Миссия особого назначения

      «Силы небесные, дайте хотя бы толику терпения пережить этот смертельный ужас!» — думала Петра, когда её в очередной раз встряхнуло в телеге.

      Не сумев удержаться на месте, она заваливалась назад, где её зажали и пихали локтями.       Петра начала задыхаться.       — Титаны здесь проходили что-ли? — громко сказала девушка с чёрными вьющимися кудрями. Сердито поджав тонкие губы, она протянула вперед смуглую худую руку и пихнула в бок какого-то парнишку, мирно дремавшего на бортике телеги. — Эй! Место освободи!       Парень широко раскрыл глаза и растерянно уставился на неё.       — Чего? Что тебе нужно? — хриплым от сна голосом пробурчал он.       — Место освободи, — с нажимом повторила девушка.       Не дождавшись ответа, она отпихнула парня в толпу других курсантов, вызвав целый шквал возмущенных воплей.       — Места и так мало, а она ещё и пихается! — возмущался кто-то.       — И не стыдно тебе?!       Парень широко открыл рот, дабы выразить всё своё негодование, но тяжелый взгляд тёмных глаз остановил его, и он покорно отодвинулся подальше, громко и обиженно сопя.       — Ну-ну, чего расшумелись, — лениво фыркнула девушка, вольготно откинув спину на бортик телеги и скрестив руки на груди.       Она красива: горда, свободна. Чёрные волосы волнами струились по плечам. Она то и дело встряхивала головой, откидывая блестящие пряди назад. Высокомерная усмешка застревала на её губах. Было что-то в этой девушке хищное и настораживающее, показалось Петре.       «Как её зовут?» — мелькнуло в мыслях у Петры. У такой как она, и имя должно быть особенным.       Девушка вдруг подняла голову и посмотрела на Петру. Глаза её сердито сверкнули.       — Чего смотришь? — резко спросила она. Её идеальные брови сжались у переносицы.       — Я? — испуганно пробормотала Петра. Почему-то стало не по себе, — я не…       — Нет, ты смотришь! — упрямо повторила девушка. Её глаза снова странно блеснули, — ненавижу, когда на меня так смотрят! Я тебе не вещь! И не милое кружевное платьице, ясно?       — Ясно, — Петра отвернулась. Не хватало ещё нажить врагов на новом месте.       Она тихонько вздохнула. Скорее бы они прибыли. Дорога, по которой они ехали в кадетское училище, была неровной и пыльной, как будто бесконечной. Петре казалось, что горьковатый вкус этой дорожной пыли въелся ей в язык, прилип к губам и коже.       Беспощадно палящее солнце дурманило и горячило голову, вгоняя в мутную дремоту. Перед глазами все невольно начинало плыть. Звон в ушах увеличивался, нарастая в громкий гул. Петра устало тряхнула головой. Только не спать! Если она уснет — станет хуже…       — Эй, ты, — послышался голос позади. Кто-то дотронулся до её плеча. Петра медленно повернула голову и снова встретилась со взглядом уже знакомых, тёмных, хмурых глаз.       — Иди сюда, — сказала девушка, зазывая к себе, — садись рядом, тут удобнее.       Петра растерянно смотрела на ещё недавнюю обидчицу.       — Ну, чего застыла? — сердито рявкнула девушка, — я ведь и передумать могу.       Она притянула Петру к себе, вызвав ещё больший гневный ропот.       — Не обращай внимания, — коротко бросила девушка. Усталым жестом она снова заправила тёмный локон волос за ухо, — всегда нужно думать только о себе, поняла? Иначе сдохнешь.       Петра не согласилась с этим утверждением, но решила промолчать.       Она развязала узел на заплечном мешке и провела рукой по нагретой поверхности заветной чёрной коробочки. От сердца в очередной раз отлегло — папин подарок был на месте.       — Как тебя зовут? — наконец, нарушила молчание девушка.       