Drugs

Когда Гордон привёз Юнги домой, время уже перевалило за одиннадцать вечера. Чимин после разговора с девушкой Джина нервно бродил по квартире и не мог найти себе места, ожидая, когда Мин наконец вернётся домой. Как ни прискорбно, встретил мужчин он в совсем неподходящий для него момент. Болезнь из-за лишних волнений и мыслей в последние дни брала верх, и блондин, не задумываясь, совершал всё больше ритуалов. Почти зажившие ладони только перестали беспокоить, как он снова поймал себя на уже двадцатом за день мытье рук. Симптомы, как могли, купировали таблетки в высоких дозировках, но границ он не переходил. Побочные действия и сонливость не помогли бы ему в решении вопросов с Юнги. Возможно, этот страх и стал последней составляющей, из-за чего мысли окончательно затуманились, и блондин, не задумываясь о собственном благополучии, начал перетягивать диван в гостиной. Изначально это были лишь жалкие пару миллиметров. Потом ещё. И ещё. И вот его держит Юнги, пока даёт указания Гордону какие таблетки нужно достать. При виде Мина, которого он прождал у порога весь день, забыв про дела, мысли немного прояснились, и Пак даже нашёл в себе силы принять лекарства. Он почти сразу заснул, запомнив чужое обеспокоенное лицо лишь мельком, а Юнги остался один на один со своими мыслями на всю ночь, не отходя от чужой кровати. Бывшего босса он даже не встал проводить, когда тот уходил домой, просто кивнув ему на прощание. На самом деле Юнги было о чём подумать. Свои проблемы с завязкой, в которой как бы ни хотелось, но придётся посвятить Пака. Ухудшающееся состояние блондина, который снова сорвался, необходимо решать и наконец их отношения дальше. О последнем сейчас думать хотелось меньше всего. Они понемногу узнавали друг друга. Доверяли свои секреты и страхи. Но Юнги не был полностью честен, опуская часть своего тёмного прошлого. И рассказывать о нём в будущем даже не планировал. Так же и Пак. Парень, несомненно, придержал что-то у себя до лучших времён. Они не рассказывали друг другу своих секретов просто так. Наплывом. Каждое их откровение было случайным. Аккуратно подбирая слова и открываясь, каждый из них действовал осторожно. Можно ли удержать на плаву чувства, которые держатся лишь на личных интересах обоих, после того, как все их скелеты покажутся из шкафов? Поводы для чувств рано или поздно иссякнут, и Юнги не знал, как поведёт себя после. Давать Чимину ложную надежду не хотелось. Так же как и причинять боль. Но вопреки всему внутреннее эгоистичное желание с каждым днём росло и просило держать блондина ещё ближе. Просило сделать его своим, даже несмотря на то, что Мин не сможет в ближайшем будущем дать их отношениям какое-либо определение. Смотря на чужое спокойное лицо, Юнги мог лишь давить в себе желание прикоснуться, сдавливая ноющие запястья, и считать пульс, который увеличивался каждый раз, как мозг позволял хотя бы задуматься, что у «них» есть будущее в месте. Жизнь — непредсказуемая вещь. Ещё недавно он думал, что умрёт, а сегодня наконец-то признал, что полностью и бесповоротно влюблён, даже допускает мысли о будущем. Разве не жестоко? Надежда всегда умирает последней. Но свою он убивал собственными руками ещё раньше, чем всё начало рушиться. Справится ли он так же легко с любовью? С тем, чего по его мнению даже не существовало в его тёмном мире. Чимин не просто подарил ему новые чувства. Он аккуратно, не задевая его гордости, нашёл их под всеми обломками, что остались в его душе, и вновь вдохнул в них жизнь. Юнги просто не мог сломать то, что кто-то с таким трудом собрал из остатков его прошлого мира. Юнги не мог снова разрушить это призрачное доверие в чужих глазах, перед которыми он ослаб с первых секунд, как увидел.

