Гарем Этого Принца

      На этом приеме Се Лянь сидел, величественно возвышаясь над гостями и нежно улыбался, прокручивая в руках нефритовую чашу, инкрустированную светлой костью. В его изящных пальцах даже тонкая резьба выглядела резкой и грубой, а мерцание праздничных огней богато украшенного зала, казалось, вовсе не находило отражения в заволоченных скукой янтарных глазах. Чуть выше, на украшенном яркими тканями постаменте, восседали Государь и Государыня, а по левую сторону от принца — другие молодые господа императорской фамилии, но именно Се Лянь сегодня был местом сосредоточения многих взглядов, ведь ему предстояло выбрать наложниц в свой внутренний двор.       Поначалу, не желая набирать влияние, Се Лянь отказывался, тратя невыразимое количество времени на споры с Государем и придумывание причин, почему бы он не мог заняться этим, но в конце концов вынужден был согласиться с отцом: тот, в конец рассвирепев, заявил, что сам выберет подходящих, по его мнению, девушек. Государю даже пришлось надавить на Се Ляня правилами и высочайшей императорской волей и лишь после этого, обреченно вздохнув, принцу пришлось дать неохотное согласие.       Императорская традиция Сянлэ не подразумевала безусловного наследования сына за отцом: согласно заветам предков, каждый прошлый государь присматривался ко всему молодому поколению фамилии Се и выбирал наиболее достойного кандидата, наделенного как мудростью, так и благоразумием, заслугами перед императорской семьей и народом. Именно такой подход помог государству существовать многие столетия и стать одним из самых богатых и влиятельных на Центральных равнинах. Недостижимые горы и бурные реки должны были нести славу Наследному Принцу, срок объявления которого подходил уже скоро.       Конечно, как и каждый отец, несмотря на заведенные традиции, нынешний Государь хотел видеть собственного кровного сына наследником. Племянники и внуки были хороши, но даже сквозь отцовскую предвзятость нынешний Государь понимал, что Се Лянь не обделен как мудростью, так и сильной волей, и под его управлением страна сможет достичь новых вершин процветания. Тайно согласны с ним были и министры, и сановники древних фамилий — один лишь Се Лянь всеми силами избегал престола, словно страшного поветрия.       Еще в детстве, будучи непоседливым ребенком, Се Лянь говорил больше о стремлении посмотреть горы и долины мира, о литературе и изречениях мудрецов, чем о наследовании Драконьего трона, и, превратившись из умильного малыша в статного юношу, не изменял своим принципам. Он готов был поддержать одного из своих двоюродных старших или младших братьев, стать министром или советником при дворе, но никак не принимать холод дворца и статуса, чем доводил Государя до невиданных прежде приступов ярости.       Единственное, в чем после долгих споров Его Высочество готов был уступить — выбор наложниц своего гарема. Для молодых господ, сражающихся за власть, это был лишь еще один способ упрочить свои позиции. Ведь взяв в жены девушку хорошей фамилии, они заручались поддержкой и влиянием ее семьи, что могло помочь им укрепиться при дворе и донести до Государя рассказы о доблести и преданности стране. Обычно молодые господа фамилии Се выбирали девушек из знатных родов или имеющих силу организаций — конечно, Се Лянь не стал поступать подобным образом.       Зал для приема был украшен в лучших традициях Сянлэ: белым нефритом и золотом. Несмотря на поздний час, всюду горели разноцветные огни, слышалась музыка, а перед мраморным подмостом, на котором пировали члены императорской фамилии, замерли в благоговейном трепетном ожидании прекрасные, словно весенние цветы, наследницы именитых кланов и фамилий. Надеясь получить благосклонность самого мудрого и красивого молодого господина, который, к тому же, одним из первых претендовал на престол, девушки показывали себя с лучших сторон: дождавшись своей очереди выразить почтение Се Ляню, они читали стихи, изречения великих мастеров, или пели, но на все юноша отвечал лишь мягкой улыбкой и отрешенной вежливостью. В прошлом месяце едва завершилась церемония гуань ли, но некоторые из присутствующих тут дам, видевших его еще ребенком с распущенными волосами, совершенно не чурались этого.       — Молодая госпожа словно павлин, — едва слышно шепнул на ухо Се Ляню Му Цин, замерший темной тенью за его спиной. Этим вечером он прислуживал принцу за столом и тоже был вынужден смотреть на вереницы прекрасных цветов, что всюду рассыпали очарование своих ароматов. — И поет так же.       — Му Цин, — коротко отдернул друга Се Лянь, подавив смешок в уголках тонких губ. Он, в целом, был согласен в этой нелестной оценке, но не мог позволить себе выказать пренебрежение.       Одни напудренные лица сменяли другие и Се Ляню казалось, что этот круговорот медленно душит его. Блеск нефритовых заколок и яшмовых украшений слепил глаза, а ароматы цветочных духов вызывали противный зуд в носу, но принц упорно продолжал приветствовать идущих к нему нескончаемым потоком дам, надеясь среди их именитых фамилий найти подходящую себе. Он знал, что Государь вовсе не шутил, говоря, что выберет девушек сыну сам, если на этом вечере тот не возьмет в свой внутренний двор хотя бы трех. Но и принять представительниц сильных кланов Се Лянь не хотел: это бы увеличило его силу, как возможного наследника, и еще более склонило Государя к неверному выбору.       Наконец среди знакомых лиц, с которыми при дворе Се Лянь так или иначе виделся хотя бы несколько раз, появилось одно новое. Перед принцем, склонившись в поклоне, появилась женщина, волосы которой были белы, словно снег, но в глубине испещренных морщинами глаз горела пламенная решимость. Одежды женщины были просты, но аккуратны, а за ее спиной так же отдавала дань почтения императорской семье одетая в белое девушка. Лицо этой молодой красавицы было скрыто плотной вуалью, оставив лишь светлые глаза феникса спокойно взирать на происходящее вокруг, а черные волосы убраны в высокую простую прическу. За слоями белых одежд было не рассмотреть очертаний тела, но держалась девушка с достоинством небожительницы и даже госпожи знатных фамилий в ярких шелках, громко кокетничающие рядом, на мгновение замолкли, сраженные ее изящной аурой. Се Лянь заинтересованно поднял брови.       — Это простолюдинка приветствует Государя, Государыню и Ваше Королевское Высочество, — сказала женщина сильным голосом, в котором, однако, можно было различить усталость старости. — Мы с моей воспитанницей У Аньхе прибыли из провинции Юнъань и представляем Храм Белой Кости горы Куньань.       — Прошу вас, поднимитесь, старшая, — мягко сказал Се Лянь, подав знак Му Цину. Тот приблизился и, подав руку, помог женщине встать. Та не взглянула на него, но поощрительно похлопала по предплечью морщинистой рукой. Се Лянь меж тем продолжил. — Этот принц слышал некоторые рассказы о вашем храме: он ведет древнюю историю и всегда трепетно относился к традициям даосизма своих предков. Для этого принца честь видеть представителей храма тут сегодня.       — Эти даосски не смеют, храм давно лишился своей былой мощи, — ухмыльнулась женщина. В манерах ее и разговоре вовсе не чувствовалось скованности, будто не она прибыла из отдаленной провинции и вовсе не робела перед возможным будущим Императором. — Эта простолюдинка слышала, что Ваше Высочество увлекается даосскими учениями и неоднократно посещал столичные храмы.       — Так и есть, — улыбнулся Се Лянь. — Этот принц всегда восхищался путем дао, что выбирают монахи, и образом их жизни.       Позади едва слышно фыркнул Государь: он предвидел, что если бы не твердый запрет, его сын еще подростком сбежал бы в какой-нибудь отдаленный монастырь, чтобы петь сутры и молиться днями и ночами, растрачивая другие свои природные таланты.       Женщина меж тем продолжила:       — Эта простолюдинка глубоко тронута заботой Вашего Высочества об ортодоксальном учении и памяти предков. Уже много лет мой храм не принимал новых адептов, а сама я стара и предвижу конец своего учения. Поэтому, чтобы не дать ему пропасть втуне, эта старая женщина решила проделать весь этот путь в Императорскую столицу и представить Вашему Высочеству свою последнюю ученицу, в надежде что она сможет стать опорой в духовной жизни Вашего Высочества.       