Классный староста

***

      В ухе раздается тихий ненавязчивый шепот. — Чонгуки…       Видимо, когда желанного результата не наступает, внезапно в ухе раздался поток теплого дыхания.       Парень хмурится и едва заметно вертит головой в разные стороны на подушке. Но когда Чон в ответ слышит приглушенное хихиканье, с большим трудом приоткрывает отяжелевшие за ночь веки. Ему понадобилась более десяти секунд, чтобы осознать, что на расстоянии менее пятидесяти сантиметров находится лицо Чимина с милой улыбкой. — Что? Что ты здесь делаешь? — прохрипел полусонный Чонгук, оглядывая парня перед собой странным взглядом. В голове всплыли моменты, как еще вчера после обеда он провожал Чимина домой. А сейчас эта колючка каким-то таинственным образом снова оказалась в его постели. Однако в этот раз Чон ни при чём.       Тот точно такой же каким был вчера утром. Растрепанные до безобразия светлые волосы, прикрывали хитрые глаза, а пухлые губы маняще блестели из-за слюны. Непроизвольно глаза Чонгука скользили дальше вниз, пока не расширились от удивления столкнувшись с совершенно ногим стройным телом. Парень тут же испуганно поднял взгляд вверх, но лучше бы он этого не делал. Ведь столкнулся с понимающим взглядом Пака, который открыто насмехался над его нерешительностью. — А на что это похоже? — игриво проговорил парень, водя указательным пальчиком по подкаченной груди шатена.       Закончив со своими манипуляциями, Чимин подполз к Чону вплотную, закидывая цепкие ручки за его шею, и начал тереться своим вставшим членом об его затвердевший. Начиная медленно, чувственно, постепенно ускоряясь, переходя на какой-то запредельный для разума парня ритм. А Чон что? Чон будет последним идиотом в этом мире, если не прижмет сейчас Чимина к себе покрепче и не станет двигаться с ним в едином темпе…       Чонгук так увлекся происходящим, что не заметил, когда в комнате раздались первые томные вздохи и стоны, а главное — неизвестно чьи. Главное, что их члены соприкасались друг с другом и с животами. От переизбытка чувств и эмоций Чон уже чувствовал себя на грани. Хочется кончить как можно скорее, но при этом не хочется разочаровать Чимина. — Трахни меня, как тогда на источнике! — завопил Чимин на ухо Чонгуку что есть мочи. Следом за его словами последовал продолжительный стон, но парню было уже все равно. Он резко замер и расширенными глазами глядел на корчующегося парня перед собой. Слова давались трудно, несмотря на навязчивый рой жужжащих мыслей в голове. — Что?

***

      Парень резко открывает глаза и в шоке оглядывает собственную совершенно пустую комнату. В голове тут же раздается одно единственное слово — Блять!       Чонгук также замечает в своих руках вместо прижатого Пака собственное одеяло, что из-за вчерашнего, кажется, полностью пропахло запахом Чимина, любимым парфюмом Чонгука, который действует на него словно наркотик. А теперь, как выяснилось, и афродизиак.       Блять, он чуть не трахнул собственное одеяло всего лишь из-за того, что оно пахло Чимином! Если есть грань нормального — перешел ли ее Чонгук или насколько он близок к этому сумасшествию?       А самое ненормальное, что он уже не может остановиться!       Чонгук закрывает глаза, где в абсолютной темноте есть только отчетливое лицо Чимина. В ушах раздается его приглушенный смех. Непроизвольно Чон делает новый вздох, и его легкие вновь наполняются его ароматом. Как же приятно им затянуться! По ощущениям — это приятнее, чем выкурить сигарету после долгой завязки.       Своей рукой парень спускается вниз, залезая под кромку нижнего белья, и плотно обхватывает болезненно-ноющий член. Чонгук делает пару резких движений вверх-вниз. Представляет, что сейчас он грубо трахает не собственную руку, а задницу Чимина. За всё, что Чон пережил из-за него! За всю ту боль, что он причинил ему! За ту нежность, что он подарил на его день рождения…       Вот сейчас Чонгук точно на грани. Рычит диким зверем, ускоряясь до предела! Проделывает еще пару фрикций и спускает прямо в руку. Пытаясь отдышаться, будто от ста метрового марафона, Чонгук, затуманенным после оргазма взглядом, осматривает собственную ладонь. Горячая белесая жидкость на ней ощущалась подобно клейму, которым его нехотя пометил Чимин.       Чонгуку самому от себя тошно. Вспомнились его недавние, случайно брошенные, полные злобы слова Паку. Если бы он и вправду мог сбежать от своих чувств к Чимину, то уже давно бы это сделал!       Кого он пытался только обмануть — это точно было не в его силах…

