Айль

      

«— На твоей планете, — сказал Маленький принц, — люди выращивают в одном саду пять тысяч роз… и не находят того, что ищут…

— Не находят, — согласился я.

— А ведь то, чего они ищут, можно найти в одной-единственной розе…»

                   

Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц

      

      

***

             Ближе к ночи Господин вернулся, и, недолго поговорив о чем-то с Минхо, отправился в душ. К ванной комнате в этой постройке Феликс испытывал неоднозначные чувства. Просто потому что этой комнаты здесь не было. В укромном уголке их домика стоял обычный душ, огороженный простенькой матовой перегородкой, которая не скрывала почти ничего. Феликс сказал бы, что вообще ничего, но тогда пришлось бы признаться, что он смотрел. Когда Господин начал раздеваться посреди комнаты, Феликс не знал куда деть свои бесстыжие глаза, которые с жадностью пытались выхватить все части чужого оголенного тела. Минхо, наблюдавший за всей этой сценой с ехидной ленцой, лишь тихо фыркнул, и, потрепав Феликса по голове, попрощался. Напоследок наказал ложиться пораньше, тихонько подрочить в кулачок и готовиться к переезду. С самого утра им предстояло отправиться в новое место.       А уже утром Феликсу прямо в лицо прилетело одно из хаори Минхо, которое было стройному подростку безбожно велико. Господин на картину мальчишки в мешковатой одежде лишь хмыкнул, словно радуясь, что тот наконец сменил свои грязные одежды, и кивком головы приказал проследовать на выход, незаметной тенью провожая Феликса до припаркованного у кованных ворот мерседеса. Мальчишке очень хотелось поболтать. Но вот холодное лицо мужчины говорило о том, что всю дорогу ему лучше провести молча.       Решив отвлечься, первые несколько минут Феликс рассматривал протянувшиеся на десятки километров поля за окном, пока терпение не кончилось. Завозившись на переднем сиденье, он бросил несколько осторожных взглядов на Господина, что уверенно наблюдал за дорогой, держась за руль одной рукой, вторую расслабленно расположив на коробке передач. За высоким воротом застегнутой на все пуговицы рубашки проглядывались зарубцевавшиеся шрамы.       Пока мужчина вчерашним вечером переодевался Феликс случайно зацепился взглядом за его шею, на которой можно было разглядеть яркие полосы старых увечий. Короткий андеркат подчеркивал белеющие следы в районе четвертого позвонка. Феликсу интересно было узнать в какой именно ситуации мужчина получил эти шрамы, но спрашивать напрямую боялся. Еще хотелось спросить куда делся Минхо, но, раздраженный его регулярными тихими вздохами от скуки, мужчина глядел на него хищным коршуном, что вот-вот разорвет ему глотку за еще одно лишнее движение. Поэтому, обречено вздохнув и скинув свои кроссовки, Феликс забрался на сиденье с ногами, устраиваясь поудобней, в надежде подремать. Но спасительный сон никак не хотел приходить. Гнетущая тишина напрягала. Феликс боялся лишний раз вдохнуть, стараясь обращать на себя как можно меньше внимания. