Drugs

Время до выписки старшего неумолимо приближалось. Техён, как на зло, совсем перестал приезжать, никак не предупредив, а запасы сигарет из-за нервов в геометрической прогрессии истощались. Юнги нервничал. Сильно нервничал. Он даже не мог представить, как Пак отреагирует на него после произошедшего в квартире, и как поведёт себя потом после праздника, когда психиатр огорошит его новостями о его «выздоровлении». Джин уверял его, что это в основном заслуга самого Мина и его поведения, но шатен упорно отмалчивался, даже не допуская мысли, что его ошибки и правда как-то могли помочь хрупкому Чимину. Хотя так ли хрупкому на самом деле? Он перенёс несколько дней его ломок с ледяным спокойствием, вынес жестокое и необоснованное избиение, и по заверениям Кима даже не держал на него зла. Чимин точно не был неженкой. Возможно тихим и замкнутым, да. Но тот крепкий стальной стержень внутри него и еле проглядывающую дерзость Юнги и сам ощутил на себе. Он мало знал о нём прошлом. Каким Пак был в детстве? Как себя вёл и чем развлекался? Возможно, до травмы он и был тем самым мажористым ребёнком богатого отца. Но сейчас Чимин обладал холодной стойкостью и силой. Силой над Юнги, который окончательно признал, что был влюблён. В стенах больницы он общался лишь с одним из настойчивых врачей. Николосом. Ник и сам был бывшим наркоманом, пережил инсульт в 25, и немного косил на правую сторону, шепелявя и периодически дёргаясь от судорог. Он был красивым парнем, но при этом показательным примером того, что с такими парнями делают тяжёлые наркотики. Сейчас мужчина был женат и имел двух детей, и именно он своей нескончаемой болтовней выведал у Мина о его влюблённости. Николас был хорошим парнем. И именной своей искренностью и пробил ту стену что шатен воздвиг вокруг себя находясь в глубокой депрессии. Рассказал что будучи молодым ради дозы грабил, избивал, и издевался над людьми. Не скрыл таже того позорного факта что в самые худшие времена выбивал деньги из собственной матери. А потом поведал как тяжело ему было принять то, что женщина не смотря на всё, продолжала любить его и не отреклась. Эта наивная искренность против воли заражала, и иногда на холодной крыше за сигаретой он и сам позволял себе немного поговорить. Совсем немного, но этого хватило чтобы Ник выбил для него облегченный режим надзора и мнимую свободу. После всего пережитого на наркотики и правда не тянуло. Возможно он признал бы что скучает по вкусу виски и кофе которое делает Пак. Но тогда его ещё и закодируют. А сидеть в этих стенах больше положенного срока он желания не имел. Пару раз за неделю до выписки он даже успел допустить мысли о побеге. Но в итоге отмёл их за ненадобностью. Последние дни проходили одинаково без лишней суеты и в обычной для него прострации. Юнги не был мёртв так же как и не был жив. Юнги просто был.

