Когда снег растает

Выслушать лекцию Гониля, растянутую на десять минут, оказалось не так легко, как могло сначала показаться. Чонсу всё время отвлекался на дорогу, чтобы случайно не вступить в лужу, или на окна в домах, мимо которых они проходили, или на то какой старший милый когда злиться. Хотя это даже злостью не назовёшь, скорее эмоциональным выражением заботы, так как Ку почти силой надел на Чонсу свою куртку, и даже слушать ничего не хотел. Речь Гониля была долгой и непрерывной, и это единственное что объединяло её, и то что Чонсу пришлось выслушать от мамы сегодня. В остальном эти две ситуации не имели ничего общего: слова, которые использовал Гониль были не обвиняющими, а скорее побуждающими к тому, что нужно думать о себе больше; тон тоже был совершенно другим – Ку говорил быстро, но при этом спокойно лишь иногда меняя интонацию, чтобы подчеркнуть важность чего-либо; и самое главное - настроение, с которым тот говорил. Вместо гнева, от старшего лучилась забота и волнение за Чонсу; это было так похоже на прежнего, 'преддебютного' Гониля, что Киму действительно было тяжело сосредоточиться на том чтобы слушать. Чонсу лишь кивал и шёл за ним; его всё время тянуло улыбаться, но делал он это только тогда, когда они заходили в тёмные участки, чтобы Гониль не заметил. Где-то на полпути старший завершил свой словесный поток вопросом "Ладно?" -Да, я всё понял. - пробормотал Чонсу, хотя на самом до него дошёл только главный посыл: заботиться о здоровье - хорошо, болеть - плохо. Он держал руки в больших карманах, полных всякой мелочи по типу гигиенической помады и ключей от дома с брелками. - Тебе-то самому не холодно? -Нет, я же не мёрзну. Это в самом деле являлось правдой, так как старший любил спать в холоде и даже зимой включал кондиционер на ночь. Из-за этого, когда к нему с ночёвкой приходил Чонсу ему всегда приходилось брать самую тёплую пижаму. Более того Гониль ещё и притворился словно ему жарко, размахивая белым блокнотом перед самым лицом. Старший не пытался его открыть, и даже не спрашивал что это, он просто взял дневник, когда увидел что Чонсу хочет засунуть руки в карманы; Ким совсем не волновался по этому поводу – он ещё никогда не был настолько уверен в сохранности содержимого, как сейчас. После этого Ку начал говорить о том, как он побывал в караоке, и какие песни они там пели. В программе было даже несколько тех, на которые их группа делала каверы, и так как Гониль не часто имел возможность петь, он в красках рассказывал как в каждом раунде набирал чуть ли не максимум баллов. Чонсу лишь хихикал над некоторыми строчками, которые старший экспрессивно исполнял, при этом активно пританцовывая. В один момент он запнулся, и приложил свободную руку к своей шее. -Боже, как вы с Джуёном только можете это делать на протяжении всей репетиции? - спросил Ку осевшим голосом. Он как раз пел припев из 'Sucker punch!' - одной из их оригинальных песен которая неожиданно стала популярной летом. -Тебе нужно будет выпить чаю с лимоном, чтобы завтра не было тяжело говорить. - сказал Чонсу, подсвечивая дорогу фонариком, - Ты тоже должен беречь своё здоровье, так ведь? Гониль только хмыкнул на это. С каждым шагом Чонсу всё меньше хотелось оказаться в квартире. Это значило, что он снова останется наедине с собой в этой несносной комнате, напряжённо застывая каждый раз когда слышит шаги в коридоре. Здесь, на улице, ему было куда лучше, и это не только благодаря тёплой куртке, но и благодаря тому кто дал её Киму. Рядом с Гонилем – вот где в самом деле парень хотел находиться каждую секунду всей своей жизни; только жаль что даже на их уровне дружбы это невозможно. Да и вероятнее всего для Ку это навсегда