***

      На первый урок Чонгук не появился. Как и на второй, третий…       Явился бедный староста 1-d класса только во время обеденного перерыва. Своей обычной вальяжной походкой прошелся ровно до своего обычного места, где уже за столом сидели Тэхён, Бэнхо и еще парочка их одноклассников.       Все, находящиеся в столовой, были удивлены столь внезапным появлением Чона в середине обеда. Все, кроме Тэхёна, которого пришлось предупредить еще утром о своем «опоздании». Однако тот и не выглядел слишком счастливым, как было обычно. Это могло значить только одно — проблемы… — Что такие хмурые сидите? — усмехнулся Чонгук, усаживаясь на свое привычное место. За столом все сидели хмурые, отводя глаза в сторону. — Не иначе как умер кто!       Никто и не думал смеяться над не совсем удачной шуткой старосты. Каждый оглядывал друг друга, будто не решаясь что-то сказать. Эти переглядки не могли укрыться от внимательного Чона, который напрягался с каждой секундой. — Мне кто-нибудь скажет, что происходит? Или я должен сам о чем-то догадаться? — твердый тон как нельзя лучше действует на его одноклассников. У пары человек глаза забегали еще сильнее, в то время как Тэхён и Бэнхо просто замерли, смотря в одну точку непроницательным взглядом. — Чон… — низким голосом позвал его Бэн, но будто не решаясь продолжить.       Вместо него дальше заговорил Тэхён. Спокойно, непривычно мертво. — После первого урока тебя искал Чимин. Но это не главное… — слова тоже давались ему трудно, но он выбрал тактику проговорить все на ускоренном режиме. — На скуле у него небольшой уже синий синяк.       Глаза Чона тут же непроизвольно расширяются. Он смотрит на Кима и не понимает, о чем тот говорит. Какой еще синяк? Вчера лицо Чимина было совершенно обычным — у него достаточно времени, чтобы как следует его рассмотреть. Значит, он появился уже вечером, когда тот вернулся домой. Но кто посмел его ударить? Мозг начал лихорадочно подбирать различные варианты произошедшего. На ум Чона приходили только два человека, которые могли так поступить с Чимином. Это его отец и Намджун? И если одна часть считала виновным отца, то вторая твердо настроена против мерзкого Кима. Он не понравился Чонгуку еще с самого начала, а когда Пак поведал кое-что об этом ублюдке, то не стоит и сомневаться в обратном. Что ж, если этот псих думает, что может вот так запросто ударить Пака, то он глубоко заблуждается! Чонгук лично готов показать ему, что не стоит трогать любимых людей Чона хоть пальцем!       Руки Чона, лежащие на столе, плотно сжались в кулаки, что заметили все сидящие рядом ученики. — Где этот ублюдок? — еле слышно поинтересовался Чон хриплым от злости голосом. Его плечи слегка тряслись, из-за переизбытка эмоций, что конкретно так пугало окружающих. — Я убью эту тварь! — взревел Чонгук на всю столовую, резко поднявшись со своего места. Стул отодвинулся с протяжным неприятным скрипом, привлекающим внимание.       Вся столовая погрузилась в гробовую тишину. Все собравшиеся в шоке уставились за их столик. К счастью, парня вовремя перехватил Бэнхо. Но даже он со всей своей силой с трудом мог удерживать рвущегося старосту на месте. — Отпусти… Отпусти меня! — взревел Чонгук, пытаясь сбросить с себя крепкие руки. — Чтобы ты натворил глупостей? Угомонись, Чон! — Бэнхо усилил хватку. Держать этого бешенного парня становилось с каждой секундой все труднее. На подмогу к нему подбежал Тэхен, который словами пытался достучаться до друга. Но тот все никак не хотел успокаиваться и продолжал орать во всю голосину: «Где этот ублюдок?»       Ей-богу, такими темпами Тэхёну понадобится скорая помощь, ибо от его громогласных криков у него уже разболелась голова!       Остальные ученики не решались подойти. Все с ужасом смотрели на старосту d-класса и про себя каждый молился, чтобы им не прилетело. Если раньше его сторонились просто из-за репутации наглого ублюдка, который никого не боится, то сейчас он выглядел как типичный ученик d-класса. Того гляди с дуру всех перебьет!       Внезапно в столовой раздался пронзительный женский визг. Какие-то слишком впечатлительные девочки из b-класса закричали, стоило Чонгуку сбросить с себя руки одноклассника. Не теряя времени тот выбежал из столовой в неизвестном направлении. Ни Бэнхо, ни Тэхен не успели его схватить. Слишком уж Чонгук быстрый и ловкий, когда его близкие находятся в опасности.       Однако на подсознательном уровне Тэхён знал, куда тот направляется, поэтому и позволил сбежать.