***

— Ты хочешь, что бы я сдерживал тебя от желания принять? — во второй раз, не веря собственным словам, переспросил блондин, сжимая в руках одеяло. После того, как Пак открыл глаза, прошло совсем немного времени, но Юнги не стал тянуть, сразу выдал то, о чём думал всю эту ночь. Он обещал отцу, что всё будет хорошо. И он постарается. — Да. Как угодно, — опустив глаза, шатен нервно перебирал пальцами от волнения. — Мне подойдёт любой способ. Даже если это будет жестоко. Мне нужна помощь, Чимин, — на выдохе голос парня звучал тихо, но твёрдо. Он понимал, на что идёт, пересиливая себя и наступая на горло гордости. На самом деле, даже не смотря на просьбу, Пак понятия не имел, как сдерживать шатена от желания принять. О жестоких методах, как выразился Мин, он даже и не думал. Он должен быть выше этого и набраться терпения. Но он найдёт решение. Если Юнги просит его, он, несмотря ни на что, поможет ему. Даже если это заведомо опасная затея для него самого. -Юнги, посмотри на меня, — поджимая губы, блондин слегка наклонился к чужому лицу, чтобы лучше видеть чужие карие глаза, налитые красным от напряжения. — Я сделаю всё, чтобы помочь тебе, — Чимин, аккуратно поддев чужое лицо за подбородок, переместил ладонь на щёку. — Я помогу тебе, хорошо? Из раза в раз шатен не мог найти слов, чтобы выразить своё восхищение Паком. Заспанный, еле отошедший после собственного приступа, Чимин всё ещё не переставал думать о нём. Как и всегда. Даже его мольбы о помощи парень смог извернуть так, чтобы снять с него часть ответственности. Он сам попросил Юнги позволить помочь ему. Не показал это как чужую слабость чтобы потом использовать, а забрал всю ответственность на себя. Не найдя слов в ответ, Мин просто кивнул, отдаваясь чужой ласке. Без прекрас нуждаясь в этом прикосновении весь вчерашний день он понимал как сильно стал от него зависим. Чимина ему просто было мало. Его хотелось ещё больше и ещё ближе. Словно читая его мысли, блондин аккуратно приблизился и, немного помедлив, проверяя чужую реакцию, уже без страха быть отвернутым, первый прильнул к чужим губам. Юнги ответил на поцелуй, пятернёй цепляя парня за мягкую копну волос и настойчиво приближая ближе. Внутри всё ликовало. Пак не просил его пояснить то, что происходит между ними. Он просто давал ему всё, в чём Юнги нуждался, и с таким же рвением получал в ответ. Ему тоже не хватало этой близости. Ему тоже было мало. Дорвавшись, остановиться оказалось тяжело. Они не заходили дальше поцелуев. Но после них губы горели таким огнём, что его хватало, чтобы передать все те чувства, что хранил в себе шатен. Мыслей больше не было. Он впервые за долгие годы побега не думал. Позволял себе разлетаться на мелкие осколки и позволял другому человеку трепетно собрать его, словно сложный паззл обратно. Чимин чувствовал себя также. Не думал о надоедающей болезни, о трудностях, что несомненно ждут их дальше. Он просто дал себе момент поддаться ощущениям без должного продолжения. Ему не нужно было спрашивать, что чувствует Юнги. Он понимал это с каждым аккуратным движением губ, от нежности укусов и влажности языка. Вопросов не было. Пара точно не была той кастой людей, «идеально подходящих друг другу», как Джин и Бетси или как Техён и Чонгук. Они были противоположностями, которым нравилось бороться с законами физики, отталкивающими разные полюса. В месте встречи их губ образовался идеальный экватор. И это ощущалось в разы ахуеннее, чем то, что даётся легко. После битвы ощущение покоя были сродни долгожданному оазису среди многокилометровой пустыни.

***

Днём Чимин по телефону пообщался с Гордоном и узнал у его жены, в каких случаях Юнги необходимы лекарства и уколы. Всё оказалось несколько сложнее, чем казалось на первый взгляд, но любую сложность вмиг сметал чужой взгляд и тёплые поцелуи при любой удачной возможности. В какой-то степени они заменили ими наркотики, ведь стоило Юнги хоть отдалённо подумать о веществах, как он вырастал рядом с блондином и без лишних слов прижимал к стене в любой части квартиры. Пак не был против, получая от этого не меньшее удовольствие. Каждый из них использовал эту короткую возможность проявления чувств по максимуму. Ведь для этих ласк было оправдание. Если бы не внешние обстоятельства, можно было бы подумать, что они счастливая пара тв разгар медового месяца, но на деле всё было куда сложнее. Юнги часто трясло и кидало в жар. Он буквально сходил с ума, пока Чимин прижимал его к себе, сидя на полу, и нежно покачивал из стороны в сторону, пока приступ не уходил. Первые сутки прошли сравнительно хорошо. Юнги держался, и блондин был этому несказанно рад. На второй и третий дни ситуация обострилась. Мина вопреки принципам «без жестокости», пришлось запереть в спальне и делать уколы. Но блондин без жалоб жертвовал ради него всем, сам запираясь с ним и не покидая четырёх стен почти всё время. Забыл про телефон и внешний мир. Всё стало неважным в тот момент, когда всегда сильный Юнги на его глазах истекал холодным потом в лихорадке и в перерывах между болевыми спазмами шептал его имя. На пятый день пыток Чимин допустил ошибку. Написав Джину заехать вечером, он вышел из комнаты, тихо щёлкнув замком.