Петра попыталась дружелюбно улыбнуться.       — Петра. Петра Рал.       Новая знакомая не ответила на улыбку, чуть нахмурив брови, продолжила в упор разглядывать Петру.       — Я Берта. Берта Нойманн, — чуть помедлив, она вдруг подалась вперед и отрывисто произнесла.       — Ты ведь знаешь, куда нас везут? — она нервно передернула плечами, — Оруо сказал, что ты знаешь.       Петра изумленно кивнула.       — Я думала, что все здесь знают… В кадетское училище?       — Ну, другого-то нам и не скажут, — сердито фыркнула Берта. Затем, наклонившись ещё ближе, медленно отчеканила, не сводя с Петры пристальный взгляд: — но Оруо сказал, что ты точно знаешь, куда нас везут.       — Что же я должна знать? И кто такой Оруо? — Берта казалась Петре всё страннее и страннее.       — Говорят, — Нойманн неожиданно выпрямилась, — что нас везут вовсе не в училище.       Петра нервно усмехнулась. О чём вообще говорит эта девушка?       — А куда же тогда?       — Это я у тебя и спрашиваю! — Берта продолжала угнетающе смотреть на Петру.       Недолго помолчав, она вдруг продолжила уже грубее:       — У меня есть нож.       Петра испуганно застыла. Это девушка точно сумасшедшая! Зря Петра села здесь…       — Ну? Так что же?       — А то! Я хорошо владею им! И в любую секунду, — она снова наклонилась. Петра чуть попятилась назад, — он окажется у тебя в сердце. Помни.       Берта выпрямилась, с торжеством наблюдая за испугом на лице Петры.       Петра глубоко вздохнула, облизнув пересохшие губы.       — Что я должна знать?       — Правду! Нас ведь отдадут прямо в лапы Кенни-Потрошителя? — лицо Берты исказила гримаса злобы, — говорят, что он захотел позабавиться и размяться. Вот нас и везут ему на убой. Оруо говорит, что ты его любовница. Сторожишь нас всех тут, — Берта жестко усмехнулась, — правда, а, Петра? Или как там тебя?       От услышанного у Петры глаза полезли на лоб. Она потрясенно уставилась на Берту. Что несёт эта сумасшедшая? Любовница? Чья она Любовница?!       Петра аккуратно прочистила горло.       — Кто такой Кенни… Кенни-Потрошитель? — робко спросила она.       Теперь Берта изумленно выпучила глаза.       — Ты не знаешь, кто такой Кенни-Потрошитель?! — громко гаркнула она.       Некоторые из сидящих в телеге развернулись в их сторону. Послышались робкие смешки.       — Расскажи ей, Нойманн, пусть знает, — выкрикнул кто-то из толпы.       Но Берта была не в состоянии говорить. Она лишь открывала и закрывала рот, разглядывая смущённую Петру.       — Не знать, — наконец, медленно произнесла она, — кто такой Кенни-Потрошитель… Это просто…       Нойманн снова мотнула головой, и, развернувшись в сторону, сердито рявкнула:       — Всё ты врешь, Оруо Бозард! Как эта тютя может любовницей Потрошителя, а?! Ничего лучше придумать не мог?!       — Дура. Она же врёт! Не видишь что-ли? — парень откликнулся с другого конца телеги.       На вид ему было чуть за двадцать. Выражение длинного лица, с крючковатым носом и маленькими впалыми глазами, было ленивым и надменным. Удобно развалившись в углу телеги, он ехидно любовался возмущенной Бертой и её изумленной собеседницей.       — Врёт она, — протяжно повторил Оруо Бозард, изогнув пухлые губы в насмешливой улыбке, — я людей насквозь вижу. Ведь я так много пережил, — он театрально закатил взгляд, — так много видел…       — Что-то не похоже, — сердито пробормотала Берта. Выражение её лица вдруг смягчилось. — Ну-ну! Не смотри на меня так! — она легонько пихнула Петру в плечо. — Не верю я ему, слышишь? Больно ты… Проста.       