Компания из трех

      Если вы спросите Ёнджуна о Субине, тот ответит одним простым словом «идеальный».              Он высокий, с холодным пронзающим взглядом, который мгновенно превращается в милейшую улыбку, стоит ему заметить Ёнджуна в коридоре кампуса. И даже несмотря на свой впечатляющий рост, он всегда нервно бормочет «Привет, хён» с румянцем на щеках. Он немного неуклюжий, но при этом чертовски милый. Он приносит домашнюю выпечку, когда старший засиживается в библиотеке, и часто приходит на его танцевальные тренировки, смотря, словно зачарованный, тем самым заставляя влюбляться в него ещё больше. Почти до безумства.              Ёнджун знает, что ему повезло заполучить этого красавчика до того, как все остальные в университете поняли, как он замечательный и сексуальный. И это не просто сексуальность, которая обычно исходит от самого Ёнджуна, а другой милый шарм, который сам Субин, кажется, даже не осознаёт, сводя своего парня этим с ума.              И он становится ещё горячее, когда его большие руки пробираются под рубашку Ёнджуна, сидящего на его коленях, и притягивают ближе к себе, пока они целуются, сидя на кровати младшего.              После долгого месяца официальных свиданий Субин наконец-то пригласил своего возлюбленного в гости, и это стало ещё одним пунктом в списке удивительных качеств этого парня. Оказалось, что он живёт в однокомнатной квартире за пределами кампуса. И сегодня у Ёнджуна наконец-то есть шанс осуществить то, о чём он так долго мечтал. Во время дневного свидания они всячески избегали этой темы, но стоило только переступить порог квартиры, как у Ёнджуна даже не было шанса оценить интерьер, потому что горячие губы впились в его, и, не успев даже моргнуть, они оказались на двухспальной кровати в углу комнаты.              И это более чем нормально в голове Ёнджуна. Они оба знают свои намерения на сегодня, и старший чувствует необходимость заявить о себе ещё больше, прижимаясь бёдрами к чужим коленям и издавая самое очаровательно удивлённое ворчание.              Ну наконец-то.              Дело не только в том, что они не пытались перепихнуться раньше, а в том, что те несколько раз, когда им становилось невыносимо жарко и тяжело в одной комнате в общежитие старшего, всё всегда заканчивалось катастрофой. Обычно Ёнджун разочарованно стонет в одеяло, а щёки Субина горят — совсем не от удовольствия, кстати, — и за это можно поблагодарить одного конкретного человека по имени Чхве Бомгю. Сосед по комнате Ёнджуна, который всегда умудряется не читать предупреждающие сообщения от и врываться в комнату только для того, чтобы высказать свой очень красноречивый (и очень спонтанный) комментарий о том, как его лучший друг ведёт себя во время прелюдий и стонет, словно кошка в течку.              И Ёнджун, кстати говоря, не имеет ни малейшего понятия, откуда это взял Бомгю, потому что именно из-за него у них с Субином никогда и не было возможности даже дойти до этих самых прелюдий. Следовательно, из этого можно сделать вывод, что его сосед не должен знать, как на самом деле стонет парень, когда кончает.              И наконец сегодня, спустя три месяца взаимной тоски друг по другу, а потом ещё спустя четыре недели целомудренных свиданий и сексуального неудовлетворения, они добираются до финишной прямой. Возможно, ещё не прошли весь путь полностью, но хотя бы до чего-то добрались. Старший настолько взвинчен, что любой оргазм, произошедший не из-за собственной руки, будет для него огромной победой. Итак, он обхватывает пальцами подбородок Субина, чтобы снова затянуть его в поцелуй, и двигает бёдрами с чуть большим трением, чем раньше, чтобы, наконец, сдвинуть дело с мёртвой точки.              Он уверен, что никогда от этого не устанет. Губы его любимого слишком мягкие и сладкие одновременно, и если только поцелуи так сильно смогли завести его, то предстоящий секс будет ещё лучше.              Руки Субина продолжают своё путешествие под чужой рубашкой, обводя кончиками пальцев каждый изгиб позвоночника Ёнджуна, и будь он проклят, если тот факт, что эти самые ладони покрывают почти всю ширину его спины, не влияет на и так затуманенный разум. Субин всегда так нежен с ним и раньше старший не мог и подумать о том, что ему такое понравится, но теперь приходит в полный восторг от того, как чувственно ласкают его кожу, и как младший немного нервничает и вздрагивает от каждого прикосновения губ под его челюстью.              Опустив ладонь на спину своего любовника, Субин слегка толкает своё тело вперёд, заставляя чужое упасть на матрас, не разрывая поцелуй. Он нависает сверху, пока Ёнджун водит руками по чужим бицепсам, чувствуя, как те дрожат от напряжения. И он вообще не против того, что Субин презирает спортзалы и больше похож на длинную хлебную палочку, чем на накаченного Бога секса, и это, правда, выглядит очень мило, а его мышцы в достаточном тонусе, чтобы Ёнджун мог вдавливать в них пальцы, используя как рычаг, чтобы поднять свои бёдра вверх в поисках лучшего трения.              Конечно же, он нетерпелив, но не похоже, что у Субина с этим дела обстоят лучше. Проклятая рубашка уже давно задрана, он оставляет нежные поцелуи на коже живота, руками скользя по бёдрам, и это чувствуется ещё лучше, чем на спине, — мысленно решает Ёнджун, пока его любовник опускается всё ниже и ниже. Да. Всё идёт так идеально.              