Когда снег растает

Полное туч небо медленно проплывало перед глазами Хёнджуна. Пушистые облака самых разных размеров сменяли друг друга, словно ползли по уже темнеющему небосводу. Солнце ещё не садилось, но уже понемногу приближалось к месту, за которым оно пропадёт до самого рассвета. Хан перевёл взгляд на крону дерева, куда только что сел самый обычный городской голубь. Несмотря на то, что большинство людей их недолюбливало, Хёнджун завидовал им. Иметь возможность лететь куда хочешь в любое время — вот чего он всегда желал когда задувал свечи на торте, или видел очередную падающую звезду. Самое высокое место куда Хан, законно, мог забраться было дерево, на котором он собственно сейчас и находился. Ещё в погоне за кошкой он понял насколько легко сюда взбираться, поэтому сегодня он устроился поудобнее, приняв почти лежачее положение. В их многоэтажке выход на крышу закрыт на большой замок, доступ туда есть только у владельцев здания; та же самая история и со школой — тяжёлые двери, колодка и камера слежения в придачу. Хёнджун вздохнул, вспомнив что в прежней школе лестница ведущая на крышу находилась снаружи, открывая доступ наверх круглосуточно; он мог сидеть там часами, и ему никогда не надоедало. Было что-то успокаивающее в том, чтобы издалека наблюдать за школьниками резвящимися на стадионе и в дворике. Если бы кто-то спросил Хана чем же его так манит высота, он и сам бы затруднился дать на это ответ. Это было обычной истиной и правилом в его жизни — как только чувствуешь что тебе плохо, грустно, или сложно — всегда есть место, куда можно залезть и побыть одному; где окружающий мир отгораживается тонким стеклом от тебя, давая возможность обдумать всё. В этой части города он такого места пока не нашёл, а сегодня оно понадобилось ему как никогда. Одноклассники с самого утра шептались громче чем обычно, они кидали на него пытливо-удивлённые взгляды даже на уроках. Привыкшему к недавнему снижению внимания с их стороны Хёнджуну это не нравилось, но он не мог ничего с этим поделать, только гадать какие ещё слухи о нём смогли просочиться и в эту школу. Иногда они доходили до полного абсурда, вплоть до того что он однажды услышал в туалете. Какие-то парни с девятого класса переговаривались, так как один из них слышал что в восемь лет Хан «сбил соседского щенка на велосипеде, так как его хозяин не вернул одолжённые фломастеры». Нужно ли говорить что это было бредом? Хёнджун хотел было им сказать, но как только открылись скрипучие двери кабинки их лица сразу же переменились. Увидев оторопелые взгляды парней, Хан лишь молча вымыл руки и ушёл. Никто не захочет верить в скучную правду. Хёнджун чуть не свалился с ветки на которой сидел, поэтому решил всё же ненадолго вернуться в реальность, от которой он так долго пытался отделится. Любого человека удивили бы звуки шумного моря в парке посреди города, но только не Хана. Записывать умиротворяющие места на диктофон вошло в привычку ещё давным-давно, когда парню подарили его первый кнопочный телефон, на котором было две игры, камера и куча остальных, неинтересных для ребёнка, функций. Записи — ещё один способ помогающий справляться с волнением. Он делал их нечасто, лишь в самых поразительных местах с хорошими воспоминаниями, чтобы потом с помощью шумоизолирующих наушников, перенестись в то место когда только пожелает. Если бы Хан сейчас закрыл глаза то увидел бы перед собой почти пустой каменистый берег, который время от времени накрывали тёмные волны. Луна, повиснув в небе, спокойно наблюдала за своим отражением в воде и периодически пряталась за облаками. Хёнджун тогда лишь сел на камни, чтобы не упасть если вдруг уснёт стоя, настолько сильно его клонило в сон; но ещё больше он хотел записать это место когда здесь не было никого, так как днём на записи было бы слишком много постороннего шума. Но вслушиваясь в шелест волн и трение небольших камешков друг о друга через наушники, Хан встретился с неодобрительным взглядом какой-то бабушки, стоящей на дорожке внизу; тонкая оболочка, сотворённая стараниями парня, лопнула словно мыльный пузырь. Он посмотрел на небо, притворяясь что не заметил этого, но уже было слишком поздно; запись утратила свой эффект и звучала как обычная фоновая музыка, а Хёнджун вернулся к началу. Хан сказал себе больше не смотреть вниз, и пытаясь отвлечься пошарил по карманах, в которых всегда было полно всего; в следующий момент он достал светло-жёлтую бумажку, аккуратно сложенную в четыре раза. «Ты круто играешь, может как-нибудь придёшь к нам на репетицию? O.de Exitz» Никто не смог бы сказать точно сколько раз парень перечитал эти слова. Ещё после уроков в понедельник, когда он увидел Сынмина в коридоре, то понял что тот всё слышал, и лишь надеялся что тот не узнал кто тогда занял репетиционную. Записка не могла ни опровергнуть ни подтвердить этого, что заставляло сердце Хёнджуна тревожно сжиматься. К этим ребятам у Хёнджуна было особое отношение. Они имели одну из самых значимых ролей в цепочке событий, которая привела его туда где был он сейчас, даже если они появились в ней уже ближе к концу. Отбросив первые три четверти этой истории, Хан сразу же перешёл к лучшей её части.