***

Мин не мог сказать точно, сколько времени прошло, когда боль наконец отступила. Его постоянно мучили кошмары. Тело трясло в припадках, а мысли уплывали далеко за сотни километров отсюда. Он сходил с ума, пока блондин лихорадочно крутился рядом и пытался хоть как-то облегчить чужие страдания. Он засыпал, смотря на его лицо, и просыпался, первым делом проверяя рядом ли Пак. Юнги начинал зависеть не от наркотиков. И это было тяжело. Подменять зависимости невыносимо, какими бы они не были. Шатен просто не знал, что ему сделать, чтобы стало легче, в отчаянии цепляясь за Чимина, как за спасательный круг. Но этого было мало. Он словно впал в кому, когда, очнувшись на полу спальни, не обнаружил блондина рядом. Дверь в комнату была так же заперта, но внутри он был один. Первым его охватил страх. Может Пак наконец-то понял, во что ввязался, и бросил его. Или блондин сам сорвался и сейчас мучает себя в приступе болезни. Про его шаткое состояние ведь тоже не стоило забывать. А он, полностью погрузившись в свою боль, забыл. Шатен не понимал, что на него нашло, когда начал из последних сил ломиться наружу, выбивая плечом хлипкую дверь. Кость ныла, но он продолжал лихорадочно бить дерево, как будто не покинь он сейчас эту комнату, он умрёт. Боль от ударов не была страшнее той боли, что он уже испытал. Все его руки были исколоты от иголок с лекарством, но и это не приносило дискомфорта. Он просто резким движением сорвал аккуратные пластыри и, расчёсывая места уколов, отбросил их в сторону. Когда дверь наконец сдалась, и ему удалось прорваться наружу, глаза закрыла чёрная пелена. Он уже не помнил, зачем выходил. Он даже не помнил, покидал ли когда-то те четыре стены, окружавшие его последние дни. В мыслях крутилось только одно: снова принять. Ему нужно было хоть что-то. Юнги заживо погибал. Кухня и гостиная оказались пусты. Шатен, качаясь из стороны в сторону, еле стоя на ногах, пошёл к последней двери. Ванная была заперта, но его это не остановило. Он как заворожённый продолжил ломиться туда, точно зная, что у них были небольшие дозы на крайний случай. В этом доме точно были наркотики. И он знал, как их достать. — Юнги, иди обратно в комнату, — по ту сторону двери послышался знакомый голос, но Мин уже едва ли понимал, что ему говорят, с трудом различая человеческую речь. Всё вокруг слилось в одну красную картину. Ему ничего не было нужно, кроме дозы. — Отдай их мне. Я знаю, они там, — упершись головой в дверь и нервно дёргая дверную ручку, Мин удовлетворённо улыбнулся, услышав треск дверного замка, который когда-то сам же и починил. — Юнги, иди в комнату! Я помогу тебе, — голос звучал ближе. Но шатен уже не мог остановиться. Он не мог вспомнить даже собственного имени из-за бури в голове, сносящей все возможные выставленные там барьеры. Он убьёт любого, кто встанет у него на пути. Ответа не последовало, а дверь с каждой минутой продолжала трястись лишь сильнее. Чимин не знал, как поступить, но Юнги нельзя было дать сорваться. Та минимальная доза, что у него была, разрушила бы всё, что они с таким трудом строили. Первое, что попалось на глаза это унитаз. Точно. Когда дверной замок окончательно сдался, треща и открывая путь, блондин уже стоял у дальней стены, прижавшись к ней плотнее из-за страха. Юнги не был похож сам на себя. Словно ветер, он пронёсся к полкам, переворачивая там всё вверх дном, но там уже ничего не было. Широкие от напряжения глаза с полопавшимися капиллярами сразу устремились на блондина. Мин не разбирал, на кого он смотрел. Перед собой он видел лишь врага. — Где?! Где они?! — подлетая ближе, шатен, не контролируя силы, толкнул Пака, больно приложив его о стену. Чимин не знал, что ответить, лихорадочно бегая глазами по знакомому лицу, вмиг показавшегося ему чужим. В Юнги словно вселился дьявол. Он отошёл лишь на пару