Посмертие

      — Эй. Ну, хватит. Слышишь? Хватит реветь. Смотри, опять дождь пошел. Мы промокнем. Сигоу, ты меня слышишь?       Цзюнь У легонько встряхнул беспризорника, и тот, услышав свое имя, пришел, наконец, в себя. Все ещё душераздирающе всхлипывая, мальчишка разжал хватку и отступил на шаг. Держа голову низко опущенной, принялся вытирать лицо рукавом.       — Простите, — донёсся до Цзюнь У его сдавленный голос. — Простите, Владыка. Этот ничтожный забылся. Настолько перепугался, что…       — Все в порядке, — спокойно прервал его Цзюнь У. — И забудь, пожалуйста, мой бывший титул. Навсегда забудь, тем более, в присутствии других. Называй, как и Су Юншэна — шифу.       Сигоу кивнул, все ещё не поднимая головы.       — Как прикажете. Перед Собирателем цветов я Вас так и назвал, надеюсь, Вы не против…       — Наоборот, правильно сделал, — снисходительно улыбнулся Цзюнь У, глядя на поникшую каштановую макушку. — Только зачем ты его вызвал? Неужто подумал, будто я сам не справлюсь?       — Простите, — ещё тише прошелестел мальчишка. — Это из-за темной энергии. Когда ею здесь все затопило, я перепугался до смерти, подумал, они демона какого с собой привели. Стал молиться Се Ляню, потому что именно защищает мир от зла. Не думал, что придет Собиратель цветов…       Бывший Владыка хмыкнул.       — Ничего удивительного, эти двое часто работают вместе. Я тоже не ожидал его здесь увидеть.       — Они Вас не узнали?       — Нет. И, надеюсь, это не изменится. У меня нет желания хоть как-то возвращаться к прошлому.       Сигоу на мгновение замер, а после согласно кивнул.       — Понимаю. Наверное, на Вашем месте, после всего пережитого, я бы тоже не захотел.       Цзюнь У подозрительно прищурился. После всего пережитого? Что там у смертных уже за слухи гуляют насчёт его якобы проигрыша Безликому? Нужно будет обязательно поинтересоваться подробностями. Зная неуемную фантазию простого люда, бывший Владыка уже предвкушал какую-нибудь жуткую драму с кучей слезливых моментов. Хоть посмеётся от души.       Дождь, тем временем, пошел сильнее. Не имея ни малейшего желания становиться насквозь мокрым, но все ещё не обсудив все насущные вопросы, Цзюнь У сделал шаг в сторону ближайшей раскидистой сосны и потянул мальчишку за собой. Сигоу послушно сделал несколько шагов, и они оказались в относительном укрытии. Земля здесь все равно была мокрая, но хотя бы с неба капли пока не долетали.       — Первый вопрос, — без предисловий начал Цзюнь У. — Почему ты не сказал, что тоже пострадал в том лесу? Тебе нужно лечение?       Сигоу, наконец, поднял голову и взглянул на бывшего Владыку с секундным недоумением. Но почти сразу на его лице проступило понимание.       — А, вы о палках… Не стоит волноваться, на мне все заживает, как на собаке. Наверное, благодаря отцовской крови. Я тогда дополз до дома, и через несколько дней был уже полностью здоров. Отлежался только.       Цзюнь У вперил в мальчишку мрачный взгляд, и тот, нервно моргнув, отвел глаза.       — Я не вру, Вл… шифу. Меня очень трудно надолго покалечить. Сколько раз ведь уже было, и каждый раз заживало без следов.       И почему ему кажется, что он где-то это уже слышал?..       От внезапного осознания зеркальности ситуации Цзюнь У на мгновение стало не по себе. Разве не почти то же самое произошло тогда с Сяньлэ и Собирателем цветов? Один был вынужден смотреть, как истязают другого, и при этом не имел ни малейшей возможности помочь. Пока чаша терпения не переполнилась, и карающее пламя не пожрало всех мучителей. И ведь тоже совпадение. Только там всех сжег Хуа Чэн, а здесь — он сам, своим появлением. Настолько очевидное отражение двух ситуаций, что… Он точно не в Диюе? И все это точно не назначенное за его деяния наказание?..       