***

      Выбежав из столовой, парень сразу же направился в корпус, где проходили занятия a, b-классов. Там уже, найдя расписание занятий класса Чимина, направился вверх по лестнице. Несмотря на время, в коридорах и на лестнице было довольно многолюдно. Но все они беспомощно расходились, освобождая дорогу при одном лишь гневном виде старосты 1-d класса.       Совершенно все смотрели на него как на чужака. И это действительно было так. Ученикам запрещено заходить на территорию чужих корпусов. Это строгое правило распространяется даже на старост. Если бы Чон зашел в их корпус в любой другой день, парни из a-классов тут же спустили его с лестницы и остались бы правыми. Однако сейчас все подозрительно поджали хвосты, отказываясь противиться ненашутку взбешенному ровеснику.       Девчонок, наоборот, сейчас слишком сильно заинтересовал Чонгук с его пронзительными почерневшими глазами. Они восхищенно рассматривали, собравшись в небольшие кучки, его плотно прилегающую к мужскому телу белоснежную школьную рубашку и растрёпанные из-за бега волосы, что лежали в небрежной укладке. Они знают, что он стипендиат, а следовательно — беден, и в обычный момент они бы точно не стали шептаться о нём. Однако сейчас, когда раскрылась такая красота, почему бы не полюбоваться его фигурой, не посплетничать и немного не пофантазировать?       И каждая в этот момент уверена, что Чон будет принадлежать ей. Что именно она такая одна, имеющая право им обладать.       Жалкие. Наивные курицы.       Они еще не знают, что для Чонгука нет никого важнее Чимина. Чон не всегда замечает окружающих, когда тот с ним! Даже если они находятся в многолюдной толпе.       Чонгук замедлился лишь когда перед его взором оказалась дверь кабинета математики, где должен проходить следующий урок 1-a класса. Парень распахивает ее настежь. Перед его взором сразу же оказывается Намджун, сидящий непозволительно близко, по мнению Чона, к Чимину. Его рука невозмутимо покоилась на спинке стула Пака. Сами они о чем-то бурно перешептывались и были так увлечены, что не замечали изменившейся атмосферы на этаже, в классе. Что из этого бесило парня сильнее, сказать трудно. — Вот где ты, ублюдок! — проревел Чонгук, залетая в кабинет математики. За собой Чон захлопнул дверь с такой силой, что та чудом не слетев с петель, вновь открылась. Девчонки, что находились в классе, с ужасом завизжали. Мальчишки же просто подскочили с мест и любезно отошли в сторонку, чтобы просто наблюдать. Несколько особо смелых учеников зашли следом за Чоном, чтобы также посмотреть на представление от старосты d-класса.       Но Чонгуку было абсолютно на всё наплевать. Всё, что он видел, — это Ким Намджун, развалившийся на соседней с Чимином парте. Чимин в шоке смотрел на быстро приближающегося к ним парня. После вчерашнего он вообще не хотел видеть старосту d-класса. Намджун тоже выглядел удивленным. Он едва успел подняться на ноги со стула, как получил кулаком от Чона по правой стороне лица. Тело Намджуна тут же по инерции упало вниз, сталкиваясь с партами. Те с шумом разъехались по сторонам. Когда тот поднял голову, над ним грозовой тучей возвышался Чонгук. — Поднимайся! Я не бью лежачих. — стальным голосом протянул староста d-класса.       Намджун недовольно сощурил глаза и, прошипев какие-то оскорбления, кое-как поднялся, тут же нанося Чону ответный удар. Однако Чонгук легко увернулся от его кулака и, пока тот открылся, крепко всадил ему по печени. Ким зашипел еще больше. Его глаза горели яростью. От негодования поведением какого-то жалкого ученика из d-класса! Какого-то стипендиата! А еще из-за того, что никто из его жалких одноклассников не торопится вмешиваться в драку, а стоят поодаль, ехидно наблюдая за представлением. Но больше всего ему отвратительна сама мысль показаться в глазах Чимина слабым, не способным дать достойный отпор. — Ну ты ублюдок, Ким! — прорычал Чон, нанося удар за ударом. — Я считал, что хотя бы ты «безвредный», но ошибся. Ты здесь самый отвратительный!       Чимин в шоке смотрел на разворачивающую перед собой драку. Он не ждал увидеть Чонгука раньше пяти вечера, а уж тем более в собственном классе, избивающем его «лучшего» друга. Что вызвало такое поведение Чона, старосте а-класса остается только догадываться! Когда же шок парня начал отступать, на его место пришла ярость! Что этот Чонгук себе возомнил! Думает, он может заходить на территорию a, b-классов, врываться в его класс и устраивать мордобои с его одноклассниками?! Как бы не так!       