Когда губы Ёнджуна больше не заняты, он, наконец, может осмотреть комнату, отмечая небольшое пространство и, возможно, совершая свою первую ошибку.              Была одна причина, из-за которой Субин долго не решался приглашать своего парня в гости. Небольшой факт о нём. Он настолько очаровательный, что даже разводит дома милых ночных животных. А под «милым» Ёнджун подразумевает грызуна. Ежа. Оди.              Субин рассказывал о нём так, как будто это его настоящий ребёнок, и каким-то образом сделал этого грызуна маленькой звездой своих социальных сетей. Парень даже практически не выкладывает свои фото, чтобы Ёнджун в любой удобный момент мог найти их и похвастаться перед друзьями, но с энтузиазмом молодого родителя постит фото и видео того, как ухаживает за ёжиком. Это должно было быть мило, но Ёнджун и грызуны…              Последние пятнадцать минут старший делает всё возможное, стараясь выбросить эту часть реальности из своей головы, однако без чужих губ на своих, отвлекающих его взгляд, зона манежа, построенная на полу, слишком сильно бросается в глаза. Когда руки Субина перемещаются ниже, проводя ладонью по чужой промежности, парень слышит шорох. Предполагалось, что это существо спит. Субин обещал, что это существо будет спать.              Несмотря на то, как приятно чувствовать на себя руки младшего, Ёнджун не может не скорчиться от дискомфорта. Его взгляд всё время мечется между манежем и его безумно сексуальным парнем, который сейчас пытается расстегнуть молнию на джинсах. Субин, по-видимому, потерянный в своём собственном мире, воспринимает это как знак, чтобы подняться вверх и успокоить его мягким поцелуями в шею. Это срабатывает в течение минуты, пока руки Ёнджуна на автомате перебирают чужие волосы, а глаза закрыты от удовольствия, но шорох с пола быстро разрушает всю идиллию.              Пальцы Субина возятся с молнией, и, немного переусердствовав, он всё же справляется, расстёгивая её как раз в тот момент, когда Ёнджун замечает движение боковым зрением.               — Субин… — но парень, похоже, путает паникующий крик Ёнджуна с довольным стоном и лишь сильнее впивается зубами в чужую шею, слишком гордясь собой. А старший не может отвести глаз от крошечного существа, которое появляется из одной из своих подушек-трубок и теперь смотрит прямо на него.              — Субин, — парень хлопает его по плечу, чтобы привлечь внимание. — Он проснулся.              — А? — хозяин квартиры наконец останавливается, отстраняется от Ёнджуна и хмурит брови в замешательстве. — Кто?              — Оди, — шепчет Ёнджун, будто если произнести имя громче, то это может спровоцировать существо на полномасштабную атаку.              Субин расплывается в нежной улыбке, продолжая не обращать внимание на того, кто всё ещё смотрит в самою душу испуганного гостя.              — О, всё в порядке. Скоро снова ляжет спать, — он всё ещё мило выглядит со своими опухшими губами и румянцем, сползающим на шею.              — Он… смотрит на меня.              — Хён, это ёж, — смеётся младший, утыкаясь носом в чужую шею, параллельно скользя рукой по обнажённому боку Ёнджуна. А тот, в свою очередь, ненавидит себя за то, что не может в полной мере насладиться моментом, которого так давно ждал.              — Субин, стой, — наконец произносит парень, слишком слабо, потому что останавливаться не хочется совсем. — Я не могу…              Субин отстраняется с немного озадаченным лицом, заражаясь чужой паникой, а Ёнджун лишь хочет заверить его в том, что он не сделал ничего плохого.              — Ты в порядке? Я зашёл слишком далеко? Я думал, что мы оба… о боже мой, прости, пожалуйста?              Чужие руки тут же исчезают с тела Ёнджуна, и ему это совсем не нравится.              — Нет, нет. Ты великолепен. Всё прекрасно и просто замечательно, пожалуйста, никогда не переставай прикасаться ко мне, но не мог ли бы ты… — Ёнджуну нужно сосредоточиться, потому что чем скорее он уберёт этого грызуна из своего периферийного зрения, тем быстрее сможет ощущать любимые губы повсюду, — …перенести его в ванную или что-то в этом роде?              Это кажется вполне разумной просьбой. Оди не увидит, как оскверняют Ёнджуна, а они, в свою очередь, смогут спокойно кончить без колючих зрителей. Но, судя по выражению лица младшего, всё не так просто, как кажется.              — От этого всё будет только хуже. Он ненавидит ванную, потому что она ассоциируется у него с купанием. Он будет рычать.              — Он может рычать?!              — Иногда, — пожимает плечами парень, вновь по-дурацки улыбаясь. — Хотя на самом деле это выглядит очень мило.              Ёнджун может назвать «милым» Субина, который так широко улыбается, что видны ямочки на щеках или Бомгю, спящего в позе эмбриона на любой доступной поверхности. Но рычащих грызунов? Точно нет.              Субин осыпает поцелуями его щеки, желая подарить долгожданное расслабление, но Ёнджун всё ещё ошеломлён тем, что в метре от него находится грызун, который ещё и рычать может. А когда он ошеломлён, к сожалению, вся его вежливость куда-то улетучивается.              — Я не позволю тебе трогать мой член, пока глаза-бусинки этого паразита смотрят прямо в мою душу.              Возможно, это было слишком грубо, потому что Субин резко отстраняется, а его лицо мгновенно вспыхивает красным румянцем и совсем уже не от возбуждения.              — Как ты только что назвал моего малыша?              — Я…              — Думаю, тебе стоит уйти.       

