Доля Чужаков
4 декабря 2022 г., 04:34
Я так полагаю, люди понарассказали тебе кучу всякого о богглах и прочем таком из старых времён. Я слышал чудные истории и сам, от дедушки с бабушкой; но это были мрачные истории, я прямо трясся, стоило их услышать в детстве. Мне больше нравилось, когда они говорили о Чужаках. Не слышала о них ничего? Это странно. О них много было, ага. Ну, будь спокойна, я расскажу — я тебя потом не увижу — ты только побранишься, если я расскажу тебе эти старые истории. Хорошо — раз ты хочешь — так тому и быть. Девушки становятся злобными, если им перечить — как сами Чужаки.
Но учти, не надо это рассказывать женщинам., Если они узнают, что я верю в эти истории, они натравят на меня пастора за этот мой интерес. О, пусть блоха кусает! Может пасторы — действительно такой мудрый народ, как они о себе думают, но будет очень неловко, если после того, как тело умрет, выяснится, что старики были правы. Однако же, лучше пусть всё останется между нами — понимаешь — со всеми этими верами и неверами, так как-то.
Так вот о Чужаках. Ты знаешь, что они такое — а? - уж и слово сказать готова, но рисковано их так называть. Не-ет, видала бы ты их столько, сколько я, завязала бы ты свой язык в другую фигуру, это да. Люди из этих мест, они зовут их в основном "Чудаки" или "маленький народ", потому что они не больше новорожденного ребенка, или "зеленокурты" из-за их зеленых курток, или может "землюки", потому что обитают они в земле. Но в основном "Чужаки", как я уже сказал. Потому что чужие они — и по виду и по манере — и диковинные по виду и чуждые нам, людям. Видел я их? Видел, как не видел. Да вот прошлой весной. Это маленькие создания , не больше пяди в высоту, руки тонкие словно веточки, ладони и стопы большие, а головы словно лежат на плечах. Они носят куртки и брюки, зелёные как трава, и желтые шляпки на головах, один в один как грибы-поганки, немного диковинные лица, с длинным носом и широким ртом и длинными языками, высунутыми наружу, чтобы мотать ими. Никогда не слышал, чтобы они разговаривали, насколько помню. Но когда злятся, то рычат и визжат как злая собака, а когда веселятся и обнимаются, то чирикают и щебечут словно малые пташки.
В дни моего детства и деда моего, Чужаков было больше чем сейчас, и люди не так боялись их, как ты думаешь. Они были шкодливыми и капризными, если что не по ним; но если их оставить в покое, не приносили никому ни вреда, ни пакостей. И если люди были добры к ним, они никогда того не забывали. И они потом помогали тем, кто помог когда-то им.
Летними ночами они танцевали в лунном свете на больших плоских камнях, ты наверное видела их повсюду, я не знаю откуда они взялись. Но мой дед говорил, что слыхал от деда, а тот от своего деда, что люди разводили огонь на них и мазали их кровью, и бывали там чаще чем у пасторов в церкви.
А в зимние вечера Чужаки танцевали в очагах, пока люди спали, а сверчки играли для них по доброте своей. И всегда они были здесь, что бы не случилось — на полях они теребили колосья, боролись с маковыми головками, по весне они трясли и щипали почки на деревьях, чтобы заставить их раскрыться, и терзали бутоны, и гоняли бабочек, и тащили червей из земли, всегда играли как клоуны, счастливые шкодливые маленькие созданья. До тех пор, пока им не мешали. Надо было только сидеть тихо и замереть, и ты услышишь маленькых суетливых крошек, жужжащих и играющих вокруг тебя.
Люди думали, что Чужаки помогают зерну созревать, и всякой зелени расти, и что они красят цветы в разные цвета, и красные и коричневые фрукты осенью, и желтые листья. И люди думали что, если они злились, все вяло и слабло, урожай пропадал, и люди голодали. Поэтому они делали все, что могли придумать, чтобы угодить маленькому народу и остаться друзьями. В садах первый цветок, первый фрукт, первую капусту, что бы не было, клали на ближайший плоский камень и оставляли там для Чужаков. В поле первый колос, первые картошины отдавались маленькому народу, и дома, прежде чем приступить к своей трапезе, кусочек хлеба или каплю молока или пива бросали в очаг, чтобы зеленокурты не страдали от голода и жажды.
Но время шло и люди стали равнодушными. Они предпочитали больше церковь, чем Чужаков и старые обычаи их отцов, и забыли старые истории, что рассказывали им их деды, или думали, что они стали мудрее и знают больше чем люди ушедших дней. В любом случае, как бы то ни было, плоские камни Чужаков стали пусты, первушки припрятаны, еда проглочена, ни крошки в очаг, и маленькому народу пришлось самому заботиться о себе, голодать и страдать от жажды.