***

Тогда всё вокруг воспевало приближающееся лето, и наблюдая за этим Хёнджун чуть не пропустил свою остановку. Заметив знакомый магазинчик, в который он часто бегал когда приезжал сюда, Хан торопливо подобрал рюкзак и подошёл к двери. Там на него уже ждал молодой парень в очках с высветленными волосами; он оживлённо помахал рукой, яркий и улыбчивый как всегда. Ступив на нагретый солнцем асфальт Хёнджун улыбнулся ему в ответ, но это выглядело скорее устало, чем искренне. За день до этого они окончательно забрали документы из школы Ёсан, с чем пришлось повозиться, так как родители долго противились этому. Хёнджун не знал точно почему они столько тянули с этим — ждали ли они конца учебного года, или результатов расследования — но у него всё равно были другие мысли на этот счёт. Больше никогда он не переступит порога той школы — именно это парень решил для себя после первой в его жизни панической атаки. Одно признание поместившееся в пять минут — и родители не только согласились перевести сына в другую школу, но и позволили ему переехать к брату. Тот сразу согласился, за что Хёнджун был ему всем сердцем благодарен. Хан-младший поселился в небольшой комнате, которую ''отобрал'' у соседа и по совместительству парня своего старшего брата. Хён, как он сразу же попросил себя называть, сначала показался Хёнджуну холодным и отстранённым, но при этом заверил младшего что совсем не против его присутствия. Также оказалось, что помимо двух людей в просторной квартире жили ещё и коты. Поначалу они относились к новому сожителю настороженно, и в первые дни не позволяли даже гладить себя, но раз за разом любопытные коты оказывались всё ближе. Через некоторое время после переезда Хёнджун, сразу взявший на себя некоторые обязанности по дому, как раз мыл посуду, когда на кухне появился брат. Он неловко сел на краешек стола и вздохнул, и Хан-младший спиной чувствовал его долгий взгляд. Со дня когда он приехал в эту квартиру температура стала значительно выше, из-за чего окно на кухне было открыто настежь. Оттуда доносилось множество звуков живого города, но несмотря них и шум воды, парень отчётливо смог услышать тихое: -Джун-и, ты в порядке? -Что ты имеешь в виду? — спросил Хёнджун в ответ, хотя сам точно понимал о чём сейчас пойдёт речь. -Я волнуюсь немного. Я же понимаю что ты не из-за учёбы такой эм… — он на миг замялся, а потом продолжил ещё тише. — поникший всё время. -Хён, давай не будем об этом, — младший выключил кран, и снял резиновые перчатки. — Всё правда не настолько плохо, как все вокруг почему-то решили. Брат задумчиво кивнул, словно приняв его слова к сведению, и опомнился лишь когда на улице громко залаял какой-то пёс. -То есть, ты не из-за этого уже полтора месяца почти не выходишь из дома? Хёнджун лишь растерянно осмотрелся вокруг в поисках календаря, которого здесь и в помине не было. 'Неужели уже прошла половина лета? Так быстро.' неожиданно отчётливо подумал он про себя. Дни, проведённые в этой квартире слились в одни большие, бесконечные сутки. Все воспоминания размыты, заполнены одинаковой ежедневной рутиной: сон, ноутбук, телефон, телевизор, сон. Иногда между ними встревали вечера фильмов и настольных игр, уборка или короткие прогулки к магазину и обратно. Кажется такой способ жизни ему даже успел понравиться. Видимо именно эти перемены и заставили брата волновался, ведь раньше Хёнджуна было трудно загнать домой, настолько много времени он проводил на улице; вот он сидит на диване, смотрит телевизор, а как только ты оборачиваешься то слышишь щелчок входных дверей; иногда родные пугались, и начинали искать непоседу, а потом привыкли к тому что парня так и тянет гулять, делать фотографии разных животных и растений, или ещё что-то чудить. Когда погода была хорошей Джун даже уроки делал в деревянной беседке, что стояла в их дворике. Сейчас же, он получал свежий воздух лишь через те же открытые окна. -Нет, не из-за этого. — коротко ответил парень. Для того чтобы это звучало правдоподобнее ему нужно бы добавить деталей, но врать у него всегда получалось не очень, поэтому он, пытаясь не смотреть себе под ноги, добавил — Я не люблю жару. -Но ты же собираешься всё лето в квартире киснуть? Хёнджун молча уставился в окно, словно пытался найти ответ написанный маркером где-то на листьях яблони. В этом году отстранённая апатия была абсолютно доминирующим состоянием в его голове; она засела внутри него насколько крепко, что даже вещи раньше приносившие радость, начали казаться пустой тратой времени. Он смог осознать всю серьёзность этого лишь спустя некоторое время, и то благодаря тому что начал чувствовать себя немного