Легенды Линкольнширских Каров[болот] (Legends of the Cars)

Примечания переводчика. Читая эту историю, я пришел к выводу, что информант, рассказывая эту историю, видимо пытался рассказать две (или более) разных. Но некий выверт сознания (Жаль, госпожа Балфор не упоминала, насколько трезв был ее информант) привел к тому, что они смешались в малосвязный нарратив. Однако из песни слов не выкинешь, текст будет приведен как есть, с возможным (по мере моих скромных сил) сохранением стилистики.

***

      Боюсь, не смогу я рассказать вам все правильно, но думаю, вспомню, как рассказали мне. Ща посмотрим. Жил однажды один мужик, шибко охочий до женского полу, прямо сдержать себя не мог, если вообще пытался; за полмили юбку видел и бежал за ней. Как-то раз, как оно должно быть, выскочил он из-за угла и увидел бабу, что мылась, нагнувшись и подоткнув бельё. И мужик этот сразу прям с ума сошел. И в конце концов поклялся он, что обвенчается с ней, если пойдет она с ним домой, а она и говорит: — Ну пойдем, — говорит, — но ты должен поклясться, что женишься на мне. — Да, — говорит он, — клянусь, — а про себя подумал, — "через левое плечо", во как! — Ты должен венчаться в церкви, — сказала она — Хорошо, — сказал он. "Если туда войду" — подумал он про себя. — А если нет, то я прокляну тебя, — сказала она. — Боже! — воскликнул он, так как очень боялся проклятья (это самое худшее, так и знай), — за кого ты меня принимаешь! Да пусть меня черви съедят, если не женюсь! ("А они все равно это сделают, рано или поздно", — подумал он про себя), да пусть дети крылья отрастят да упорхнут! ("Да и невелика беда, коли так!" — подумал он про себя) Но баба не знала, что он про себя думал и пошла с ним. Шли они, шли, пришли в одну церковь. — Ты можешь жениться тут, как договорились, — сказала она, ущипнув его за руку. — Нет, — сказал тот, — тут пастор занят. Прошли они дальше, к другой церкви. — Ну а тут? — спросила она. — Нет, — сказал он, — пастор недостаточно трезв и дьяк пьян . — Ну женить-то они нас смогут, хоть и выпимши. — Ах ты...! — воскликнул он, ударив её. Пошли они дальше, идут-идут, встретили портного, спросили у него — Где твой хозяин? — Там, дальше, — ответил старик. Прошли они дальше, и дошли до мудрой женщины, что плела солому, и спросили у нее: — Где старик? — Там дальше, — сказала она. Пошли они дальше, пока не пришли к маленькому домику у обочины и стали стучать и бить в дверь так, что та затряслась, но никто не вышел. Вошли они тогда внутрь и увидели там старика, что лежал на кровати и храпел. Ну, прошвырнулся тот мужик вокруг в поисках чего-нибудь сподручного, увидал топор, схватил его, размозжил тому старику голову и отрубил руки и ноги. Принялся он за уборку, выкинул тело в окно, разжег огонь в очаге, и стало все хорошо и уютно. И вот глянул он как-то он через плечо и увидел мудрую женщину, которая пыталась украсть тело. -Э! — сказал он, — это мое, поняла! Что ты собралась с ним делать? — Похоронить его, — сказала та. — Нет, — сказал он, — я сам это сделаю. — Хорошо, — сказала она, — постою, посмотрю. — Нет, — сказал он, — лучше будет мне это делать одному. — Ну иди, дурак, — ответила та, — но отдай мне топор вместо тела. — Нет, не отдам, — сказал он, — может мне еще понадобится. — Что ж, — ответила мудрая женщина, — не отдашь — не возьмёшь, кровавые руки, лживые губы! И ушла она, заламывая пальцы и что-то бормоча. Похоронил он тело, но так как запамятовал, где оно было, то оставил одну руку, что торчала и земли и ноги. Швырнул он их свиньям и сказал девке: — Я собираюсь пойти поймать кролика, а ты управляйся по хозяйству, — и ушел. Походила девка туда-сюда, и тут начали свиньи визжать, словно их режут. — Ой-ой! — сказала она, — что это такое неладное со свиньями, что они так визжат. Явились тут мертвые ноги и говорят: — Это с нами неладное, и будем мы топтать свиней, пока ты не похоронишь нас. Взяла она ноги и закопала их в землю. Прошло какое-то время, все свиньи легли на землю и подохли. — Ох! — воскликнула она, — в чем же причина того, что они все сдохли. Явилась тут мертвая рука и говорит: — В нас причина! Мы передушили их! И их она похоронила. Проходит какое-то время, слышит она, словно кто-то зовёт и зовёт ее, и вышла посмотреть, кому она надобна. — Кто звал меня? — спросила она. — Ты уложила нас неправильно, — сказали руки и ноги, — мы все чувствуем и шевелимся и не можем никак обрести покой. Положи нас со стариком, где рука торчит из земли или мы будем щекотать и топтать тебя, пока ты не сойдешь с ума. Выкопала она их и отнесла к старику.