останется только дружбой. Чонсу вечно воспринимал заботу и внимание Гониля по-особенному, но чаще всего просто давал себе ложные надежды. Это и было тем, что причиняло ему больше всего боли в последнее время – его собственные фантазии, и несказанные слова. Отчасти ему хотелось обвинить и Ку - тот сам вечно вёл себя непостоянно и непонятно, особенно когда они были не одни. Иногда казалось словно Гониль нарочно издевается - после своего дня рождения он стал ходить на свидания заметно часто. Чонсу вдруг помрачнел и зыркнул на старшего, который замолчав писал кому-то в Инстаграме на ходу. Ким лишь вздохнул и помотал головой – вспоминать о том дне значило лишь разбить и без того хрупкое внутреннее спокойствие. Главное то, что было сейчас, а сейчас Гониль специально пришёл только чтобы помочь ему забраться обратно в квартиру. Через минуту Ку всё же спрятал телефон в карман худи и посмотрел на младшего, но тот теперь сверлил взглядом приближающуюся многоэтажку. Совсем скоро парни оказались прямо под нужным окном, и Чонсу всё отчётливее ощущал как тяжесть внутри нарастает, и как в голове застряло желание побыть ещё немного с Гонилем, или даже пригласить Ку к себе, совсем ненадолго; об этой идее пришлось сразу забыть – мама всё ещё была там, и возможно она захочет продолжить начатое сегодня. Старшему нельзя ни знать, ни даже подозревать об этом, так будет лучше для них обоих. Чонсу, не без сожаления, снял вкусно пахнущую куртку и отдал её Гонилю. Тот небрежно закинул её на плечо и взглянул на подоконник, куда младший предусмотрительно поставил телефон, а потом и переданный ему в руки блокнот. -Давай попробуем тебя подсадить, а если не выйдет – придумаем что-то другое. - предложил Ку. Но ничего придумывать не пришлось, через минуту Чонсу с помощью Гониля оказался у себя на подоконнике. Правда получилось у них со второго раза, потому что при первой попытке Ким чуть не упал, потеряв равновесие. Ноги парня коснулись паркета, и он соскользнул на пол, пытаясь не шуметь; Ким осмотрелся - похоже в его комнату никто так и не входил, иначе окно было бы уже закрыто. Температура здесь была не комфортнее чем на улице, а значит ему всё же придется достать тёплую кофту. Но не успел Чонсу снять кроссовки, как старший вслед за ним подтянулся и уселся на освобождённые место. -Что ты делаешь? - в недоумении прошипел младший, преграждая Ку путь. -Ты же делал физику, да? Я могу помочь. Чонсу растерялся от этого предложения, так как знал что никакой физики и в помине не делал. Быстро заморгав он посмотрел на старшего: тот не спешил вторгаться в комнату, он сидел на подоконнике вглядываясь в лицо Кима и ожидая на ответ. -Да нет же, говорю я потом тебе фотографию пришлю, мне там ещё много осталось, - быстро попытался отказаться парень. -Чонсу. - серьёзно начал старший. -Да что? - он сказал это немного грубее чем планировал, потому что чувствовал как в грудной клетке нарастала паника, а вместе с ней и желание согласиться. Но следующая фраза показала что у него и так не было шансов отвертеться: -Нам ничего не задавали по физике. Чонсу застыл. Верно, их учитель заболел, и поэтому новых заданий действительно не было; Ким просто не вспомнил об этом когда решил соврать. Маленькая карточная пирамида, которая держалась на лжи о физике, повалилась в тот же час, потянув за собой все прежние отговорки и показывая скрывающегося за ней слабого и беспомощного Чонсу. Теперь он только и мог что отвести взгляд, чтобы не смотреть в глаза старшему. Сжав губы он отступил, и позволил Ку войти в комнату. Они стояли друг перед другом, и через минуту неловкого молчания в коридоре послышались шаркающие звуки маминых тапочек; Чонсу ощутил самое настоящее