Мёртвая Луна
18 октября 2023 г., 03:03
Следующая легенда была поведана юной девочкой девяти лет, калекой, которая утверждала, что слышала ее от своей «бабки». Но я думаю, что она окрашена ее собственной фантазией, кажется, склонной к зловещим и таинственным вещам, и она определенно наслаждалась жуткими описаниями, заставлявшими меня буквально содрогаться от ее слов и жестов. Я придерживалась не только основной линии ее рассказа, но и самих ее слов, которые не смогла бы сделать более впечатляющими, даже если бы и захотела.
Мертвая Луна
Давным давно, во времена моей бабки, земля Каров вся вокруг была болотом, как тебе уже наверное рассказали: большие омуты черной воды и маленькие извивающиеся ручейки зелёной; и размякшая земля, что засасывает тебя внутрь, стоит лишь ступить на неё. Моя ба рассказывала, как, задолго до ее времён, Луна сама почти что оказалась мертвой и погребенной в топи, и, если хочешь, я расскажу тебе об этом так, как рассказывали мне. Тогда Луна, что над нами, сияла так, как она делает сейчас, хотя ты, должно быть, так не думаешь, и, когда она сияла, то освещала тропки на болотах так, что любой мог пройти по ним почти так же безопасно, как и днём. Но когда она не светила, вылезали тогда твари, что обитают во мгле, и бродили вокруг, ища возможности принести зло и худо тем, кто не был в безопасности у своих очагов. Худо, и несчастье, и лихо: Богглы и мёртвая Нечисть, и ползучая Жуть: все они выходили, когда не светила Луна. И случилось так, что рассказали об этом Луне — а была она хорошей и доброй, уж точно, ведь светила она нам по ночам, вместо того, чтобы спать — и она очень тревожилась, думая о том, что творилось у неё за спиной. И сказала она: «Посмотрю-ка я сама. Быть может, не всё так плохо, как говорят». Так и случилось: прошел месяц и сошла она вниз в черном плаще и черном капюшоне, что скрывал ее сияющие золотистые волосы. И пошла она прямо к Болоту, став у его края, и огляделась вокруг. И там вода, и тут вода, лишь колышется болотная трава на кочках да дрожат топи, лишь огромные черные коряги вокруг, гнутые и перекрученные. И темень темная впереди, только мерцание звезд на поверхности омутов и свет ее белых ног, что прокрался из-под плаща. И отправилась она прямо в сердце болот, смотря по сторонам. И странная жуть творилась, куда бы она не посмотрела. Ведьмы скалились в ухмылке, скача мимо нее на огромных чёрных котах, дьявольский Глаз таращился из самой тьмы и Блуждающие Огоньки раскачивали фонарями на спине, танцуя вокруг. И мертвецы с белыми перекошенными лицами вылезли из воды и смотрели на нее пустыми глазницами, в которых пылал адский огонь, и пытались прикоснуться к ее покрытой мурашками коже своими склизкими мокрыми руками, подманивая и зазывая ее. Луна задрожала и натянула посильнее свой капюшон, но не повернула назад, ведь не видала она еще всего, а пошла упрямо вперёд, ступая так легко, как летний ветер, с кочки на кочку, меж жадно булькающими ямами. И вот, ступив на кромку огромной трясины, нога ее соскользнула, и упала Луна прямо в яму. Схватилась она за какую-то корягу обеими руками, но, стоило ей лишь прикоснуться к ней, как коряга тотчас же обернулась вокруг запястий, словно кандалы, и схватила Луну так крепко, что не могла она вырваться, как ни пыталась, как ни изворачивалась, как ни билась что было сил — все было без толку, так как крепко держала ее коряга и не собиралась отпускать. Посмотрела она вокруг, надеясь на помощь, но не было вокруг никого, только метались повсюду злобные Твари, сновали туда-сюда, занятые мерзкими своими заботами. Но вскоре, пока стояла она в темноте, вся дрожа, услыхала она чей-то зов вдали: голос всё звал и звал. Он то прерывался рыданиями, то снова разражался стонами боли или страха, и звал и звал, пока все болота не наполнились звуками этого несчастного плачущего голоса. И затем