***

День выписки шатена из больницы стал самым волнительным днём в компании друзей за последнее время. Никто не строил розовых замков по его возвращению, и даже не мечтал о том что, будет легко. Джинн уже подготовил всех к возможной необоснованной агрессии и игнорированию в свой адрес. Даже Бетси и Гордон с женой, приехавшие на праздник не тешили себя надеждой на радушный приём. Они мечтали хотя бы не нарваться на нож за ту ночь что придётся провести в загородном доме Джина в компании Мина. Рад его возвращению искренне казалось был только Техён, лепечущий о его «успехах» в стенах больницы всё утро без остановки. Чимин же остаток дня провёл в нервозной прострации, никак не участвуя обсуждениях и ставках кого сегодня на скорой увезут первым. Забрать шатена на удивление всем вызвался Чонгук. Он аргументировал это тем, что он его привез и ему же забирать, тем более учитывая что Юнги лежал в больнице под его именем. Но верилось в его аргументы всё равно с трудом. Было ясно как день, Гук просто давал им обоим время на притирание и осознание новых обстоятельств в связи с произошедшим. Если Мину придётся перешагнуть свою агрессию, то Чонгуку пложено задавить свою гордость и чувство справедливости. Чтобы не испортить всем рождество дракой, им нужно время чтобы договориться хотя бы о мнимом перемирии. В противном случае праздничный вечер для них обоих обещал закончиться поножовщиной. Юнги совсем не удивил его встретив парня долгим, пристальным взглядом. В отличии от разбитого долгим лечением и таблетками Мина, Чонгук как всегда выглядел идеально. Он казалось за время его отсутствия только похорошел, или правда так выигрышно смотрелся на фоне полумертвого шатена. Разительная разница в их внешнем и внутреннем состоянии только распаляла. Юнги почти не разговаривал, произнося одно слово едва ли хотя бы раз в неделю. Врачи даже удивились услышав его голос, когда он грубо схватив встречающего за локоть, быстрым на сколько мог шагом потащил того на улицу. -За мной. Чонгук только кивнул поджав губы, и бегло скользнул глазами по протянутым ему документам, махнув свободной рукой врачу, дескать «потом заполню». Когда шатен вытащил его за угол больничного корпуса, он даже вздрогнуть не успел как чужой кулак с силой, раня кожу на костяшках впечатался в стену в паре сантиметров у его головы. Юнги и правда имел право злиться на него. Чонгук своими руками отправил его на несколько месяцев в самый настоящий ад. -Будешь мстить? — отошедший от резкой агрессии гук, не добро хмыкнул, крепко сжимая кулаки и уже готовясь к защите. Как бы не хотелось, а начинать драку сейчас было нельзя. Чимин и Техён сразу заметят их состояние по приезде. Позже? Возможно. Но не сейчас и не там где им могут помешать и прервать от переламывания друг дуру всех возможных костей. -С радостью бы стёр твою наглую рожу о асфальт. — выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы шатен слегка покачнулся от боли в груди над всё ещё свежими шрамами, откуда всего неделю назад достали швы. — но пока хотел сказать лишь спасибо. Чонгук несколько секунд тупо сканировал его глазами пытаясь полностью осознать смысл чужих слов, но не удержавшись чтобы не оставаться в долгу перехватил Мина под локоть резко дёргая на себя и приближаясь к чужому лицу неуютно близко. Так что их носы едва не соприкасались. Ощутив на лице отчётливо учащенное от боли дыхание он на секунду замер, но не проявляя сострадания к тому, кого пока не мог простить, и зло прошипел не прерывая зрительного контакта. -Сделаешь ему больно ещё хоть раз. Я тебя убью. — грубо и с расстановкой выделяя каждое слово Гук едва ли сдерживал свой страх в узде. Почему-то бесстрашному бойцу, даже перед таким. Слабым. Разбитым. Сломленном Юнги. Свой страх скрывать давалось не просто. Мин даже сейчас обладал этим особым шармом серийного маньяка который чуть что выпотрошит твои кишки и даже не моргнёт. Это в нём просто было. И с этим смирились кажется уже все кроме самого Чонгука. -Я и сам с этим неплохо справлялся. Но ты даже тут засунул мне палки в колёса. — не добро сощурясь Мин попытался выдернуть локоть из захвата, но ему не дали. -Плохо справлялся раз всё ещё стоишь тут. — резко перекручивая руку, и второй ладонью задирая края рукавов толстовки, которая совсем не вязалась с пейзажем ранней зимы и выпавшего пару назад снега, Гук нахмурился. На бледной, голубоватой коже красными полосами были выведены две уродливые глубокие борозды. Немного кривые как будто когда их делали, руки дрожали, но от этого только более страшные. Шатен ничего не ответил, а только сильнее дёрнул руку, наконец выбираясь из захвата, и резким движением закрывая шрамы рукавом. Он старался. По уродливым рубцам оставшимися с ним на всю жизнь как напоминание его слабости видно. Вся его прикрытая толстыми слоями слабость вылезла наружу навечно отпечатавшись на его теле. И как на это отреагирует Чимин он пока не знал. О его срыве знали казалось уже всё кроме Пака, но их отношение к нему нисколько не изменилось. Да и поводов он не давал. Мин всё ещё был собой. Тихим, саркастичным комком негатива в любой момент готового ринуться в бой. Минутное отчаяние, подтолкнувшее его к смерти уже разжало свои пальцы на его шее. -Поехали, нас ждут. — отходя от стены и не сильно задевая шатена плечом, Гук сначала скрылся за дверьми больницы, куда и Юнги совсем не было желания заходить. -Уже уезжаешь? — белая макушка Ника показалась из-за угла. В ответ Юнги только сухо кивнул подав руку для рукопожатия, и ловким движением второй руки выкрал из-за уха блондина торчащую сигарету. Сопротивляться Николас не стал, молча достав себе новую из пачки, и помог Мину подкурить. Они уже привыкли молча курить в присутствии друг друга. Последний месяц чуть ли не каждое их утро начиналось со встречи на крыше в комфортном молчаливом понимании и дымных облаках. Иногда Ник разбавлял тишину безостановочным монологом о его дне, но большую часть времени они посвящали своим мыслям. Даже сейчас шатен был уже далеко отсюда. -Снова думаешь о своём блондине? — нарушая атмосферу Николас наклонился чтобы затушить бычок о землю. -Типо того. — не стал отпираться Мин и в последний раз затянул догорающий уголёк, перед тем как не потрудившись затушить сигарету отправить её в полёт. Возможно подсознательно он надеялся что бетон умеет гореть, и всё это здание перед ними вспыхнет как карточный домик. Но огня не последовало, и из-за открытых дверей вышел как всегда прекрасно выглядящий Чонгук заправляющий массивный шарф в такую же массивную куртку. -Пошли в машину. Окочуришься скоро. — шмыгая красным от мороза носом, Чон не дожидаясь ответа поспешил к припаркованному на тротуаре спорткару. Шатен даже не заметил что замёрз. Николас по правую сторону тоже был укутан в большую больничную фуфайку, а он сам стоял в одном тонком худи на голое тело, и джинсах. В этом месте ему постоянно было холодно, по этому он просто привык к этому тянущему, отвратительному чувству когда конечностей уже не чувствуешь. В последний раз ему было тепло в маленькой квартире блондина, в центре манхэттена. Так или иначе в этом проклятом городе все ниточки всё равно сводились к Чимину. Мучать себя ожиданием неизбежной встречи уже было не интересно, и Юнги в последний раз кивнув Нику, не оборачиваясь на место в котором провел последние два месяца, потрусил к машине.