дежавю. Его снова сковал страх, но теперь это было даже не из-за того что мама могла попытаться зайти в его комнату, а из-за того что Гониль тоже это услышал, и вопросительно посмотрел на младшего, словно пытаясь выявить ещё одну ложь. Ким мог бы начать оправдываться, мол "раньше внутри никого не было", и "они наверное пришли недавно", но ему было стыдно. Слишком стыдно, чтобы соврать хоть ещё раз, когда Ку стоял прямо напротив него. Его поймали словно вора с поличным, но если преступнику угрожала потеря свободы, то Чонсу сейчас рисковал чем-то гораздо более важным – доверием Гониля. Ку опёрся спиной на стену и сложил руки на груди, не отводя взгляда от младшего. В голове Чонсу сейчас прокручивались тысячи вариантов самых разных ответов с большим спектром эмоций, но ни один из них не был правильным. -Ты не хочешь говорить об этом, да? - тихо спросил Ку по прошествии нескольких минут, которые для обоих были бесконечно долгими. Он лишь покачал головой в ответ. -Гониль, я… - начал парень, но вдруг растерялся чувствуя как начинает всё больше нервничать. - я не хотел чтобы ты волновался об этом. Прости. -Это ты прости. Я действительно лезу не в своё дело. Я просто не хочу, - он запнулся, пытаясь найти слова, - чтобы ты переживал всё в одиночку. Гониль и так уже делал больше чем достаточно чтобы Чонсу было легче. Одно его присутствие, то как он рассказывает разные истории постоянно жестикулируя и приправляя это странными шутками, уже заставляет Кима забыть обо всём плохом. Может кому-то становится лучше от того что они делятся своими трудностями, но это точно не о Чонсу. Его проблемы – это только его проблемы, они не должны сваливаться ещё кому-то на плечи. Особенно если дело идёт о его друзьях. Ким еле заставил себя поднять глаза, и только благодаря этому он заметил, что Гониль не смотрел на него с обидой или разочарованием. Его взгляд был таким же тёплым как и куртка, лежащая теперь на комоде около окна, и это помогло Чонсу понять: старший даже не злится, он просто хочет понять почему Ким соврал. Парень почувствовал как страх и неловкость начали стремительно таять. Правда - вот что сейчас Чонсу нужно было признать, а Гонилю - услышать. -Вместо того, чтобы рассказывать о чём-то плохом, - Чонсу попытался сформировать мысли в слова, что вышло на удивление легко, - я люблю проводить время словно этого не было. Сегодняшний день действительно не удался, поэтому спасибо, что побыл со мной. Гониль наклонил голову набок, внимательно вглядываясь в глаза Чонсу, потом подошёл к окну. Когда Ким обречённо подумал, что Ку ему не поверил, старший закрыл створку и пробормотал: -Ясно-понятно... В таком случае я остаюсь на ночь. - уже отчётливее проконстатировал Гониль, даже не спрашивая. Он развернулся к младшему с полу-наглой полу-участливой улыбкой на лице, и будто ожидал что Чонсу попытается спорить. -Хорошо - вздохнул Ким словно смирился с этим, но на самом деле это было от облегчения. Гониль - самый лучший человек на свете, и это факт. Вряд-ли кто-то ещё смог бы отнестись с пониманием к закрытости Чонсу, не требуя при этом никаких объяснений. Ким присел чтобы достать футболку из нижнего ящика комода, взял спортивные штаны из соседнего и протянул их Гонилю. -Иди умойся перед сном наверное, только тихо, сам понимаешь. Старший кивнул, улыбаясь одними лишь губами. Чонсу же нужно было проверить обстановку, поэтому он пошел в сторону кухни, заранее зная кто там сейчас находится. Единственным освещением в комнате были тусклые точечные светильники, из-за чего всё приобретало голубоватый оттенок. Мама листала ленту в Фейсбуке, облокотившись на столешницу. Телефон периодически выдавал самые разные звуки, от трендовых