Не задав вопроса, не получишь ответа

— Мне нужна помощь! — с порога огласила цель своего визита Уэнсдей, проходя в палату.       Тайлер встрепенулся, пряча какой-то блокнот под тонкие, отвратительно полосатые подушки, что не укрылось от взгляда зашедшей. Аддамс, не изменяя своему монохромному стилю, была одета в широкие чёрные штаны и полосатую толстовку, настолько больше её самой, что казалось, что миниатюрная девочка тонула в ней. Тонкие белоснежные пальцы с неизменно угольным лаком на ногтях сжимали какие-то листы, словно Уэнсдей вновь открыла охоту на чудовище вроде него. — Аддамс, тебя стучаться не учили? — недовольно оборонялся Галпин, скрывая за раздражением радость от её визита. Признаться честно, Тайлер не ждал нового визита Уэнсдей так скоро после первого, прошло не больше недели, в каждый из дней которой он думал о ней. Маленькая и смурная, она как нельзя кстати вписывалась в здешнюю атмосферу. Хотя Галпин тут же поправил свои мысли, всё же была одна черта, разделяющая Уэнсдей Аддамс и его палату в психиатрическом учреждении. Первое привносило в его жизнь хоть немного смысла и обнадёживало, второе же напрочь ломало и угнетало с каждым днём. — Что пишешь? — по интонации девушки было видно, что её заинтересовал спрятанный теперь блокнот в толстом переплёте. — Если это эссе о потрошении людей, то я хочу прочесть. — Э-э-э… — Галпин неловко улыбнулся, не меньше чем в сотый раз за все их встречи, заставляя Уэнсдей чувствовать себя лучше. — Не совсем. Тебе не понравится. — Позволь мне решить это самой, — Уэнсдей сделала несколько шагов к нему и, смотря на него снизу вверх, как-то странно выпучивая глаза с тёмными радужками. — Ты чего? — непроизвольно вырвалось у Тайлера от такой нетипичной картины. Неизвестно, чего добивалась девушка, но её лицо было похоже на выражение морды рыбы, выброшенной на берег. — Ну, это немного ненаучно… — замялась Аддамс, едва заметно тушуясь от своего провала. — Когда так делает Энид, у неё больше шансов получить желаемое. — Аддамс, ты сейчас пыталась состроить мне щенячьи глазки…? — удивлению на лице юноши не было предела, оно уже переходило в изумление, так явно читавшееся в глазах. — Понятия не имею, как называется эта слабая пытка для глазных яблок, — Уэнсдей скрестила руки на груди, давая понять, что разговор не пойдёт дальше, пока она не полистает записи Галпина. Всё же девушка была упёртой, когда ей это было нужно. — Тем более, я имею право прочесть, раз там обо мне. Аддамс била наугад, но по выражению лица Тайлера стало понятно, что она попала в самое «яблочко». Уэнсдей не знала, радоваться ей или нет, роль мрачной, готической музы ей никак не подходила. Вот только, кажется, ни Ксавье с его канонично чёрными набросками девушки с виолончелью, ни Тайлера с каким-то рукописными заметками это не волновало, как её. Единственным искусством со своим участием, существование которого Аддамс допускала, была посмертная маска. Они с Пагсли сделали себе такие ещё в детстве, и наверняка родители в редкие минуты без любования друг другом рассматривали её гипсовую маску, в которой, пожалуй, и то было больше красочности, чем в её лице. Галпин, пробормотав что-то о неприкосновенности частной жизни, послушно выудил из-под подушек блокнот, наспех спрятанный там от чьего-то обсидианового взгляда. Уэнсдей начала аккуратно перелистывать белые листы, расписанные красивым почерком юноши. В самом начале буквы различались по размеру, уродливо прыгали то вверх, то вниз от строки, слипались или наоборот, разбегались друг от друга. А вот к середине блокнота символы становились ровнее и чётче, словно сейчас уже писались не под аффектом. Записи были обыкновенным дневником, какие советуют вести дешёвые психологи, мол, пиши события и испытанные тобой чувства, и тебе когда-нибудь, может, полегчает от этого. Аддамс собиралась было вернуть Тайлеру его «частную жизнь», как наткнулась на интересную для себя запись: «Сегодня приходила Уэнсдей, я и не подозревал, что так скучал по ней. «Задушевно» поговорили, потому что иначе с ней нельзя, всю душу вытрясет, пока не поймет, какой ты человек монстр человек. Вернее, я душевно говорил, она красноречиво игнорировала мои вопросы. Уэнсдей не изменилась и, кажется, её не пугают изменения во мне. Так ли это? Хочу спросить, но знаю, что нарвусь на её