Drugs

Техён, вопреки своему обещанию молчать о Мине, предсказуемо не смог сдержать язык за зубами. Его хватило едва ли на две недели молчания, когда он собрал всех прямо у Джина в кабинете и во всём признался. Рассказал, что всё это время знал, где Юнги, и регулярно посещал его в больнице. Рассказал о своём вранье и глупых отмазках, которые придумывал каждый раз, как приходилось уезжать надолго, чтобы побыть с другом. Он опустил детали о причинах своего поведения и частых посещений больницы в страхе напугать Чимина, но ему жизненно необходимо было объясниться. Дать понять что он не намерен причинять Юнги вреда. Дать так необходимую Паку надежду на то, что Мин всё ещё с ними, хоть и не находится рядом. Джин, как их лучший друг, сдерживал порывы Чона накричать на своего парня за такую глупость и объяснил, что всем им необходимо поговорить начистоту. Никто из них не сделает лучше ни Чимину, ни Юнги, если продолжит врать и молчать. Они говорили долго. Много спорили и даже пару раз поругались, но в конечном итоге пришли к общему мнению. Юнги уже часть их семьи. Держать на него обиду после полного откровений рассказа Чимина было бы верхом глупости. — Я знал, на что иду. Вы думаете, меня не предупреждали о том, на какую жестокость способны наркоманы в ломке? Я понимал, кто такой Юнги с самого начала, и всё равно настаивал на дружбе с ним. Вы не можете держать на него зла просто потому, что я сам давно простил его. Моей виной было не отвезти его в больницу сразу. И только моей виной стал его срыв. — Заламывая брови Пак с железным рвением отстаивал Юнги. Не мог не отстаивать после всего, что пришлось из-за него пережить шатену. — Хочешь сказать, что это ты виноват в том, что он избил тебя до полусмерти? — последний, кто не сдавался, всё ещё храня в себе обиду за Чимина, был Гук. Все понимали причину такого поведения младшего. Он был импульсивен, хоть часто и скрывал эмоции, менее отходчив и любил Пака не меньше, чем все остальные. Он провёл с ним бок о бок почти всю жизнь с пелёнок, и держать обиду на того, кто сделал больно дорогому человеку, было для него нормально. Но также Чонгук был тем, кто отвёз Юнги в больницу. И он стал тем, кто позволил Техёну поехать к нему, чтобы помочь. Как бы Чон ни отпирался, он волновался о Мине не меньше остальных. И чтобы ни говорил, где-то в глубине души, как и все, уже успел к нему привязаться. — Нет. Я понимаю, то, что он сделал, причинило мне вред. Но посуди сам. Ты знаешь, как он дерётся, лучше меня. Если бы он правда хотел меня убить, я бы не отделался так легко. — Я согласен с ним, Гуки, — мягко опуская руку на плечо парня, Ким слегка придвинулся ближе в попытке успокоить чужую бушующую ярость. — Юнги винит себя не меньше. Ты сам знаешь, насколько — Нарочно делая акцент на последнем слове, Ким зажмурился, словно представляя всё то, что на самом деле переживает сейчас в душе Юнги. — сильно он сожалеет. Будь на месте Чимина другой человек, он уже был бы мёртв. В воздухе повисла напряжённая тишина, и только Гук продолжал громко дышать утихомиривая ярость. Никто не обманывался насчёт Мина, прекрасно зная, чем именно тот зарабатывает на жизнь и кем является. Но он никогда намеренно не причинял им вреда. Он мог кукситься, ругаться, угрожать. Но он никогда не ранил ни одного из них из собственного желания. Даже больше — он готов был защитить их ценой собственной жизни, выступив один против пятерых вооружённых до зубов нападающих, и наказал им спрятаться. Он был тем, кто даже несмотря на победу, позже отругал каждого за безрассудство и вмешательство. Он отплатил Джину за его испорченную машину, и он попросил психиатра помочь Техёну, зная, как тот храбрился, но, несмотря на всё, был чувствительнее всех к произошедшему. Скрываясь за маской полного безразличия, он замечал всё. Старался помочь каждому. Каждому, кроме самого себя. По меньшей мере, что они могли сделать ради него. Это простить. — Делайте, что хотите, — всплеснув руками от досады, младший сдался. Спорить было бесполезно. Решение они уже нашли, и он должен был лишь принять его и научиться жить дальше. Конечно, ему понадобится больше времени, чем остальным. Но он сможет рано или поздно простить Юнги. Простить Мина без особого труда смог и психиатр, после разговора выведав у Техёна адрес