песен, которые звучат из каждого утюга, до записей со стендап шоу. Парень поставил чайник, не зная как ему начать говорить. Он смотрел рассредоточенным взглядом то на стену, то в окно, за которым уже давно стемнело; куда угодно лишь бы не на мамино лицо, не показывающее ни одной эмоции, кроме равнодушия. Подобное молчание между родителями и сыном было слишком частым явлением в этой квартире. Напряжённое и тяжёлое, оно словно сдавливало грудную клетку не позволяя Чонсу сказать и слова, чем только усиливало своё существование. Парень заметил на полу коридора полоску света, идущую из ванной. Оторвав глаза от экрана хоть на миг, мама тоже смогла бы её увидеть, поэтому он дал себе ещё немного времени на раздумья. Чайник закипел, издавая неистовые булькающие звуки и со щелчком выключился. Чонсу осмотрел полки в поисках своей любимой кружки, но почему-то не смог её найти. Она оказалась в раковине, среди другой посуды заляпанной кетчупом и жиром. Чонсу увидел в ней охоловшую кофейную гущу, и еле воздержался от раздражённого вздоха – он бесконечное количество раз просил не брать его кружку, вокруг ведь есть куча других. Но начинать новый конфликт на ночь глядя не хотелось, особенно когда Гониль находился чуть ли не в соседней комнате. Поэтому следующие несколько минут парень провёл вымывая посуду – лучше сразу сделать то, о чём тебя и так "попросят" позже. Особенно тщательно он оттирал тёмные пятна со своей кружки, чувствуя в воздухе неприятный запах остывшего кофе. Для него она была особенной, потому что имела символическое значение. Кажется он купил её на ярмарке в Пусане, когда их семья приехала к бабушке позапрошлым летом. Тогда он ушёл гулять по городу один, и кажется только в тот день осознал все плюсы подобного времяпровождения. Чонсу сам выбирал улочки в которые было бы интересно свернуть, когда хотел останавливался чтобы осмотреться на жилые дома и парки вокруг; никто не торопил его и не говорил что он идёт куда-то не туда. По дороге Чонсу встретил нескольких котов, домашних и уличных; всё они убегали как только замечали незнакомца, а парень лишь улыбался им в след. Солнце светило ярко, ветер слегка колыхал цветы и листья на клумбах. На удивление, в такие чудесные погодные условия на улицах никого не было, что дало Чонсу возможность насладиться одиночеством в полной мере. После двух часов блужданий без цели, он услышал весёлую музыку и последовал за ней. Тогда он и пришёл на тот ярмарок, странный и невероятно яркий. Шумные люди ходили от ларька к ларьку, держась небольшими группами. Несмотря на дневное время множество вывесок и украшений сверкали вокруг; все декорации имели тёплые оттенки, что придавало всему особое, живое настроение. Именно оно и передалось Чонсу и заставило его почувствовать самую настоящую детскую радость. Он бегал любопытным взглядом по прилавкам, и иногда умилялся с забавных и самобытных сувениров, которые так и просили купить их. Чонсу решил взять себе кружку на память, и среди множества вариантов с самыми разными формами и принтами он хотел найти что-нибудь особенное. Почему-то взгляд парня сразу упал на белую цилиндрическую кружку с зелёными листьями и мелкими ярко-красными цветами. Они были немного рельефными, словно впечатаны в основу, что придавало ей вида снежной поляны, усыпанной растениями. Бегло осмотрев остальные, он купил именно эту кружку; через некоторое время он пошёл назад к бабушкиному дому, и по дороге всё никак не мог нарадоваться покупке, словно приобрёл самое настоящее сокровище. Только потом Чонсу понял, что она так зацепила его потому что символизирует его идеальную жизнь; белый фон – это спокойные, размеренные дни, когда ничего не происходит и