Посмертие

      С появлением новых свободных рук дело пошло на порядок быстрее. Крестьяне прибыли со своими инструментами, орудовали ими привычно, умело, сильно, и очень скоро воздух вокруг наполнил нестройных хор голосов спасенных. Люди плакали, благодарили за спасение, искали среди беспокойной и крайне бестолковой толпы своих родственников, взахлеб обсуждали случившееся. Некоторые, видимо от пережитого потрясения, начинали голосить, но быстро успокаивались, стоило дать им воды, а некоторым — вразумляющую затрещину. Погибших, насколько Цзюнь У мог видеть, не было вовсе, и чем дальше тем больше это нехорошо настораживало бывшего Владыку. Не верил он в подобные счастливые совпадения, особенно когда они касались буйства стихии, ну вот не верил, и все. Обмануть человека еще можно было, это Цзюнь У хоть и с трудом, но принял бы. Пожалуй. Но обмануть природу? Никогда. Ему ли было не знать этого?       Однако пока было необходимо сосредоточиться на другом, и бывший Владыка гнал прочь тревожные мысли, наравне со всеми разбивая и убирая грязевой панцирь над очередным домом. Еще немного и они дойдут до конца улицы. И тогда уже можно будет перевести дыхание и додумать пока еще смутную, но все более и более тревожащую его мысль.       Как оказалось, тревога и нехорошее предчувствие снедали не его одного. Когда под грязью остались всего два дома и над ними уже взялись работать самоотверженные крестьяне, невольно оттеснив Цзюнь У в сторону, сбоку от бывшего Владыки возникла взмокшая и уставшая Лисица. Тяжело опершись на одолженную кем-то мотыгу, она убрала прилипшую ко лбу мокрую прядь и без обиняков заявила:       — Не нравится мне все это. Что-то здесь не сходится.       Цзюнь У, чувствуя, что наемница нащупала нить, за которую ему самому никак не удавалось ухватиться, медленно кивнул.       — Соглашусь. Но пока не могу понять, что именно. Ты поняла?       Девушка ответила не сразу, покусывая губу и глядя, как с крыши дома сталкивают куски разбитой глины.       — Не знаю… не уверена. Но так не бывает, чтобы при таком сильном селе все остались живы. Почему он не смел дома как щепки? Как такое возможно?       — Ты сама говорила про барьер, — аккуратно напомнил ей Цзюнь У, и наемница рвано кивнула.       — Говорила. Но ведь именно это и настораживает! Он до сих пор держится, я чувствую его, этот барьер. Он уже значительно слабее, чем несколько часов назад, но по-прежнему есть. Это-то и непонятно, ведь тот, на кого мы охотились, был здешним заклинателем. Главным, притом. И он сбежал. И, скорее всего, именно он вызвал сход селя, чтобы похоронить все поселение и замести за собой следы. И тут, внезапно, выясняется, что кто-то поставил на все дома барьер, да такой силы, что тот смог удержать буйство стихии. Это очень, очень высокий уровень мастерства. Откровенно говоря, я о таком даже не слыхивала никогда. Это ведь не ты его поставил?       Цзюнь У горько усмехнулся. Как иронично, что когда-то он действительно мог бы сотворить нечто подобное, но сейчас…       — Поверь, все, что тебе рассказали о моих так называемых возможностях — беспросветная ложь. У меня и Ядра-то нет, перегорело, пытаясь не дать мне помереть после серьезного ранения. Так что нет, не я. Я и не знал, что здесь такое стряслось, пока ты не примчалась к нам за помощью. А барьер определенно поставили еще до того, как дома накрыло потоком, иначе их смело бы в миг.       Цзюнь У замолчал, и они немного постояли в тишине, наблюдая, как вскрывают дверь в предпоследнем доме.       — А если это какой-то мощный артефакт? — наконец, неуверенно предположила Лисица, и бывший Владыка качнул головой, сходу отметая этот вариант.       — Любой сильный артефакт питается силой того, кто его активирует, а силы любого заклинателя конечны. Будь это артефакт, и столь мощная защита на столь многие дома попросту выпила бы неразумного до дна, иными словами, до смерти. Но даже тогда его сил не хватило бы. Если, конечно, сюда не забрел случайно заклинатель уровня… уровня…       Мысль, осенившая Цзюнь У была одновременно простой и гениальной.       — Сигоу! — наугад позвал он, обернувшись к столпившимся в стороне молодым крестьянам — беспризорник затерялся где-то среди них. Мальчишка тут же рыбкой поднырнул под чей-то локоть и уже через пару мгновений стоял перед бывшим Владыкой навытяжку.       — Шифу?       — Скажи, ты сможешь увидеть среди этой толпы силу заклинателя? Пусть не его самого, но хотя бы след его магической силы?       «Ученик» ненадолго задумался. Было видно, что он в замешательстве.       — Этот не знает, шифу. Никогда не пытался. Но я попробую. Сейчас?       — Будь добр.       Сигоу отвернулся к столпившимся крестьянам и замер, скользя внимательным взглядом по каждому лицу и каждому затылку. Наемница рядом с бывшим Владыкой наблюдала за мальчишкой с любопытством, но ничего пока не спрашивала.       — Там, — наконец, сказал Сигоу и указал на большой вычурный дом, расположенный на значительном удалении от поселения, на склоне горы. Поскольку дом стоял на возвышении, селевой поток прошел под ним и даже краем не зацепил. — Над этим домом есть след Ци и он напоминает тот, что этот ничтожный обычно видит над сильным заклинателями. Но он угасает, и довольно стремительно. Не то рассеивается сам по себе, не то…       Мальчишка не договорил, умолк, встревожено буравя взглядом дом, но Цзюнь У понял его мысль и так:       «Не то тот, кому эта сила принадлежит, сейчас при смерти».       — Жди меня здесь, — отрывисто приказал он, и Сигоу судорожно вздохнул, но лишь покорно склонил голову. — Я схожу, проверю.       — Я с тобой, — тут же вызвалась Лисица, и бывший Владыка, не имея ни малейшего желания спорить, только отрывисто мотнул головой, мол, поступай, как хочешь. Общество наемницы его, в принципе, не раздражало, а лишние руки были, пожалуй, не лишними. Тем более, когда эти руки хорошо тренированы и привыкли сражаться.       В суете и гомоне толпы их исчезновение осталось практически незамеченным. Лишь Цуй Вэйши на мгновение обернулся, нашел взглядом напарницу, но, получив от нее какой-то только им понятный знак руками, понятливо кивнул и вновь повернулся к крестьянам. А уставшая и грязная наемница бросилась догонять уже ушедшего вперед Цзюнь У.

***

      Вблизи это оказалось целое поместье, слишком помпезное даже на вкус Цзюнь У, который за свое долгое существование привык к неуемной, порой кричащей роскоши дворцов небожителей. Определенно тот, кто заказывал всю эту безвкусицу, обладал деньгами и завышенным самомнением, но совершенно не обладал чувством умеренности и гармонии. Стены давили своей непропорциональной толщиной и высотой, нависая над ними молчаливо и грозно, и при этом, возведенные для усиленной (чрезмерной) защиты, были так кричаще и густо украшены, что от количества узоров и завитушек буквально рябило в глазах. Бывший Владыка даже испытал желание зажмуриться и потрясти головой, чтобы вытрясти из нее все это цветовое безобразие. Нет, ну что за безвкусица…       — Кошмар, — озвучила его мысли наемница, так же неприязненно глядя на поместье. — Бордели, и то сдержаннее украшают.       Цзюнь У молча усмехнулся: сразу видно, что девицу с детства воспитывали в воинской среде, а не как трепетную барышню на женской половине дома. Никаких вам вежливых экивоков на тему «ивовых домов» и смущенно алеющих от таких слов щек. Бордели, понятно? Какого-нибудь благородного мужа от подобных речей из уст юной девы удар бы хватил.       — А вот и первые жертвы, — продолжила юная дева, и Цзюнь У перевел взгляд на ворота, перед которыми они стояли. Он и сам уже видел два безжизненных, осевших наземь тела. Оба при оружии, которое даже не попытались достать; каких-либо серьезных ран, как и крови, не видно. По-видимому, стражники. Убиты, скорее всего, заклинателем, мгновенно. Наверное, даже не успели сообразить, что происходит. Наемница за его плечом поудобнее перехватила свой меч, который успела забрать перед их уходом. Цзюнь У крепче сжал Чжусинь.       — Идем, — коротко скомандовал он, и они устремились вглубь поместья, благо, ворота были брошены нараспашку.       Картина, открывшаяся им во дворе, не обнадеживала, но и не особо удручала: то тут, то там виднелись безжизненные тела стражников, и со всеми, похоже, расправились так же, как и с привратниками. Бывший Владыка, подспудно ожидавший увидеть здесь что-то, вроде сплошного ковра из безжизненных тел женщин и детей мысленно перевел дух. А вот Лисица нахмурилась.       — Одна охрана? А остальные где?       — А должны быть? — слегка рассеянно поинтересовался Цзюнь У, оглядывая темные и безжизненные окна поместья и пытаясь угадать, где может находиться таинственный (и, возможно, пострадавший) заклинатель.       Наемница неопределенно пожала плечами.       — Не знаю. Но обычно в таких поместьях живет главная семья клана. То поселение, что внизу — это обычные люди, крестьяне и пришлые. Рабочая сила. Аристократия же, как правило, обитает в таких вот богатых резиденциях, неподалеку, но отдельно от остальных. Что ж, если тут никого нет… Это хорошо, пожалуй. Смерть охраны в данной ситуации — меньшая из зол.       — Если, конечно, главная семья не осталась внутри, — остудил ее неловкую радость Цзюнь У. — Пойдем.       Внутри, к тихой радости их обоих, тоже не оказалось никого, кроме охраны (тоже мертвой). Договорившись встретиться наверху, бывший Владыка и наемница разошлись в разные стороны, проверяя этаж за этажом. Но везде их встречали лишь кричащая роскошь, брошенная на произвол судьбы, тишина да редкие мертвые тела вооруженных мужчин.      

***

      Цзюнь У остановился перед последней дверью и прислушался. Этажом ниже он слышал осторожные шаги Лисицы, ее тихое ругательство, когда она за что-то зацепилась, а после подхватила сбитый предмет и водрузила его на место, не дав тому загрохотать на весь дом. Он слышал шум ветра за приоткрытыми окнами. Если совсем напрячь слух, то можно было различить даже далекий гомон крестьян в поселении. Иных звуков не было. Дверь перед бывшим Владыкой была добротной, молчаливой, с резным узором цилиня по центру. И, конечно же, запертой. Как наивно.       Трех ударов рукой хватило, чтобы надломить ту ее часть, где крепился замок, а Чжусинь довершил все остальное. Цзюнь У оттолкнул бесполезную преграду и решительно перешагнул через порог.       И мгновенно забыл, как дышать.       Как они и предполагали, здесь действительно находился заклинатель. Уставший, изможденный, он неподвижно смотрел в единственное окно, что находилось в этой комнате. Из окна открывался потрясающий вид: все поселение внизу и пестрая толпа, наводнившая его, были как на ладони. Губы заклинателя безостановочно шевелились, видимо, раз за разом творя магию барьера, спасшего сегодня столько жизней, укрепляя его. Концентрацию исходивших от него сил Цзюнь У мог ощутить буквально кожей —комната насквозь пропиталась чужой Ци, ее здесь было столько, что она казалась почти осязаемой, плотной. Но бывший Владыка был слишком оглушен, чтобы задумываться о тонких материях. Его сузившиеся до предела зрачки, подрагивая, метались по открывшейся ему картине и вбирали в себя другое:       Худые, вывернутые в запястьях руки, безжалостно растянутые цепями в разные стороны, настолько сильно, что кости и сухожилия под светлой кожей были готовы вот-вот прорвать ее насквозь.       