минут, но он не мог и подумать, что эти жалкие минуты могут казаться вечностью в раздражённом сознании наркомана в состоянии ломки. Мин повторил вопрос. И удар. Ответа так же не последовало. Испуганный взгляд блондина в жалкой попытке разглядеть в лице Юнги хоть каплю человечности иногда скользил мимо, за его спину. Догадавшись, что к чему, шатен резко обернулся. Вся его доза нашлась в туалете, медленно растворяясь в воде. В этот момент он словно окончательно сошёл с ума. Уши уже не слышали чужих просьб остановиться. Руки не чувствовали ударов. Он пару раз промахнулся по ускользающему лицу, разбивая руки о стену, но на третий раз, точно схватившись за одежду, откинул чужое тело в сторону. С силой прилетев боком в стиральную машинку, Чимин, услышав характерный треск собственных костей, и больше не нашёл в себе сил встать или убежать. Просьб остановиться больше не было. Он лишь испуганно смотрел, как к нему приближается смерть. Юнги окончательно слетел с катушек, хватая за шиворот блондина и пару раз сильно встряхнув. Мыслей больше не было. Только одно желание. Убить. — Ты понимаешь, что ты сделал! — снова удар. — Я убью тебя! Я, блять, убью тебя! — голос шатена сорвался на хриплый крик. Блондин уже после первого удара головой о стену слышал плохо, ощущая только назойливый писк в голове. Ноги и руки сделались ватными. И только гулко бьющееся в груди сердце напоминало ему, что он всё ещё жив. Закрыв глаза, он уже не мог думать. Эти минуты, слившись в один длинный, кошмарный момент, превратились в бесконечный ад. Должно быть это было наказанием, за его уход ранее. Он не имел права бросать Юнги одного в таком состоянии. Гордон предупреждал что малейший раздражитель может заставить шатена сойти с ума. — Я… Я понимаю. — едва слышно шепча ответ окровавленными губами блондин с трудом оставался в сознании. Его мозг вместе с противным писком, то включался, то выключался, как будто где-то маленький божий ребёнок играл с выключателем на стене. — Что ты понимаешь! Ты всего лишь избалованный ребёнок! — снова удар. Дышать было тяжело. Задержав дыхание, Пак ощутил резкий холод и понял, что его куда-то окунули. Смутные воспоминания начали проясняться в голове. — Ну что же, где твой богатый папочка? Почему он тебя не спасает? — не высокий парень с широкой безумной улыбкой больно дёрнул блондина за волосы задирая голову над унитазом чтобы дать ему вдохнуть. Пак помнит этот момент. Он был ещё школьником, когда влюбился в местного хулигана. Чимин в школе не был пай мальчиком. Хулиганил, кичился деньгами, но другим вреда не приносил. Так же, как и никогда не становился предметом издевательств. До этого дня. Донхун, так звали того парня, обманом заманил его в туалет под предлогом разговора, и блондин потерял счёт времени и ударов перед тем, как его, задавая этот вопрос, окунули головой в туалет. Вот оно. Вот что его мозг так долго не хотел вспоминать на сеансах Джина. Боль и унижение от человека, которого ты любишь. Жизнь — удивительная штука. Ведь он снова, будучи уже взрослым, ощущал те же чувства. — Говори, где! Где они?! — задирая чужую голову, Юнги всё не сдавался. Чимин не мог ответить, откашливая воду с наркотиком, попавшую в нос и горло. Но он снова мог думать. Кокаин удивительная вещь. Попадая в организм даже небольшая доза может сделать из полумёртвого человека, энергичного кролика. Эдакий элексир для создания зомби. На час. — К.