Бывший Владыка с силой сжал переносицу, прогоняя кровавые воспоминания из своих мыслей. Почему-то сейчас от них было откровенно тошно. Ох уж это марионеточное тело… Он ведь буквально только что выпотрошил нескольких ублюдков, и нигде ничего даже не кольнуло. А от воспоминаний тысячелетней давности при этом мутит. Хотя ранее он относился ко всему произошедшему просто как к необходимой воспитательной мере. Да, неприятно, да, кроваво, но… Когда становишься неуязвимым и нечувствительным к собственной боли, становится очень сложно понимать и боль чужую. Особенно когда знаешь, что никто, в конечном итоге, не умрет, потому что ты сам об этом позаботился…       Так, ладно… Это явно не те мысли для нынешней ситуации.       Сигоу наблюдал за ним с настороженной опаской.       — Вл…шифу, а как Вы узнали? Про меня?       Цзюнь У потер лоб и раздраженно выдохнул.       — Похоже, это тело решило время от времени делиться со мной воспоминаниями. Хорошо, раз ты в порядке, тогда следующий вопрос: что конкретно там произошло? Как ты освободился? Как добрался в таком состоянии до дома? Прости, что допытываюсь, но я пытаюсь сложить цельную картину. И что-то мне подсказывает, что наши гости тоже об этом спросят.       Сигоу хоть и с легкой заминкой, но кивнул.       — Этот понимает. Мне рассказать все с начала, или Вас интересуют какие-то отдельные моменты?       — В первую очередь меня интересует, ради кого же все-таки было устроено все это? Ради Су Юншэна, или все же из-за тебя? Потому что сегодняшние гости — уже покойные — приходили именно за тобой. За твоим даром.       Мальчишка обхватил себя руками, словно ему вдруг резко стало холодно.       — В тот раз все произошло все-таки из-за шифу, — тихо сказал он, глядя на Цзюнь У. — И мне, и ему это сказали прямо.       Он вздохнул и опустил взгляд.       — Меня поймали, когда я возвращался с рынка. Ударили по голове и утащили — я даже не успел ничего понять. Очнулся уже в лесу, привязанный к дереву. Там было несколько человек, они объяснили, что мой шифу истощил меру терпения их хозяина и должен заплатить. А я буду приманкой.       Сигоу пожал плечами, безжизненно глядя на узловатые корни дерева.       — Ну, побили. Очевидно, для наглядности. Это все произошло еще утром. А ближе ко второй половине дня в лес пришел и шифу. Сам пришел, видимо, искал меня. И ожидаемо попал в ловушку. Дальше, думаю, Вы знаете.       — Видел, да, — перебил его Цзюнь У. — Можешь не описывать. Расскажи лучше, как ты освободился?       — Они сами освободили меня. Когда шифу уже умирал. Еще и поиздевались, что, мол, у них перерыв на ужин, а у меня есть время попрощаться. Если доползу. Я тогда и вправду ни стоять, ни передвигаться уже не мог, даже на четвереньках. Но каким-то образом все же дополз и лег у ног шифу. Надеялся, что умрем вместе. А потом, в груде содранной с него одежды увидел талисман, один из тех, что шифу всегда носил с собой. Это как раз и был тот, из Вашего храма. И я начал молиться. Сам не знаю, на что надеялся, ведь все знают, что Вы давно отказались от пути бога войны. Но, наверное, мне хотелось хоть какого-то утешения перед смертью, а в том, что нам уже не суждено выжить, я к тому моменту не сомневался. А после появились Вы.       Сигоу шумно втянул воздух, все так же не поднимая глаз.       — Была вспышка света. Как будто солнце взорвалось, не меньше. Мне показалось, что тело шифу горит, и я в страхе закричал. На крик прибежали наши мучители, и именно в этот момент все охватило пламенем. Несмотря на то, что накануне прошел дождь и все вокруг было влажным, и деревья, и трава вспыхнули в один миг. Те нелюди — тоже. Свет был слепящим, почти белым. Сперва все просто пылало, а после во все стороны ударило невидимой силой. Меня отшвырнуло за край поляны. Там был небольшой обрыв, и я начал постепенно сползать с него. Сил подняться не было, а земля была влажная и хорошо оползала. Но я ещё успел увидеть Вас, как Вы стоите и оглядывается по сторонам. Это было так… странно. У Вас был совершенно пустой и невидящий взгляд, словно у куклы. Вы осмотрелись, на несколько секунд задержали взгляд на мне, а после подняли одежду и, на ходу ее натягивая, побрели куда-то вглубь чащи. Я хотел закричать Вам, но не смог разлепить губ — они спеклись от ожога. В итоге, сполз с обрыва окончательно, и так и остался там лежать. Пошел дождь, так что мне удалось напиться, а после — заползти под какой-то куст. Пил дождевую воду и ждал, пока хоть немного смогу двигаться. Через день-два почувствовал небольшое улучшение и начал передвигаться в сторону дома. До него было не так далеко, так что ещё за два дня и две ночи добрался. Ну, а там уже стало намного легче. Моё тело само себя восстанавливает, так что я лишь спал, пил, что-то жевал и снова спал. Несколько раз ко мне заглядывали деревенские, приносили еду и какую-то мазь от ожога.       На этом месте Сигоу кривовато — Цзюнь У понял, что это из-за стянутой с одной стороны лица кожи — улыбнулся и дотронулся кончиками пальцев до изуродованной скулы.       — Только она почти не помогла, как видите. Почему-то этот ожог мое тело не может исцелить. Но Вы не подумайте, что я жалуюсь. Этот ничтожный даже рад. Возможно, хоть так до меня перестанут домогаться всякие уроды. Я так устал от этого, что и сам не раз думал изуродовать себе лицо. Да все решиться не мог. А тут само случилось. Ну, и… хорошо, наверное.       Сигоу снова пожал плечами и беспечно улыбнулся, наконец-то подняв взгляд на бывшего Владыку. А тот стоял молча, потрясенный бесхитростным рассказом мальчишки. Безжалостная память живо подбросила картины, как он сам когда-то давно так же полз в сторону дома, загибаясь от боли. Ещё тогда, в Уюне. И тоже ведь никто не помог. Все всегда сам. А здесь, получается, пока над ним тряслась чета Лян и, параллельно, исцелял и вливал силы сильнейший из небожителей, никому не нужный беспризорник вынужден был справляться своими силами. А ведь Сигоу даже не был заклинателем…       Рука с силой сжалась на рукояти Чжусиня. Хотелось разнести эту сосну, под которой они стояли, в клочья. Лишь бы выплеснуть мучительное тянущее чувство глубоко в груди, которому бывший Владыка затруднялся пока дать определение. Не то злость, не то тоска, не то жалость. И, если жалость, то не поймешь, к кому: не то к мальчишке, не то — к себе-прошлому, судьбу которого Сигоу в некоторых моментах невольно повторял…       Так. Вдох-выдох…       — Мне жаль, — коротко сказал он. — Что изуродовал тебя. Это тело ограничено полученными травмами, но, когда я восстановлю его Золотое Ядро, обязательно исцелю тебя.       Еще одна невольно искривленная улыбка в ответ.       — Этот будет благодарен шифу за любую помощь. Сам шрам мне совершенно не мешает, вот если бы только тянуло чуть меньше…       И снова Цзюнь У понимал. Слишком жива еще была в памяти та постоянная боль, которой отзывалось собственное лицо, навечно перекошенное тремя ликами.       — Идем, — так же коротко велел он, стремясь скрыть собственное смятение. — А то, боюсь, если задержимся еще хоть ненадолго, Собиратель цветов спалит нам дом. Чтоб неповадно было. Ну, или просто от скуки.