больницы. Они, немного подумав, договорились поехать вместе на следующий день. Одного Джина Мин, скорее всего, прогонит в зашей, так и не выслушав, но в компании Кима, с которым они в последнее время заделались лучшими друзьями, такой риск отпадал сам собой. Мин ждал его, и уже даже не скрывал того, как был рад при встрече, позволяя вечно ледяному взгляду слегка потеплеть. — Ты опоздал, — засунув руки в карманы больничного халата, шатен стоял у входа, подперев спиной стену. — Мы задержались, извини, — похлопав друга по плечу, Техён повернулся в сторону, проследив за врачами, и незаметно передал Мину приготовленную заранее пачку сигарет, замаскированную под крекеры. Он приезжал в клинику каждые два дня, примерно в одно и то же время, и у каждого уже вошло в привычку, что Ким привозит ему сигареты, которые на территории больницы находились под строгим запретом. Почти каждую свою встречу они говорили ни о чём, стараясь не затрагивать тему скорой выписки парня, но приезд психиатра означал изменение традиций. Им давно пора было поговорить о том, что они будут делать поле того, как Юнги покинет стены больницы. И не спрашивая разрешения Джин сам взял на себя эту ношу. — И тебе привет, Юнги. Я рад тебя видеть, — проявляя привычное дружелюбие, врач протянул руку для рукопожатия, но совсем не смутился, когда его проигнорировали. — А этого зачем притащил? — махнув головой в сторону «незваного» гостя, шатен нахмурился. После реабилитации и частого общения с Кимом, он начал проявлять хоть какие-то зачатки эмоций, хотя временами всё ещё напоминал ходячий труп. Худой, осунувшийся, с мешками под глазами, Юнги за два месяца в этих стенах так и не смог ни разу нормально выспаться. Вся его скопившаяся за время усталость и боль, которая в последнее время заметно уходила, неизменно оставили на нём свои следы. После полного обследования выяснилось, что внутренние органы Мина были в крайне плачевном состоянии. Он буквально гнил изнутри. Тяжело забыть свою первую госпитализацию и громкий трупный запах, преследующий его почти месяц после того, как его изрешетили скальпелем, удаляя поражённые ткани. Из швов на животе постоянно сочился гной, а после неудачной попытки повеситься, его ленточный бейдж заменили на булавку, и снова зашили те раны, что разошлись. После второй попытки самоубийства даже булавку у него отобрали, пришив к халату липучку, которой как такового вреда себе не нанесёшь. Такое принудительное спасение только сильнее напрягало и без того разрушенную психику парня. Обозлённый на врачей он делал всё, чтобы без особой надобности они даже смотреть в его сторону боялись. Джин по его мнению был из того же круга. — Я приехал, по причине твоей скорой выписки, и думаю нам всем стоит подготовиться, — вздохнув, психиатр убрал предложенную руку и отвернулся к больнице, оценивая здание. — Уже роешь мне могилу, которую закопает Чонгук? — отправляя одну из сигарет в рот, Мин, вернув на лицо безэмоциональную маску. Махнув головой в сторону прогулочной дорожки, он молча приказал следовать за ним. Ким, уже привыкший к подобному обращению, без вопросов пошёл следом, подкуривая сигарету Мина своей зажигалкой, и поспешно извинился перед врачами, которые сделали шатену замечание, наткнувшись в ответ на средний палец. Джин, покачав головой, тоже двинулся следом. Он молча шёл и слушал пустой трёп друзей о погоде и паршивой еде в больнице до тех пор, пока Юнги не привел их к баскетбольной площадке. Ким стянул с плеч куртку, оставаясь в тёплом свитере. А Мин, даже не моргнув, скинул больничный халат на землю, оставшись в одной футболке, явно не по погоде, и, потоптавшись по нему, пошёл дальше. Подняв с земли один из мячей, он принялся методично отбивать его о землю, привыкая к ощущениям, а потом внезапно кинул его в сторону гостей. Техён, ойкнув, отшатнулся, ловко избежав удара, а психиатр, не ожидая подобного, резко согнувшись от боли, прохрипел какое-то ругательство. Мяч попал ровно в живот. — Спрашиваю ещё раз, зачем ты приехал? — подхватив с земли второй мяч, Мин, уже не обращая внимания на злую гримасу врача, отвернулся и методично забрасывал снаряд в корзину. Техён смерил Джина выжидающим взглядом и, получив в ответ короткий кивок, пожал плечами, тоже направился на площадку, отбирая мяч на отскоке. Первый бросок оказался