лучше вдалеке от прошлого дома. Компания котов, любимых сериалов и двух, на первый взгляд совершенно несовместимых хёнов — вот что помогало ему ощущать что-то кроме всепоглощающего 'ничего'. Это то, чего не смогли сделать пускай и любящие, но совсем не желающие понять его чувства родители. -Так короче, мы едем кое-куда, и ты — с нами. Оденься в что-то лёгкое, если жара тебе так докучает, — заявил брат и сразу же поспешил удалиться из кухни, не давая младшему возможности возразить. Хёнджун сначала удивился тому, как быстро изменился его тон с серьёзного на преподнесённый; а потом он заметил короткий взволнованный взгляд с коридора, и с улыбкой выдохнул. Как он может отказать, если о нём так заботятся? Главное чтобы в этом 'кое-где' не было слишком много людей. Вот так Хёнджун оказался прямо перед украшенным шариками и массивными цветами входом на фестиваль. Судя по плану, подвешенному на доске объявлений около круглого фонтана, это место было площадью, на которой двумя квадратами расположились множество ларьков и лавочек с самыми разными товарами. В большом 'внешнем' квадрате торговали сладостями и закусками, а во 'внутреннем' — сувенирами и игрушками. Хёны собирались пойти в бар, к своим друзьям, поэтому Хёнджун сказал что прогуляется сам. Заверив обоих что с ним точно всё будет в порядке, парень ещё раз взглянул на план, и зашагал к площади где всё только начиналось. Большинство лавочек уже вовсю работали, издавая звуки кофемашин, хрустящей выпечки и шуршащих пакетиков из бумаги. Избегая небольших груп людей — к счастью парня пока что их там было не так много — Хёнджун увидел железное сооружение за ларьками из центрального квадрата; затем он вспомнил прямоугольник с надписью 'сцена' что судя по плану должна была располагаться именно на том месте. Он обошёл ларьки не обращая на них внимания, чтобы увидеть большую сцену, на которой всё уже готовилось к выступлениям. Сбоку, около начала зрительской части висело расписание, взглянув на которое Хан увидел много новых имён и групп; но его внимание притянула надпись «Drown by Bring me the Horizon — covered by Exitz». Одни лишь эти слова вызвали почти забытую улыбку — эту песню он полюбил ещё с того дня как впервые услышал её по радио в машине. Тогда, где-то в середине припева отец недовольно переключил станцию, но поражённый Хёнджун сумел найти её, так как запомнил каждое слово. Хотя бы на это выступление он должен посмотреть — вот что Хан для себя решил. После того как он нашёл себе небольшую цель на этом мероприятии оно перестало казаться бессмысленным, но шум вокруг всё равно не давал расслабиться полностью. Оглядываясь вокруг парень прошёл все остальные прилавки, но оказалось что ничто на ярмарке больше не смогло его заинтересовать, поэтому он решил скоротать время играми в телефоне. Хан нашёл спрятанную в тени дерева скамейку, почти у самого края площади. Усевшись там Хёнджун выпал из реальности даже без наушников, которые остались где-то на кухонной полке. Он просто бездумно тыкал в телефон, пытаясь побить свой рекорд в Subway surfers, и даже не замечал как мимо него идут десятки минут. Это продолжалось ровно до того момента пока совсем близко к Хану не пробежал какой-то парень, громко хохоча. Хёнджун вздрогнул, из-за чего человечек на экране врезался в поезд и был пойман охранником. -А когда мы наденем костюмы? — громко спросил этот самый парень, обращаясь к друзьям оставшимся позади. Он оживлённо прыгал на месте, словно наэлектризованный, от чего его яркие розово-небесные волосы то поднимались в воздух, то снова падали ему на лицо. -Сейчас ещё рано. Или ты хочешь свариться? — ответил ему другой парень в красной кепке. Группа проходила прямо около Хёнджуна, поэтому он заметил надпись «Exitz» на рюкзаке одного из них. Хан, удивлённый таким совпадением, поднял глаза и тогда он впервые встретился с этим лисьим взглядом. Торчащие в разные стороны тёмно-рыжие волосы, лицо озарённое немного нервной улыбкой и куча аксессуаров — вот что Хёнджун успел запомнить за ту секунду что они смотрели друг на друга. Парни прошли мимо и двинулись в сторону сцены; пока они уходили всё дальше, Хан почувствовал что-то необычное. Подойти и познакомиться, разве это желание было странным? Для Хёнджуна — да. Никогда ещё ему не было так интересно заговорить с кем-то незнакомым; но вместо этого он лишь смотрел пятёрке друзей вслед, ясно понимая что с каждой секундой упускает свою возможность. Как только они скрылись за поворотом Хёнджун ощутил что был разочарован в себе, но совсем не удивлён. Он всегда был таким — предпочитал не покидать зону комфорта, даже если это было необходимо, и