. Он неодобрительно посмотрел на Чонсу - хён, это уже действительно слишком. Ты постоянно чем-то недоволен, и мы понимаем что это для того чтобы мы были лучше, но сейчас ему нужно было совсем не это. Ли побежал к повороту за которым несколько секунд назад исчез их гитарист. Или может уже даже бывший гитарист. Оставшиеся даже не прощались, просто в угнетённом молчании разошлись в разные стороны, каждый к своей станции метро или автобусной остановке. "Это только начало нашего конца" обречённо подумал Сынмин, валяясь уже в своей кровати дома. Спать совершенно не хотелось.

***

Следующим утром Гаон написал в чат что просто погорячился, но сам факт того что он об этом думал никуда не делся. Сынмин вздохнул поправляя лямку рюкзака на плече. В этом году с их группой твориться что-то странное, словно их прокляли. Они вообще начали спорить из-за любой мелочи, будь то оставленный на столе стакан из-под кофе или банально незапертые двери в музыкальный кабинет. Именно эти глупости всё время убивали их настроение, из-за чего репетиции проходили очень напряжённо и тихо. Фанаты в комментариях под постом с объявлением о состоянии здоровья Гаона задавали кучу вопросов, на которые никто из группы не имел ответа. Но самым главным, и по совместительству самым залайканным под постом, был вопрос о Зимнем фестивале. Теперь, до их выступления оставалось чуть больше месяца, а значит решать им пора уже сейчас: не участвовать либо найти замену. Ни один из вариантов не казался Сынмину правильным, и от этой дилеммы становилось только сложнее. Чего он на самом деле хочет? Хочет ли вообще дальше заниматься музыкой? Сынмин остановился. Последние несколько дней его голова была заполнена самыми разными угнетающими мыслями, вплоть до того что у него даже цели в жизни нет. Все вокруг говорят о том чего хотят достигнуть, и кем станут, какими богатыми и успешными они будут. Сынмин же, будучи в возрасте когда все сверстники уже определились со своим будущим, совсем не понимал как нужно делать такой выбор. Как они могут так легко выбирать своё предназначение? Солнце, которое всё близилось к горизонту, на миг вышло из-за туч. На лицо Сынмина упали золотистые лучи, что было символично ведь секундой позже, с криком "осторожно!" на него упало что-то тяжелее от света, но не менее яркое и тёплое. Но сначала мы всегда замечаем только плохое, поэтому первым что почувствовал О, было резкой болью в спине, от которой он лишь простонал и закрыл глаза. Человек сверху аккуратно скатился в сторону, шелестя листьями, но даже так Мину сначала показалось что он не сможет встать. -Ещё этого не хватало. - скривившись прошептал он. -О боже, прости, ты в порядке? - прозвучал обеспокоенный голос откуда-то слева. Сынмин уже приготовился чтобы процедить самое грубое "нет" на которое только способен, и приправить это тирадой ругани и обзывательств, но остановился когда открыл глаза. Первым за что зацепился его взгляд были красные волосы человека нависшего над ним. Дальше он в деталях смог увидеть лицо, ведь оно было в каких-то тридцати сантиметрах от его собственного. Вместо обычного изучающего взгляда, чёрные глаза на этот раз смотрели на него с беспокойством. Золотой свет осветил ровную кожу, и немного пухлые губы. Над его правым глазом красовалась милейшая родинка. Сынмин неосознанно улыбнулся, без маски он выглядел непривычно в самом хорошем смысле этого слова. -Как ты? - повторил он, протягивая О руку. Воспользовавшись помощью Сынмин сел и опёрся спиной на ствол дерева. -В порядке, кажется,- парень ответил, и как оказалось даже не соврал. Боль в теле всё ещё немного пульсировала, но с каждой секундой отступала. Хёнджун лишь молча кивнул и начал искать что-то взглядом. Искомым оказался его рюкзак, в котором он увлечённо начал рыться. Наблюдая за ним Сынмин подумал что судьба уже наверняка устала давать намёки, в виде случайных пересечений в метро. -Блин, прости я правда тебя не видел. - пробормотал