      ***

              Конечно же, в их комнате Тэхён. Ёнджун чуть ли не вприпрыжку мчится на свидание, обещая вернуться поздно или вообще не вернуться. И вполне естественно, что Бомгю приглашает к ним своего парня. И к огромному счастью старшего, эти двое просто обнимаются в постели, смотря что-то в телефоне. Голова Бомгю лежит на груди Тэхёна, и они выглядят такими милыми, просто до тошноты.               От этого зрелища слова, сказанные Субином, ещё больнее воспроизводятся в голове Ёнджуна. Они должны сейчас заниматься тем же самым, за исключением одежды и целомудренно расположенных рук.              — Ты рано, — подмечает Бомгю, отводя взгляд от телефона с дразнящей улыбкой на лице. — Я знал, что Субин немного нетерпелив, но не думал, что он такой скорострел.              — Мне грустно это говорить, но у нас не было секса, — парень бросает куртку на свой стул, прежде чем плюхнуться лицом в подушку. — Мы поссорились.              Можно ли назвать это ссорой? Их первая ссора и правда была из-за ежа?              — Мне так жаль, хён, — искренне произносит Тэхён. — Из-за чего вы поссорились?              — Ёжик хотел поиграть в вуайериста, а я не смог с этим справиться, — стонет Ёнджун в простыни. Он до сих пор помнит маленькие глазки Оди, который буквально сверлили его сквозь стенку вальера из пластика. — Предполагалось, что эта штука будет спать.              Смех Бомгю заполняет всю их маленькую комнату.              — Итак, Субин, наконец, узнал о твоём иррациональном страхе перед милыми и пушистыми животными? — он задирает Ёнджуна этим с тех самых пор, как узнал, что старший испытывает дискомфорт из-за грызунов, когда Субин в первый раз прислал ему ссылку на страницу Оди в социальных сетях.              Он совсем не милый и пушистый, у него есть шипы.              — Я назвал Оди паразитом, — Ёнджун наконец вытаскивает голову из-под одеяла и приподнимается на локтях. — Я никогда раньше не видел, чтобы Субин так смотрел на меня.              И он не хочет увидеть этот взгляд вновь. Глаза его парня не просто похолодели, что уже само по себе звучит страшно, в них промелькнула вспышка разочарования, которая до сих пор висит над головой Ёнджуна.              — Ты хочешь сказать, что твой долгожданный секс обломал ёж? — начинает смеяться Тэхён вместе с Бомгю, как будто у его парня нет нелепого страха перед насекомыми и он не выбегает из комнаты каждый раз, стоит пчеле приблизиться к окну. Дурацкие лицемеры.              — Нет, секс обломал сам Субин, отказавшись нести эту штуку в ванную.              — Ты такой требовательный, хён, — Тэхён всё ещё смеётся, откидываясь на спинку кровати и проводя ладонью по спине Бомгю, чтобы успокоить его всё ещё громкий и истерический смех. — Если я занимаюсь сексом, мне будет не до ежа в углу.              — К сожалению, я знаю это, — Тэхён несколько раз не замечал целого Ёнджуна, стоящего в дверях, когда старший случайно заходил к ним в комнату. Ёнджун переворачивается на спину и снова проверяет свой телефон, пытаясь проглотить разочарование от того, что до сих пор Субин так и не прислала ему сообщение, спрашивающие, благополучно ли он добрался до дома. — Что вообще такого в желание трахаться без грызунов в комнате?              — Это ребёнок Субина. Ты не можешь просто прийти и начать оскорблять его, — упрекает друга Бомгю. — К тому же отношения строятся на компромиссах.              Он, наверное, думает, что наличие серьёзных отношений на протяжение двух лет делают его своего рода экспертом в любви, независимо от того, насколько прав он или нет. Бомгю и Тэхён в значительной степени представляют собой парочку, которая получает удовольствие от арахисовой пасты и трагической личной жизни Ёнджуна.              А личная жизнь старшего, кстати, очень мала, потому что Бомгю либо играет (а не учится) в их общей комнате, либо трахается с Тэхёном (опять же, не учится) в их общей комнате и таким образом выгоняет Ёнджуна в библиотеку. Ну а когда он учится (вернее, страдает всю ночь, чтобы закончить эссе, которое нужно было сдать ещё три недели назад), то не даёт Ёнджуну спать. Если говорить честно, то Бомгю ужасный сосед по комнате, и если бы они не были платонически родственными душами (эти слова, кстати, принадлежат Бомгю, не Ёнджуну), старший бы жил в один в комнате и регулярно занимался сексом со своим горячим парнем и без всяких грызунов.              Повалявшись ещё немного и бездумно пялясь в экран телефона, он решает сдаться.              — Я пошёл в душ, — произносит Ёнджун, вставая с кровати и доставая полотенце. — Попытаюсь смыть с себя разочарование или что-то в этом роде.              — Теперь так мы называем дрочку в душе? — язвит Бомгю, всё ещё не отрывая взгляд от экрана телефона, лежащего на кровати между ним и его парнем.              — Осторожно, хён, ты же не хочешь стать зависимым, — добавляет Тэхён. — Не думал ли ты заменить это медитацией?              — Знаете что… — Ёнджун переводит указательный палец с одного друга на другого. — Это будет моей историей становления злодеем, — и, громко фыркнув, скрывается за дверью ванной.              — Довольно сложно захватить мир, когда у тебя свободна только одна рука!              — Кан Тэхён, убирайся из моей комнаты.       