Если Чонгук забыл, кто здесь староста и где его место, Чимин должен ему напомнить! — Чонгук, — осторожно позвал Чимин парня, все-таки боясь получить. — Пожалуйста, остановись! — однако на вконец вышедшего из себя Чона его слова не произвели никакого впечатления. Тогда светловолосый парень, найдя в глубине себе решимость, что есть мочи окрикнул его. — Чон Чонгук! Не надо. — донельзя тихо давил Пак.       Парень будто выпал из затуманившего разум заклятья. Совершенно растерянно уставился вперед на лицо Кима, что уже было покрыто кровоточащими царапинами и расцветающими синяками. А потом тут же перевел взгляд на Чимина, такой нежный, волнующий, как морской прибой. От этого Пак против своей воли почувствовал себя защищенным. Чимин знал, куда именно он смотрит. Парень не хотел втягивать в это Чона, но тот, как всегда, влез во все, что касается Чимина, сам! Староста уже собирался начать свои нравоучительные отчитывания, раз Чон успокоился, однако кое-кто его опередил. Кажется, прошла всего секунда с возвращения Чонгука в этот мир, как Намджун, воспользовавшись чужой заминкой, больно ударил его в селезёнку и тут же довольно легко сбросил сжавшегося парня с себя и, устроившись на нём сверху, начал безжалостно наносить удар за ударом. Ким не разбирал, куда он бьет — в лицо или ребра, главное, что он теперь тут главный.       Если Чонгук услышал Чимина и остановился, то Намджуну было абсолютно плевать, что там кричит, захлебывающийся в собственной истерике Пак… Потому что знает, что причина всех этих слез и криков — это не страх за него, а за этого больного придурка, который возомнил себя непонятно кем, напав на него средь бела дня! И от этого ему еще больше хочется придушить этого неудачника.       И тут случилось то, отчего даже одноклассники Чимина и Намджуна были в шоке.       Чимин, которому было уже тяжело смотреть на потрепанного Чонгука перед собой, крикнул последний раз Намджуну остановиться и попытался достучаться до него по-другому — схватил его за плечи и попытался стянуть его с Чонгука. За что тут же получил занесённым кулаком Кима по лицу. Тот быстро осознал произошедшее и, резво вскочив с уже несопротивляющегося Чонгука, испуганно схватил дрожащими руками лицо Чимина. Скоро на левой стороне лица появится такой же синяк, и на его прекрасном лице будет уже два синяка, полученные от близких людей. — Чимин… — его голос дрожал, как его руки на челюсти блондина. — Чимин, прости! Я случайно! — Пак не был каким-то жалким хлюпиком, который мог расплакаться от одного удара по лицу, но безумный взгляд расширенных глаз заставлял чувствовать страх. — Прости меня, Чимин! Тебе больно? Болит, говорю, сильно?       Вместо ответа на миллион вопросов Чимин поднял на него пылающие яростью глаза, от которых Ким невольно захотел отступить назад. В них открыто читалась вся его ненависть и ярость, направленная исключительно на него. И кое-что еще. То, что знали только они вдвоем: «Ты такой же, как и мой отец!» Когда-то Намджун ошибочно считал, что это повод для гордости… Однако позже понял, что для Чимина это звучит как нечто совершенно отвратительное. Грязное.       Тут в кабинет вбежали две разгневанные женщины. Классная руководительница 1-d класса госпожа Донген и классная руководительница 1-a класса госпожа Ючан. Скорее всего, бежали они для того, чтобы разнять драку и отчитать драчунов, но, увидев валяющегося, тяжело дышащего старосту d-класса, побитого Чимина и нервного Кима, не знали, что делать и как им сейчас лучше поступить! — Так, — строго прикрикнула госпожа Ючан, обращаясь к собравшимся любопытным ученикам. — Быстро все разошлись по кабинетам и на уроки! 1-а класс идет в другой кабинет математики ждать учителя. Остальных прошу пройти в медкабинет, а после в кабинет директора!       Под зоркие взгляды женщин, что будто коршуны наблюдали за жертвами, ученики стали медленно расходиться по кабинетам. Из толпы до них доходили тихие или совсем громкие обсуждения произошедшего. Те совсем не скромничали и подбирали наиболее грязные причины разгоревшегося конфликта. Но когда госпожа Донген окинула их недовольным взглядом и шикнула, те тут же замолкли и поторопились убраться подальше.