он еле слышно, доставая из кармана рюкзака пластырь. Потом он снова приблизился к Сынмину на минимальное расстояние. Увидев что тот растерялся Джун, снимая бумажный слой с пластыря сказал. - У тебя щека поцарапана, это наверное из-за моего кольца. Мне жаль. Он приклеил пластырь где-то на правой щеке и аккуратно разгладил его. Сквозь тонкий слой ткани Сынмин почувствовал холод его рук. На миг их взгляды встретились, но Хёнджун сразу же виновато отвёл взгляд. Только сейчас появилась немного жгучая боль там, откуда Хан секунду назад убрал руки. Сынмин и сам бессознательно прикоснулся к щеке, но заметив что Хёнджун смотрит на него словно разбивший вазу щенок, сказал: -Да хорошо всё, не парься. - настолько расслабленным тоном, насколько мог при колотящимся, по неизвестной причине, сердце, - Почти не болит. -Почти?- не поднимая взгляда протянул Хан, - У тебя очень красивое лицо, его никак нельзя портить шрамами, я думаю за подобное и ад попасть можно, поэтому…-он достал из своего кармана маркер и на расстоянии вытянутой руки нарисовал что-то прямо на пластыре, -Так оно заживёт побыстрее. -Спасибо - промямлил Сынмин, сам не понимая за что конкретно благодарил. Он чувствовал какую-то странно-приятную дрожь внутри, а его щёки разгорячились и стали совсем красными, наверняка от прилива адреналина. Хёнджун же сидел на земле прямо напротив Мина и смотрел куда-то вдаль. После недолгих молчаливых попыток поймать его взгляд, О всё же спросил -Ты сам-то как, не поранился? -Мне повезло немного больше, - с лёгкой улыбкой ответил он, всё также глядя в сторону кованого забора. Руками он крошил сухие опавшие листья, а остатки потом откидал в сторону. -Ты умеешь играть на гитаре? - вдруг спросил Сынмин. Он заметил что рука собеседника была жёсткой, особенно на пальцах, совсем как у Гаона. Данный вопрос очевидно застал Хёнджуна врасплох, что было понятно по растерянному взгляду. -Да так, немного - смущённо пробормотал он. Сразу было понятно что парень лукавит, но допытываться О не стал. Но зато отметил у себя в голове: нужно будет позже попросить его сыграть что-нибудь, кажется он опытный. Хёнджун, точно понимая почему Сынмин сейчас так уставился на его руки, спрятал их в карманы большой куртки, как вдруг что-то зашелестело, и Хан достал оттуда маленькую упаковку печенья. -Надо же, даже не раскрошилось, - удивился он, разглядывая сладость через прозрачную часть обёртки. Потом он аккуратно раскрыл её, и протянул Оду, - будешь? Оно очень вкусное. -Спасибо, - Мин взял одно чтобы попробовать, и хотя он не слишком любил сладкое, печенье ему показалось действительно неплохим. На вкус как кокос и ещё что-то кислое. -М! -воскликнул Сынмин, когда тянулся уже за третьим печеньем - А что ты там делал? -Кошка, - проронил он, сначала небрежно, а потом его взгляд опять прояснился и парень резко подвёлся выглядывая что-то на ветках дерева. - Ах я совсем забыл о ней. -Это твоя? - Сынмин тоже встал и смотрел на животное, забравшееся на самое высокое место которое только можно было. -Нет. - ответил Хёнджун словно это и так было понятно. Но Сынмин посмотрел на него удивлённо, зачем же он полез за ней тогда? Словно услышав его мысли, парень не отрывая глаз от животного сказал. -Я думаю она не может спуститься, присмотрись на ней кровь. - он указал наверх. И правда, на белой, словно снег, шерсти то тут, то там расплылись тёмно красные пятна, которые кошка старательно вылизывала. Удивительно то, как она до сих пор держит равновесие, и как ветка под ней всё ещё не сломалась. Сынмину эта ситуация казалась немного смешной, ведь Хан так волновался за это существо, хотя наверняка увидел его сегодня впервые. Но О и сам не заметил как поспешно поймал парня за холодную руку когда он собрался снова взбираться на дерево. -Погоди, - Хан в самом деле остановился, и растерянно посмотрел на руку Ода которая крепко держала его собственную. На несколько секунд повисла пауза. Опомнившись, клавишник