      ***

      Ёнджун:       Мы можем поговорить?              Субинни:       Встречаемся в кафе после пар в три?              Как бы Ёнджуну не нравилось быть упрямцем, но после целых выходных молчания он всё-таки сдаётся. Возможно, он всё ещё старается принять тот факт, что их первая серьёзная ссора произошла из-за ежа. Оди много значит для его парня и быть брошенным из-за маленького существа звучит глупо. Это не только бы разбило ему сердце, но и вооружило бы Бомгю огромных количеством дразнящих боеприпасов, о, и поверьте, он бы использовал их при любом удобном случае.              Субин уже сидит за столиком с двумя стоящими на нём чашками, когда парень заходит в кафе. Он так же нервно ёрзает на своём месте, как и во время их первого свидания, которое, кстати, тоже было в этом кафе, и когда Ёнджун садится напротив, они лишь обмениваются робкими улыбками.              — Я заказал тебе американо. Не против? Ты всегда его берёшь, но, может, когда тебе грустно, ты пьёшь что-то другое? Я так делаю на самом деле, но ты, возможно…              — Мне очень жаль, — прерывает его Ёнджун. Глаза Субина вспыхивают, истолковав слова парня как отказ, поэтому старший уточняет. — За то, что было в пятницу. Я сожалею о том, что сказал.              — Я тоже, — облегчённо выдыхает младший, теребя салфетку, лежащую на столе, а выражение его лица становится похожим на мордашку побитого щенка. — Я не должен был прогонять тебя просто так, не давая шанса на объяснения.              Правильно. Если когда-нибудь они вновь вернутся к тому, чтобы присылать друг другу сонные селфи на ночь, и, Ёнджун очень надеется, к тому, чтобы доставлять друг другу удовольствие, им точно нужно объясниться. Но есть ли хоть один способ сделать это и сохранить хоть каплю достоинства?              — Я, может быть… немного… — у Ёнджуна всё-таки есть некоторая гордость, и он не собирается признаваться, что существо весом менее килограмма имеет над ним такую большую власть. Поэтому для разъяснения выбирается самую обобщённую правду. — Грызуны вызывают у меня дискомфорт.              И вот так должен рухнуть его образ крутого хёна. Крутому Чхве Ёнджун некомфортно рядом с маленькими существами.       — А? Какое отношение это имеет к нам? — но вместо того, чтобы рассмеяться ему в лицо, Субин лишь растерянно моргает.              Точки соприкосновения кажутся старшему весьма очевидными, но его парень всегда был немного медлительным в понимании, и это, правда, выглядит очень очаровательно.              — Всё, чем мы занимались, было здорово, но Оди… он просто был там…              Он со своими крошечными глазками и маленькими шипами смотрел прямо в душу Ёнджуна, пока Субин возился с молнией на его брюках. По телу парня пробегает дрожь.              — Но, хён, ежи не грызуны… — наконец-то искренняя улыбка озаряет лицо Субина. Даже если это из-за того, что он смеётся над старший, Ёнджуну всё равно, потому что он чертовски скучал.              — А?              — Они колючие млекопитающие, — с победоносной улыбкой парень откидывается на спинку стула так, словно это объяснение что-то решает.              — Ты думаешь, это делает его лучше? Он маленький, с острыми зубами и иглами, Субин.              — Значит, ты боишься Оди? — приподнимает бровь младший, теперь точно прикусывая губу, чтобы сдержать смех.              — Не боюсь, — Ёнджун сейчас умрёт от смущения. — Просто испытываю дискомфорт.              Снились ли ему кошмары о том, как это существо вырывается из клетки, в то время как голый Ёнджун лежит в кровати своего парня? Возможно, но Субину об это знать не обязательно.              — Ты такой милый, хён, — парень тянется через стол и щипает чужие щёки. Ёнджун знает, что тонет в нём слишком глубоко, потому что не только позволяет делать это с собой, но и знакомое чувство тепла расплывается в его животе. — Ты должен был просто сказать мне об этом заранее, а не приходить и оскорблять моего ребёнка.              — Я просто, правда, очень хотел наконец прикоснуться к тебе. Наедине, — скулит старший, и из-за того, что его щёки всё ещё сжимают чужие пальцы, голос звучит приглушённо. О какой гордости он вообще говорил?              — Я тоже хотел этого, — смеётся Субин.              — Знаю, чувствовал это через твои шорты.              Это заставляет Субина покраснеть, и он убирает руки с чужих щёк, чтобы взять в них его ладонь, и это так нравится Ёнджуну. Это выглядит так естественно. Он немного смущается, обнаруживая в себе ещё одну слабость, но его парень всё ещё чертовски мил, чтобы заметить это и начать дразниться. Боже, как же ему повезло.              Младший также как загипнотизированный смотрит на их переплетённые руки. Уголки его губ изгибаются в мягкой улыбке, прежде чем он вздыхает:              — Оди никуда не денется.              — К сожалению, как и Бомгю, — это так забавно, что у них обоих есть маленькие визжащие существа, о которых им нужно заботиться в своих крошечных комнатах. — Итак, что мы будем делать?              Субин на минуту задумывается, поджимая губы.              — Я могу помочь тебе привыкнуть к тому, что Оди рядом? — наконец предлагает он.              — Как? — заинтригованно спрашивает Ёнджун.              — Почему бы тебе не прийти ко мне ещё раз, и мы могли бы… — на щеках младшего появляется лёгкий румянец, — попрактиковаться.              — Попрактиковаться в чём? — Ёнджуну требуется целая минута, прежде чем до него доходит. — Трогать твоего ёжика?              — Да, по маленьким шажкам. Мы можем начать с простого.       Ёнджун всё ещё озадачивает тот факт, что Субин может творить такие вещи прямо на глазах своего ребёнка, но, возможно, Оди и так уже видел все достоинства своего хозяина, а отсутствие секса иногда может заставить людей идти на отчаянные меры.              — То есть ты хочешь, чтобы я погладил твоего ежа, а потом подрочил тебе?              И как можно отказаться от такого предложения? По сути, Субин предлагает провести время в (санитарно) сексуальном плане, а присутствие ежа — цена, которую должен заплатить Ёнджун. Альтернатива перепехнуться перед глазами Бомгю звучит намного хуже, поэтому старший быстро сдается. Он должен победить все свои страхи во имя члена или чего-то там ещё.              — Хорошо, но тебе лучше сделать так, чтобы оно стоило моего времени, — соглашается парень, заигрывающее изгибая бровь.              Субин склоняется к нему через стол, чтобы наконец-то, поцеловать, даже несмотря на то, что улыбки не сходят с их лиц и настоящим поцелуем происходящее совсем не назовёшь.              — Не волнуйся. Оно определённо того стоит.              