Обычно, после подобных слов, Се Лянь мягко отказывал каждому и прощался с ними, вот и теперь на его нежном лице заиграла чуть снисходительная улыбка. Перешептывающиеся поодаль придворные сетовали наглости этой старухи, что посмела явиться к Его Высочеству с предложением отдать свою безродную ученицу, но в следующий миг все пораженно замерли. Се Лянь сделал легкий знак рукой и Фэн Синь, замерший чуть поодаль от него, указал женщинам на небольшую дверь по правую сторону от принца — желанное место для всех присутствующих сегодня дам. За этой дверью сановники Государя заключили бы с претенденткой помолвку и уже через время она смогла бы войти во внутренний дворец Се Ляня. Этим вечером дверь открылась впервые. Се Лянь мягко сказал:       — Этот принц польщен вашим поступком и не смеет отказаться от предоставленной милости.       Женщина, кажется, и сама не ожидала успеха. Она смотрела на дверь расширившимися от удивления глазами, а девушка за ее спиной не спускала внимательного взгляда светлых глаз, по которому трудно было понять ее эмоции, с Се Ляня. Принц улыбнулся ей:       — Молодая госпожа поразила меня свой грацией и манерами. Для меня будет честью принять вас в свой дворец.       Девушка не ответила, только чуть склонив голову в благодарности, а ее наставница, очень скоро придя в себя, принялась рассыпаться в благодарностях и пожеланиях счастья императорской семье. Наконец они с воспитанницей скрылись, а те девушки, что были за ними, почувствовали себя увереннее. Поначалу всем казалось, что Се Лянь откажется выбирать хоть кого-нибудь, но теперь все они взрастили в своей душе надежду на легкое и светлое будущее, которое непременно следовало за женитьбой на императорской особе. Девушкам казалось, что Се Ляню пришлась по вкусу простота и скромность монахини, но дело было в другом.       Юноша не мог не улыбаться: в качестве первой своей наложницы он принял девушку без положения и рода, за которой не стояло никаких могущественных сил и которая не могла стать причиной его воцарения на Драконий трон. Государь за спиной Се Ляня едва не скрипел зубами от досады, но он пообещал не вмешиваться в этот вечер и мог лишь пытаться остыть, пока Государыня рядом успокаивающе гладила его по сжатой в тихой ярости руке. Вернувшийся на свое место Му Цин понимающе ухмыльнулся Се Ляню. Не удержавшись, принц чуть поманил его и шепнул:       — Еще несколько таких девушек, и отец более не сможет заговорить о престолонаследии.       — Не расслабляйтесь раньше времени, Ваше Высочество, — отозвался Му Цин, но лицо его тоже было радостно. Приближенные принца полностью разделяли его стремление удалиться от власти и светской жизни и заняться делами поинтереснее, и даже Му Цин, что прежде не понимал, как кто-то не желает становиться Императором, со временем стал искренне поддерживать Се Ляня.       Поток молодых девушек разных семей продолжал течь, словно Желтая река, не движимая ни бурями, ни ураганами. Придворные, что уже выразили почтение Се Ляню, Государю или молодым господам, которых они поддерживали, разбрелись по залу, слушая песни приглашенных музыкантов и лакомясь праздничными блюдами. Краем глаза Се Лянь видел, как Ци Жун спорит с их двоюродным братом, Се Мейгуи, а после они весело смеются чему-то. Наблюдая, Се Лянь едва заметно качал головой, и лишь через время оживление вновь вернулось на лицо принца.       В вежливом поклоне перед ним замерли двое: высокий худощавый юноша и грациозная девушка, ниже его почти на голову. Молодая госпожа была одета в летящие шелка и струящийся шелк, а в ее волосах блестела инкрустированная драгоценной яшмой заколка, но вот на сопровождающем ее человеке были самые простые одежды ученого. Однако и на слугу он не походил: стоило ему поднять голову, как с любопытным взглядом Се Ляня встретились пронзительные темные глаза, глядящие с подчеркнутого высокомерием лица с настороженностью и долей угрозы. Принцу понравился этот взгляд.       — Этот слуга приветствует Ваше Королевское Высочество, — спокойно сказал юноша твердым голосом, в котором не отражалось и капли волнения. — Этот скромный торговец принадлежит семье Ши из Лояна, и сегодня хотел представить вам свою младшую сестру.       Девушка рядом с ним вновь вежливо склонила голову. Ее лицо было куда живее и выражало сейчас восторг и волнение, аж мягкие скулы подернулись нежным румянцем. Нефритовые глаза девушки превратились в два игривых полумесяца, когда она искренне улыбнулась, приветствуя Се Ляня:       — Эта слуга счастлива воочию увидеть Ваше Высочество, — сказала девушка звонким голосом. Трудно было не ответить на ее искренность и принц улыбнулся:       — Этот принц польщен. Молодая госпожа, вам пришелся по душе прием?       — Да, все славно! — тут же отозвалась девушка. Бросив быстрый взгляд на брата, она добавила: — Эта слуга слышала, что Его Высочество лично занимался подготовкой приема. Должна признать, вы проделали великолепную работу.       — Хлопоты стоили того, чтобы порадовать наших гостей, — ответил Се Лянь. — Вы наверняка проделали долгий путь из Лояна. Это принц не представляет, со сколькими опасностями и трудностями в пути вам пришлось столкнуться.       — Ваше Высочество шутит, — спокойно ответил молодой господин. — Под защитой династии дороги империи безопасны и даже бандиты учтены все до последнего. Нам оставалось лишь неспешно двигаться вперед и наслаждаться пейзажами.       — Предлагаю вам передохнуть, — улыбнулся Се Лянь, про себя отметив некоторую дерзость брошенных ему слов. Был бы он наследником, ему бы пришлось ответить, но сейчас принц лишь указал на дверь рядом с собой.       На лицах брата и сестры тут же отобразилось до забавного одинаковое выражение потрясения, но вскоре молодой господин вернулся к своему невозмутимому облику. Поклонившись, он ответил:       — Этот слуга польщен милостью Вашего Высочества.       И, под завистливые взгляды и тяжелые вздохи придворных, пара скрылась во внутренней части дворца. Поманив Му Цина, прежде, чем подошел следующий гость, Се Лянь шепнул:       — Наставник еще не прибыл?       — Пока нет, — ответил Му Цин. — Но даже когда он объявится, боюсь сначала решит проверить всех людей, что Ваше Высочество неаккуратно набрал.       — Конечно, пускай проверяет, — махнул рукой Се Лянь и тут же принял приветствие следующей благородной госпожи.       Вечер подходил к концу и поток прекрасных девушек наконец иссяк. Кто-то, получив отказ, поспешил удалиться, кто-то остался, надеясь что принц все же выберет еще кого-нибудь. Пространство перед мраморным подмостом заполнили танцовщицы и музыкантки, развлекающие гостей, что, неспешно прогуливаясь вокруг, любовались изящными искусствами и обсуждали все произошедшее сегодня.       Государь довольно потирал руки. Он видел, что Се Лянь более не может выбрать кого-то, но договор был на три девушки и, если бы принц не выполнил его, Государь сам смог бы подобрать последнюю. И уж он бы озаботился тем, чтобы ее происхождение и стоящая за ней семья были драконами и фениксами в мире людей.       Даже не видя отца, Се Лянь чувствовал исходящее от него давление. Словно мясницкий нож, что завис над самой его шеей. Янтарные глаза принца блуждали по залу, оценивая положение и семью присутствующих девушек, но лицо его оставалось спокойным и умиротворенным. Он уже выбрал нескольких юных дам из менее знатных семей, но их положением все равно не был доволен.       Пока Се Лянь был погружен в тяжелые раздумья, Му Цин приблизился к нему и шепнул:       — Главный евнух передает, что некто заказал танец для Вашего Высочества и танцовщица уже прибыла. Однако ранее о нем не сообщалось, и евнух спрашивает, хочет ли Ваше Высочество его увидеть.       — Это подарок? От кого? — удивленно спросил Се Лянь.       — Неизвестно, — отозвался Му Цин. — Запись о танце будто сама появилась на бумагах управляющего и он совершенно не помнит, как принимал ее.       — Странно… — пробормотал Се Лянь, но все же кивнул. — Ладно, этот принц хочет взглянуть.       Му Цин понятливо кивнул и удалился. Подобное поведение не было со стороны Се Ляня безрассудством. Даже если танец был постановкой или покушением, вокруг него и Государя с Государыней было достаточно телохранителей, чтобы уберечь их от всех неприятностей. Да и сам Се Лянь, изучая боевые искусства, мог постоять за себя.       Вскоре иные танцовщицы освободили сцену, а музыканты заиграли легкую веселую мелодию, от манящего звучания которой пальцы сами собой начинали отбивать ритм. Из толпы придворных появилась и вступила на свободное пространство молодая девушка. Ее ноги были босы, гибкое тело прикрывали ярко алые, словно свежая кровь, свободные штаны и рубашка с длинным рукавом, а черные волосы были заплетены в маленькие косицы. На лодыжках и запястьях девушки висели тонкие серебряные браслеты с маленькими колокольцами и при каждом движении они мягко позвякивали.       