Петра ничего не ответила. Отвернулась и сделала вид, что ничего не слышит. Внутри всё кипело. Как её, Петру Рал, девушку из приличной семьи, могли так оскорбить, назвав чей-то любовницей?! Да разве это мыслимо?! Петра глубоко вздохнула. Прикрыв глаза, постаралась успокоиться. Всё нормально. Это жизнь. Настоящая жизнь, где не всё так просто. Она должна научиться справляться…       — Эй, — Петра снова почувствовала прикосновение. Берта чуть помедлила, — а ты что, правда не знаешь, кто такой Кенни-Потрошитель?       Её голос уже не звучал так грубо, даже стал немного виноватым. Петра еле слышно вздохнула.       — Нет, — ответила она резко, не оборачиваясь, — не слышала.       Берта тоже вздохнула. Помолчав немного, она вдруг сухо произнесла:       — Я уже тебе говорила, что у меня есть нож… Так что, в случае чего, держись ближе ко мне. Вряд ли ты умеешь драться.       Петру это почему-то успокоило. Эта странная грубоватая девушка предлагает ей своё покровительство? Может, она хочет стать её другом? Значит ли это, что Петра теперь не одинока здесь? С ней будет кто-то, помимо её переживаний и слёз? Хотя Берта скорее засмеёт, если увидит такое, но… Петра точно постарается стать для Нойманн хорошим товарищем.       Петра развернулась к Берте и примирительно произнесла:       — Хорошо, спасибо. Ты очень любезна. Может всё-таки расскажешь, кто такой Кенни-Потрошитель?       Нойманн вдруг оживилась. В её глазах вспыхнул задорный огонек.       — Чёрт, я всё-таки никак не могу понять, как ты жила и не знала, кто такой Кенни-Потрошитель! — воодушевленно начала она, — он же легенда! Военная полиция уже много лет занимается его поисками, рвёт на себе волосы, вон из кожи лезет! Но он неуловим! Говорят, — Берта наклонилась к самому уху Петры и горячо прошептала, — что он одним только куском лезвия перебил весь элитный отряд, посланный за ним! А потом пошёл в бар и перерезал всех посетителей, только из-за того, что хозяин подал ему паршивое пиво!       — Жуть, — поёжилась Петра.       Она совершенно не разделяла восхищения. Что может быть дороже человеческой жизни? Как можно просто взять и отнять её? Этого Петра не понимала, да и не хотела понимать.       — А ещё, сказывают, — продолжила Берта, — будто бы он пьёт кровь своих жертв. Особенно для него вкусна кровь юных дев. Она делает его непобедимым, — Берта высоко воздела руки над собой, — у него такая силища! Такая!       — А у себя в логове он развешивает головы жертв, — прибавил вдруг, до сих пор молчавший Оруо. Он выпрямился, чуть подавшись вперед, с интересом слушая рассказ Берты.       — Опять врёшь, Бозард! Нет у Потрошителя логова! Он проклят самим королём! И с тех пор должен скитаться до скончания веков без крова! — завопила Берта, — заткнись и не болтай языком попусту!       — Да я сам видел его логово! — заорал в ответ Оруо. В телеге разросся шум.       — Врёшь!       — Где ты видел его, Оруо?       — Кенни-Потрошитель давно уже без следа исчез! Даже об убийствах нет никаких новых слухов! А он его будто бы видел!       — Кончай сочинять!       — Да я, чистую правду вам говорю! — надрывался Оруо. Его покрасневшее лицо перекосилось от досады, — глазища у него красные, а ещё клыки…       Все дружно расхохотались. Берта вскочила на ноги и оттолкнула в сторону рядом сидящих.       — А ну, пустите меня! Я ему сейчас покажу, как небылицы сочинять! — кричала она, сжимая кулаки. Оруо кинулся за спины других. Курсанты снова зашумели, кто-то одобрительно засвистел.       — Так его, Нойманн!       — Покажи этому трусу…       — А ещё с титанами драться собрался!       — Тихо! — вдруг раздался рядом с телегой знакомый зычный голос. Это был военный, который встречал их в городе. Он сопровождал их на лошади. Военный гневно уставился на вскочившую Берту.       — Сядь, сейчас же! — рявкнул он, — иначе тебя высадят прямо здесь!       Берта мрачно уставилась на военного, явно не собираясь подчиняться. Тот грозно выгнул бровь.       — Ну?!       Тут Петра схватила Берту за подол платья и потянула к себе:       — Сядь, Берта, ну чего же ты? Вдруг вправду накажут?       Берта плюхнулась на место, бросая злые взгляды то на притихшего Оруо, то на военного. Тот коротко кивнул и окинул телегу строгим взглядом.       — Сидите тихо. Вы будущие солдаты, должны держать дисциплину. Вам должно быть стыдно! — Дернув поводьями, он ускакал вперед.       — Ах ты грязный, вонючий… — Берта пробормотала вслед военному ещё какие-то незнакомые Петре ругательства. Все смолкли.       Невыносимый жар солнца продолжал прожигать землю. Стало совсем тихо. Был слышен монотонный скрип телеги и мерный стук копыт. В оглушающе тихом воздухе что-то нарастало. Что-то нехорошее. Вдруг над их головами раздался шелест крыльев и вслед за ним хриплый короткий вскрик. Это была ворона. На секунду замерев над их телегой, она издала ещё один протяжный вопль и исчезла, чёрной тенью устремившись вверх. У Петры сжалось сердце. Не к добру это.       — Не к добру это было, — пробормотал кто-то, словно подслушав её мысли.       На мгновение, душа Петры ушла в пятки, но она тут же решительно тряхнула головой. Это всё глупости. Это всего лишь ворона! Ведь её мама тоже птица, поэтому она не должна их бояться.       Петра нервно рассмеялась. Какие глупые у неё мысли. Какая она глупая…       — Ну и чего ты смеёшься? — раздался недовольный голос Берты. Петра повернула голову. Нойманн смотрела на неё с раздражением. Видимо, она всё ещё была не в духе из-за стычки с Оруо и инцидента с военным.       — Да, так, — Петра пожала плечами, накручивая на пальчик светлую прядку, — так… Мысли… Мои. Они бывают разные, понимаешь? И иногда мне кажется, что…       — Ой, умоляю, замолчи, — вдруг сморщилась Берта. Она сердито передернула плечами, — ненавижу философствовать. Ради Бога, и ты этого не делай! Такие как ты, постоянно что-то ищете, пока оно всё лежит у вас перед глазами. Не делай этого, иначе меня стошнит…       Петра опешила, затем медленно кивнула. Кажется ей не удастся приблизить Берту к себе. А может… Это и не нужно? Можно же быть друзьями просто так?       Они снова замолчали.       Тут Берта снова развернулась к ней и тяжело вздохнула.       — Снова грубо, да? — тихо спросила она. Лицо ее сморщилось, — ну, прости, не могу я по-другому…       — Ничего, — Петра коротко покачала головой. Снова наступила неловкая пауза. Берта ожесточённо дëргала себя за волосы, рассеяно глядя в сторону, а Петра устремила взгляд на колени, где лежал заветный чёрный короб.       Скоро, мама…       — А потом Кенни-Потрошитель исчез, — вдруг прервала молчание Берта. Она оставила волосы в покое и теперь устало скрестила руки на груди.       — Правда… И куда же? — отрешённо спросила Петра. На самом деле её меньше всего интересовала судьба страшного головореза.       — Никто не знает, — тяжело вздохнула Берта, — разве только наше чёртово правительство. Они с Потрошителем в сговоре, я уверена, — добавила она злобно, — как бы я хотела подраться с ним на ножах… А что это у тебя? — Нойманн вдруг прервала саму себя, ткнув пальцем в чёрный короб.       Петра крепко сжала края своего сокровища.       — Так, — пробормотала она, — подарок от папы… Мамин.       Ей почему-то хотелось одной владеть маминой тайной. Только она и мама, больше никого.       — А мне от мамаши досталась только бутылка из-под вина, да чулки старые, — мрачно сказала Берта, бросив взгляд на короб, — а отец почти сразу женился на одной ведьме. Вот клянусь, с виду ангел: пухлая, белокурая, такой голосок тонкий, — противно пропищала Берта, видимо изображая мачеху, — а сколько она меня колотила… — продолжала она с ненавистью, — сколько оставляла без еды… И дети её надо мной издевались. Трое мальчишек… Но я напоследок такое им устроила! Сейчас даже присесть не смогут! — добавила Нойманн с коварной улыбкой, — за всё заплатили, подонки…       Петра кивнула. Уж она-то понимала, какого это, иметь ненавистных родственников, которые съедают всю твою душу… Но теперь всё закончилось. Всё позади.       — Всё позади, Берта, — мягко сказала она, протягивая руку и поглаживая шершавую ладонь Нойманн, — они позади…       Берта вдруг вскинула голову. Её глаза сверкали.       — Нет, — запальчиво начала она, — всё только начинается, Петра. Я вот знаешь, что решила, — она склонилась ближе, — я после училища хочу попасть в военную полицию. Тогда приду к отцу, ворвусь к ним, — она выпрямилась. Рот девушки скривился в злобной усмешке, — вот тогда им мало не покажется! Они больше не посмеют меня принижать. Бояться буду не я, а они, — Берта усмехнулась больно и злобно.       Петра потрясëнно смотрела на новую подругу. Так вот она какая. За грубоватой и властной натурой, скрывается нежный обиженный ребёнок. Вот ты какая, Берта Нойманн. Жалкая и израненная душа…       Петра всхлипнула. Слёзы сами потекли из глаз. Всё смешалось: прощание с папой и друзьями, мясник, проклятая семейка Бруно, история Берты, тайна мамы, Орлов… Петра не выдержала. И не успела Нойманн опомниться, как Петра, оказавшись на её шее, зарыдала горько и жалобно. Как маленькая.       Берта не стала её отталкивать, как ожидала Петра. Только глубоко вздохнула и прошептала:       — Ну чего ты… Нюня.       Так они просидели долго. Петра всё всхлипывала, а Берта, крепко сжав губы в тонкую линию, слегка похлопывала её по спине. Две одинокие души, нашедшие друг друга.       — Ну хватит, — вдруг нетерпеливо сказала Берта, слегка оттолкнув Петру, — ты теперь солдат, Рал, — строго добавила она, отряхивая платье, — солдаты не плачут.       — Прости… Да, я знаю. Просто столько всего… — Петра быстро провела рукой по глазам, — ты больше не увидишь, как я плачу, — горячо добавила она.       Нойманн лишь усмехнулась, покачав головой.       — Боюсь, я нескоро отучу тебя рыдать, нюня. Слушай, — она закусила губу, с интересом глядя на Петру, — ты ещё не думала, куда поступишь после училища? Ну точно же, не в разведкорпус?       — В разведкорпус, — серьёзно ответила Петра.       Глаза Берты расширились. Она испуганного смотрела на Петру, точно пытаясь понять, шутит ли та.       — Да ты, никак, шутишь? — наконец выдавила она.       Петра отвела глаза.       — Нет, не шучу…       Берта схватила её за плечи и встряхнула. Её лицо перекосилось в отчаянной гримасе.       — Ты с ума сошла?! Да ты знаешь, что тебя там просто убьют, а? Тем более ты… Ты… В разведкорпус?!       — Я… — начала Петра, слова застревали в горле, — я…       — Ты, ты, — передразнила её Берта, — ты так хочешь умереть?       Лицо Петры вспыхнуло. Тёмные глаза злобно блеснули.       — А что если… — запальчиво начала она, но тут её прервало громкое ржание лошади.       Раздался отчаянный громкий вопль:       — Быстрее, погоняйте лошадей! За нами гонятся разбойники!       Не успел военный произнести ещё и слова, как раздался глухой выстрел. Мужчина кубарем слетел с лошади на землю. Дорожная пыль под ним очень быстро окрасилась в багровый цвет.       — Встань за мной, — коротко бросила Берта. Она выхватила из кармана небольшой нож и выставила его перед собой. На её лице была холодная ярость.       — Оруо, — рявкнула она, — не прячься, а помоги! Ты умеешь драться!       — Здесь я, — послышался знакомый голос где-то позади. Петра обернулась. Оруо был бледен, но спокоен. Он сощурил глаза, внимательно вглядываясь в даль.       — Их много? — тихо спросил он.       — Да чёрт их знает, — прошипела Берта, — они разведали, что с нами будет немного военных. Решили, видимо, поживиться.       — Не Кенни-Потрошитель ли это, а, Петра? — громко фыркнул Оруо. Даже сейчас он шутил.       — Откуда мне знать?! — выпалила Петра.       — Заткнись! — рыкнула Берта, — не до твоих идиотских шуток сейчас!       В телеге царил хаос. Кто-то кричал. Отовсюду раздавались всхлипы. Некоторые старались сохранять спокойствие, нервно смотря вдаль, где уже виднелись четыре фигуры на лошадях.       — Они вооружены до зубов, Берта, — мрачно сказал Оруо.       — Ты прав. Тогда не лезь в драку. У тебя нет оружия, — властно приказала Берта, — Петра, — она обернулась, ища подругу глазами, — Не вздумай лезть. Ты умрёшь!       — Берта, если я могу помочь… Я вовсе не боюсь…       — Просто стой за моей спиной. Позже, я уж как-нибудь научу тебя драться, но сейчас ты бесполезна, — она слегка подтолкнула Петру назад, — иди-ка лучше сходи и посмотри, как там солдат, который управлял телегой… И какого чёрта он не идёт сюда?       Петра бросилась в самую гущу толпы. Ей очень хотелось хоть чем-то помочь. Она ведь вступила в новую жизнь и оставила слабую Петру в прошлом… Так почему же сейчас, она снова бесполезна?       — Нам нужна ваша помощь, — громко закричала Петра, завидев сгорбленную фигуру военного, сидящего на козлах. Лошадь, впряженная в телегу, громко заржала, встревоженно навострив уши.       — Послушайте, не сидите же так просто, нам нужно… — Петра осеклась. Тело военного безжизненно откинулось назад. Из приоткрытого рта стекала тоненькая струйка крови.       — Он умер, — тоненько всхлипнув, сообщила Петре белокурая девушка, — умер сам… Сказал, что лучше умрет в пасти титана, чем от рук Прохвоста и его шайки… Он что-то проглотил, мы не знаем, где его оружие… Его просто нигде нет…       Петра не стала больше слушать. Бросившись назад, она сообщила обо всём произошедшем друзьям.       — Трусливая тварь, — сплюнула Берта. Она нервно обернулась на дорогу, — Где его оружие? Оно нам пригодится…       — Его нет, — растерянно произнесла Петра.       — Как это нет?! Вы обыскали форму, может рядом?! Он же солдат! Им положено иметь… Вы хорошо обыскали? Почему вы все такие бестолковые? — заорала Берта.       Несколько человек снова кинулись к мертвецу. Стащили с него форму, обувь, прощупали все поблизости… Но оружия не было.       — Выходит, что и не солдат это вовсе, — мрачно усмехнулась Берта.       — Берта, а тот военный на лошади… Может и его проверить? — взвизгнула Петра.       Оруо кивнул, и, протиснувшись вперед, соскочил с телеги. Быстрым шагом он приблизился к скрючившемуся телу и наклонился над ним.       — Аккуратно и побыстрее, — крикнула Берта.       — Ладно, сейчас я… — Вдруг раздался шипящий хлопок, и Оруо громко вскрикнув, опустился на землю, схватившись за плечо. Из раны потекла бурая кровь.       — Советую не двигаться, парень. Иначе в следующий раз получишь пулю прямо в лоб. И остальные тоже, — из кустов вышел низкий плотный человек, с мерзкой ухмылкой на лице.       Его маленькие маслянистые глазенки весело сверкнули:       — Никто из вас не хочет умирать, так? Тем более от рук старины Кенни-Потрошителя?