      ***

             После примирения жизнь Ёнджуна возвращается в обычное русло: он переживает из-за своих занятий, избегает голого Тэхёна в разное время в течение всего дня и думает о том, как мило Субин выглядит в огромных толстовках и спортивных шортах.              И ему нужны эти моменты передышки, потому что в дополнение к подготовке его танцевальной команды к осеннему просмотру преподаватель по управлению бизнесом даёт ему подзатыльник и заставляет проводить ещё больше времени в библиотеке, когда он не занят в студии. Ёнджун только что завершил марафонскую тренировку, и ему отчаянно нужна доза кофе, потому что сегодня он первый раз за всю неделю возвращается в свою комнату до того, как заходит солнце.              Бомгю приветствует его ворчанием с кровати, не обращая никакого внимания на то, что старший направляется в душ.              В их ванной есть много вещей, которые Ёнджун ожидает там найти. Например, туалетные принадлежности, насадка для душа, раковина, три люффы… Чего он точно не ожидает там увидеть, так это Кан Тэхёна, без рубашки, сидящего, скрестив ноги, на опущенной крышке унитаза, с закрытыми глазами постигающего полное сосредоточение. Ни одна мышца на его теле не дёргается, даже когда старший испуганно вскрикивает.              И Ёнджуну остаётся только вздыхнуть, закрывая за собой дверь, вновь оставляя Тэхёна в покое. Он должен был все понять еще когда почувствовал запах ладана в начале коридора.              — Бомгю, почему твой парень снова медитирует в нашей ванной?              — У него онлайн-экзамен через час и я «отвлекаю» его, — отвечает сосед, как ни в чём не бывало.              И правда, ответ на вопрос «Что за новое молодёжное дерьмо придумал Тэхён?» можно было и угадать не спрашивая. Сегодня он медитирует в ванной, завтра практикует иглоукалывание на ступнях Бомгю, который скидывает это на то, что его парень увлекается традиционной медициной, но Ёнджун максимально далёк от убеждений, что Тэхён и слово «нормальный» можно произнести в одном предложение.              — Это не…              Но парня прерывает звук нескольких уведомлений, пришедших на телефон.              Субинни:       Оди просыпается около шести вечера.       Хочешь познакомиться с ним, и потом мы можем попрактиковаться?       А после я угощу тебя ужином :)              — Неважно, — Ёнджун печает быстрый ответ, напоминая своему парню, что мороженое не считается едой. — Я должен увидеться с Субином. Когда Тэхён закончит?              — Ему примерно… — Бомгю нажимает на экран своего телефона, чтобы проверить время. — Осталось семнадцать минут.              Старший понимает, что ему просто придётся подождать.              — Ты собираешься на ещё одну сексуальную встречу с ежом?              — Пожалуйста, не говори так, — стонет Ёнджун, опускаясь на кровать. Он просто хочет секса с Субином, и Оди — это единственное, что стоит на его пути.              Лицо Бомгю озаряется весельем, прежде чем он переворачивается на живот, начиная болтать ногами в воздухе.              — Знаешь, я тут подумал, и, может, эта штука такая агрессивная, потому что Субин обучил её охранять его коллекцию хентая.              Бомгю и «мышление» — это две самые опасные вещи в сочетании друг с другом, особенно если это имеет хоть какое-то отношение к чужой личной жизни. Его сосед уже провёл большую часть своих выходных, исследуя аккаунт Оди, и из него они оба узнали, что этот ёж — не самое общительное существо, и это на самом деле не может сулить ничего хорошего.              — У него нет коллекции хентая, Бомгю.              — На днях я разговаривал с Каем, и он сказал мне, что Субин смотрит много аниме. Я имею в виду, тревожное количество аниме, — глаза парня сверкают. — И посмотрев столько, нельзя не посмотреть хентай хотя бы раз.              — Бомгю?              — Да?              — Перестань уже болтать.       