не нужно о чём-либо волноваться. Зелёные листья – воодушевление и искренний интерес, подобный тому, который он испытывал когда рассматривал все вокруг себя во время прогулки. А цветы – это небольшие яркие события, которые иногда скрашивают будни и делают их запоминающимися, прямо как тот самый ярмарок. Если бы ему предложили прожить так до конца своих дней, он не задумываясь согласился бы. В общем, кружка была его, и парень уже начал задумываться о том, чтобы просто спрятать её от остальных. Он испугался когда кружка стукнулась о столешницу громче, чем планировалось, но с ней все было в порядке. Чонсу заварил имбирный чай и оглянулся сначала на дверной проём – свет из ванной уже исчез – а потом на маму. Кажется она всё же остыла, поэтому собравшись с силами парень издал тихое: -Мам? Она кивнула, освещённая ярким светом от телефона, словно была готова что сын сейчас что-то скажет. -Прости что я ответил тебе так грубо, я тогда был немного зол и не думал о том, что говорю. Она подняла глаза; в их тёмной глубине не проскочило ни единой эмоции. Она вскользь посмотрела на раковину, потом на сына застывшего с лимоном и ножом в руках. -Ладно, спокойной ночи. - сдержанно сказала мама, и обратилась взглядом обратно в экран. Чонсу ещё немного помедлил когда выжимал лимонный сок и лил холодную воду в кружку, от которой отходил пар; он словно ожидал что мама скажет что-то ещё. Но нет, она лишь листала и лайкала всё новые посты, явно показывая свои приоритеты. Парень вздохнул и просто признался себе что поступил эгоистично. Он сказал это лишь для того чтобы услышать извинения в ответ. Но разве это было так сложно для неё? -И тебе спокойной. - все, что в тот момент смог выдавить из себя парень. Он взял чай и зашагал в ванную по коридору, скользя взглядом по фотографиям в одинаковых рамках. Они успешно создавали иллюзию счастливой семьи: вот они на море, стоят на солнечном берегу окружённые песком и чужими зонтами с полотенцами; позади пенилось бурное море с высокими волнами. У Чонсу и мамы немного обгорела кожа, а папа вообще был красный как рак. Следующее изображение сделано в горах: мама с папой стояли позади Чонсу, у которого были немного испачканы штаны, так как при спуске он поскользнулся и упал; родители тогда лишь посмеялись и помогли ему, но это только из-за того что рядом с ними была ещё целая группа туристов. Они сфотографировались на фоне водопада, большого и величественного. А здесь их семья специально пошла в фотостудию на День рождения папы. Они все одеты в смешные свитера и шапки, мама обнимает именинника слева, а Чонсу - справа. И только люди на этих фотографиях знали сколько въедливых комментариев и ругательств, сказанных так чтобы никто другой не услышал, стояло за этими фальшивыми улыбками. Может, если бы Чонсу раньше не пытался ответить родителям на каждое замечание, а молчал бы, как сегодня, то сейчас они бы уже остыли, и не были бы такими. А может и нет. Он зажёг тусклую подсветку на зеркале в ванной чтобы быстро умыться перед сном. Опёршись на раковину Чонсу поднял взгляд чтобы рассмотреть себя в зеркало: покусанные губы сжаты, брови сведены к переносице, усталые глаза смотрели на него с каким-то остеклением, без намёка на бывалый огонёк. Чонсу скривился почувствовав резкую боль в висках. Она была настолько сильной что на миг окружающая его комната потемнела ещё больше; в ушах звенело, словно слух отключился на несколько секунд и по возвращению пытался компенсировать это, улавливая всё новые звуки. Он умылся холодной водой и почистил зубы; даже если теперь лицо больше не выглядело таким напряжённым, то тяжесть внутри и головную боль обычная вода не смогла убрать. Забрав чай, оставленный