***

      В кабинете директора царила как никогда мрачная атмосфера. Еще бы! Драка с участием стипендиата, сына главного спонсора школы, и сыном не менее важной шишки. Для школы этот случай может стать сенсационным скандалом, если информация выйдет за пределы школы. А самое страшное, что никто не сможет это проконтролировать, за дракой наблюдало около сотни студентов, но уже к моменту вызова на ковер провинившихся новость о драке старосты 1-d класса и учеников 1-a класса разошлась по школе как горячие пирожки.       Перед директором стояли только Чимин и Намджун. Чонгук в силу своего состояния здоровья остался в мед. кабинете. Вместо него директор Ян вызвал его мать, которая тут же сорвалась с работы и уже находилась на полпути к школе. Но это был не единственный родитель, которого пришлось отвлечь от работы и пригласить на беседу. Отец Чимина, господин Пак Тэджун, также уже ехал в школу, уйдя с важного совещания. И отец Намджуна также не был лишен приглашения от директора.       Мужчина сидел в своем кожаном кресле и недовольным взглядом смотрел на двух провинившихся подростков. Все стояли с пристыженно опущенными головами. Особенно Чимин, который является старостой 1-a класса.       До того как оказаться в злощастном кабинете, они вдвоем наперебой друг другу доказывали классным руководительницам, кто же виноват в данной ситуации. Пока Ким, крича, доказывал, что во всем виноват Чонгук, что он просто оборонялся от него, ведь тот первым на него налетел, Чимин заговорил по-другому. Он не стал полностью отрицать вину Чонгука, но добавил, что Намджун явно перестарался с «самозащитой». И парень даже не думал перебивать друга. Потому что и так провинился перед ним, ударив. Намджун никогда не хотел причинять Паку реальный вред. Тем более портить такое красивое лицо. — Я очень разочарован вами обоими, — словно гром громыхнул в небе, прикрикнул директор Ян. — Просто объясните мне, какого черта вы только полезли в драку с психом из класса d? Ладно он — они все там такие, но вы… Чимин, ты староста! Так почему не вмешался и не остановил этого придурка? Тоже хотел посмотреть на драку? Я мог бы понять любого из старост, но только не тебя! — обреченно выдохнул мужчина, словно заколачивая последний гвоздь в совесть Пака. — А ты, Намджун? Я всё понимаю, но зачем надо было так бить Чона? Хотел в отместку довести его до больничной койки? Хотел испортить ему жизнь?       Мужчина обречённо смотрел на своих подопечных, пытался высмотреть в них ответы на свои многочисленные вопросы. Директора неимоверно злила вся эта история, особенно участие в ней детишек не последних людей в стране. Хотя даже в этом скандале Ян нашёл для себя жирный плюс! Драка — отличный повод, чтобы выгнать наглого щенка Чон Чонгука с большим позором! Пусть мужчина и опасался некоторых последствий этого поступка…       Внезапно в дверь деликатно постучали, а следом в дверном проёме появилась взволнованная темноволосая женщина. Несмотря на строгий деловой вид, выглядела она довольно молодо. — Извините, можно? — Входите! — скомандовал мужчина. Директор Ян не особо жаловал людей среднего и низшего классов, поэтому и стал преподавателем, а позже и директором именно Элиты. Поэтому видеть одну из них в своем кабинете ему было почти до омерзения противно! — Госпожа Чон, я полагаю? — Да, всё верно, — женщина быстро уловила отношение мужчины к себе и уже мысленно приготовилась к скандалу. — Прошу, садитесь. — мужчина указал ладонью на одно из кресел перед своим столом. Госпожа Чон лишь скупо кивнула и по деловому уселась на предложенное место, закинув ногу за ногу. Краем глаза она заметила стоящего рядом Чимина и лишь на мгновение, проходя мимо него, приветливо улыбнулась краешком губ. Мальчик ответил тем же. Намджун, что наблюдал за этим, недовольно нахмурил брови. — Так по какому поводу вы меня вызвали, директор Ян? — Госпожа Чон, я уже давно хотел с вами познакомиться и побеседовать о поведении вашего неуправляемого сына! Дело в том, что сегодня во время обеденного перерыва он ворвался в кабинет математики и напал на другого ученика! — было видно, что мужчина сдерживал себя, чтобы не начать кричать на женщину. Однако с каждой секундой это давалось ему с большим трудом, ведь сталкивался он с совершенно незаинтересованным, равнодушным женским взглядом. — И это уже не первый раз. И как бы ни было тяжело, но я считаю, что нам необходимо подумать об исключении ученика Чон Чонгука из нашего учебного заведения!       У Чимина едва не подкосились ноги, стоило ему услышать очередные бредовые мысли директора Яна. Он как никто лучше знаком с отношением директора к старосте d-класса. И, может быть, где-то оно и может быть оправданным, но это не отменяет его личное презрение к Чону. И Паку действительно сейчас страшно, что, возможно, именно сейчас он не сможет ему помочь, как раньше. Потому что со вчерашнего дня ему запрещено иметь дело с «каким-то» Чонгуком!