надеялся на то, что всё само как-то наладиться. Парень знал что это неправильно, но чувство страха перед неизвестным всегда заталкивало желание что-то сделать куда подальше. Хан вернулся к телефону, но теперь уже более мрачный. Когда бесконечные проигрыши ему надоели он перешёл на чтение манги онлайн. Время снова начало проходить мимо него как и несколько людей что садились на противоположной стороне скамейки только чтобы через несколько минут уйти; потенциальное веселье, ощущая себя проигнорированным, обижено спряталось где-то на площади, и Хан даже не собирался его искать. Возможно экран телефона и остался бы его единственным воспоминанием с этого дня, если бы в один момент Хёнджун отдалённо не услышал слишком хорошо знакомые аккорды. Парень словно вдруг проснулся от сна. Когда Хан растерянно посмотрел вокруг, то его встретила вечерняя темнота; он не дал себе времени разглядеть что-то ещё, и просто сорвался с места туда, где так прекрасно звучал первый куплет его любимой песни. Тело, за несколько часов почти принявшее форму скамейки, двигалось на удивление быстро. Очнулся парень лишь тогда, когда стоял в самом центре зрительской зоны, где уже стояли несколько десятков людей; он легко смог пройти около них почти под самую сцену, и лишь заворожённо смотрел на пятёрку играющих людей. Начался второй куплет, потом припев. Люди вокруг Хана прыгали и кричали, и он сам не заметил как присоединился к ним; парни на сцене двигались в ритм песни, их выступление было настолько эмоциональным и отточенным, что даже рэп партия не показалась неуместной, а наоборот — словно она изначально должна была там быть. Прожекторы светили прямо на них, и было видно что для настроения песни выступающие еле сдерживали радостные улыбки. Последний припев, и завершение; для Хёнджуна эта песня закончилась слишком быстро. Exitz поклонились и поблагодарили организаторов за возможность открывать концерт. Они представились, и публика заинтересованная только в зрелище пропустила это мимо ушей; а Хёнджун запомнил каждого: Гониль — барабанщик с невероятным чувством сцены, что своим ритмом задавал тон всему выступлению; Чонсу — клавишник и вокалист обладающий уникальным голосом; он мог похвалиться такими высокими нотами, что многим лишь снились. Гаон — гитарист и репер с сухим, но при этом живым голосом. Он настолько ярко сиял своей харизмой на сцене, что даже смотря на него можно было много чему научиться. Од — клавишник с необыкновенным стилем рэпа; он словно задыхался в словах, что очень хорошо подходило к настроению песни, и этим самым хорошо дополняло её. И конечно Джуён — Хан бы не удивился если его мощный голос услышали все люди в радиусе нескольких километров, а если нет — то ему было искренне их жаль. Эта группа владела не только неподражаемыми талантами, так как на протяжении всей песни можно было видеть сколько часов они репетировали каждую партию, чтобы вывести своё выступление на этот уровень. То, как отчётливо Хёнджун смог это почувствовать поразило его до глубины души. Он осмотрелся вокруг — людей в зрительской части становилось все больше — поэтому он поспешил выйти оттуда, пока они не начали толкаться и давить друг на друга, в том числе и на Хёнджуна. После, он лишь встал поодаль от сцены, краем уха слушая остальные выступления. Прямо напротив от сцены Хан нашёл ларёк с мерчом от разных групп, и там же, под табличкой «Exitz» в пять рядов были расставлены значки; разные но при этом все по-своему красивые. 'Наверное они сами сделали дизайны' подумал Хёнджун, заметив сходство между количеством участников и вариантов. Ему вдруг стало интересно: А где чей значок? Что они значат? Как каждый рисунок показывает характер своего создателя? Какие эти парни вне сцены? Каково это, быть в группе и понимать что ты всегда можешь на них положиться? Задумавшись об этом Хёнджун не стал выбирать и просто купил все пять. Когда он по очереди рассматривал каждый, усевшись на край фонтана, откуда-то справа к нему обратился голос брата. -Ты тоже видел их выступление, да? — он сел около младшего, и взял тот значок на котором расположились мелкие красные цветы; вертя им в руках брат продолжил. — Они из той же старшей школы, в которую я ходил когда жил с бабушкой. Хан лишь кивнул, продолжая смотреть на ярко-зеленый кругляшок на своей ладони. -Я кстати слышал, — брат сказал это по-заговорщицки, словно выдавал сейчас большую тайну. — что в качестве сюрприза они появятся на сцене ещё раз, уже ближе к концу. -Что, правда? — Хёнджун развернулся к брату, словно не поверил ему, а тот лишь просиял увидев как оживился младший. -На все сто процентов! — ответил он, улыбаясь.