неудачным. Юнги поворчал, отбирая мяч назад и беззлобно показал, в чём была ошибка. Они проиграли так почти десять минут, пока психиатр, напряжённо сканировав его глазами, наконец не начал говорить. — Скоро я выпишу Чимина. Резко остановившись посреди игры, Мин пропускает пас и получает удар в плечо. Ойкнув, Ким извился и, поймав мяч на середине поля, отошёл в сторону. Чимин всплыл в их разговоре лишь однажды. При первой встрече. Больше о его состоянии и дальнейшей судьбе они не говорили. Техён старался по возможности не нагнетать и без того напряжённого шатена. А Юнги просто боялся показаться навязчивым. Мысли о Паке преследовали его каждый день. — При чём здесь я? — в пол оборота повернув голову и снова выуживая из кармана больничных штанов пачку сигарет, Юнги заметно напрягся. — Мне нужна будет твоя помощь. Я намерен помирить Чимина с отцом. Первым на слова врача неожиданно среагировал Техён, громко прыснув в кулак. Он не знал Пак Лиёна лично, как Чонгук, но был о нём наслышан. Министр финансов. Человек со связями. И консервативный фанатик традиционных отношений. Даже для такого, как Ким, у которого отношения с роднёй за исключением бабушки после выхода из шкафа остались натянутыми, эта идея казалась чистым безумием. — Как ты себе вообще представляешь этот разговор? Консервативный любитель домостроя поплачется с ним о своей тяжёлой судьбе, и они помирятся? — бесцеремонно вклиниваясь в диалог и задирая бровь, Ким на пробу пару раз бьёт мячом о землю и впервые за столько времени понимает желание Мина запустить в Джина мячом. Отмалчиваясь, шатен с непроницаемым лицом продолжал стоять на месте, вслушиваясь в чужие слова. Пачка сигарет снова пропала в кармане, оставшись без внимания. — Я уже получил благословение Лиёна. Чимин его первый сын, и он уже как пару лет следит за течением его болезни и интересуется его жизнью. Он очень переживал после его попадания в больницу, но я соврал ему о причинах. Техён, снова не сдерживаясь, смеётся в голос, отправляя мяч в землю с такой силой, что тот, оттолкнувшись, долетает до Юнги, короткими прыжками докатываясь до приросших к земле ног. — Этот дед что, умирает? Не пойми меня неправильно… — подбирая слова, Ким выпустил из лёгких горячий воздух, наблюдая, как он паром растворяется в холодном зимнем пейзаже. — Но он реально помешанный на репутации семьи еблан. Когда мать Чимина умирала от передоза, он даже не приехал в больницу. А потом не явился на её похороны. Пак скорее о землю расшибётся, чем представит общественности больного сына-гея, мать которого была наркоманкой. — Я понимаю твои опасения, — поднимая глаза к небу и потирая переносицу, Джин шумно вздохнул, набираясь сил. Техён всегда был дерзким в выражениях. Но, пообщавшись с Юнги, нахватался у него ещё больше дерьма. — Я уже обсуждал с ним это. Чимину не придётся входить в светское общество или как-то фигурировать в его делах. Он просто хочет наладить с ним отношение, как отец. Вмешивать его в дела семьи он не намерен. — Ну точно… Этот старый хрыч… Резко прерывая Кима, Юнги коротко стреляет в него взглядом. Без слов понимая чего добивается старший Техён замолчал, но недовольной гримасы скрыть не потрудился. — Что нужно лично от меня? Отвлекаясь от младшего, врач успокаивается и поворачивается к Мину. Сейчас он даже рад, что шатен имеет над ним власть. С заведённым Техёном спор можно продолжать вечно. — Быть рядом с Чимином, когда я расскажу ему эту новость. Подняв с земли грязный мяч и покрутив тот в ладонях, Мин задумчиво замолчал. Техён не стал прерывать их своими возмущениями, но с опаской покосился в сторону шатена. — Если до этого он сам не выгонит меня, я тебя поддержу, — отмирая, Юнги целится, с первого раза попадает в кольцо с дальней линии. — Но ты ведь понимаешь, я для него сейчас ходячий кошмар. Не уверен, что он даже смотреть в мою сторону будет. Не выдержав во второй раз, Ким снова срывается на смех. — Об этом можешь не беспокоиться. Нахмурившись, Юнги ловит мяч от земли и, резко оборачиваясь, смотрит на друга. — В каком смысле? — посылая пас в сторону Техёна, шатен вопросительно выгибает одну бровь. — Сам поймёшь, когда приедешь, — Ким без труда ловит мяч, следом безошибочно посылая его прямо в кольцо, как учил его старший, и озаряется широкой улыбкой победителя. — Я выиграл.