Девушка подняла голову и стоящие ближе всех пораженно выдохнули от красоты ее лица. Яркие губы изгибались в надменной усмешке, высокие скулы чуть подернулись румянцем, а прямые, словно клинки, черные брови обрамляли сияющие ярче звезд глаза. Ей было не больше семнадцати лет, но смотрела на присутствующих девушка дерзко и открыто, будто готова была бросить вызов каждому и с достоинством одержать победу в ожесточенном бою. В ее молодом лице совсем не осталось детского очарования, но юношеская порывистость и вольность сквозили в каждой черте — и таким же был ее танец.       С первым звуком цитры девушка изящно изогнулась, демонстрируя всем гибкость своей талии и изящно вскинула руки, обнажив белые запястья. Игриво звякнули колокольца. Следующим движением она резко развернулась и вновь взмахнула тонкими нефритовыми пальцами и каждое движение сопровождалось перезвоном ее серебряных украшений, а после — восхищенными вздохами толпы. Танец этой красавицы не был похож на кружение лепестков персика или неспешные воды чистого ручья: она будто яростно сражалась, отдавая всю себя резким движениям и разворотам. Ее руки чертили сложные фигуры в воздухе, а босые ноги почти не касались нефритовых плит дворца, и, казалось, дай ей в руки клинок, и тонкая девичья фигурка играючи справится с целой армией неприятеля.       Се Лянь смотрел, задержав дыхание. Веселая мелодия танца и резкие движения девушки в его глазах сложили прелестную картину, а иные выпады действительно напомнили искусное фехтование. Такой танец нравился принцу куда более спокойного стиля дам Центральных равнин и, когда музыка оборвалась на высокой ноте и девушка застыла в изящной позе, вытянувшись, словно молодой побег бамбука, он первым хлопнул в ладоши, выражая свое восхищение. Вслед за ним со всех сторон полились аплодисменты и лестные комментарии и девушка, тяжело дыша и радостно улыбаясь, низко поклонилась присутствующим. Она хотела тут же скрыться в толпе, но Се Лянь остановил ее, мягко сказав:       — Ваш танец был великолепен, он порадовал сердце этого принца. Позвольте узнать имя юной госпожи?       Девушка, не ожидавшая вопроса, чуть замялась, но после опустилась на колени и ответила:       — Эта простолюдинка не смеет именоваться юной госпожой. Имя этой недостойной Хуа Хун, — ее дыхание все еще было резким после долгого танца, но голос оставался тверд и спокоен. Его мягкие переливы напоминали не щебет птиц, но исполненный достоинства звон серебряных колокольчиков.       — Госпожа Хуа поразительна, — искренне похвалил Се Лянь. — Откуда вы прибыли?       — Эта простолюдинка путешествует по сотням дорог, показывая людям свой танец и зарабатывая этим за жизнь. Я не принадлежу ни одной семье или хозяину.       — Се Лянь, — едва слышно раздалось сзади угрожающим тоном, и Се Лянь обернулся, удивленно вскидывая брови.       — Мой Царственный Отец, вы что-то хотели? — спросил он, выражая лицом крайнее удивление.       — Не смей, — прищурился Государь, видя, кажется, насквозь каждую мысль сына. Их короткий разговор не был слышен придворным, но стоящий рядом Му Цин и Государыня, казалось, поежились от летящих в разные стороны искр.       Се Лянь чуть прищурился тем же образом, что и отец, и ответил:       — Не вы разве говорили, что я волен выбрать любую девушку на приеме? Ваше Императорское Величество не желает держать свое слово?       — Да как ты!.. — вспыхнул было Государь, но Государыня мягко удержала его руку, начиная что-то тихо нашептывать, а Се Лянь обернулся вновь, лучась самой искренней и радостной улыбкой. Смотря на Хуа Хун, которая с выражением непонимания на лице замерла перед ним, он громко сказал:       — Красота и изящество госпожи Хуа этим вечером поразили меня. Желаете ли вы войти в мой дворец как младшая наложница?       На лице девушки проступило искреннее недоумение, будто она вовсе не поняла вопроса. Ее алые губы чуть приоткрылись, а глаза выражали ту степень изумления, когда дар речи покидает человека вместе со всеми мыслями. Не дав ей возможности одуматься и отказаться, а Государю взорваться от возмущения, Се Лянь дал знак Фэн Синю и тот быстро помог девушке подняться и скрыться за заветной дверью. Мысленно Се Лянь извинился перед юной госпожой за такую поспешность, но на лице его, несмотря на долю вины, играла довольная улыбка.