Легенды Линкольнширских Каров[болот] (Legends of the Cars)

      Слышал я истории, как боглы и богарты творили пакости в старые времена. Но расскажу я тебе только о том, что видел сам. Не о боглах, расскажу я тебе о Йеллери Браун, может, это и не богарт, но близко к этому, и я знаю его. Так что это правда — страшную правду я тебе и расскажу.       Я работал на дальней ферме, было мне тогда лет шестнадцать, может восемнадцать, моя мать жила в деревне у запруды ниже. Моей работой было смотреть за конюшней, ухаживать за лошадьми. Работа непостоянная, тяжелая, но платили хорошо. До работы я был не слишком охоч, и всю неделю ждал выходных, чтобы спуститься домой в деревню и не возвращаться до сумерек. По лугу дойти до фермы можно было за двадцать минут, но через западное поле была тропка вдоль рощицы, и я ходил обычно этой тропкой, с одной стороны дольше, но на работу я никогда не торопился, и тут было так тихо и спокойно, особенно летними ночами среди широких молчащих полей, запаха трав. Люди говорили, что роща обитаема, там и в самом деле было много фэйровых кругов и камней. Но я ни разу не видел никаких ужасов и боггартов, кроме Йеллери Браун, как я говорил. Однажды в воскресенье я шел по западному полю, была чудная июльская ночь, теплая и тихая, воздух был полон шорохов трав и листьев, перешептывающихся между собой. И вдруг внезапно впереди я услыхал жалобные рыдания и всхлипы, казалось, они разрывали сердце, переходили в стоны и завывания, такие, что не было сил их слушать. Я всегда любил детей и начал высматривать беднягу «Может, Салли Браттон, — думал я про себя, — я всегда что-нибудь теряю, может кто-то потерял и ребенка». Но сколько бы я не смотрел, никого не видел, хотя рыдания раздавались где-то совсем близко, такие печальные, что я начал кричать: «подожди чуток, верну тебя твоей мамке, дай только тебя найти». Я начал обыскивать кусты, ходить между деревьями, шарить среди травы, но только вспугивал птиц, спящих там, и занозил себе руки колючками. И, пока я стоял и чесал в затылке, совершенно озадаченный, рыдания стали ясно слышны в ночной тиши, и я начал различать в них слова. «Ох, камень, камень! Этот камень сверху!». Конечно, я удивился, что за камень это может быть, но потом действительно, у основания куста я увидел большой камень, почти вросший в землю и скрытый травой и космами вьюнов. Такие обычно называют Столами Чужих. Говорят, Маленький Народ пляшет на них ночами, и столкнуться с ними — к большой беде. Я упал на колени и явственно услышал тот же всхлипывающий голос: «Ох, камень, камень! Этот камень сверху!». Не в силах вынести этот плач, я как сумасшедший ухватился за камень и выворотил его из земли. Под камнем лежало маленькое, не больше годовалого ребенка, существо и смотрело на меня и луну. Весь он был покрыт спутанными волосами и бородой так, что толком его было и не рассмотреть. Волосы его были шелковистыми и желтого цвета, зато лицо такое старое, что , казалось, ему лет сто или больше, большие глаза меж желтых густых волос, да кожа, бурая как свежевскопанная земля весной. Не успел я и опомниться, как существо вцепилось мне в ногу, Желтый с бурым, бурый с желтым, как я и говорил тебе уже, с такими блестящими глазами и таким умным лицом, что я испугался, очень уж маленьким и старым он выглядел. Он посмотрел на меня своими глазами, сияющими словно луна и сказал: «Том, ты хороший парень, Том!». Голос его был мягкий и похожий на чириканье птиц. Я коснулся своей шляпы, поприветствовав его, но от ужаса не знал, что сказать. «Хо!»- сказало существо, — «тебе не нужно бояться меня, Сегодня ночью ты сделал мне больше добра, чем можешь себе представить, и я расплачусь с тобой. Я по прежнему не мог вымолвить ни слова, однако подумал про себя: «Бог ты мой! Это ж богл!» «Нет! — быстро ответило существо, но лучше не спрашивай, кто я есть, как бы то ни было, я теперь твой лучший друг». Ноги мои подкосились, но он выглядел таким добрым, что я осмелился и все же спросил: «Могу ли я узнать твое имя?» «Имя? Хм! — сказало существо, дергая себя за бороду, — зови меня Йеллери Браун, Это имя отражает мою суть и не лучше и не хуже любого другого. Йеллери Браун, Том, друг мой» «Спасибо, мистер», — сказал я. «Постой, — сказало существо, — этой ночью я спешу, поэтому скажи-ка мне, чего ты хочешь? Может ты хочешь жену? Я могу дать тебе самую шуструю девку в городе. Или хочешь стать богатым? Я принесу тебе столько золота, сколько ты сможешь унести. Или помочь тебе с