***

От этого воспоминания Хёнджуна оторвал собственный голос, прозвучавший на записи в наушниках: 'Инсу? Что ты здесь делаешь?' Хан торопливо взял телефон, лежавший у него на животе, и остановил аудиозапись. Сейчас не лучшее время чтобы слушать её, да и то что очередь дошла аж до апреля этого года означало, что он слишком засиделся здесь. Несмотря на это спускаться совсем не хотелось, словно некоторые особо приставучие взгляды до сих пор не отцепились от него. Но и остаться на дереве до самой ночи — не самое лучшее решение, поэтому Хану не осталось ничего, кроме как аккуратно спрыгнуть с ветки на усыпанную хрустящими листьями землю. Он подобрал рюкзак и зажмурившись потянулся чтобы размять затёкшую спину. Но открыв глаза, вместо осеннего парка он увидел приветливую улыбку, светлые волосы и пластырь с сердечком. Хёнджуну захотелось протереть глаза, словно он подумал что человек напротив не больше чем иллюзия. Сынмин выглядел даже лучше чем обычно, что до сегодняшнего дня казалось невозможным. Лёгкие розовые тени еле заметно растушёваны по веку и под глазами; растянутые в улыбке губы были подкрашены чем-то прозрачным и блестящим. Но дело было даже не в виде О, а просто в этом добродушном выражении лица, которое Хёнджуну приходилось видеть лишь несколько раз, и то в школе с другого конца коридора. Он вообще постоянно искал их группу взглядом, в какой части школы бы не находился. Это именно они вернули Хану любовь к гитаре, которую он забросил год назад. Джун часто наблюдал за тем, как они общаются между собой, и почему-то это заставляло его чувствовать себя частью их компании. Именно поэтому просто стоять всего в нескольких шагах от О и тем более разговаривать с ним, уже было для парня волнующим событием. Хан уже было понял что конкретно завис, но до того как он успел хоть что-то сказать, Сынмин начал первым: -Хорошо что ты уже слез, а то я думал мне снова нужно в магазин идти. -За кормом? — уточнил Хан, чтобы не молчать пока одевает рюкзак на плечи. -За кокосовым печеньем, — О смотрел на него с хитрым прищуром, склонив голову на бок. Джун только кивнул в ответ, но когда смысл услышанного всё же дошёл до него Хан неловко улыбнулся. -Эй, я тебе что зверушка какая-то? — беззлобно спросил Хёнджун и легонько ударил его кулаком в плечо. Мин только засмеялся от этого жеста, приложив руку к 'потерпевшему' месту. -Говоря о зверушках… — Сынмин обошёл поникшего от этого пристального взгляда Хана, а потом продолжил: — А где Китто? Джун быстро заморгал — почему-то этот вопрос заставил его растеряться. -А… Карабин сломался, поэтому пока что я ношу его так. Хёнджун достал сине-зелёного зайчонка из вместительного внутреннего кармана джинсовки. Игрушка из приятной ткани безвольно повисла на его ладони. Парень заметил в восхищённых глазах О немой вопрос: можно взять? Недолго сомневаясь Хан протянул руку, и Мин аккуратно подобрал игрушку, в глазе-пуговке которой испуганно блеснул лучик солнца — Китто наверняка ещё не забыл случай когда чуть не оказался разорванным на две части какими-то первоклашками. Но Од был самой деликатностью, и только бережно осматривал игрушку с разных сторон; он провёл пальцем по ряду кривых швов, которые явно говорили что выполнил их неопытный мальчишка. Конечно сейчас Хёнджун мог их переделать, мог подровнять уши или поправить расстояние между глазами, но для него Китто был идеальным именно в этом виде. Также Хана невероятно забавляло выражение лица Сынмина. Он словно ребёнок, которому только что купили машинку на радиоуправлении. Хёнджун задался вопросом, что вызывало у него такой восторг, ведь со стороны игрушка должно быть выглядела до смешного косой. О достал телефон из кармана куртки, но так и застыл в нерешительности, глядя прямо в глаза Хёнджуну. -Сфоткать тебя? — Хан попытался угадать уже вторую молчаливую просьбу, и судя по короткому «мгм» в ответ — успешно. Парень взял телефон с включённой камерой, и навёл её на Ода. Тот поднёс Китто к самому лицу, улыбаясь так, что было видно острые клыки. Вместе в лисьим прищуром это выглядело словно он собирался съесть бедного зайчонка. Хёнджун очень любил фотографировать осень, потому что даже пребывая на где-то на фоне она имела свойство делать главную часть композиции красивее, не зависимо от того чем оно было; но не имея возможности вывести Сынмина дальше ста процентов, ей оставалось лишь самой смиренно померкнуть, что восхищало Хана даже когда он выглядывал из-за экрана. Несколько фотографий спустя, Китто всё же вернулся в карман, а О заглянул через плечо Хёнджуна, чтобы проверить результат. -У тебя так красиво получается, — тихо выдохнул Од, а Хан почувствовал как у него по спине пробежали мурашки от этих слов, сказанных почти над самым ухом. Будь Хёнджун совершенно другим человеком, сказал бы что фото вышли такими лишь благодаря потрясающему человеку на них; но он был самим собой, поэтому лишь смущённо спрятал улыбку, собираясь уже отдать телефон владельцу. -Можешь меня ещё немного пофоткать, пожалуйста? — неожиданно спросил Сынмин, а потом, словно опомнившись, добавил — Если ты никуда не спешишь, конечно. Хёнджун был только за; ответив короткое 'ага' он снова включил камеру и навёл на снимающего объёмную куртку Ода. Из-под неё показалась белоснежная