услышала она, как кто-то шагал по болоту, как оскальзывались чьи-то ноги на кочках и шлепали по грязи, увидела, как чьи-то руки хватались за кусты и коряги, увидела чье-то белое лицо с распахнутыми от страха глазами. То был человек, заблудившийся в топях. Брел он среди скалящихся богглов и мертвецов, среди болотной Нечисти, что ползала и пресмыкалась повсюду, и насмехалась над ним сонмом голосов из темноты. Мертвые руки тянулись к нему со всех сторон, а Блуждающие Огоньки впереди трясли своими фонарями, и злой этот призрачный свет все дальше и дальше уводил его прочь от тропы. Ошалев от страха и проклиная Нечисть вокруг, рвался он к этим огонькам, что так манили его, обещая покой и тепло. — Эй, ты! — завопил он, — я не могу выбраться из болота, слышишь? Господь мой и дева Мария, да сохранят они нас ото Зла! Помоги! Стал он рыдать и стонать, и взывать то к святым, то к мудрым ведьмам, то к самому богу, чтобы вывели его. И вновь принялся он вопить, когда склизкие твари вновь стали ползать и красться вокруг него, так что он потерял даже тот лживый свет, что прежде вел его. А потом, словно было недостаточно плохо, Жуть начала принимать разные формы: девушек, ласково глядевших на него и протягивавших ему мягкие руки, предлагая помощь, но стоило ему схватить их, они тут же превращались в ворох склизких шевелящихся червей, и злые голоса глумились над ним с жестокой радостью. И дурные мысли и дела его собственной жизни стали шептать ему в уши, и плясать вокруг него, и выкрикивали то, что таилось в его сердце, пока не стал он стонать и плакать от стыда и боли, а Страхи и Ужасы ползали и хохотали вокруг и насмехались над ним. И когда бедная Луна увидела, что он подходил все ближе и ближе к глубкому омуту, и быстрее и быстрее, и все дальше и дальше отходил от тропы, она едва не обезумела от горя и жалости, и стала дёргаться и вырываться, как никогда до этого. И хоть не могла она освободиться, но капюшон упал с ее головы, и свет ее сияющих золотистых волос, этот чудесный свет разогнал тьму. О! Как обрадовался тот человек, снова узрев божий свет, и злые твари тотчас расползлись по темным углам, ибо не могли вынести его. И оставили они его и сбежали. И смог он увидеть, где находится, и где тропа, и куда ему надо идти, чтобы покинуть топи. И он был в такой спешке убегая из этих кустов и болот, от тварей, что обитают здесь, что едва взглянул на тот храбрый свет, что испускали золотистые волосы, ниспадавшие из-под капюшона в воду у ее ног. И Луна так обрадовалась тому, что спасла его, и вернулся он на верную тропу, что даже забыла о том, что ей самой нужна была помощь, и о том, что цепко держала ее Чёрная Коряга. Так и ушел он, истощенный, задыхаясь, спотыкаясь и всхлипывая от радости, не чуя под собой ног, спеша покинуть страшные болота. Тут подумала Луна, что и ей надо было бежать вместе с ним, и страх обуял ее. Снова стала она вырываться как безумная, пока не рухнула на колени к подножию Коряги. И пока лежала она так, пытаясь отдышаться, капюшон снова накрыл ее, и словно обхватил ее голову, когда она пыталась сбросить его и вернуть благословенный свет. Обратно пришла тьма, а вместе с ней и те, кто верещал и завывал под её покровом. Столпились они все вокруг нее и глумились, и щипались, и били, и визжали от ярости и злорадства, и ругались мерзкими словами, рычали и лаяли, узнав врага своего, храбрую сияющую Луну, что разгоняла их по темным углам и не давала творить свои злые дела. Боже мой, что тут началось! Бедняжка Луна скрючилась в грязи и гадала, когда же придет всему этому конец, и не наступит ли он и ей заодно. — Будь ты проклята, — визжали злые ведьмы, — весь год ты портила наши заклятия. — И ты не давала нам покидать гробы по ночам, — стонали мертвецы. — — И нас ты отправила ютиться по углам, — выли Богглы. Тут все Твари присоединились к ним. Они вопили свои «Хо! Хо!» так, что кочки затряслись и забулькала вода. И снова принялись за своё. — Отравим её! Отравим! — завизжали ведьмы. И снова Твари затянули своё «Хо! Хо!» — Удушим её! Удушим! — шептали ползучие ужасы и обвивали ее колени. — Хо! Хо! — насмешливо вопили остальные. — Удавим её! Удавим! — скрипели Мертвые Руки и тянули к ее горлу холодные пальцы. — Хо! Хо! — раздавалось вокруг Но мертвецы корчились и скалились вокруг, усмехаясь. — Мы похороним тебя! Похороним тебя! Глубоко вместе с нами в черной земле! И все вокруг заверещали от злобы и жестокого предвкушения. А несчастная Луна лежала скрючившись и желала лишь поскорее умереть и прекратить всё это. И они кричали и спорили, что же всё-таки сделать с нею, пока небо не стало сереть от приближающегося рассвета. Видя это, они испугались, что не хватит им времени совершить то, что хотели; схватили ее своими жуткими костлявыми пальцами и уложили ее под воду под корягой. Мертвецы вцепились в нее и держали, а богглы прикатили огромный камень и бросили на Луну, чтобы она не всплыла. И поручили двум Блуждающим Огонькам по очереди караулить ее, чтобы лежала она там и не портила по ночам ужасной их охоты, и не помогала бедным жителям Каров держаться подальше от чащи и трясин по ночам. И как только забрезжил тусклый свет дня на небе, безликая жуть упорхнула искать себе темные норы, и мертвецы уползли под воду или улеглись в свои гробы, и ведьмы вернулись домой к своим злодеяниям. А склизкая зелёная вода внизу блестела в лучах восходящего солнца, как будто и не творилось здесь ничего дурного. Лежала там бедная Луна, мертвая и погребенная до тех пор, пока кто-нибудь не освободит её, но кто знал, где её искать? Ну, дни проходили, и пришло время для Луны появиться на небе. Люди уже положили пенни в карманы и солому в шапки, чтобы быть готовыми, и поглядывали взволнованно, ибо была Луна другом для жителей болот, и были они рады, когда ночная тьма уходила, дороги становились безопасными, а всё зло изгонялось благословенным светом прочь во мрак и топь. Но дни все шли и шли, а Луна так и не пришла, и ночи были темны, а зло бесчинствовало как никогда прежде. Не осталось ни одной безопасной дороги, и богарты выползали и выли вокруг домов, и стучали в окна, и ковыряли засовы, так что бедные люди вынуждены были всю ночь жечь свет, иначе ужасы пробрались бы через порог. И вот, богглы всех видов совсем потеряли страх. Они выли, хохотали и визжали так, что и мертвого могли бы разбудить, и народ Каров вынужден был сидеть у огня, дрожа от страха, и не было им ни сна, ни роздыха, ни хода за порог в эти ужасные темные ночи. А дни все шли и шли, и Луна не появлялась. Конечно, бедные люди были ужасно напуганы и озадачены. Пошли они к старой мудрой женщине, что жила на старой мельнице, и спросили, не могла бы она разузнать, когда же Луна появится опять. — Ну, — сказала та после того, как посмотрела и в котёл, и в зеркало, и в Книгу. — Очень странно, но я не могу точно сказать, что случилось с ней. Тьма, тьма и я ничего не вижу из-за чар. Ступайте, дети, а я подумаю над этим и, может, смогу вам чем-нибудь помочь. Если услышите что-нибудь об этом, приходите и рассказывайте. И всегда кладите соломинку, щепотку соли и пуговицу на порог — тогда никакая жуть не сможет войти, при свете ли или во тьме. Вернулись они восвояси, а дни все проходили, но Луна не вернулась. И пошли разговоры промеж людей — ну ещё бы! Нетрудно догадаться, что это были за разговоры — они трепали своими языками и дома, и в кабаках, и во дворах. И вот однажды собралась огромная толпа в кабаке. Один мужик с дальнего края болот курил и слушал, а потом вдруг как вскочил и как хлопнул себя по колену. — И сглупил же я! — сказал он. — Совершенно забыл, но я кажется знаю, где может быть Луна. И рассказал он им, как потерялся на болотах и как чуть не умер от страха, если бы не