работой? Только скажи». Тут я крепко призадумался: «Что до жены, у меня ни кола ни двора, да и хлопотное это дело — жена, к тому же в деревне женщин полно; золото — это может быть; работа, так ее я терпеть не могу, и если ты мне поможешь, спасибо скажу» «Спасибо!? — взъярился тот, — я благодарен за помощь, но никогда не говори мне спасибо, или ты никогда больше меня не увидишь! Нет никаких спасибо, и даром они мне не нужны, заруби себе на носу!». И он топнул своей маленькой ножкой как взбесившийся бык: «Ладно, если я тебе понадоблюсь, или попадешь в беду, позови меня и просто скажи «Йеллери Браун из земли, покажись». Спокойной ночи», — этими словами он сорвал одуванчик и сдул его мне в глаза. Пока я проморгался, существа уже и след простыл. И если бы не камень и яма у моих ног, я бы подумал, что заснул в лесу и видел сон. Я пошел домой, лег спать и наутро и думать забыл про все. Но когда я пришел работать на ферму с утра, работа была сделана! Конюшня почищена, лошади ухожены, и все на своем месте. Все, что мог делать — ходить руки в брюки. И с тех пор так было каждый день, вся работа была сделана Йеллери Брауном, и лучше, чем мог бы я. И сколько бы хозяин не давал мне работы, за ночь она была переделана, но днем его я никогда не видел, только по ночам я видел его, прыгающего как Джек-фонарь, только без фонаря. Сначала мне все это очень нравилось, но со временем дела становились все хуже и хуже. Чем лучше шли дела у меня, тем хуже они шли у других работников: если мои корзины были полными, их были перевернуты, если мои лошади были вычищены, их были заляпаны навозом, если мои инструменты были заточены, их затуплены и иззубрены. Остальные видели, что моя работа делается без меня, а у них все портится и пропадает и, конечно, стали смотреть на меня с подозрением. Наконец, они нажаловались хозяину, и дела стали еще хуже. Я вообще не смог работать при нем: метла выскакивала у меня из рук, тяпка убегала. Все, что я мог сделать — сидеть и смотреть, как моя работа делается за меня, пока с остальными работниками творится всякая чертовщина. В конце концов хозяин уволил меня, и если бы он этого не сделал, остальные работники бы сбежали от него, потому что никто не хотел работать со мной. Мне было очень плохо, ведь это было хорошее место, и плата была отличная. Я жутко злился на Йеллери Брауна, втравившего меня в такие неприятности. Я выкрикнул «Йеллери Браун из земли, покажись!» — и не успел я это сказать, что-то тронуло меня за ногу, так что я подпрыгнул от страха. Это был мой приятель, с желтыми волосами, морщинистым лицом и злыми черными глазами. «Спасибо, мистер, — сказал я ему, но может теперь ты оставишь меня в покое, мне не нужна твоя помощь, и я не хочу тебя больше видеть». Лицо человечка перекосило от злобы: «Хо, хо! Том! А я ведь просил тебя не говорить мне спасибо, я ведь предупреждал!» Но я был вне себя от ярости, и сказал, что не хочу его больше видеть, он может уходить, куда ему будет угодно. Но существо только рассмеялось: «Том, мальчик мой! Что верно, то верно, помогать тебе я больше не буду, и, как ты и сказал, ты никогда больше меня не увидишь, но я никогда не говорил, что оставлю тебя. Я был спокоен и в безопасности под тем камнем, мальчик мой, и не мог причинить вред, ты сам освободил меня и не сможешь запрятать обратно. Я мог стать твоим помощником, но так как ты дураком уродился, дураком и умрешь» И он начал плясать и кривляться: «Работай, как хочешь, Том! У тебя никогда ничего не выйдет. Старайся, как можешь! Ты никогда не достигнешь ничего! Потому что вред и неудачу и Йеллери Брауна выпустил ты из-под камня!» И он все кричал и смеялся, скалился и насмехался надо мной, пока не исчез. Не помню как я добрался домой, ни жив ни мертв от страха. Вот почти что вся история, но это правда, чистая правда, слышишь?! Скажешь, нет? Я много работал то тут, то там, но всегда меня гнали. И это делал Йеллери Браун. Ребенок умер, жена — нет, да ты ее знаешь, ее слышно на милю вокруг. И ничего с тех пор хорошо у меня не шло, и даже если меня похоронят, Йеллери Браун найдет, как до меня добраться. День за днем слышу я его дребезжащий голосок:

Work as thou wull

(работай как хочешь) Thou’ll niver do well;

(никогда хорошо не сделаешь) Work as thou mowt

(работай как можешь) Thou niver gain owt;

(никогда ничего не добьешься) Fur harm and mischance and Yallery Brown

(ибо вред и неудачу и Йелери Брауна) Thu’s let out thyself from under the stone

(ты сам выпустил из-под камня)