рубашка, заправленная в брюки с завышенной талией. Серебряный кулон, расположившийся под воротником, хорошо выглядел вместе с серёжками-цепочками. Сынмин встал на тропинку, коротко улыбнулся, а потом сразу посерьёзнел. Его веки наполовину опустились, рот чуть приоткрылся, а правая рука переместилась куда-то за голову. Хан завороженно пялился в экран, не рискуя встретиться с этим взглядом вживую. Хёнджун мотнул головой, вспомнив что вообще-то должен был фотографировать. Он и сам не понимал что именно заставляет его так трепетать, внутренний эстет, что так обожал красивые кадры, или скрытая девочка-фанатка, которой летом сильно полюбилась группа Exitz. А может обе эти части его личности были настолько взволнованы происходящим, что их эмоции отдавались совсем мелкой дрожью где-то в грудной клетке. Сынмин между делом попросил давать ему советы, если что-то в кадре будет выглядеть плохо, но Хёнджун молчал. Он ясно видел, что никаких корректив вносить не нужно было, только следить за композицией и успевать нажимать на кнопку когда одна поза сменяла другую. Ещё несколько (десятков) фотографий спустя, О начал больше дурачиться, чем позировать всерьёз; он всё время дул губы, наставлял знак 'пис', а потом ещё станцевал припев какой-то из песен Twice. Вполне неплохо станцевал, кстати. Затем он смеясь и чуть ли не подпрыгивая, побежал к Хёнджуну. Парни сели на скамейку и стали пролистывать галерею. -Обалдеть… Я теперь даже не знаю какую из них мне в Инстаграм выставить, — протянул О. Услышав это Хан вспомнил один снимок, который отчётливее всего врезался в его память; для него он был идеален по всем параметрам, включая постановку и настроение. Среди множества фотографий Хан сразу же нашёл ту, о которой подумал и открыл её на полный экран. На этом кадре Сынмин смотрел сверху вниз, для чего парню пришлось встать на скамейку, где они сейчас и сидели. К серьёзному взгляду добавилось золотистое освещение, что сделало его глаза ещё более глубокими и непроглядно чёрными, словно уголь. Бледные губы растянулись в еле заметной ухмылке, а левая рука остановилась на воротнике рубашки. Даже пластырь с сердечком, и тот добавлял какой-то вызывающей самоуверенности в выражение лица О. -Мне больше всего нравится этот кадр. Он выглядит очень, эм… — Хёнджуну в голову лез один лишь эпитет 'властно', но сказав это вголос он тут же бы провалился сквозь землю от стыда, поэтому не дав себе времени подумать он брякнул, — прикольно. О позначил эту фотографию звёздочкой, негласно соглашаясь с мнением парня. -Спасибо тебе большое, — Од посмотрел на него лучезарно, и Хану не осталось ничего, кроме как улыбнутся ему в ответ. Сынмин оглянулся, и подошёл к забору где оставил свою куртку, — Господи, как же холодно! Ветер ещё немного поигрался с тонкой рубашкой, пока она не спряталась за плотным слоем синтепона. О лишь поёжился и спрятал руки в карманы куртки. -Тогда идём в метро, там должно быть теплее, — предложил Хан, понимая что и сам немного замёрз. Руки понемногу синели а пальцы уже перестали чувствовать что-либо. Как и вчера, по пути к станции они коротко переговаривались об уроках и школе. Так Хёнджун узнал что Сынмин больше всего любит Искусство и Литературу, в особенности иностранную. Он понемногу узнавал и о других участниках группы, из разных смешных историй, но конечно же больше всего Хану было интересно наблюдать как перед ним раскрывается сам Сынмин. При разговоре его выражение лица постоянно менялось, транслируя самые разные оттенки эмоций, при этом чаще всего он просто спокойно улыбался. Он увлечённо рассказывал о собственной жизни, и внимательно слушал когда Хан решался выдать что-то из своей, пускай последний и считал что в ней не происходило ничего интересного. Из-за этой лёгкости в общении с человеком, что раньше казался совсем недосягаемым, Хёнджун чувствовал словно это не могло быть реальностью. Словно по щелчку пальца он сейчас проснётся в квартире, или того хуже в прежнем доме. Разве что лёгкая дрожь, то ли от холода то ли от чего-то ещё, помогала связать происходящее с настоящим. Хан остановился на переходе около дороги, на которой машины проезжали мимо так быстро и близко одновременно, что в следующий миг ему пришлось отступить на шаг назад. Он попытался разглядеть когда светофор сменится на зелёный, но Солнце, зависшее прямо напротив, светило в глаза не давая увидеть хоть что-то. Через несколько секунд и Сынмин остановился справа от него, с улыбкой смотря на что-то в телефоне. Глядя на его радостное выражение лица Хёнджун запоздало понял, что можно было предложить сначала зайти погреться в какое-то кафе, а потом уже идти на метро; но станция уже была за следующим поворотом, а вокруг — как назло совсем ничего кроме жилых домов. Сынмин поднял голову и прищурившись посмотрел прямо. -Эй, сейчас красный будет, бежим! — он схватил Хана за руку и от чего-то громко хохоча, побежал вперёд, мимо остановившихся машин. Они быстро мелькали разными цветами перед глазами растерянного Хёнджуна, но тот не воспринимал совершенно ничего, потому что ощущение ладони О в своей перетягивало на себя всё его внимание. Отсчёт на светофоре закончился и сменился на красного человечка, но парни не останавливались, ведь им осталась ещё большая часть дороги. Как