непроницаемый взгляд и обесценивающую ухмылку… Она даже отталкивает чересчур притягательно, но я не хочу спешить, доверия ко мне с её стороны сейчас никакого нет. И в этом я Уэнсдей отлично понимаю…» — Что ж… — кажется, впервые за долгое время Аддамс была растеряна и тщательно подбирала слова. Старалась не выдать смятение, испытанное во время прочтения записей Тайлера, которые оказались слишком уж приватными. — До автобиографии Зодиака, пока не дотягивает. Казалось, будто чувства Уэнсдей были куда больше её самой и едва вмещались в хрупкое с виду тело. Девушка тщательно не допускала появления любых эмоций в жизни, что сейчас отдувалась по полной, теряясь в каменной лавине чувств, которых ранее не испытывала. Иногда — если быть точнее, наедине с Тайлером — это казалось невероятно сложным, и Аддамс понимала, почему люди не особо ограничивают себя в проявлении эмоций. От своих размышлений Уэнсдей оторвалась, посмотрев на Галпина, как-то кстати отмечая, что выглядит он уже намного лучше, чем в их первую встречу здесь. — Хобби Уэнсдей Аддамс: фехтование, виолончель, пугать людей и обесценивать чувства Тайлера Галпина, — губы юноши изогнулись то ли в полуулыбке, то ли полуусмешке. — Ты так категоричен, — равнодушно пожала плечами девушка. — Я обесцениваю чувства всех, в особенности свои. — Так же, как не признавала социальные сети? — ехидно уточнил Тайлер. — Будь добр, окажи услугу… — Уэнсдей резко сменила тему разговора, напрочь игнорируя колкое замечание юноши. Плюхнувшись на пол, она принялась раскладывать бумажки, а когда наконец закончила, то обернулась на Тайлера. — Что думаешь?       Следующие пару часов они провели, ползая по деревянному полу среди разложенных листков бумаги: рисунков, обрывков страниц старого фолианта из библиотеки «Белладонны», её распечатанных фотографий, которыми козырял таинственный оппонент, каких-то полицейских постановлений и других бумажек, которые Уэнсдей вряд ли добыла законным путём. Галпин помогал ей, подкидывая версии, появлявшиеся из наборов тех страннейших случайностей, о которых рассказывала девушка. Аддамс, в свою очередь, либо громко опровергала их, либо запоминала, чтобы вечером подумать о них, выводя на капризной виолончели Вивальди. Наконец мозговой штурм себя исчерпал, и на несколько минут повисло молчание: Уэнсдей разглядывала документы, а Тайлер любовался её сосредоточенным и серьёзным лицом. — И это опять кто-то из моего окружения… — спокойно подытожила Аддамс, неторопливо собирая бумажки. — И я пока не представляю, как заставить его ошибиться. — Присмотрись внимательнее к людям в своём окружении, особенно к тем, кому… — Тайлер осёкся, прикусив губу, словно стараясь не выпустить из рта продолжения своего предположения, но под внимательным взглядом девушки всё же продолжил. — Кому ты доверяешь. Это кто-то из людей твоего близкого окружения. — Дельный совет, — согласно кивнула Уэнсдей, вспоминая, как в своё время была ослеплена пробуждающейся симпатией к нему, что не заметила самого важного и очевидного в Тайлере Галпине. Взглянув на замолчавшего юношу, явно мысленно вернувшегося к событиям до его принудительного лечения, Аддамс ощутила буквально жгущую огнём потребность как-то его подбодрить. — Спасибо за помощь, Тайлер. Галпин поднял взгляд на девушку и благодарно улыбнулся, даже не став добавлять «обращайся, Аддамс». Они оба и без этого понимали, Уэнсдей всегда может прийти к нему со своей проблемой, и Тайлер снова поможет ей. Девушка поднялась, сжимая в руке все материалы, которые она уже успела собрать по делу, и уверенно зашагала к выходу, наполняя комнату перестуком ботинок. — И да… — Уэнсдей замерла в шаге от двери, уже занеся руку к холодной ручке и, видимо, решив это сказать в последний момент. — Меня не пугают изменения в тебе, это… Любопытно. Тайлер поднял взгляд на её тёмный силуэт и вновь улыбнулся. Аддамс, как обычно, ворвалась в его жизнь со скоростью опускающегося лезвия гильотины и на короткое мгновение зажгла в нём огонёк надежды. Однако мысли Галпина сейчас занимало совсем другое — Уэнсдей в опасности, а ему отсюда никак не помочь, максимум, он может надеяться, что девушка не полезет, куда не следует. Зная Аддамс, это было маловероятно, поэтому Тайлер, взяв блокнот с тёмным корешком и сев на край кровати, перешёл в режим ожидания нового визита.