***

      В просторной гостиной комнате раздался звонкий звук пощечины. От крепкой руки мужчины голова Чимина тут же повернулась в сторону. От обиды парень закусывает нижнюю губу, чтобы не начать спорить. Потому что знает, что это бесполезно. Только не с Пак Тэджуном — его отцом!       Чимин даже смотреть на него не хочет, потому что боится его до трясучки, особенно когда сам осознает свои ошибки. Хотя, конечно, ошибками они считаются только по мнению этого строгого мужчины, которого ему приходится называть своим отцом.       А мужчина будто не понимает своего сына, стоит над ним непробиваемой скалой и давит своим разъярённым видом! Одним только взглядом этот человек способен отчитать и довести до безумия. Чимин действительно ненавидит его всей своей душой, ещё с самого детства. Ещё когда этот человек кричал на него за малейшие ошибки. Паку и так редко доводилось видеть своего отца, и всегда, когда видел, тот только и делал, что ругал его. Разве так можно? — Я уже говорил тебе, чтобы ты не приближался к Чонгуку, — прошипел мужчина. — Я не хочу, чтобы мой сын таскался с этим недоноском! У тебя есть друг, равный твоему статусу, вот и дружи с ним, — глаза мужчины недовольно сверкнули от равнодушия сына, что даже не смотрел в его сторону. Резко мужчина вцепился в подбородок сына и повернул его голову на себя. — Смотри на меня, когда я тыкаю тебя в твое же дерьмо! С какой стати ты решил, что можешь ослушиваться меня, обманывать и сбегать из дома, чтобы творить всякую проблемную хрень? Хочешь опуститься до ему подобных? Забудь! И про этого стипендиата забудь! Если, конечно, не хочешь, чтобы он вылетел из школы по твоей вине. Ты ведь знаешь, я легко могу надавить на директора Яна, и он исключит этого щенка. Не успеешь и взглядом моргнуть!       Конечно, Чимин знает. Знает, что всё, что тот говорит, не обычный блеф! Он никогда не недооценивал своего отца. И даже когда позавчера он соврал ему, он и не надеялся, что это действительно сработает. Странно, что мужчина не объявил сына в розыск, чтобы его не приволокли еще в тот же вечер. Может, тогда он и не совершил бы главную глупость в своей жизни — не сблизился с Чонгуком?       В стильной гостиной помимо этих двоих находилась еще одна персона, что всегда предпочитала не вмешиваться в споры мужчин. Госпожа Кан, мать Чимина, эффектная женщина. И выглядит она всегда великолепно, пусть сейчас немного и по-домашнему из-за серебристой шелковой пижамы. Сури лежала на боку на белоснежном длинном диване и равнодушно попивала дорогое красное вино, совершенно не обращая внимание на крики мужа, направленные исключительно на сына. Она никогда не пыталась встать на его сторону и защитить хоть раз от излишнего контроля! Все ее мысли были заняты дорогим французским вином, что она пила на протяжении всего выходного дня за неимением других «важных» дел. Это вчера она веселилась на какой-то модной гламурной тусовке, а сегодня в ее планах только спокойное распитие изысканного напитка за просмотром какой-то дорамы. — Ты меня услышал, Чимин? — продолжил мужчина, смотря прямо в глаза своему единственному сыну. Как же его злило, что вместо ответа на свой вопрос он сталкивается с его огромным сопротивлением и ненавистью, выраженной в застывших слезах. — Еще раз повторяю, — громче прокричал Пак, — Ты меня услышал и понял?       Только когда младший Пак нервно закивал, мужчина выпустил подбородок сына из рук. — А теперь убирайся в свою комнату, и чтобы я не видел тебя до ужина!

