Гарем Этого Принца

      Прежде, чем девушки смогли войти во внутренний двор принца, за подготовкой и всеми церемониями, прошел почти месяц. В его мирном течении холодная ранняя весна оделась солнечными деньками, пышущими теплом и яркими красками распускающихся цветов и листьев. Поместье принца, что было построено к его совершеннолетию, еще не избавилось от высокомерного холода новой постройки, но в один день в его залах неожиданно появились сразу три хозяйки. Западное крыло поместья занимали комнаты слуг, хозяйственные помещения и кухни, а восточное стало новым домом для девушек. Каждой достался собственный дворик с несколькими постройками и тихими садами: госпоже У, как первой наложнице, отдали Небесный павильон, госпоже Ши — Водный павильон, а госпоже Хуа достался отдаленный, но уютный и мирный Лунный павильон. Все девушки уже осмотрели свои новые владения и сейчас вместе с личными слугами, приведенными в дом, приветствовали Се Ляня.       Тот до самой церемонии обручения практически не виделся с наложницами, поглощенный государственными делами, и сейчас был рад вновь встретиться. Раннее он позволил наставнику решить все вопросы и обсудить условия этого брака с новоявленными наложницами и их семьями, а потому Мей Няньцин тоже присутствовал здесь. Перед Се Лянем девушки еще заметно робели, но наставник был знаком для каждой и позволял своим присутствием немного расслабиться.       — Этот принц счастлив, что все церемонии наконец-то завершены, — мягко сказал Се Лянь. Молодые люди собрались в одной из внешних комнат поместья и, сидя за низкими столиками красного дерева, наслаждались полуденным чаем. При звуках голоса Се Ляня ранее расслабленные девушки заметно подобрались. «Им все же нужно больше времени, чтобы начать доверять мне», — внутренне вздохнул принц, но переживания не отразились на его лице. Посмотрев на наложницу У, он спросил: — Госпожа У, вам пришелся по душе выделенный двор?       — Эта наложница счастлива оказанной милости, Ваше Высочество, — спокойно ответила девушка. Ее голос был довольно низким, но обладающим умиротворяющим свойством, словно глубокая мелодия. Наверняка У Аньхе прекрасно пела.       — Насколько я знаю, вы привели с собой лишь одну служанку?       — Отвечая Вашему Высочеству, это так, — спокойно ответила У Аньхе. Любая другая девушка на ее месте разволновалась бы, ведь лишь одна служанка в приданном — это невероятно стыдно для уважающей себя молодой госпожи, но тревоги не отразилось в светлых глазах. Ее лицо все еще было скрыто плотной вуалью, а взгляд выражал безмерное, чуть уставшее от суетности мира спокойствие. Пока Се Лянь размышлял об этом, У Аньхе сделала знак рукой и из-за ее спины показалась девушка в простых одеждах. Она не была похожа на монахиню и красота ее намного уступала красоте молодой госпожи, но в выражении лица и свободных манерах чувствовалась та же отрешенность. У Аньхе продолжила: — А-Цзе не является ученицей храма, но она помогала мне там и последовала в дом Вашего Высочества. С позволения принца, эта наложница хотела бы оставить А-Цзе рядом с собой.       — Конечно, этот принц не против, — поспешил заверить Се Лянь. По правде сказать, в дышащем новизной поместье было не так много слуг, которым он мог бы доверять, а потому то, что девушки привели кого-то с собой, было на руку принцу. — Кроме того, этот принц выделяет госпоже У телохранителя из своей личной гвардии, — Се Лянь подозвал к себе молодого человека и тот, не скрывая приятной улыбки, склонился в поклоне. — Пей Мин уже много лет служит этому принцу и знаком со всеми в поместье. Госпожа У может не стесняться просить его о помощи, если ваша служанка вдруг не будет справляться.       — Ваше Высочество слишком добр, — склонила голову госпожа У. Ее спокойный взгляд, напоминающий безбрежные стоячие воды, лишь краем скользнул по Пей Мину, а затем вновь безразлично опустился к фарфоровой чашке, что она держала в тонких пальцах.       Видя, что с бытом У Аньхе покончено, Се Лянь обернулся ко второй своей наложнице, Ши Цинсюань. Эта девушка не была так спокойна: заметив на себя взгляд принца, она нервно улыбнулась, а руки ее судорожно сжали подол небесно-голубого платья. Ее наряд сегодня был менее пышен, чем на приеме, но в нем чувствовался вкус и умение владелицы. Ханьфу грубой работы аккуратно подчеркивало сжатые плечи и прямую талию девушки, тонкие руки скрывали узкие рукава, расшитые цветами и бабочками, а сверху была наброшена газовая накидка, что придавала облику Ши Цинсюань утонченной элегантности. Возможно дело было в спокойном освещении, но сейчас девушка казалась бледнее, чем была на приеме месяц назад, а скулы ее будто чуть осунулись, явственнее проступая под пшеничной кожей. Се Лянь улыбнулся в ответ, надеясь успокоить явно тревожащуюся девушку, и мягко сказал:       — Госпожа Ши, как вам поместье этого принца?       — Оно великолепно, Ваше Высочество, эта наложница никогда не видела более изысканного места! — живо ответила Ши Цинсюань. Ее голос чуть дрожал от волнения, но произнесенные слова вовсе не были пустой лестью. По ярким глазам девушки, лучащимися восторгом, можно было понять, что она искренна. — Двор, что вы выделили этой наложнице, будто сад у Персикового источника: цветущие деревья в эту пору всюду рассыпают свои цветы и искусственный пруд во дворе крайне прелестен! Ранее, читая стихи, воспевающие весеннюю природу, эта наложница думала, что творцы несколько преувеличивают то, что видят их глаза, но теперь я убедилась, что действительно случаются картины, от которых сердце замирает в груди.       Ши Цинсюань говорила откровенно и вдохновленно, даже забывая в иных местах обращаться к себе «эта наложница», но Се Ляню нравилась ее живость. За столько лет при дворе он привык к льстивым речам и формальной вежливости, потому общение с Ши Цинсюань стало для него глотком свежего воздуха. Непосредственность девушки вовсе не раздражала, и даже Му Цин, что был твердым приверженцем соблюдения всех дворцовых правил, смотрел на нее с долей снисхождения. На подобного солнечного человека решительно невозможно было гневаться.       — Этот принц счастлив, что вам пришлось по душе, — выслушав девушку, мягко ответил Се Лянь. Ши Цинсюань, будто лишь сейчас поняв, что немного заболталась, опасливо вздрогнула и опустила глаза.Се Лянь поспешил продолжить: — Если у госпожи Ши есть соображения, как сделать ее двор еще прекраснее, или иные просьбы, она может сказать этому принцу.       — Эта наложница не смеет, — испугано отозвалась Ши Цинсюань, но по голосу ее и позе было совершенно ясно, что она хочет спросить о чем-то. Мей Няньцин, сидящий по правую руку от Се Ляня, мягко подбодрил:       — Госпожа Ши, сейчас самый верный момент, чтобы высказать вашу просьбу.       — Эта наложница… — Ши Цинсюань подняла голову, бросив на принца быстрый взгляд. Она будто хотела понять по выражению его лица, насколько дерзкой может быть ее просьба, но Се Лянь выглядел мягким и снисходительным, казалось, можно просить его о чем угодно. Вздохнув, Ши Цинсюань наконец решилась: — Ваше Высочество наверняка помнит моего старшего брата, что сопровождал меня на прием некоторое время назад.       — Конечно, этот принц помнит, — кивнул Се Лянь, припоминая холодные и подозрительные глаза молодого человека.       — Мы с братом прибыли издалека и, пусть он назвался торговцем, состояние нашего отца давно растрачено побочной ветвью семьи, — голос девушки чуть дрожал от эмоций, но Се Лянь позволял ей говорить, пусть и знал эту историю. С помощью наставника он проверил всех этих девушек и прекрасно знал судьбу каждой. — После моего замужества брат останется в Императорской столице, но ему все еще требуется работа, чтобы вновь подняться на ноги. Он хорош с боевых искусствах и литературе и, если Вашему Высочеству угодно, эта наложница хотела бы просить за него.       — У кого обучался боевым искусствам брат молодой госпожи? — заинтересованно спросил Се Лянь.       — Еще когда наши родители были живы, у него был наставник из монахов, а после, на пути в Императорскую столицу, он встречал нескольких знатоков, что дали ему наставления. Пусть брат не стал лучшим, но, по мнению этой скромной наложницы, его навыки довольно хороши.       — В таком случае пусть приходит завтра, начальник моей гвардии проверит его, — спокойно ответил Се Лянь. Ши Цинюсань тут же вскинула на него радостно сверкающий взгляд и поблагодарила:       — Ваше Высочество слишком добр!       — Его поступление на службу и продвижение по ней будут зависеть лишь от навыков и старания, поэтому вам не стоит раньше времени благодарить этого принца, — с улыбкой отозвался Се Лянь. — Кроме того, эта просьба была для члена вашей семьи, а что же вы? У вас достаточно приближенных с собой?       Девушка чуть замялась и с виноватой улыбкой ответила:       — По правде сказать, эта наложница не привела с собой слуг…       — Ничего, — ответил Се Лянь. Взглянув в сторону, он сказал: — Бань Юэ, выбери нескольких толковых прислужников для молодой госпожи и сама отправляйся в ее покои. Отныне ты будешь отвечать за все нужды наложницы Ши.       — Эта слуга поняла, Ваше Высочество, — склонила голову низенькая девушка изящной наружности. Она уже несколько лет была личной служанкой Се Ляня и то, что он отдал ее одной из своих наложниц говорило о его крайнем расположении молодой госпоже Ши. Вчера ночью он уже сообщил Бань Юэ о переводе, потому она не была шокирована или опечалена, хотя для нее перейти от хозяина к наложнице могло считаться понижением по службе. Се Лянь меж тем обернулся к Фэн Синю, стоящему сзади, чуть поодаль от него:       — Фэн Синь, подбери телохранителя для молодой госпожи.       — Этот слуга слушается, Ваше Высочество, — склонил голову мужчина. Он занимал пост начальника личной гвардии Се Ляня и отвечал за всех людей, что охраняли его резиденцию.       — Эта наложница благодарна Вашему Высочеству, — снова поклонилась Ши Цинсюань. От движения прядь ее волос выбилась из простой прически и изящно упала на красивое лицо, лучащееся улыбкой.       Се Лянь меж тем обернулся к последней принятой им девушке.       Хуа Хун сидела прямо, с достоинством подняв голову и, кажется, вовсе не слушая разговоров других. Вместо наряда для танца, на ней сегодня было простое ханьфу алого цвета, скрывающее и запястья, и шею, но серебряных украшений меньше не стало. Подвески и браслеты тонко позвякивали при каждом движении девушки, и даже черные волосы, что были заплетены в толстую косу, покоящуюся на груди, отливали серебряным светом вплетенных в них драгоценных нитей. Яркие глаза Хуа Хун были подведены красной киноварью, что делало ее взгляд, особенно когда она лукаво улыбалась Се Ляню, невероятно игривым.       — Эта наложница довольна выделенным ей двором, — не дожидаясь вопроса, сказала Хуа Хун. — Это тихое место, в котором я могу тренироваться в танце, чтобы порадовать Ваше Высочество.       — Этот принц с радостью посмотрит еще одно ваше выступление, — ответил Се Лянь. Он знал, что из трех девушек Мэй Няньцину, что общался с ними, больше всего не понравилась именно молодая госпожа Хуа, но сам он находил ее открытость на грани дерзости интересной и веселой. Словно запавший в душу принцу танец, разговор с Хуа Хун каждый раз переливался яркими красками и радостно звенел серебряными колокольчиками. — Молодая госпожа Хуа, вам требуются слуги в ваш новый дворик?       — Отвечая Вашему Высочеству: нет, — прямо ответила Хуа Хун. Она сделала знак и рядом с ней оказалось несколько людей: худощавый юноша примерно ее возраста, и двое подростков, мальчик и девочка, выглядящие отчего-то печальными. — Долгие годы я путешествовала по миру и подружилась с этими людьми. С позволения Вашего Высочества, я хочу оставить Ичжэнь как свою личную служанку, А-Юя как слугу и А-Сюаня как телохранителя.       — Конечно этот принц не против ваших слуг, но мое сердце не будет спокойно, если я не буду знать навыков того, кто защищает молодую госпожу, — Се Лянь задумался, рассматривая молодого человека, названного А-Сюань. Выражение его лица было отрешенным и чуть скучающим, будто мыслями он находился далеко от резиденции принца, а тело за немаркими одеждами выглядело худым и слабым. Как человек, разбирающийся в боевых искусствах, Се Лянь не думал, что навыков А-Сюаня хватило бы даже на связывание курицы: он выглядел больше как ученый, чем как боец. — Пусть ваш человек завтра утром тоже встретится с Фэн Синем, чтобы тот проверил его навыки. Если они окажутся ниже стандартов этого принца, ему придется выбрать кого-то другого для защиты молодой госпожи.       — Эта наложница понимает, — спокойно отозвалась Хуа Хун, склоняя голову. На лице ее не было тревоги или разочарования, что заставило Се Ляня задуматься о правильности своего раннего суждения. — В таком случае эта наложница более не имеет просьб.       Когда девушки ушли, Се Лянь тоже поднялся и вышел из комнаты, наблюдая за небольшим садом за ее пределами. В резиденции принца было много цветов и деревьев, и в весеннюю пору все поместье было усыпано разноцветными лепестками. Сзади к Се Ляню подошел Мэй Няньцин и задумчиво сказал:       — Кажется, прошло так мало времени с прошлой весны, но сейчас Ваше Высочество обзавелся уже собственным внутренним двором и новым спором с Государем.       — Наставнику не нужно переживать, — рассмеялся Се Лянь. Пусть слова Мэй Няньцина могли показаться излишне своевольными и грубыми, он с ранних лет обучал Се Ляня и мог позволить себе ругать принца. Но даже эта ругань была продиктована лишь волнением. — Спор с Государем вышел бы рано или поздно, и лучше начать его на моих условиях.       — Надеюсь, Ваше Высочество знает, что делает, — со вздохом отозвался наставник. Чуть помолчав, он сказал: — Я возвращаюсь в Хуанцзи этим вечером. Если Вашему Высочеству будет что-то нужно, обратитесь к Му Цину.       — Это принц благодарен за покровительство Наставника, — искренне сказал Се Лянь, чуть склонив голову. Он не кривил душой: без мудрого и вдумчивого подхода Мэй Няньцина многие его идеи не удалось бы провернуть так легко.       Мэй Няньцин смерил Се Ляня долгим взглядом и спросил:       — Раз Ваше Высочество твердо намерено отказаться от Драконьего трона, вы уже выбрали, кого из своих братьев поддержите?       — Наставнику не нужно беспокоиться об этом, — повторил Се Лянь. Он не хотел скрывать что-то от мужчины, но лишняя осторожность в подобном деле тоже не была глупостью. Мэй Няньцин, конечно, понял это, и, со вздохом покачав головой, удалился.