      ***

             Субин открывает дверь квартиры в серой толстовке с неровно завязанными шнурками капюшона. И кто может винить Ёнджуна в том, что он сразу же тянет за эти завязки и целует своего парня? Тем более в коридоре никого нет, а универ не давал побыть им вдвоём достаточно долго. Парень жадно отвечает на поцелуй, а его ладони быстро находят своё место на бёдрах старшего, пока он затягивает их обратно в квартиру. Ёнджун слышит, как щёлкает дверной замок, прижимая своего любимого к кухонному столу.              — Ты так хорошо пахнешь, — тихо шепчет Субин. — Похоже на запах в доме моей бабушки.              Скорее всего он почувствовал запах благовоний Тэхёна, которыми Ёнджун был окутан в течение получаса, пока собирался, но это не главное. Главное, что сейчас они принадлежат только друг другу. Ну или почти.              Когда спустя пару минут, они наконец отрываются друг от друга, у Субина на лице застывает ошеломленное выражение, и Ёнджун обожает это, потому что знает, что именно он является причиной этого.              — Прости, что опоздал, — старший продолжает теребить шнурки на чужой толстовке. — Тэхен медитировал над нашим туалетом, так что мне пришлось подождать, пока он не обретёт внутренний покой или что-то в этом роде, прежде чем я смог попасть в ванную и подготовиться.              — Это часто случается? — Субин смущённо кивает головой.              — Чаще, чем ты можешь себе представить, — смеётся старший себе под нос. — Оди уже проснулся?              — Думаю, скоро должен, — закусывает губу парень. — Готов официально с ним познакомиться?              Субин задаёт вопрос так, что у Ёнджуна появляется возможность отказаться. Они могли пойти просто поужинать, оставляя Оди на произвол судьбы, но парень все пятнадцать минут ходьбы до квартиры возлюбленного убеждал себя быть храбрым. И эти ободряющие мысли и не менее ободряющий поцелуй, заставляют его правда поверить, что он готов ко всему. Ну, или хотя бы к тому, что произойдёт далее.              Поэтому он слегка кивает.              — Мне обязательно его держать? — спрашивает Ёнджун, пока Субин тянет его за руку в комнату, и предлагает усесться на полу рядом с манежем. Старший не видит никаких признаков ежа, но это не мешает ему крепче сжимать чужую руку, чтобы успокоиться. Это всего лишь крошечный грызун. Бояться нечего.              — Нет, — качает головой Субин. — Он, скорее всего, не даст тебе это сделать. Каю потребовался месяц для этого, и он, кстати, не боится ежей, в отличие от тебя…              — Я тоже их не боюсь.              — Точно, тебе просто некомфортно.              — Всё верно.              — Интересно, чувствуют ли ежи чужой дискомфорт… — размышляет Субин, стараясь удержать чужую ладонь в одной руке, пока второй залезает в манеж, приподнимая флисовое одеяло, чтобы показать крошечный колючий шарик, которым является Оди.              Ёнджун наблюдает за тем, как существо пару раз моргает, прежде чем оглядеться и заметить своего хозяина, который воркует и улыбается своему малышу. Нельзя сказать, что эта любовь выглядит взаимно. Хотя старший тоже ненавидит, когда его будят, но если бы его разбудил Субин… Оди и не представляет, какой он счастливчик.              Не поймите Ёнджуна неправильно, он любит животных. Ничто не снимает стресс лучше, чем держать на руках щеночка или гладить мурлыкающую кошку, которая прижимается к бедру. Но большинство домашних питомцев на самом деле выглядят так, будто им нравятся люди, а это крошечное существо, похожее на хомяка, вооружённого для кровавой битвы, выглядит так будто не хочет ни с кем иметь ничего общего.              Тем не менее Субин начинает нежно водить пальцем по спине Оди, и успокаивающий шёпот слетает с его губ, чтобы нейтрализовать недовольное ворчание, исходящее от этой маленькой шипастой угрозы.              — Он не выглядит счастливым, — Ёнджун чувствует необходимость отодвинуться подальше от манежа, чтобы существо внутри не начало по-настоящему атаковать его, но младший удерживает его на месте своей рукой.              — Ой, он просто расстроен, что папочка его разбудил.              — Ты позволяешь ему называть тебя папочкой, а мне нет?              — Мы уже обсуждали это, хён. Контекст, — вздыхает Субин.              Ёнджун изо всех сил старается не пялиться на маленький колючий шарик, пока Субин осторожно поднимает Оди с одеяла. Мало того, что этот ёж просыпается от улыбающегося лица самого красивого парня в мире, так ему ещё и можно использовать прозвище, которое в их отношениях под запретом. Конечно, животное не умеет разговаривать, но это принцип, на которой Ёнджун слегка обижается.              Оди, по сути, живёт жизнью, о которой он может только мечтать, и вместо того, чтобы радоваться этому, существо вращается в ладони своего хозяина, пока не останавливает взгляд на госте и не начинает шипеть.              — Не волнуйся, — произносит Субин таким сладким голосом, который заставляет старшего поверить во всё, что угодно. — Ему никто не нравится при первой встрече. Он должен привыкнуть к твоему запаху.              Несмотря на всё ещё свирепого грызуна, сердце Ёнджуна тает от уверенности. Жаль, что его нынешний аромат ближе к буддийскому монастырю, чем к его повседневному одеколону, ну да ладно. Он просто будет надеяться на то, что это окажет успокаивающий эффект.               — Вот, просто попробуй погладить его одним пальцем, — Субин произносит это очень мягко, по Ёнджун всё равно ловит в его взгляде озорной блеск. — Если ты к этому готов.              — Он кусается? — старший чувствует необходимость уточнить это, неуверенно протягивая руку в направлении Оди. Возможно, если бы ёж укусил его, то Субин бы как-то отреагировал на это и даже, возможно, взял бы раненный палец в свой рот и… Ёнлджуну правда нужно сосредоточиться.              