***

Тут кажется у информанта случился особенно жёсткий скачок сознания, или госпожа Балфор просто потеряла страницу. Гипотезу о том, что мне попалась версия с отсутствующей серединой, пришлось отбросить, потому что в сети нашелся pdf-скан журнала "Folk-lore", разрывов текста там нет

***

Тем временем вернулся мужик и стал требовать обед. — Где дети? — Собирают ягоды — сказала она. — Ягоды весной? — удивился тот, но продолжал есть. Но когда ночь пришла, а они не вернулись домой, — где дети? — Пошли рыбачить, — отвечает она. — И младенец тоже? Пришло утро. Тряхнул он девку внезапно и как заорет ей прямо в ухо — Где дети?! — Оо! — сказала она в панике, — улетели твои дети, вот где! — Ах вот он что, — сказал тот, — тогда и ты пойдешь за ними вслед. Кинулся он на нее с топором, изрубил на куски и засунул их под кровать. Ну, шел час за часом, прилетели дети обратно, ищут свою мать, видят, нет её. — Где мама? — спрашивают. — Пошла купить свинину, — отвечает тот, сильно заволновавшись. — Свинину? — говорят они, — когда копченая грудинка висит уже готовая? И опять его спрашивают: — Где мама сейчас? — Пошла искать вас, — говорит он, а сам трясется весь. — Правда? — говорят они, — а мы все здесь. И прежде чем он успел уйти с кровати, они все собрались вокруг него и спрашивают — Где мама сейчас? — Ооо! — завопил он, — под кроватью, — и спрятал голову под одеяло. Достали дети кусочки и принялись рыдать да причитать, собирая их вместе. И мужик этот только хотел уползти к двери и сбежать, как они поймали его, взяли топор и порубили его как ту девку и оставили так, а сами с плачем улетели. Вскоре, когда он был уверен, что уже умер, он встал, встряхнулся. Глядь, стоит та девка, ждет его, когти длинные, зубы оскалены, глаза горят зеленые как у кошки, готовой прыгнуть. Испугался, конечно, мужик. Бежал он, бежал, бежал, бежал, чтобы удрать, значит, но она не отставала от него, с выпущенными своими когтями, покуда не почувствовал он, что когти эти уже щекочут ему спину и шею и сжимаются, чтобы удавить его. И крикнул он тогда грому: — Убей меня. Но не мог гром того сделать, потому что тот был уже мертв. Бросился тогда он к огню и взмолился: — Сожги меня. Но не смог огонь того сделать, ибо холод смерти потушил его. Кинулся он к воде и просит: — Утопи меня до посинения. Но не могла вода того сделать, ибо смертная синева уже сошла на лицо его. Схватил он топор и пытался перерезать себе горло, но и топор ему не помог. Наконец бросился он на землю и попросил у червей съесть его, чтобы смог он найти покой в могиле и избавиться от женщины.       И выполз тут огромный червь с женской головой на одном из концов его длинного склизкого тела. Разогнал он остальных червей, чтобы самому съесть его. — Ешь меня быстрее, ешь меня быстрее! — закричал мужик. — Успокойся, — сказал червь, — хорошей еде свое время. Дай мне порадовать себя. — Ешь меня быстрее, ешь меня быстрее! — закричал он. — Да не торопи ты меня, — произнес червь, — ты пока еще не стал достаточно хорош. Ты уже почти готов. И он причмокнул губами в предвкушении. — Быстрее! — прошептал он. — Цыц! Что ты за торопыга, — сказал червь. И когда проглотил он последний кусочек его, тут и закончился мужик, весь вышел, и избавился наконец от той девки. Вот и всё.

***

Эта история, как и последующие, так и просит переписать себя в нечто более связное, в братье-Гриммовском стиле. Наверняка даже были попытки, но мне о них ничего не известно. Возникает большой соблазн сделать это самому, но это будет, как говорил мистер Киплинг, уже совсем другая история.