кха. Кухня, — кое-как прошептав ложь разбитыми губами, блондин осел на пол, оказавшись без поддержки. Он пожалеет об этом позже. Но сейчас соврать казалось ему единственным разумным решением. Повторения прошлого кошмара он просто не мог допустить. Шатен, резко выпрямившись, как угорелый понёсся в сторону кухни по призрачной наводке, но слишком поздно понял, что его обманули. Перевернув всё, он не нашёл ничего. Даже таблеток блондина не было на старом месте. Он избавился от всего. Злость второй волной накатила в голову. Юнги двигали инстинкты. Сознание давно осталось где-то позади. Чимина он нашёл быстро. Пак, держась одной рукой за голову, а второй за рёбра, качаясь, выходил из ванной. Как ветер, налетев на него сверху, шатен снова прижал его к стене, больно приложив уже разбитым затылком, но на этот раз руки оставил на шее, больно сдавливая окоченелые пальцы. — Я убью тебя ёбаный шутник! — зло шипя, парень бурлил от ярости. Юнги трясло. Злость не выходила. Даже то, что он делал сейчас, совсем не помогало, но он продолжал из последних сил отчаянно сжимать руки, пока Чимин перед ним хрипел, хватаясь мокрыми ладонями за запястья пытался вдохнуть немного воздуха. Руки неприятно скользили по мокрой шее, а ногти Пака в попытках оторвать их от себя оставляли глубокие кровоточащие царапины. Но это не мешало. Это было ничего по сравнению с пожирающей его изнутри болью. Он продолжил бы свою пытку, если не хлопок двери за спиной. Джин не мог приехать этим вечером, поэтому послал к Чимину Техёна и Чонгука, только освободившихся после сеанса. Техён тяжелее всех переносил последствия прошлой стычки с врагами Юнги, обратившись к другу за помощью. А сейчас он собственными глазами наткнулся на то, как Мин душит уже побледневшего друга, прижав его к стене в коридоре. Второй кошмар за этот месяц ему был обеспечен. Ким так и не сдвинулся с места, когда Чонгук, очнувшись, первым сорвался вперёд. Парень рванул Юнги назад, схватившись за одежду, и пару раз сильно ударил его в челюсть. Он знал, как больно мог бить Гук. Но и не сдвинулся с места. Пак, хватая ртом воздух, осел на пол, часто промаргиваясь. Быстро придя в себя, он сразу нашёл глазами сидящего рядом с ним Юнги с разбитой губой и положил ослабевшую руку на его щёку. Поворачивая его голову к себе, Чимин ускользающим сознанием пытался понять, в порядке ли он. Рассмотреть ближе не дал Чонгук, оттаскивая шатена подальше. — Что, блять, происходит?! — сорвавшись на крик, парень сразу перевёл взгляд на Пака. Не замечая друга, блондин, прокашлявшись проверяет себя на способность говорить, растирая руками синеющие следы на шее. Горло неприятно саднило, но это было ничем по сравнению с болью в голове и груди. — Юнги, приди в себя. — Прохрипев, Пак не отводил взгляда от замершего на месте шатена. Мин, несколько раз моргнув, тупо пялится в пол и продолжал трястись. Лишь с третьего хриплого оклика он нашёл в себе силы поднять голову и сразу пожалел. Его руки в крови, Чимин в полном беспорядке, и он знает, кто это сделал. Он совершил непозволительный проступок, причинив боль тому, кого клялся себе защищать. Не отвечая, шатен, отвернувшись, встал и, шаркая, ушел за открытую дверь, покидая квартиру. Больше он не имеет права здесь находиться. — Отвезите его в больницу. — Держась одной рукой за горло, блондин, грустным взглядом проводив Мина, смотрит теперь уже на испуганного не меньше чем он сам Техёна. — Что произошло, Чимин? — не узнавая собственного голоса, Ким подходит к другу и садится рядом, не зная, за какую ссадину зацепиться глазами. — У него ломка. Ему нужно в больницу. — Пак, не отвечая на вопрос, продолжал упорно гнуть свою линию как на повторе. Чонгук, стоящий рядом не смотря на обычную сдержанность сразу взорвался яростью. — А тебе не нужно в больницу? Я убью его! — Чон не смог бы. Но хотел. Ещё после той потасовки по пути домой Чонгук перестал доверять Юнги. И даже его поступок с покупкой новой машины психиатру не смог подкупить его. А сейчас Мин и вовсе перестал вызывать у Чона хоть какие-то положительные чувства. Всё, о чём он был в состоянии думать, это как бы изощрённее разукрасить чужую физиономию. — У Юнги наркотическая зависимость. Ему нужно в больницу. — Коротко объясняя ситуацию, и ещё раз озвучив свою