Ноги, почти не достающие до пола: заклинателю приходилось балансировать на кончиках пальцев, чтобы окончательно не вывихнуть себе плечи.       Обнаженное по пояс тело, столь же худое, как и руки, залитое сплошным красным и черным из длинных рваных ран, оставленных кнутом и сзади, и спереди. Особенно спереди — на груди и животе больше не было живого места.       Слипшиеся в крови волосы, варварски и неровно обрезанные почти по шею, они свисали теперь безобразными паклями, падая на глаза, мешая.       Лицо заклинателя тоже было безжалостно избито, одна его половина заплыла и опухла, делая некогда приятный облик почти неузнаваемым. Но Цзюнь У все равно узнал. Он узнал бы это лицо даже в Диюе, что уж ему какие-то раны и кровь, которой натекло так много, что она хлюпала у него под ногами? Да разве с такой кровопотерей живут?.. Да разве можно было в таком состоянии, вместо того, чтобы излечить себя и порвать эти проклятые цепи, творить магию, которая призвана спасти других?!       Да разве ж можно было… так?..       Заклинатель, услышав, что кто-то вошел, прекратил шевелить губами, сглотнул и на несколько мгновений застыл, молча и неподвижно, а после с усилием повернул голову к пришедшему. Цзюнь У с волной новых внутренних корчей понял, что один глаз у него выбит и на том месте зияет темный провал, полный подсохшей крови.       Тихо лязгнули цепи. Заклинатель, насколько мог (едва-едва), растянул разбитые губы в улыбке. Мелькнули выкрашенные красным зубы.       — Ваше Высочество… Вы… за мной?.. Этот… ждал…       На его лице действительно отражалось вселенское облегчение. Голос заклинателя был едва слышен и напоминал птичий клекот, настолько клокотало у него в груди. И Цзюнь У не нужно было быть двухтысячелетним богом войны и видеть на своем веку бесчисленное множество смертей, чтобы догадаться, насколько это паршиво.       — Я… я так… устал… Ваше… Высочество, — тихо, еще тише, чем до этого, признался заклинатель, и его руки вывернуло под еще большим углом, а голова свесилась совсем на бок и вниз, словно последние силы стремительно покидали это измученное тело теперь, когда пришел хоть кто-то. — Так… долго… ждал… вас… Заберите… пожалуйста… заберите… меня… в Уюн… домой…       Раздался тошнотворный хруст плечевых суставов, и с Цзюнь У, наконец, спал паралич, он бросился вперед, двумя яростными взмахами меча перерубая ненавистные цепи, и Мэй Няньцин изломанной птицей упал ему на руки. Его покрытая кровью кожа была практически ледяной, веки — веко! — плотно сомкнутым. В уголках губ, все еще хранящих улыбку, выступила окровавленная пена.       — Нет-нет-нет, не смей, слышишь?! Не смей, мелкий предатель, ты мне еще должен, ты должен! Ты должен жить, Бездна все забери! Должен жить, быть здоровым, счастливым, учить молодежь, приглядывать за Сяньлэ, ворчать, в конце концов! Мы ведь еще даже толком не поговорили ни разу, ты ведь еще даже не знаешь, что я… Гао Юнксу? Гао-эр?!       Мэй Няньцин, не открывая оставшегося глаза, тихо выдохнул, как показалось Цзюнь У, успокоено, и чуть изменил поворот головы. Теперь он лежал на руках бывшего Владыки так, словно хотел прислониться к его плечу лбом.       — И вправду… вы… Ваше… Высочество… я спас… людей. Много… Как вы… и хотели… когда-то… всегда… Простите… за все…       По телу Мэй Няньцина прошла судорога, он рвано втянул воздух, а после выдохнул его и обмяк. И следующего вдоха уже не последовало.       Со Лан, бегущая вверх по лестнице, в ужасе застыла, когда стены дома насквозь прошило горестным воем, полным нечеловеческой боли и злобы. И следом пространство до краев затопило удушающей демонической Ци.