Ведьма

      Лиам, услышав вопрос, улыбнулся так широко, насколько это было возможно. Роберт спрашивал не о чём ином, как о его дне рождения. Он не знал, откуда о нём услышал приехавший лишь пару дней назад инквизитор, но мог догадываться.       — Неужели вам Лилит сказала? Она не слишком разговорчива с посторонними, даже удивительно, — произнёс Лиам, словно светясь изнутри. И тут же чуть помрачнел, спросив: — Вы виделись с ней вне церкви?       — Да, мы случайно встретились в городе.       Сегодня Робу всё же повезло застать священника в положенном месте, и сейчас он хмуро оглядывал Лиама, когда его взгляд зацепился за пятно на его одежде. Присмотревшись получше, мужчина обнаружил ещё несколько, причём все они были разноцветными.       «Точно, он же ещё и художник. Выходит, пишет картины прямо здесь? Иконы?»       Они находились в церкви, где такой внешний вид был неприемлем, хотя самому Робу на это было, в общем-то, наплевать. Его сейчас интересовало другое.       — Будете праздновать?       Лиам опустил взгляд, продолжая улыбаться, теперь уже неловко.       — Это не принято, но моя сестрица намерена устроить торжество. Знаете… — Лиам усмехнулся и покачал головой, — она не в восторге от того, чем я занимаюсь. Вечно старается напомнить, что я аристократ и работать мне здесь вовсе не обязательно. Но кто-то ведь должен, так?       «Прямо золотой мальчик. Ещё и аристократ. Понятно, в общем-то, что он в этой Лилит нашёл».       Стремление Лиама было похвальным, только вот это не отменяло почти бедственного положения церкви в Тотспеле. Необходимо было срочно что-то менять. А если тут действительно ещё и ведьмы окажутся… В этот момент Роб почти посочувствовал обитателям города. Уж он-то знал, что это за собой повлечёт.       Прежде, чем Роб смог что-то ему ответить, Лиам предложил:       — А знаете, приходите тоже. Насчёт подарка не беспокойтесь, если хотите, принесите что-то на свой вкус. Праздник будет в эту среду в семейном особняке Солсбери. Это ближе к центру, я могу вам позже показать.       Роб хотел было отказаться, аргументировав ответ тем, что на дух не переносит светских мероприятий, как ему подумалось, что это отличная возможность познакомиться с местными поближе и разведать обстановку.       — Я… приду. Благодарю за приглашение. Вы очень любезны.       — О, я рад.       Роб кивнул и направился к выходу. В нём с новой силой разгоралось природное любопытство. Пребывание в Тотспеле обещало быть интересным.

***

      Лиам был для Лилит почти как брат. Пусть они даже не росли вместе — она прибыла в город во взрослом возрасте, правда, никто, кроме неё самой, не помнил, как и когда именно. Не знал никто и точной причины её переезда. Лиам интересовался когда-то, и тогда она в первый и последний раз ему нагрубила. Сказала что-то вроде «не твоё собачье дело», а может, и чего похуже. Потом, правда, сильно жалела: когда она закрывала глаза, под веками представал его растерянный взгляд. Тогда она решила, что подобное больше не повторится. Лиам в её бедах виноват не был, а у него и своих хватало.       Лилит провела пальцами по обёртке купленного вчера подарка и чуть улыбнулась. Она знала, что Лиаму понравится — по крайней мере, это не безделушка, которая будет годами валяться в кладовой. Любому художнику нужны кисти с красками, так? Вряд ли он будет, скажем, плакать от восторга, даже с его тонкой душевной организацией… Однако Лилит придерживалась принципа о том, что подарок должен быть практичным.       Она вспомнила, как они познакомились. Каждый год вспоминала, вообще-то. История банальна до ужаса, но после этого её жизнь перевернулась — не с ног на голову, а как раз наоборот. Всё встало на свои места.       Лилит тогда была в паршивом настроении. Злилась на себя и на весь мир, а потому собиралась отыграться. Пришла в церковь, чтобы набраться энергии — она это так называла. На самом деле ведьма просто забирала её у прихожан, всегда с каждого по крупице, не цепляясь за кого-то конкретного. Там, где она родилась, Лилит периодически такое проворачивала, чаще в тайне от родителей. Она решила, что здесь будет так же, когда за переставлением свечей её поймал молодой священник. Он словно не обратил на это внимание, поинтересовавшись о другом.       — У вас что-то случилось?       — Что?       — Вы неважно выглядите. Не поймите неправильно, просто вы словно от чего-то устали.       