Я думаю, Чужаки не могли сразу сообразить. Может они обговаривали это между собой, я не могу сказать. Как бы то ни было, долгое время они вели себя спокойно и никогда не показывали, что рассорились с людьми из-за их поведения. Может они сразу не могли поверить, что люди станут столь равнодушны к землюкам, которые были добрыми соседями с таких пор, что и сказать нельзя. Но время прошло, и уже никто не принимал это за правду. О, даже сами камни Чужаков с полей и обочин взяли и вышвырнули.
А время шло, и дети выросли в мужчин и женщин. И едва ли могли рассказать о маленьком народе, что был так дружен с их предками. Старики забыли почти все об этом. Но Чужаки не забыли, нет. Они хорошо помнят, и только и ждут хорошей возможности, чтобы отплатить людям за дурное поведение. И это время пришло. Постепенно люди забыли как обращаться с маленьким народом. Это точно было так, точно как ононь ада. Лето за летом, урожай пропадал, зелень вяла, скотина болела. Лето за летом посевы сходили на нет. Лихорадка ширилась, дети болели и умирали, и все, за что бы не взялись, шло от плохого к худшему. Лето за летом так шло, пока люди совсем не отчаялись, и вместо работы на полях сидели на пороге или у огня и ждали лучшей доли. Но даже проблеска лучшей доли не промелькнуло. Харчи стали скудные, дети плакали от голода, младенцы чахли и угасали. И когда отцы смотрели на женщин, с мертыми младенцами у грудей и голодные глаза детей, плачущих из-за куска хлеба; что они могли сделать кроме как напиться и забыть свои проблемы в пьяной радрсти до следующего дня. Мало помалу некоторые женщины пошли по тому же пути утешения, а другие ели опиум до безумия, так часто как могли его достать, и дети умирали еще быстрее. И так ужасно все было, словно начался Страшный суд и ад разверзся как он есть.
Но однажды мудрые женщины собрались вместе для ужасных вещей, о которых никогда не говорили. При помощи огня и крови отыскали они причины этого. Они шли через города, и через дворы и кабаки, и здесь и там в округе. И призывали они людей встретися с ними следующим вечером, когда наступят сумерки. Люди удивлялись и чесали в затылке, но следующей ночью они пришли на место встречи у перекрестка увидеть мудрых женщин.
Рассказали они все, что узнали, рассказали, что Чужаки работают против них, портят посевы и скотину, младенцев и детей. И единственный их шанс — поладить с маленьким народом. Они рассказали, как их предки водили дружбу с Чужаками. И как они отдавали им первушки всего — с полей, садов, харчей, и как мало-помалу отказались ото всего этого и повернулись спиной к зеленокуртам. Они сказали, что маленький народ был очень терпелив и ждал, и ждал очень долго, чтобы люди вернулись к ним, и как наконец время пришло, чтобы отплатить, и пришли беды и плохие времена, как мы хорошо знаем. Они молили каждого мужчину, что видел как хиреет скотина, и все валится из рук, каждую женщину, что слышит плач детей по куску хлеба, которого не может им дать, и хоронит самых слабых из них своими руками, вернуться к старым обычаям и старым историям, и снова стать друзьями с маленьким народом и отогнать от себя лихо. И мало-помалу мужчины стискивали кулаки, слушая это, и женщины рыдали, когда думали о мертвых младенцах и голодных детях — все они пошли домой сделать все возможное и исправить что можно.
Вот! — я не могу рассказать тебе всего, но как проклятье Чужаков пришло, так оно и ушло. Медленно, медленно, но неудача улучшилась. Маленький народ был расстроен, и не один день прошел, и не одно лето, пока вернутэлись старые времена. Но первушки лежали на камнях, где бы они не нашлись, и хлеб и питье были раскиданы по стенам очага как в старые времена, и старики рассказали детям все старые истории и научили верить им и иметь дело с богглами и богартами и Чужаками в зеленых куртках. И медленно медленно маленький народ оставил свою раздражительность и снова сблизился с людьми и снял неудачу, что лежала на них. И медленно, медленно урожаи улучшились, скот потучнел, дети подняли головы. Но тем не менее, не все стало как было. Мужчины пристрастились к джину, а женщины — к опиуму, лихорадка трясла их, дети росли желтые и больные, с тех пор и времена улучшились и люди, и Чужаки стали дружелюбнее, хотя и не так веселы как до злых времен, когда не знали они, что значит голод и жажда, и до того как клащбище стало полно крошечных могил, и колыбели в домах тоже. Ах! И все это пришло от старых обычаев, и я думаю, лучше держаться их. Иначе неудача будет послана в расплату за дурное обращение.