отпустил его и смущённо продолжил. - Туда все равно не залезть. Давай сначала проверим правда ли она застряла там, или может просто отдыхает. Хёнджун молча смотрел на парня с любопытством. -Будь здесь, я сейчас вернусь, - бодро заверил Од, и побежал в сторону выхода из парка. Когда он вернулся, Хёнджун так и стоял около дерева, посматривая то на ветки, то на приближающегося О. -Теперь ты присмотрись, у неё есть ошейник, видишь? Значит она домашняя, и должна узнать это, - с выражением лица словно он только что научное открытие сделал, парень достал из кармана шуршащий пакетик сухого кошачьего корма. -Я не думаю, - никто не знает что там Хан хотел сказать, ведь он остановился удивлённо смотря на кошку. Услышав знакомый звук она сразу же оживилась и засуетилась. Ловко спрыгнула, сначала на ветки пониже, потом на заборный столб, и мягко приземлилась на землю. Уже вовсю облизываясь, она подбежала к открывающему корм Сынмину. -Видишь? И не надо рисковать сломанной шеей, - с победной улыбкой произнёс Од, пока они оба наблюдали за животным, молниеносно сметающим весь корм с асфальта. Сынмин бесцеремонно прервал эту трапезу и поднял кошку с земли чтобы тщательно осмотреть. -Больших ран нет, - через минуту заключил клавишник, всё ещё держа на её на уровне глаз. - Эта кровь - не принадлежит ей, а ещё у неё в когтях есть клочки рыжей шерсти, подралась наверное. -Нужно бы вернуть её - Хан тоже подошёл ближе и попробовал посмотреть на информацию о владельце на ошейнике, но спокойная до этого кошка неожиданно начала вырываться из рук, и даже попыталась укусить за руку Джуна, вмиг отскочившего назад. Она же удачно приземлилась на четыре лапы, и убежала подальше от них по усыпанной листьями дорожке. О смотрел как белая фигурка всё дальше углубляться в кусты, и краем глаза заметил как Хан помахал ей вслед. Очередная улыбка вызванная действиями Хёнджуна. Од поднял с земли рюкзак усыпанный самыми разными цветными значками, и протянул владельцу. Приняв его, тот вдруг помрачнел, словно из-за мысли неожиданно пришедшей ему в голову. -Но если…- он посмотрел в ту сторону где только что исчезла кошка. Уже стемнело и дорогу по которой она убежала еле-еле можно было разглядеть, но парень всё равно не отводил взгляда от того направления. -А? -Да нет, ничего. - отмахнулся Хёнджун и закусил губу, продолжая смотреть в темноту. Но О так и молчал, и ощущая на себе полный любопытства взгляд Хан всё же сдался. - Я просто подумал, если эта кровь не её, значит ранен кто-то другой, а я даже помочь ему не могу. Ах прости, забудь, подобные глупости часто лезут мне в голову. Сынмин неотрывно смотрел на него и вдруг засмеялся. Очень уж забавным показался ему слишком много думающий Хёнджун. Обычно ему такие люди казались крайне суетливыми и нервозными, словно они могут думать только о плохом, но сейчас Хан для него выглядел больше добродушным чем раздражающим. Мин не смог сдержать вторую волну смеха, вызванную растерянным Хёнджуном. -Прости, прости. - уже успокоившись сказал он - То как ты пытаешься помочь всем и вся показалось мне (очень милым) забавным. Давай тогда мысленно пожелаем чтобы его тоже нашли и залечили все раны. В мире полно хороших людей. "Хотя я не думаю что встречал кого-то добрее тебя" - мысленно добавил О. Но Хёнджун воспринял его слова всерьез. Он закрыл глаза и со сосредоточенным лицом постоял так секунд пять. Это заставило Сынмина так же искренне пожелать тому коту, или чем бы оно ни было, удачи и здоровья, ведь он уверен что Хан сделал ровно то же самое. -А если тебе так нужно о чём-то беспокоиться, то лучше о себе подумай. Она же не успела тебя укусить? - вспомнил Од. -Неа всё хорошо. - Мин увидел робкую, но прекрасную улыбку, которую Хёнджун долгое время прятал за чёрной маской. Кажется за последние полчаса проведённые с ним, О и сам улыбался больше чем за весь прежний месяц, и от этого ему почему-то было ещё радостнее. -Идём, тебе ведь тоже на станцию? -Пошли.