Всё, что делает младший, — это лишь пожимает плечами, а его улыбка становится шире:              — Он не кусал меня уже несколько месяцев.              — Очень обнадёживающе.              Субин тихонько смеётся, протягивая Оди ближе к Ёнджуну, и если он и заметил лёгкое дрожание ладоней старшего, то ничего не говорит по этому поводу. Вместо этого парень лишь ободряюще приподнимает брови, а старший, делая последний глубокий вдох, опускает палец на колючую спину. Шипы не такие острые, как он думал изначально, но достаточно неожиданные по текстуре, чтобы немедленно отдёрнуть руку и посмотреть на Субина с широко раскрытыми глазами.              — Он может стрелять этими штуками?              — Нет, он же не дикообраз, хён, — щёлкает языком хозяин ежа. — Мне правда нужно научить тебя отличать животных друг от друга.              Игнорируя подкол, Ёнджун пытается снова, и на этот раз ему удаётся провести пальцем по спине Оди. Это не ужасно и похоже будто трогаешь живую расчёску, но приятных ощущений тоже мало. Он мысленно напоминает себе, что делает это ради того, чтобы быстрее залезть Субину в штаны, и это даёт некий стимул, чтобы повторить свои действия ещё раз. Ёнджун собирается провести по телу животного вновь, когда иглы внезапно меняют своё направление.              Это не может означать что-то хорошее.              — Думаю, на сегодня практики достаточно, — произносит Субин, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, осторожно сажая Оди обратно в манеж, и с сияющей улыбкой вновь обращает всё своё внимание на возлюбленного.               Оди спешит обратно в свой домик, и это выглядит довольно обидно. Но, по крайней мере, ему хотя бы не откусили палец, верно? И если верить тому, что говорит Субин с гордой улыбкой, похоже, всё прошло хорошо.              Ёнджун может признать, что чувствует теперь некоторое облегчение, когда он и Оди наконец-то познакомились, даже если и последнему это не понравилось. Теперь, когда всё это позади, старший может наконец-то перейти к настоящей причине того, зачем он сюда пришёл.              — А теперь и правда можем попрактиковаться, — Ёнджун наклоняется, чтобы продолжить с того момента, на котором они остановились возле кухонного стола.              — Ох… — Субин останавливает старшего, зажимая ему рот ладонью. — Сначала нужно помыть руки.              Не проходит и пяти минут, когда они снова возвращаются на знакомую территорию и Ёнджун решает, что это определённо стоит двух неприятных минут знакомство с грызуном. Оди прячется в своём манеже, толстовка Субина валяется где-то на полу, а старший сидит на коленях своего парня, пока чужие губы исследуют кожу на его шеи.              Только сегодня уже руки Ёнджуна свободно путешествуют по животу Субина. Можно списать это на то, что он хочет избавиться от ощущения шипов на кончиках своих пальцев и заменить их на ощущение мягкой кожи. И тихие поскуливания, которые издаёт младший, лишь подбодряют его.       Ему нравится, что Субин может болтать без умолку обо всём что угодно: о погоде; о том, как он упал в ручей, когда ему было девять; о нарядах, которые он купил для Оди, чтобы сделать милые фото для социальных сетей… Но когда его вот так трогают, кажется, младший не находит слов, и вместо этого просто глубоко стонет, заставляя и так нечёткий разум Ёнджуна плавиться.              Естественно, он с энтузиазмом относится в происходящему. Они уже так много раз целовались, и, кажется, никогда не устанут от этого, но Ёнджун всё ещё двадцатидвухлетний мужчина с потребностями, а парень под ним кажется таким же отчаянным, как и он.              Не разрывая поцелуй, он позволяет своим рукам блуждать по груди Субина, отмечая, прикосновения к каким местам вызывают лёгкую дрожь в теле парня, начиная от шеи и заканчивая линией боксеров, выглядывающих из-под спортивных шорт.              — У тебе правда потрясающие руки, — наконец-то выдаёт Субин связную мысль, какой бы мечтательной она не звучала.              — Спасибо, — Ёнджун прекрасно знает о своих навыках, несмотря на то, что у него пока нет возможности продемонстрировать их все. После тонких поддразниваний от Субина, которые он терпел, пока пытался подружиться с Оди, так приятно теперь поменяться местами и подразнить своего возлюбленного. — Хочешь посмотреть, на что они ещё способны?               Парень лишь издаёт звук, похожий на что-то среднее между скулением и ворчанием, но это звучит достаточно утвердительно для того, чтобы Ёнджун спустился пальцами ниже до самой линии чужих боксеров, сдвигая их всё ниже и ниже. Руки Субина сжимают чужую задницу, отвлекая на мгновение.              Стоит ли говорить о том, что Ёнджун потратил значительное количество времени, мечтая о члене Субина, и он совсем не стыдился этого факта. Он уже столько раз чувствовал его через одежду, что было бы преступлением, не помечтать о том, как он ощущается и выглядит без мешающей ткани.              Страший делает все возможное, что не испустить мечтательный вздох, когда шорты и боксеры Субина достаточно приспущены, и, наконец можно увидеть его член. Тем не менее Ёнджун никогда не отличался большим самообладанием и его очаровательная улыбка говорила сама за себя. Наконец-то.              Они оба ахают, когда Ёнджун берёт член в ладонь и их взгляды прикованы к тому, как рука начинает двигаться по органу, доводя его до полной твёрдости. Пальцы сжимаются чуть сильнее вокруг ствола, и парень оценивает чужую реакцию по тому, как блаженно закрываются глаза его возлюбленного.              