О, как он был прав! Он словно зачаровал Лилит одним своим присутствием — так ей казалось — потому что ей враз расхотелось всякой мести. Потом были случайные встречи, совместные прогулки, разговоры по душам. Дальше них не зашло.       Сказали бы прежней Лилит, что её вот так вот мгновенно приручат, причём не кто-нибудь, а самый настоящий священник, она бы не поверила. Разве мог кто-то сделать подобное? Но Тотспел — непростой город. Лилит это поняла давно.       И сейчас она в первую очередь испытывала к Лиаму благодарность. Тогда она катилась в пропасть, сама того не подозревая, а он её оттуда вытащил. Теперь её тошнило от себя прежней.       Скоро будет отличный день, чтобы эту благодарность выразить. Радовало, что такие мероприятия инквизиторы не посещают и там можно будет оставаться самой собой. Впрочем, даже присутствие вышеупомянутой особы не мешало Лилит вести себя как ей хочется. Эта мысль заставила её гордо улыбнуться — характер никуда не исчез, а лишь смягчился. Перспектива стать совершенно бесхребетной её ни капли не прельщала.       Радость от предстоящего торжества омрачало лишь обязательное там присутствие старшей сестры Лиама — Жозефины. Она Лилит на дух не переносила и вечно старалась ей подгадить. Опекала братца похлеще любого родителя и никак не хотела мириться с его взрослением — видела в нём ребёнка, была против затеи стать священником. Стоило лишь быть ей благодарной за то, что она заменила ему отца с матерью, да и воспитала из него хорошего человека, правда, Лилит сомневалась, что это было именно её заслугой. Словом, причин не любить Жозефину у неё было достаточно.       Немаловажным было, кстати, и то, что сестра Лиама слыла хорошей травницей и ворожеей. Люди при случае охотнее наведывались именно к ней, чем к Лилит. Неудивительно, ведь та всю жизнь провела в Тотспеле, зарабатывая себе репутацию. Её действительно уважали, и было за что.       Сам Лиам её безусловно любил, как любил всё живое. А потому девушке приходилось мириться и с несносной Жозефиной, и с её заскоками.       Завтра будет праздник — Лилит встретится с Лиамом, а остальное неважно. Завтра всё будет хорошо.

***

      Сколько Лиам себя помнил, в Тотспеле с наступлением осени погода не просто портилась, а становилась совершенно отвратительной. Почти каждый свой день рождения он встречал под аккомпанемент капель дождя, ливнем срывающегося с неба. Передвигаться по улицам в это время становилось практически невозможно, и иногда ему в голову лезли мысли, что там, наверху, кто-то на него гневается. Но это была всего лишь погода, всего лишь осень и всего лишь его день рождения — личный праздник, с недавних пор ставший проверкой на выносливость. Лиаму всего-то повезло родиться в этот период, когда летнее тепло окончательно уходит, а ему на смену приходят холода, дожди и заморозки. Но каждый раз, когда он смотрел в окно, ему с трудом верилось, что вчера солнце ещё светило, ещё проглядывало из просветов облаков, тяжёлых, точно свинец.       Утешением ему всегда служили пышные торжества, которые устраивала его сестра. Впрочем, он с детства был не против и побыть в одиночестве, предаваясь размышлениям. Сейчас же вся эта показушность ему и вовсе наскучила. Скрасить скуку помогала только Лилит, с первым же своим появлением принёсшая в его жизнь краски. С кем-то она была просто груба, кого-то и вовсе ненавидела, и в выражениях она никогда не стеснялась. Звучит не слишком привлекательно, но как раз этого Лиаму раньше и не хватало.       Любил ли он её? Да. Как друга, как музу, как женщину. Предпринимал ли что-то, чтобы она разглядела в нём кого-то большего, чем просто друга? Нет. Предпочитал любоваться издалека, как всякий ценитель прекрасного, и лелеять надежду, что однажды она сама шагнёт к нему. Оставалось быть для неё тихой гаванью, пока она была для него огненным ураганом.       Одевшись, Лиам вышел из своей комнаты и спустился вниз. Гости начинали потихоньку собираться, в большой зале уже горел свет и звучала музыка. Было приглашено много людей, как и всегда. Гардеробная наверняка была заставлена зонтами, на полу скапливались целые лужи, и прислуга только и успевала их вытирать. Лиам оглянулся в поисках Лилит, но не нашёл её взглядом. Отошёл к столу с закусками, когда к нему начали подходить с подарками в руках. Так прошло время, гостей стало больше, а среди них уже была и Лилит.       