просьбу, Чимин перевёл взгляд на Чонгука в попытках достучаться. — У Юнги что? — поражённо охнул Техён. Но не успел он снова задать вопрос, как блондин снова начинал говорить. — А у меня сейчас будет срыв. Так что отвези его в больницу, а Техён пусть вызовет мне скорую и Джина. — Не отводя взгляда от Гука, Пак прикрывает рукой ушибленную голову. — Пожалуйста. Пока я ещё соображаю. — Чонгук, отвези Юнги. И слышишь меня? Будь спокоен. И пальцем его не трогай. — Беря себя в руки, Ким, аккуратно цепляя пальцами волосы, проверяет голову Чимина на наличие открытых ран и поворачивается к парню. Гук не собирался безоговорочно его слушать, но, натыкаясь на взгляд побитого друга и своего парня, сдался. Молча развернувшись, он с громким хлопком двери вышел из квартиры. Юнги нашёлся быстро. Он никуда не уходил, а сидел на ступенях у входа и содрогаясь то ли от холода, то ли от чего ещё. Глаза пустые, а белые окостенелые пальцы, заляпанные в чужой крови, с силой тянут смоляные волосы вверх. Весь его вид больше напоминал побитого жизнью пса или сумасшедшего. Но в Чонгуке, кипящем от ярости, это не вызвало ни капли сострадания. Причиняя себе боль, Мин понемногу начинал приходить в себя, вспоминая всё, что натворил. От собственного эгоизма тошнота подкатывала к горлу. Если бы он продержался ещё немного. Ещё чуть-чуть. Чонгук, не размениваясь на слова, схватил шатена за воротник, резким движением дёрнул вверх. Что бы там ни сказал Техён, но пару ударов по чужому лицу он с удовольствием отпускает и только после этого немного успокаивается. — Будь моя воля, я бы тебя убил. — Так убей. — Ответ не заставляет себя долго ждать. Мин Юнги полностью разбит и, если честно, сейчас не отказался бы умереть. — Техён просил не трогать тебя, и я с ним согласен. Смерть будет слишком лёгким концом для тебя. — От досады сплёвывая, Гук отпустил парня и, щёлкая ключами от машины, отошёл в сторону. — Садись. Расслышав в чужом обращении не просьбу, а приказ, Мин не упираясь, спокойно встал и дошел до автомобиля. Всю дорогу шатен молчал. Спрашивать, куда его везут, желания не было. А узнать о состоянии Чимина язык не поворачивался. Он не знал, насколько сильный ущерб уже успел ему причинить. В ломке память замылилась и очень медленно жалкими крупицами подбрасывала в голову страшные картины произошедшего. За окном некоторое время размытыми пятнами проносился ночной город и, резко закончившись, сменился сельской местностью. Даже леса закончились в тот момент, когда машина, скрипя тормозами, подъехала к большому белому зданию. Юнги сразу узнал в нём больницу. Он не сразу вышел из машины, наблюдая, как Чонгук идёт по подъездной дорожке и беседует с кем-то на входе некоторое время. Когда младший, закончив говорить, зло переводит на него взгляд и машет головой, Мин, не говоря лишних слов, покорно выходит и идёт следом. Место, куда его привезли, не обычная больница. А закрытый диспансер для наркозависимых. Тут не будет нежных объятий и безболезненных уколов. Это место — Ад на земле. И выхода отсюда только два. Завязка или чёрный мешок. Худощавый мужчина в халате молча отдал шатену светлый комплект одежды, что-то записывая в блокнот, и перед тем, как увести парня за собой, дал ему и Чонгуку минуту на разговор. — Будешь лежать здесь под моим именем, чтобы тебя не нашли и не убили раньше меня твои «друзья». Но не думай, что всё будет как раньше. Я бездействовал только потому, что думал, что ты не сделаешь Чимину больно. Теперь я видеть тебя рядом с ним не желаю. — Палец парня пару раз с силой прилетает Юнги в грудь. — На твою радость, этот идиот влюблён в тебя настолько сильно, что даже после того, что ты сделал, он попросил меня отвезти тебя сюда, а не на кладбище. — Я знаю. — Юнги был влюблён не меньше. Но он больше не имел права любить. Не после того, что сделал. — Тогда исчезни.