в коридоре, Чонсу вошёл в комнату и поморщился от яркого света. Он закрыл дверь и неслышно повернул ключ. Это совсем простое действие забрало у него силы даже на то чтобы самостоятельно стоять. Парень, стараясь не сползти по стенке на пол, уселся на пуфик находившийся всего в метре от него. -Чонсу, ты плохо себя чувствуешь?, - взволнованный Гониль подошёл к младшему, и присел прямо напротив парня. В ответ Ким быстро помотал головой, и от этого ему стало только хуже. Но парень старался не подавать виду и лишь сильнее сжал горячую кружку, когда боль достигла своего пика. Попытки Ку поймать взгляд младшего были безрезультатными. -Нет, всё нормально, у меня просто голова болит, - осевшим голосом сказал Чонсу и закрыл глаза, будто это должно было помочь ему. -Может у тебя температура? - Гониль протянул руку, и подняв чёлку приложил её ко лбу Кима. Чонсу сразу же захотел убрать её, но остановился на полпути. Ладонь старшего излучала тепло, и казалось что от этого боль если не утихала, то как минимум не прошивала череп насквозь. -Погоди немного, давай посидим так, - Чонсу положил свою холодную ладонь поверх руки Гониля и застыл так на некоторое время. Старший ничего не ответил, лишь мрачно смотрел на Кима, так и не открывшего глаза. Чонсу чувствовал как боль на самом деле отступает и немеренно этому удивился. Как только у Ку это всегда получалось? Он просто дышал, и прислушивался к своим чувствам. Кажется даже обычное настроение понемногу возвращалось. Молчание, совсем непохожее на то которое царило на кухне, было успокаивающим и приятным. Чонсу был рад что старший не решил измерять температуру как это обычно делала бабушка – губами; в противном случае Ким умер бы от ряда факторов, но по большей части от сердечного приступа. Видимо это и было магией Гониля. С ним всегда было спокойно, а его забота заставляла Кима чувствовать себя лучше. Прошло несколько минут прежде чем Чонсу наконец убрал руку старшего, и с прищуром посмотрел на него. -Ты что, стал волшебником и не рассказал мне? - сказал он, и даже улыбка на его лице была не той вымученной, которую он всё чаще использовал в последнее время, а самой настоящей и искренней. Чонсу также наконец откинул версию о том, что старший делает всё это лишь из-за жалости; но теперь он всё же хотел узнать из каких именно побуждений Ку так относится к нему – с дружеских или всё же…? Он сразу же отвёл взгляд – не нужно снова обнадёживать себя понапрасну. Но тёплый лучик, спрятанный как можно дальше от сознания, всё равно таился где-то внутри и светился. Увидев что у Чонсу даже появилось настроение шутить, Гониль расслабленно выдохнул и улыбнулся. Он выглядел забавно в этой белой футболке в розовые сердечки и красных штанах. -Кстати, твой чай, - парень присунул кружку поближе к старшему, и тот заинтересованно посмотрел на неё. - но если он горячий, не пей – это сделает только хуже. -Спасибо - Гониль улыбнулся, поднося кружку к губам. Взгляд Чонсу скользил по плоскому, скучному интерьеру комнаты, но как бы он не старался глаза постоянно натыкались на Гониля, который сильно выделялся на фоне белых стен. Тот лишь задумчиво пил чай, время от времени улыбался своим мыслям. Пока Ку не понял, что младший буквально пялиться на него, Чонсу снова переключился на комнату. -Ах погоди, а как мы… - пробормотал Ким глядя старшему за спину. Его кровать была рассчитана на одного человека, так как будь она больше – заняла бы половину всей комнаты. -Да спали же на ней как-то раньше, значит и сейчас поместимся. - ответил Гониль, и говорил правду, но это было так давно. Последние несколько лет всё ночёвки проводились в доме Гониля, и за это время они наверняка стали больше чем были в