Фред-дурак
4 декабря 2022 г., 05:05
Был один старик, от него я и услышал эту историю о парне — Фред было его имя, а родом был он из людей Бэддли, но это не точно, и хватит того, я думаю. Он нанялся работником к одному фермеру с той стороны Холмов и пришел к плохому концу, это уж точно.
Не знаю, правда ли это. Может быть. Но думаю, тогда были чертовски тяжелые времена, так что может и правда. Как бы то ни было, тот старик говорил так, а он слыхал от своего деда или вроде того. Это всего лишь короткая история.
Ну, Фред был тем еще неудачником, постоянно попадал в неприятности, то с тем, то с другим, и был, по словам того старикана, самым прожорливым парнем, какого только видели.
Свинину, картошку, хлеб — тушами, мешками, буханками — проглатывал он их, словно у него была бездонная яма вместо, как говаривал пастор, «христианского желудка» как у прочих людей. И все же он был маленьким тощим парнем, как будто никогда и не ел досыта.
Ну так вот, тот фермер увидел его, стоящего рядом с остальными, что нанимались в работники.
«Вот малый, которому не надо много места для сна» — сказал фермер, — «да и кладовку не объест дочиста, места в нем для харчей немного, я погляжу».
— Куда пойдешь, парень?
— Куда возьмёшь, — сказал Фред, потому что фермеры Клифа не желали иметь с ним дела, из-за еды и его поведения, и он искал что-нибудь другое.
— Я полагаю, ты не требователен в заработке, — сказал фермер, рассчитывая на сделку.
— Мне много не надо, — сказал парень, потому что он всегда так говорил.
— Ну и дурак же ты! — произнес фермер, почесав голову, — раз сказал мне это. Я не заплачу тебе ничего, ей богу. Пойдешь ли ты на такое содержание?
— Пойду, — ответил Фред, кивая, — если дашь мне достойных харчей и одежды.
— Это я сделаю, — сказал фермер, подсчитывая насчёт одежды и домашней еды, чтобы исполнить сделку.
Но бог мой! Он ничего не знал о Фреде. Можешь себе представить, что он понял в скором времени, когда узнал, что совершил самую скверную и странную сделку изо всех, что когда-либо были. Он словно посчитал каждую телку за дойную корову с двойней телят, как говорят, потому что Фред мог объесть все хозяйство и поклясться, что умирает с голода.
Но то, что не бьёт нас, делает нас мудрее; и после тяжелой работы он съел больше, чем когда-либо до этого, в то время как хозяин решил, что свою часть сделки он выполнил полностью.
«Ну хорошо», — сказал про себя Фред, — «вот только я сейчас надвое разпадусь от голода. И ни кусочка до самого утра, кроме корзины картошки да булки хлеба, ну может, двух. Я и вообразить не могу таких маленьких кусков, и живот мой совершенно пустой. Хозяин сказал, что обеспечит меня харчами — полагаю, я могу попытать счастья в кладовой. Там есть полтуши свиньи и, может, еще говядина. Правда, на окнах решетки, но бог милостив, я тощий. Уж протиснусь как-нибудь».
Что он и сделал.
Но стоило лишь этому несчастному сунуть голову и плечи между прутьями решетки, не смог он пролезть ни вперёд, ни назад, и немедленно застрял. Ума у него было немного, как я уже сказал, поэтому вместо того, чтобы постоять и подумать, как бы выбраться наружу, он не нашел ничего лучше как орать, словно его убивают, пока не пришел хозяин и не нашел его наполовину внутри, а большею частью снаружи, торчащего из окна кладовой.
— Что ты там делаешь, а? — заревел он. — А ну, вылезай, тебе говорю!
— Разрази меня гром, если я могу пролезть туда или обратно, — сказал Фред, испуганный и злой. — Не видишь, я застрял.
— А зачем ты туда полез, выродок? — завопил хозяин, которого застала врасплох тупость Фреда.
— Я пришел чего-нибудь поесть, конечно, — сказало это созданье, в то же время лягаясь, — хозяйка была занята.
— Занята, говоришь? — завопил фермер, приплясывая от ярости. — Ты вор! Вор, я тебе говорю, и я покажу тебе как красть мою еду.
И он схватил палку и принялся лупить его что есть сил. И Фред оказался в плачевном положени, могу я сказать, и хорошее же место он для этого нашел, чтобы вляпаться. Но тут вышла хозяйка и заверещала.
— Стой! — таким голосом, словно свинья на бойне. — Если ты забьешь его, он пустит нас по миру. Прекрати сейчас же.
— Точно! — сказал хозяин, сразу же перестав, и задумался.