только они ступили на асфальт с другой стороны перехода то сразу же замедлили шаг, и пошли дальше, как ни в чём не бывало. Сынмин начал смеяться и Хёнджун присоединился к нему; это ощущалось словно они нарушили закон, и вот-вот услышат сирену полиции где-то позади. Когда парни сворачивали за поворот, рука Ода легко выскользнула из его ладони, и спряталась обратно в карман. И такой развеселённый Хан в следующий момент остановился, в недоумении глядя на то, что творилось под знаком 'станция Университет Хонгик'. Это место буквально кишело людьми. Сотни ног входили и выходили из станции, или просто топтались в очереди к турникетам; от одного лишь вида этой толпы Хёнджун почувствовал головокружение. -Блин, точно, сегодня же автобусные страйки, — пробормотал Сынмин, а потом ожидающе посмотрел на Хана, оставшегося позади. -Ты наверное иди, а я пешком прогуляюсь, — произнёс он, не отводя взгляда от станции. -Но идти же нужно где-то час, а скоро уже темно будет, — нахмурившись возразил О. Хёнджун знал что дорога займёт даже больше чем час; ясно понимал что у него садятся наушники, и их заряда точно не хватит надолго, и что когда небо стемнеет, вокруг станет ещё холоднее, но при всём этом он колебался. -Хёнджун, — Од серьёзно обратился к парню, встав напротив него — ты боишься больших скоплений людей? -Нет, я просто… — он помотал головой. Хан не боялся, просто всеми силами пытался избегать этого; он так и не понял как смог спокойно пребывать среди той большой толпы на концерте, если сейчас даже в классе из тридцати человек ему до сих пор некомфортно. — Просто не люблю это чувство, когда со всех сторон на тебя все словно смотрят. -А я не люблю оставлять друзей одних на холоде, — что-то внутри Хана замерло от этих слов, — Ведь в парке на нас тоже много кто смотрел. — увидев удивлённую реакцию Хёнджуна, которому вообще показалось что с момента появления О из парка исчезли абсолютно все, Сынмин продолжил. — Да, разве ты не видел? Тётеньки с детьми и колясками, ребята с собаками. В какой-то момент даже целый класс десятилеток прошёл прямо справа от тебя, и все как один глядели в нашу сторону. -Я наверное слишком сосредоточился на… — растерянно пробормотал Хан, и замолчал так и не договорив. Через несколько секунд Сынмин протянул руку в приглашающем жесте. -Тогда сосредоточь всё своё внимание на… мне! Думай только обо мне, — эти слова прозвучали смело и даже немного дерзко, что заставило Хёнджуна уставится на улыбающегося О. — Давай, идём. А если что — выйдем из метро и прогуляемся пешком вдвоём, хорошо? После этих слов Хан перестал колебаться, и протянул руку в ответ. Он не знал будет ли всё нормально, но знал что пожалеет если сейчас откажется. Тёплая ладонь сжала его собственную, и с того момента всё вокруг действительно отошло на второй план. Когда они вошли в толпу Хан успел лишь задержать дыхание, будто ныряя в воду с головой. Всё, что он видел, пока они лавировали между чемоданами, куртками и рюкзаками, — это светлая макушка Сынмина, который шёл немного спереди. О периодически оборачивался, словно проверяя всё ли с Ханом в порядке, и после этого лишь поправлял хватку. Турникет, спуск на эскалаторе и путь к нужной ветке — всё это время Хёнджун был словно в прострации, и лишь задавался вопросом: Почему Сынмин так добр к нему? Они познакомились толком лишь вчера, и если Хан уже имел какой-то интерес в Оде, то было непонятно с чего вдруг О так бережно и заботливо относиться к незнакомому парню, который при первой встрече ещё и свалился на него. Это было больше похоже на сериал из Диснея, чем на то что могло произойти с именно Хёнджуном — как он сам себя видел — никому неинтересным и замкнутым. Он не смог бы спросить об этом самого Сынмина, но при этом очень хотел знать, поэтому не отводил от него глаз, словно пытался прочитать его мысли. Тем не менее то, что скрывалось за этими добродушными глазами так и оставалось тайной. Оказывается, Од умел быть наглым когда хотел. Уже на платформе он спокойно протолкался сквозь толпу, почти к самой жёлтой линии и, когда с громким скрипом поезд остановился, быстро потянул Хёнджуна в самый угол наполовину заполненного вагона. Одной рукой он схватился за поручень, а второй опёрся на стену немного правее от плеча Хана, тем самым ограждая его от окружающих. В любой другой ситуации, Хёнджун бы умер от смущения из-за такого мизерного расстояния между ними, но сейчас он был благодарен. Весь Сынмин был чудесным отвлекающим манёвром, заставляющим Хана забыть о мире вокруг. О пролистывал фотографии из сегодняшнего дня и иногда оборачивал экран к Хёнджуну чтобы показать самые смешные и красивые, добавляя при этом комментарии, от которых последний лишь больше улыбался. В один момент вместо снимка, хитро прищурившись Сынмин показал Хану профиль контакта с названием 'солнечный зайчик' а на аватарке парень увидел собственный затылок, освещённый солнцем с противоположной стороны. Лучи светили сквозь красные волосы, делая их совсем яркими. Вместо вопроса 'когда ты успел это сделать? ' с очевидным ответом, Хёнджун поинтересовался: -Уверен, что это лучше чем записать меня по имени? — от мысли что при каждом звонке Од будет видеть эту надпись, он ощущал себя странно-неловко. -Мой телефон — как хочу так и