***

             Чимин ненавидит своего отца.       Ненавидит его контроль над собой.       Ненавидит свою беспомощность, когда дело касается отца!       А сейчас возненавидит и себя за исключение Чонгука!       Разве есть еще степень разочарования в человеке после дна? Теперь Пак знает — есть.       В кабинет директора без стука вошли двое деловых мужчин. Пак Тэджун в темно-синем костюме и отец Намджуна — Ким Ынхёк в черном костюме. Оба мужчины недовольно глядели побитых детей. Но если господин Ким сразу же выдал наружу свою злость на сына и принялся тут же отчитывать его, то Пак, напротив, удостоил сына лишь взглядом. Всё, что было необходимо, мужчина высказал сыну еще вчера. Поэтому Тэджун решил обратить свое внимание на женщину, что также находилась в кабинете и с недовольным лицом наблюдала за кричащим мужчиной. — Директор Ян, добрый день! — мужчина протянул руку мужчине для рукопожатия, на что бедный директор моментально вскочил со своего места, с видом, будто не иначе, чем Будде руку протягивает, и ответно захватил руку. Господин Пак быстро прервал рукопожатие и уселся на второе место рядом с госпожой Чон. — И вам добрый день, я так понимаю, госпожа Чон? — максимально любезно поприветствовал женщину Пак. — И вам добрый день, я так понимаю, господин Пак! — ответно поприветствовала мужчину женщина с натянутой улыбкой. У Тэджуна она выглядела более естественной. — Неужели слышали обо мне? — Нисколько, — скупо бросила женщина, почти не глядя на мужчину. — Просто вы чуть похожи на своего сына. Только он, конечно, выглядит намного приятнее, чем вы!       Чимин в шоке поднял глаза на женщину, что позволяла себе так нахально разговаривать с его отцом! Если бы на ее месте был кто-то другой, то уже давно бы был отправлен на больничную койку. Что ж, наверное, хорошо, что Чонгук сейчас в лазарете, а не здесь. Теперь Чимин понимает, в кого пошел Чонгук своей наглостью и излишней самоуверенностью! Госпожа Чон теперь его новый супергерой.       Забавен еще тот факт, что Чимин совсем не похож на своего отца — внешне он вылитая копия своей матери! — Госпожа Чон, я хотел просто договориться с вами, но, видно, по-хорошему у нас не получится! — Ну что вы, господин Пак, разве можете вы так опасаться обычной женщины, что хочет защитить своего ребенка?       О, как она была довольна собой! Чимин не мог сдержать улыбки, просто слушая пререкания этой поистине восхитительной женщины с его отцом. — Госпожа Чон, на вашем месте я бы вел себя скромнее! — наконец вмешался в спор отец Намджуна. — Все-таки это ваш сын напал на моего сына! — Ну так он и ответит за это дома, передо мной! Или вы хотите теперь сами подраться со мной? — Сумасшедшая, — тихо прошипел Ким, но все в комнате отчётливо его услышали, но оставили без внимания. — В качестве наказания я не могу придумать ничего лучше, чем исключить Чонгука из школы, — вновь вмешался директор. — А Ким Намджуну отметить драку в личной характеристике! Пак Чимину оставим этот случай на его совесть.       Услышав снова об исключении Чона, Чимин вновь закусывает нижнюю губу, прикусывая ее почти до крови. От переизбытка волнения у Пака начинает кружиться голова. Что этот директор крутит эту пластинку на повторе? Конечно, он догадывается, с чьей помощью, но старается не думать, что всё так безнадежно! Ведь если директор Ян проговаривает слова Тэджуна, то уже вряд ли посмеет пренебречь ими.       Внезапно в кабинете раздался энергичный мобильный рингтон, по стилю напоминающий 80-е. Несмотря на его энергичность, директор с побелевшим лицом уставился на имя контакта звонившего ему, уже предчувствуя чужое недовольство. Из всех присутствующих только госпожа Чон знала или пока только догадывалась, от кого же этот неожиданный звонок. Пусть она и не была от него в восторге, но она также твердо знала, что может рассчитывать на помощь звонившего мужчины.       Разговор с абонентом у директора не шел от слова совсем. Он почти не говорил. Постоянно что-то пытался вставить в свое оправдание, но было слышно, как его жестко обрывали и продолжали отчитывать не самым приятным образом. Но на чем-то им все же удалось сойтись. Закончив разговор, мужчина неловко улыбнулся собравшимся родителям. — Кажется, произошла небольшая неприятность, — неловким тихим голосом пролепетал мужчина. — Должен признать — наша программа для тестирования полетела в день экзамена из-за большого количества абитуриентов и многим не засчитывала правильные ответы. Мы еще так были удивлены, что у господина Чона вообще все ответы были неправильными. А оно вон потом как получилось. Все правильные! Поэтому в данной ситуации я должен немедленно перевести его в a-класс!       Все находившиеся в кабинете в шоке уставились на директора, который из-за излишнего внимания начал потеть и нервничать еще больше. Наконец Чимин расслабленно смог выдохнуть за время своего пребывания в этом кабинете. Однако недолго. Пак Тэджун тут же недовольно уставился на сына. — Но как это? — недовольно поинтересовался отец Кима. — Он напал на моего сына, а его мало того не исключают, так еще и переводят в самый лучший класс! Я не согласен с этим, господин Ян! — мужчина грозно навис над Яном опираясь руками о деревянный директорский стол. — Мне очень жаль, но в данной ситуации — это всё, что я могу сделать. — обречённо протянул мужчина, обращаясь не только к господину Киму, но и Паку и госпоже Чон. — Его также не снимают со стипендии, но с должности старосты D-класса он будет немедленно снят. Я немедленно сообщу об этом госпоже Донген. Однако, как правильно заметил господин Ким, резонно будет также выдвинуть наказание Чону за пренебрежение школьного устава и драку в стенах школы. Господа, у вас есть какие-нибудь предложения?       Несмотря на вопрос, мужчины и Намджун выглядели крайне недовольными сложившимися обстоятельствами. Каждый из них видел только один вид наказания — исключение из школы с большим позором. — Ну раз предложений нет, то Чонгуку так же, как и Намджуну, будет занесена драка в личную характеристику. Также я отстраняю его от учебы на две недели и надеюсь, что за это время он поправится. Спасибо, что откликнулись на мой зов, господа и дама. Не могу задерживать вас более!       Несмотря на довольно спокойные и нейтральные слова директора, отец Намджуна пребывал в ярости! Грубо попрощавшись с директором, тот схватил своего сына за руку и поволок на выход из кабинета за собой. Чимин смотрел на него без капли жалости, потому что он хочет наказания Кима за то, что тот причинил вред Чонгуку.       Госпожа также собралась уходить. Уже около двери она повернулась в сторону Чимина и с улыбкой на губах пожелала ему хорошего дня. А также, что надеется, что это их не последняя встреча. Чимин не мог не ответить, что будет ждать ее с нетерпением. Он уже после понял, как это провокационно прозвучало из его уст, когда женщина коротко хихикнула и окончательно попрощалась. Ей надо было забрать из мед. кабинета сына и отвезти его в больницу на нормальный осмотр.       В кабинете атмосфера накалилась до предела. Директор Ян впервые не хотел оставаться в своем кабинете и мечтал поскорее попрощаться еще и с господином Паком и его сыночком, чтобы наконец отдохнуть! Однако, когда стало понятно, что мужчина не торопится, директор просто решил капитулировать сам. — Что ж я оставлю вас пока наедине, мне нужно сходить обсудить еще кое-что с поваром. А вы пока можете побеседовать.       Мужчина быстро поднялся со своего излюбленного кожаного кресла и чуть ли не побежал на выход, едва не захлопывая дверь. Чимин бы тоже хотел уйти вместе с ним, но вынужден остаться.