яркий свет, что разогнал злых тварей, и помог отыскать безопасную дорогу домой. — И я был так вне себя от страха, — сказал он, — что даже не понял, откуда пришел этот свет, но точно помню, что был он в точности такой же мягкий и белый, как от самой Луны. И исходил он от чего-то темного, стоящего рядом с черной корягой в воде. Я, конечно, не очень-то и смотрел, — говорил он, — но мне кажется, я разглядел сияющее лицо и золотистые волосы в том сиянии. Выглядело и в самом деле, словно то была сама Луна, что светит по ночам над Карами. Тотчас отправились они к мудрой женщине и рассказали ей всё. Долго смотрела она в котёл и в Книгу, и, наконец, кивнула. — Всё еще тьма, дети мои, — сказала она, — все еще тьма, и не могу я точно сказать, но делайте то, что я вам скажу, и отыщите сами. Соберитесь все вместе и отправляйтесь, как только наступит ночь. Возьмите камень в рот, а в руки — ореховый прут, и не слова не произносите, пока не вернетесь домой. Потом идите и не бойтесь ничего, прямо в центр болот, пока не найдёте гроб, свечу и крест. Это значит, что вы уже близко. Там может и отыщете свою Луну. Посмотрели они друг на друга и зачесали в затылке. — Где же нам отыскать ее, матушка? — спросил один. — И кто из нас пойдет, — сказал другой. — А вдруг богглы сожрут нас, — сказал третий, и каждый продолжал в том же духе. — Цыц! — сказала женщина сварливо. — Вы кучка дураков! Ничего вам больше не скажу. Делайте, что вам говорят, и не бойтесь. А если вам не нравится, то сидите по домам без Луны, как хотите. И вот на следующую ночь, как наступили сумерки, вышли они все вместе, у каждого камень во рту и ореховый прут в руке, и точно вам говорю, тряслись от страха. И пошли они, ковыляя и спотыкаясь, в самое сердце болот. Ничего не было видно, и вдобавок к тому вздохи и трепыхания звучали в их ушах, а холодные мокрые пальцы касались их. Но они шли и шли вперед, высматривая гроб, свечу и крест, пока не пришли к огромной трясине, на краю которой торчала коряга, где лежала погребенная Луна. И там они остановились, дрожащие и напуганные, потому что торчал там из воды наполовину погруженный в нее камень, похожий на огромный диковинный гроб, а черное мёртвое дерево распростерло над ним свои кривые лапы словно зловещий крест, а на нём трепетал крохотный огонек, словно умирающая свеча. Упали они на колени прямо в грязь, и прочитали «Отче наш», сначала вперёд на крест, потом назад, чтобы отпугнуть богглов, но про себя, не раскрывая рта, так как знали, что злые твари тотчас овладеют ими, не сделай они так, как сказала им мудрая женщина. Подошли они поближе, ухватились за камень, сдвинули его, и на мгновение, как они потом говорили, увидели они странное лицо, сияющее и прекрасное, что смотрело на них из-под черной воды. Но тут вспыхнул свет, такой ослепительно яркий и сверкающий, что они отшатнулись, пораженные. И в ту же минуту раздался злобный вопль бегущей жути, а когда смогли они видеть, Луна уже сияла в небесах, такая же добрая и красивая, как и всегда, и улыбалась, глядя на них. И все тропинки в болотах стали светлы, словно в ясный день, и каждый темный уголок был освещен, словно хотела Луна изжить всю тьму и богглов начисто, будь это в ее власти. Вернулись домой эти жители Каров, и радостно и легко было у них на сердце. И с тех пор сияет Луна над болотами ярче и чище, чем где бы то ни было, потому что хорошо знает она, что за ужасы приходят с темнотой, и как творят козни и пакости, и что жители Каров искали и нашли ее, пока она была мертвой и лежала в болоте. И это истинная правда, точно тебе говорю, потому что моя бабушка сама видела ту корягу с руками-ветками в виде креста, и склизкую зелёную воду у ее подножия, где была погребена несчастная Луна, и огромный камень, под которым она лежала, пока мудрая женщина не послала людей из Каров освободить ее и снова отпустить на небо.