Она не стала подходить сразу. Он говорил в это время с Жозефиной, но, увидев её, тотчас разговор окончил и пришёл к ней сам. Жозефина проводила его недовольным взглядом, но ничего не сказала. Видно, не хотела портить имениннику настроение.       Огненные пряди спадали по светлым плечам, покрытым россыпью веснушек. Её платье было угольно-чёрным, огибавшим и подчёркивавшим фигуру, но Лиам не мог смотреть никуда, кроме её глаз. Пронзительных зелёных глаз, обещавших покой лиственного леса, но заставлявших безвозвратно утонуть в них.       — Привет, — улыбалась Лилит. — Поздравляю тебя, милый Лиам.       Лиам рассмеялся от радости. Он видел в её руках завёрнутый подарок, и пусть его одолевало любопытство, он не мог позволить себе выпустить из рук её ладонь. Не мог отойти от неё даже на шаг, теперь, когда она рядом, а он так по ней соскучился.       — Пойдём танцевать?       Лилит кивнула, сложила подарок к остальным и двинулась к центру. Музыка звенела, отдавала в лёгкие, текла по венам. Не было в этот момент ничего иного, кроме музыки и них двоих. Те, кто танцевал раньше, казалось, затаили дыхание и следили за каждым их движением — тогда они были единым целым, одним организмом, дышащим в такт. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Шаг вперёд — поворот, шаг назад — поворот. По кругу, плавно, не останавливаясь. Идеально, с математической точностью, без единого несовершенства. Обычные люди так не танцевали: для этого требовалось наизусть выучить партнёра, его шаг, его характер. Всегда держать спину прямо, не расслаблять рук, даже если они уже готовы отвалиться, не позволять себе никаких вольностей. Нужен был холодный разум.       Тогда в бальный зал вошёл тот, кого никто, кроме самого именинника, видеть не ожидал. Не кто иной, как инквизитор прошёл мимо столов, щедро заставленных закусками, и встал около стены, богато украшенной и оттого резко контрастирующей с ним самим. Роберт не мог представить, с каким размахом могут здесь устраиваться праздники. Уж тем более он не думал, что так свой день рождения празднует священник. Одет он был донельзя просто, почти даже повседневно, благо, что не в рясу. Чёрным пятном он выделялся на фоне пёстрой толпы.       Своим присутствием он нарушил атмосферу торжества, казалось, музыка стала глуше, а люди тише. Такой страх перед инквизицией объяснить было тяжело. Не коснулось это лишь пары, танцующей в центре — они не обратили на его появление ровно никакого внимания. Может, это было напоказ, специально, а может, они и в самом деле были поглощены друг другом или танцем, но именно они приковали к себе взгляд Роба, на которого в свою очередь смотрели всё остальные. Не напрямую, конечно, а вроде бы случайно, косо, через плечо.       Лилит и Лиам замедлялись, музыка затихала, пока не замолкла вовсе. Тут же вспыхнула новой мелодией, и пары, танцевавшие прежде, разошлись, поклонившись друг другу. Нельзя было слышать, о чём они говорят, но Роб, глядя на Лиама, мог увидеть движение его губ:       — Спасибо за этот танец, моя милая Лилит.       Лица Лилит он не видел, но почему-то знал, что она ответит:       — И тебе спасибо.       И всё. Никаких вольностей, холодный разум, только едва сбитое дыхание.       Тогда Лиам, уже заметивший новоприбывшего гостя, в последний раз коснулся руки Лилит и подошёл к нему. Лилит же отошла к стене, и в свете зажжённых свечей вновь блеснули её ярко-огненные волосы.       «Да какого дьявола?!»       — Добрый вечер, — Лиам кивнул с ещё не успевшей сойти счастливой улыбкой.       Роб обвёл взглядом зал и увидел женщину, спешившую явно подойти к Лиаму, но не успевшую. Она остановилась на мгновение, увидев Роба, а потом сменила направление и ушла туда, где минуту назад скрылась Лилит.       — Добрый. Примите мои поздравления.       В руках Роба была небольшая коробка, которую даже не сразу можно было заметить. Он протянул её Лиаму, но тот не удержал подарка, явно утомившись после танца, и он выскользнул из его рук, со звоном упав на пол. Внутри оказался кинжал, простой, но по-своему красивый. Рукоятка почти не была украшена, но если присмотреться, то можно было разглядеть на ней трикветр. Лиам поднял подарок с пола и всмотрелся в него. Затем положил обратно в коробку и горячо поблагодарил Роба.       — Бросьте, за такой приём это меньшее, что я мог.       Лиам чуть сконфуженно огляделся, так, словно впервые увидел, где находился. Действительно, ведь обстановка никак не вязалась с тем, что инквизитор видел в церкви.       — Как я уже говорил, праздник устроила моя сестра, Жозефина. Всеми средствами распоряжается она. Я не могу… не могу просто взять их, не спрашивая её мнения.       Роб вздохнул и посчитал про себя до десяти. Его нервы начинали сдавать, но он ещё держал себя в руках.       — Понятно. Если спросите — не позволит, так?       Лиам, поколебавшись, кивнул.       — Ладно. Хорошего праздника, — Роб развернулся и хотел пойти к выходу: делать ему здесь было нечего, а убеждать хозяйку было делом не то, что неблагодарным, а и просто недостойным. Остановил его голос Лиама за спиной:       — Даже не потанцуете?       Роб откровенно удивился.       — И с кем мне тут танцевать?       — Разве мало вокруг людей? — удивился Лиам в ответ. — Можете пригласить кого угодно.       Он улыбнулся гостю и ушёл. К нему чуть ли не подбежала та же женщина, которую Роб заметил раньше, и увела его в сторону. Вскоре они появились вновь, уже сцепив руки и кружась в танце.       Была заметна невооружённым взглядом серьёзная между ними разница в возрасте: Жозефина (Роб догадался, что это была она) больше походила на мать или какую-нибудь тётушку Лиама. Танец их оказался по-своему красив, пусть и красоты этой не было видно сразу. Если Лилит и Лиам дополняли и уравновешивали друг друга, то движения Жозефины отражали всю нежность, которую она явно испытывала к своему брату. А Лилит…       Лилит.       Роб прошёл по залу, ища её взглядом. Нашёл он её стоящей рядом с темнокожей девушкой. Не сказать, чтобы они бурно о чём-то общались, скорее, перекидывались взаимными любезностями. Музыка сменилась вновь. Сам от себя того не ожидая, он приблизился и спросил:       — Станцуете со мной?       — А церковников всё на милую Лилит тянет, — рассмеялась собеседница странно смутившейся Лилит. После добавила, уже тише: — И с каждым потом проблем не оберёшься.       — Мэри, — шикнула на неё девушка. — У меня есть выбор?       — Разумеется. Ну так что? — Роб был готов к негативному ответу: его самолюбия таковой бы не задел, потому что ему было всё равно. Так он думал.       — Ладно, давайте.       Может, она испугалась, что отказ спровоцирует неприятности похуже простой грубоватости, а может, ей было всё равно, с кем танцевать, но Лилит первая направилась в центр зала. Уверенности ей было не занимать: не в первый раз была она здесь, не единожды её приглашали незнакомцы.       В отличие от Роба. Тот подрастерял свою решительность, но отступать было поздно. Он не помнил, когда танцевал последний раз: всё не находилось партнёра. Оставалось надеяться, что тело ещё помнит незамысловатые движения.       Одной рукой он взял за руку Лилит, другую он чуть неловко положил на её талию. Спина её была прямая, не придраться; руки напряжены: почти до боли она сжала его плечо и ладонь. Шаг вперёд.       — Расслабься немного, — поворот, — ты меня сейчас раздавишь.       — Мы с вами на брудершафт не пили, — шаг назад. Лилит скривилась от такого обращения, но кисти немного разжала. Поворот.       — Это не проблема, — шаг вперёд. Роб усмехнулся, отчего-то совсем не удивлённый. — Видишь там стол? — поворот. — Думаю, для такого случая там что-то найдётся.       Шаг назад. Лилит улыбнулась.       — Засчитано.       Поворот.       — Мы вели счёт? Какая жалость, я-то думал, что победа за мной.       Вперёд.       — Характер не скроешь, господин инквизитор?       Роб оступился. Лилит потеряла равновесие и врезалась в его грудь. Тут же отскочила и продолжила как ни в чём не бывало. Теперь её окружил его запах: от Роба пахло мятой, ладаном (ну конечно!), почему-то табаком и дымом. Руки её вновь напряглись.       Назад.       — Что-то не так?       Лилит отвела глаза. Поворот.       — Ничего. Не люблю… скоплений людей.       Вперёд.       — Вот как. Знаешь, по тебе так и не скажешь.       По глазам Лилит было видно, что продолжать разговор она не намерена. До конца мелодии они танцевали молча. Когда она вернулась, её уже ждала усмехавшаяся Мэри.       — И как оно?       Лилит привела первое сравнение, которое пришло ей на ум.       — Как с медведем.       Мэри рассмеялась.       — И почему я не удивлена?