      Сначала они оба молчали. В кабинете наступила почти гробовая тишина. Но эта тишина не была приятной, наоборот, она заставляла Чимина ощутить свою слабость, слушая единственный громкий звук в комнате — свое свое сердце. — Подойди ко мне ближе сын! — стальным голосом проговорил мужчина.       Чимин, не думая противиться, подходит к родителю ближе с опущенной головой. Однако излишнее смирение и страх мужчина ненавидит больше дерзости. Возможно, потому что ему противна в каком-то смысле слабость сына к себе. — Ответь мне, Чимин, ты знаешь, что именно я хочу тебе сказать и почему? — все еще вполне спокойно говорит мужчина, разглядывая сына перед собой. Однако это довольно трудно сделать, не видя его глаз. — Подними голову, сын, и ответь мне наконец на мои вопросы! — Я виноват, отец, извини. — неуверенно произнес Чимин, все еще не поднимая глаз на отца. — Я не просил тебя извиняться — я спросил, в чём именно ты виноват! — наконец мужчина повысил голос и резко поднялся с удобного кресла. — И я попросил тебя, кажется, поднять на меня глаза!       Не дожидаясь, пока мужчина сделает шаг и сам силой поднимет его голову, Чимин решительно поднял ее, уставившись на мужчину. И это, по мнению мужчины, было неожиданно. — Так ты скажешь мне уже хоть что-то или так и будешь отнекиваться, а потом реветь, как девчонка? Боже, подумать только, что вот Это… — Тэджун обвел сына недельным взглядом. — Мой сын. — Мне жаль. — Помолчи, Чимин, — прокричал снова Пак старший на весь кабинет. — Не хочешь говорить, значит, я скажу! Я сказал тебе не приближаться к этому безродному щенку! И что ты сделал? Тут же побежал вляпываться вместе с ним в неприятности! Неужели ты позабыл, что значит отцовское почтение? А может, спутавшись с ним, ты меня теперь и в грош не ставишь, неблагодарный выблядок! Мать шлюха, вечно позорит меня своими бесконечными шашнями, так и ты теперь решил меня довести! И чего я только удивляюсь — от такой суки только такой ублюдок и мог появиться! Самому-то не стыдно от себя?       Мужчина окинул притихшего Чимина внимательным взглядом, ожидая, когда же его сын начнет вновь оправдываться и извиняться. Но тот как всегда молчал, закусывая нижнюю губу. — Еще один косяк с твоей стороны, и я обещаю — отправлю тебя под домашний арест, переведя на домашнее обучение!       Не дожидаясь ответа, мужчина быстро покинул кабинет, оставив сына позади. Не хотел больше видеть его сегодня. Как только дверь захлопнулась с громким звуком, с левого глаза наконец скатилась солёная слеза, оставив на щеке влажную дорожку.