называю — с явным поддразниванием заявил О, — да и тем более, мне кажется всё вполне себе подходит. Разве нет? Хёнджун тактично промолчал, разглядывая свои кроссовки со смущённой улыбкой. В какой-то момент правее от них раздалось шумное гоготание, и Хан до этого не замечающий совсем никаких звуков, поднял глаза. Сынмин тоже смотрел в ту сторону недовольно нахмурившись. Джун встретился взглядом с каким-то парнем в оранжевой шапке-бини. И хотя его лицо было совсем незнакомым, на нём играла насмешка и презрительная улыбка, что заставило Хана отвернуться к окну, где в тёмном тонеле изредка мигали огоньки. Тридцать минут? Это время прошло молниеносно, ведь Хёнджун провёл его в собственных мыслях, что мог сделать только благодаря Оду, эффективно отгораживающему его от остальных стрессовых факторов. Хан последовал за Сынмином к выходу, и когда они ступили на платформу сзади послышалось громкое: -Эй! Педики крашенные! — после этих слов в из вагона раздалась новая порция смеха. Хёнджун обернулся, только чтобы увидеть того самого парня в оранжевой шапке, который явно обращался к ним. Больше он не успел заметить ничего, так как Од настойчиво потянул его к эскалаторам. Судя по его выражению лица — это не единственное чем те парни так испортили ему настроение. Сынмин наверняка слышал побольше Хёнджуна, летающего где-то в облаках, через что последний почувствовал вину — всё-таки это в значительной мере было из-за него. Но когда они вышли на свежий воздух, Сынмин лишь выдохнул и фыркнул: -Бывают же такие придурки… Через несколько секунд его лицо всё же расслабились; вскоре О вернулся к обычному настроению. Тем временем Хёнджун даже не заметил повисшего между ними молчания, потому что ему очень мешало чувство нарастающего напряжения внутри. Он боролся сам с собой, так как понимал что ему всё же нужно сказать Оду кое-что. Друзья, раз Сынмин уже считает их отношения таковыми, должны сразу знать о подобном во имя избежания недопониманий. Чтобы не нервничать так сильно, Хан попробовал предугадать возможные варианты реакции; ему нужно было быть готовым ко всему, но это всё равно что тыкать пальцем в небо. Чтобы узнать точно, нужно сказать, но это не так уж и легко, даже если делаешь это четвёртый раз в жизни. Он несколько минут подбирал слова, но в конце-концов не придумал ничего хорошего, поэтому остановился лишь там, где их пути расходились. -Сынмин, — начал Хан, чувствуя как всё внутри вдруг стало тяжелеть. — Я думаю тебе нужно знать, что… что- -О чём? — спросил Сынмин, заинтересованно смотря прямо в глаза Хёнджуну, от чего последнему стало ещё страшнее. Но пути назад уже не было поэтому, он сказал даже громче чем хотел: -Мне нравятся парни. Затаив дыхание Хан наблюдал за тем как меняется выражение лица Ода, ведь оно чаще всего говорит куда более искренне, чем слова. Но реакция Сынмина сильно отличалась от последних двух, которые Хёнджуну пришлось увидеть. Конечно первым было удивление — не каждый день тебе это заявляют прямо в лоб — но вместо отвращения или осуждения, на его лице заиграла лёгкая улыбка. -Спасибо за доверие, я приму это к сведению, — лишь спустя несколько секунд Хан облегчённо выдохнул, чувствуя как тревога тает, словно сахарная вата в воде, и сменяется на спокойствие; как вдруг спереди прозвучало совсем еле слышное, — Славно знать что мои шансы возрастают. -Что ты сказал? — переспросил он, пытаясь поверить что собственный слух его не обманул. Сынмин ухмыльнувшись подошёл к Хёнджуну, снова забывшему как дышать, и негромко произнёс. -Говорю, что хочу завтра погулять, снег обещают. Хан уставился в коварные глаза напротив — они отблёскивали светом уличного фонаря, недалеко от которого они остановились. -Пойдёшь со мной? — совсем тихо спросил О. Хёнджун хотел что-то ответить, но из-за изумления не смог вымолвить и слова. Не сводя взгляда с губ Ода, растянутых в даже слишком уверенной улыбке, парень медленно кивнул. Сынмин хмыкнул, и всё же отступил на шаг назад, тем самым вернув Хану возможность вдохнуть нормально. Чувствуя как температура на лице повышается, Хёнджун захотел испариться, лишь бы О не смотрел на него словно на загнанного зверька. -Хорошо тогда, я позвоню тебе завтра. До встречи! — он помахал рукой, и через несколько секунд скрылся за углом здания. Хан медленно пошёл в сторону своего дома и пустыми глазами глядя себе под ноги размышлял обо всём, что случилось за сегодня. И если большинство вещей он не мог объяснить, в одном он был абсолютно уверен: О Сынмин — самый подлый человек которого ему приходилось знать. Он специально сегодня оделся так сногсшибательно, наверняка чтобы попросить Хана сфотографировать его. Он нарочно вчера вел себя сдержанно-дружелюбно, чтобы сегодня Хёнджун был полностью сбит с толку. О не просто так всё время оказывался очень близко, как в метро или несколько минут назад, он точно понимал что это весьма эффективный рычаг давления. И — в чём парень даже не сомневался — только что Од оговорился совсем не случайно, он хотел чтобы Хан услышал те слова. Это всё — часть плана смышлёного и очень хитроумного лиса, чтобы в итоге заманить Джуна в ловушку, из которой тот не сможет выбраться. И учащённое сердцебиение, что с грохотом отдавалось ушах, свидетельствовало о том что Хёнджун попался.