— Хорошо, но я расплачусь с ним за то, что поймал его на краже, — сказал он и оторвал ему ноготь на большом пальце и отпустил его с последним пинком.
Фред был рад отделаться этим, и ничего не имел против ногтя.
Но вот мало-помалу, его одежда превратилась в лохмотья и уже толком ничего не прикрывала.
«Человек должен быть одет», — сказал он про себя, — «никто мне не позволит ходить голым. Хозяин сказал, что снабдит меня одеждой. А у него ее полно, пойду и возьму что нужно.»
Пошел он в дом и взял новые брюки и лучшую куртку фермера, не смотря на то, что сам Фред был тощий, а хозяин его был таков, что мог поднять и нести Фреда на руках.
Но только лишь направился он к двери, как хозяин с хозяйкой снова поймали его.
— Что ты тут делаешь? — заверещала миссис. — Лучшая одежда моего мистера? Никогда! Ты дурак каких свет не видывал!
— Ты вор! — завопил фермер, позеленев от ярости и ощетинившись словно ёж. — Я изобью тебя так, что ты почернеешь словно гнилая брюква, вот увидишь.
— Нет, — сказала миссис, — никогда. Иначе он пустит на по миру, если ты так сделаешь.
Но хоть и висела хозяйка на одной руке его, он, ослепленный яростью, с топором в другой кинулся на Фреда и отрубил ему руку по запястье.
Мастер почесал в затылке, когда Фред взвыл.
— Да уж, не хотел я так далеко заходить, — сказал фермер, сам слегка испугавшись, — но если ты скажешь людям, что я сделал, я скажу полиции, что поймал тебя на воровстве.
Боже правый! Что за дурак был Фред, и не сообразил, что сам мог поймать хозяина на неисполнении договора.
Как ты могла понять, немного времени прошло, и Фред опять попал в неприятности, на этот раз из-за воровства денег. Понятия не имею, как он их нашёл, но таки нашел и взял, и адский скандал — прошу прощения — случился из-за того же самого.
Хозяин совершенно спятил от ярости, швырнул Фреда на землю и сломал ему руку, так что ее пришлось отрезать. Я плохо помню эту часть истории, но что было, то было. И вот Фред потерял руку, и ты думаешь, он ушёл? Нет. Вот что сказал бедный дурачок:
— Я потерял кисть до этого, а до этого — ноготь. Стало быть, я уже привык и останусь тут. В следующий раз это, должно быть, будет моя голова, а ее не так легко оторвать.
Вот увидишь, как он ошибался.
Фермер был странный, и в деревне его не любили. Услыхал он однажды, что проснется поутру и найдет свои снопы сожженными, и начал бояться этого. Потому каждую ночь кто-то из его работников должен был караулить двор до рассвета. Как только Фред выбрася из лап доктора, хозяин приказал ему отправляться на ночное дежурство, потому что для работы в поле был он уже негоден.
— Это я сделаю, — сказал Фред, — если дашь мне поспать весь день.
Но хозяин не сделал того. Он гонял Фреда за поручениями весь день, заставлял делать дневную работу, а так как тот не мог работать как следует, все было без толку.
А караулить нужно было всю ночь.
— Ну попробую, — сказал Фред — господь оградит снопы, если я усну.
Первую ночь или две он не спал, а потом стал спать так крепко, словно был в своей постели.
И конечно случилось то, о чем думали.
Проснулся фермер от яркого света, выглянул в окно и увидел, что снопы его пылали. Выскочил он из дому босиком и ругался так, что сам дьявол сгорел бы со стыда, слушая его.
— Где этот мерзавец? — завопил он.
И тут он увидел его, крепко спящего на земле во дворе бок о бок со свиньями.
Думаю, фермер был не так силен в проклятьях, чтобы обойтись только ими. Он ничего не сказал, лишь стоял, побелев и задыхаясь от ярости словно дьявол, и плохие слова стали ему поперек горла. Подошел он ко Фреду, схватил его и поволок к горящему стогу. И не успел сообразить Фред, что же произошло — то ли у свиней случились колики, то ли это землетрясение — как фермер швырнул его прямо в середину горящего стога.
— А ну назад! — заорал он, заикаясь от гнева. — Я убью всякого, кто протянет руку, чтобы помочь ему!
Схватил он тяжёлый камень и глядел вокруг злее злого. Мужики испугались его. И пока Фред успел очнуться и понять, что к чему, он весь сгорел дотла, так как запутался в веревке и не смог выбраться.
Вот и всё. Это может и правда, как я говорил. Народ тогда был странный и чудной. Как бы то ни было, вот то, что я слыхал.