Солнце за окном только начинает клониться к горизонту, и это делает атмосферу ещё туманнее, когда Ёнджун осторожно двигает своим бёдрами в таком же ритме, как движется его рука. Может быть, он мог бы кончить вот так, просто прижимаясь к чужой ноге, пока губы младшего бормочут неразборчивые слова одобрения.              Уверенность Ёнджуна достигает небывало высокого уровня, когда дыхание Субина сильно сбивается, а его бёдра начинают непроизвольно толкаться навстречу чужой ладони. При обычных обстоятельствах они оба были бы смущены фактом такой близости, но ожидание и правда было слишком долгим. Старший чувствует неуклонно нарастающее приближение пика удовольствия, и то, как рука Субина сжимает его задницу, только подталкивает его к этому, заставляя отпустить контроль и гнаться за приближающимся оргазмом…              И как раз в тот момент по всей квартире раздаётся дикий визг, отчего рука Ёнджуна не только сжимается сильнее, но и внезапно дёргается влево. Субин стонет от боли, и оба парня поворачивают голову в сторону манежа, где Оди, свернувшись в маленький шар, выставляет колючки в разные стороны и неистово пищит.              На мгновение старший не может даже понять, кричит ли это Субин, скорчившийся под ним от боли, или это ёж, который решил напомнить о себе в самый неподходящий момент.              — Что происходит?! — отлично, теперь вместе с ними визжит и Ёнджун.              — Он, должно быть, испугался, — стонет парень, сворачиваясь на кровати. Оди по-прежнему орёт, словно колючая пожарная сигнализация, и это только усугубляет хаос вокруг.              Скинув во своих бёдер Ёнджуна, Субин натягивает боксеры обратно и спешит к манежу, чтобы успокоить своего питомца. Оставляя смущённого и наполовину твёрдого старшего одного на кровати. Требуется пара секунда, прежде чем визг прекращается и ёж вновь скрывается в своей мягкой подушке-трубе, будто то бы ничего и не случилось.              В маленькой квартире внезапно повисает неловкое молчание.              — Он когда-нибудь так реагировал, увидев тебя обнажённым раньше?              — Нет, — Субин всё ещё сидит на полу, с гримасой боли на лице и виной в глазах. — Но я слышал о том, что они делают так в дикой природе, когда чувствуют присутствие хищника. Раньше такого никогда не было, — губы парня изгибаются в подобии улыбки, и этого вызывает уважение, учитывая то, что буквально две минуты назад ему чуть не оторвали член. — Должно быть, это из-за тебя. Ой, он, наверное, подумал, что ты делаешь мне больно.              Ёнджун наконец-то увидел своего любимого голым, а этот маленький ублюдок устроил истерику.              — Прелестно, — оказывается, дело не в защите коллекции хентая Субина. Всё обстоит намного хуже, это животное защищает член своего хозяина.              Момент фактически испорчен, но у Ёнджуна всё ещё возникает искушение продолжить с того момента, где они закончили, или же упасть на пол и закричать от отчаяния, но вместо этого он собирает все свои мысли в кучу и делает самый правильный вывод:              — Полагаю, мы должны просто пойти поужинать, да?              — Да, — виновато улыбается младший. — Думаю, лучше дать сейчас Оди немного личного пространства.              И Ёнджун правда не может поверить, что его секс снова обломал один визжащий ёж.

      

      ***

             — Ёжик — мудак, — объявляет Ёнджун, захлопывая дверь в комнату в общежитии. Шум, похоже, не беспокоит ни Бомгю, ни Тэхёна, которые едят мармеладки, пока играют в игру на телефоне. Экзамен, судя по всему, прошёл хорошо, раз самый младший счастливо обнимается со своим парнем, а не чистит ауру их комнаты.              — Это несправедливое суждение, хён. Он грызун, — поправляет его Бомгю, не отрывая взгляд от экрана.              Тэхён моментально оживает при этих словах:              — Вообще, я погуглил, и технически ежи не грызуны. Они считаются…              — Колючими млекопитающими, я знаю, — перебивает Ёнджун. Почему все чувствуют необходимость объяснять ему это?              — Колючими млекопитающими…              — Неважно. Этот хомяк с шипами, оказывается, умеет рычать, — и ещё визжать. Как так получилось, что кто-то такой милый, как Субин, смог вырастить такого домашнего психопата?              — Итак… — Бомгю слишком хочет услышать подробности того, из-за чего расстроен его хён, и поэтому удивлённо приподнимает брови, — …что случилось?              Ёнджун на мгновение думает о том, чтобы соврать и избавить себя от смущающих подробностей, но зная своего соседа, который рано или поздно всё из него вытянет, решает, что нет смысла прикидываться крутым.              — Я наконец-то смог дотронуться до члена Субина, но это чудовище вылезло из своей пещеры и заорало на меня, — естественно, он опускает подробности о том, как испугался и чуть не оторвал чужой член. Болезненный крик парня и мученическое выражение его лица всё ещё крутится в голове, и всё, что Ёнджун может сделать, — это лишь вновь упасть на свою кровать лицом вниз, второй раз за эти две недели, в надежде скрыть свой позор.               — Ты уверен, что это не Субин-хён кричал от того, что твои руки были холодными? — спрашивает сосед, не сбиваясь с ритма в игре.              — Что? — Ёнджун отрывает лицо от одеяла, чтобы свирепо глянуть на друга. — У меня не холодные руки.              — Вообще-то холодные, — качает головой Тэхён.              — Когда я первый раз взял тебя за руку это было похоже на то, что я держу пакет охлажденной маленькой моркови, — за этот комментарий Бомгю получает «пять» от своего парня.              — Почему не обычную морковь?              Тэхён поворачивается к чужой кровати с жалостливым выражением на лице, пока Бомгю хихикает ему куда-то в шею:              — Не будь таким амбициозным, хён.              — Вы оба выселены. Приказ вступает в силу немедленно.