восьмом классе. Окончательно Чонсу подтвердил свою догадку когда они всё же попробовали пристроиться на кровати. Они еле помещались, если ложились на спины, поэтому Гониль лёг на бок. А вот Ким находился на самом краю, натянут словно струна, так как не хотел ни оборачиваться к старшему спиной, ни лежать с ним лицом к лицу, что было бы невероятно смущающе; раньше для Чонсу всё было проще, тогда он сам был тактильным, даже немного слишком, и доставал Гониля вечными вторжениями в его личное пространство. Но это было раньше, а сейчас Чонсу нужно было сосредоточиться чтобы уснуть, пока Ку просто лежит рядом. И он действительно пытался спать, но потом случилось то, что помешало ему это сделать. -Погоди, - тихо сказал Гониль, пошарив рукой чуть правее от младшего. - Да ты же сейчас упадёшь! - Чонсу почувствовал его ладонь где-то немного выше талии, она вдруг развернула парня лицом к старшему. Как будто этого было недостаточно, секундой позже Ким был притянут поближе, и с помощью этих нехитрых манипуляций оказался в объятиях Гониля. Дышать ровно стало невозможно, будто рёбра начали давить на лёгкие. Чонсу не знал куда ему деть руки, поэтому лишь прижал их к себе в районе сердца, словно боялся что оно выпрыгнет. Ким почувствовал как внутри что-то словно провалилось - он впервые за долгое время снова оказался настолько близко; возможно даже впервые с того момента, как понял что влюбился. Четыре из пяти чувств вдруг обострились: Зрение, успевшее быстро приспособиться к полумраку освещённой луной комнаты, улавливало каждую деталь в лице Гониля. Но больше всего Ким поглядывал на его тонкие губы, сложены в спокойной полуулыбке. Глаза старшего были закрыты, чему Чонсу невероятно радовался, иначе было бы слишком неловко. Вокруг них витало множество запахов, но отчётливее всего Чонсу мог ощутить уже почти выверенные, духи Гониля. Парень понятия не имел почему они ему так нравились, из-за элегантного запаха, или из-за того, что Ку только ими и пользовался. Помимо этого парень ещё чувствовал отчётливый запах имбиря с лимоном, и даже лёгкий аромат лавандового кондиционера от собственной футболки. Осязание посылало в голову Чонсу аварийные сигналы о скорой катастрофе. Он ощущал многое, как например быстро колотящееся сердце, отдающее пульсации по всему телу. Или то, что заставляло его нервничать больше всего – ладонь лежащая на его талии, пальцы которой изредка двигались, переминая его бок, словно невесомо играли на пианино. Если бы на нём не было тёплой кофты, парень точно бы сошёл с ума. А вот слышал он мало что. Даже звуки возобновившегося с новой силой дождя отошли на второй план. Слышно было лишь дыхание Гониля и, как казалось Чонсу, его размеренное биение сердца; у самого Кима оно билось раза в два чаще чем у старшего. -Что же случилось с Чонсу, который так сильно любил обниматься? -вдруг шепотом спросил Ку, открыв глаза, от чего Киму пришлось быстро спрятать взгляд где-то в окне. - Я помню как ты меня чуть не задушил на одной из наших первых ночёвок. -Не знаю, - еле сдерживая дрожь в голосе, ответил Чонсу, а потом задал вопрос, который только и крутился в его голове, - Но такие объятия как-то слишком для друзей, разве нет? -Для друзей да. - сказал Ку с улыбкой, - Но мы-то – лучшие друзья, разве нет? Чонсу вдруг сильно захотелось ударить Гониля. А потом ещё и себя в придачу. Дурак. Дурак. Дурак. Вечно он воспринимает всё не в том смысле. -Конечно, - единственное что ответил ему Чонсу. -Но, - голос старшего вдруг посерьёзнел. - если ты не хочешь, я могу и не обнимать тебя. -Да ладно уже, - торопливо ответил Чонсу, придержав руку старшего на всякий случай. Поняв что он понемногу выдаёт себя, парень добавил, - но только потому что я не хочу чтобы кто-то из нас оказался на полу. Это оправдание было до ужаса глупым и очевидным, но старший ничего не сказал, что немного удивило Чонсу. Ку в любом диалоге находил лазейку, только чтобы подколоть, а здесь даже искать не надо; вот она - одна большая подсказка в виде Чонсу. То, как он всегда хочет быть там где Гониль; как переписывается с ним когда старшему скучно; выходит гулять, когда бы тот его не позвал; как вступил в группу, только из-за того что Гониль случайно услышал как младший поёт, и не отставал пока не добился своего; как краснеет каждый раз когда Ку смущает его; как глупо улыбается когда слышит даже самый незначительный комплимент от старшего; да даже как Чонсу смотрит на него. Всё, абсолютно всё что выдаёт его чувства лежит на подносе прямо перед Ку, но тот будто не замечает этого. Или может даже притворяется что не замечает. Чонсу решил что не хочет омрачать этот момент подобными мыслями, поэтому следующие десять минут он провёл пытаясь уснуть, или хотя бы успокоиться немного; Услышав что дыхание Гониля стало совсем тихим, парень неловко обнял его в ответ; его правая ладонь оказалась прямо в волосах у старшего. Перебирая сухие от регулярных окрашиваний локоны, Чонсу вдруг вспомнил что это именно из-за него они стали такими. Его сердце теперь тоже билось спокойным и равномерным ритмом. Чонсу почувствовал сухость во рту, но двигаться не стал. Он понял что даже гори сейчас эта комната огнём, если бы Гониль решил никуда не идти, Ким и сам не раздумывая остался бы. Он любит, любит, любит Гониля. Больше чем семью, больше чем самого себя, больше всех людей вместе взятых. Так почему же Чонсу всё ещё не признался? Он пытался множество раз, но кроме его мечтательной личности в розовых очках, у Чонсу также была рациональная часть, которая в последнее время проявлялась всё больше по сравнению с первой. Она кричала о том что это глупо, что Гониль не любит и никогда не полюбит его в ответ. Страх испортить их отношения всё время брал вверх, заставляя его замолчать даже когда он уже собрался с силами. "Ему нравятся девушки" - то что чаще всего повторял себе Ким. Это их он приглашает на свидания; может даже обнимается и целуется с ними, кто знает… Чонсу лишь оставалось притворяться что он слушает подобные рассказы старшего, когда на самом деле пытается как можно быстрее о них забыть. Рациональная сторона всегда мешала ему просто насладиться моментом, поэтому сегодня он позволил себе заткнуть её, и мысленно вытолкнуть через окно. Слишком уж хорошим было это ощущение, пускай даже немного неправильным. Тепло, которое Чонсу по крупицам собирал, довольствуясь обычными разговорами и касаниями, сейчас окутывало его полностью, от чего ему хотелось смеяться. Это ощущение было исцеляющим и всепоглощающим; заставляющим хотеть остаться так навсегда, на целую вечность. Он не вспоминал ни о чём что волновало его или что когда-либо причиняло боль; сейчас все о чём парень мог думать – это человек находящийся так близко, что время от времени перехватывало дыхание. Уже перед тем как окончательно провалиться в сон, парень уткнулся носом старшему в шею, пытаясь запомнить это не похожее ни на что другое тепло. И пускай это всего на одну ночь; пускай завтра Чонсу придётся придумать как разбудить крепко спящего Гониля так, чтобы родители не слышали; пускай завтра в школе Ку снова будет вести себя совсем не так, как сегодня; это всё будет потом. Сейчас, Чонсу дома. Это все что ему было нужно, чтобы снова почувствовать счастье. И всё, что ему когда-либо нужно будет. Набрав полные лёгкие воздуха, он без звука прошептал: -Я люблю тебя. И лишь крепче обнял самого родного человека в мире.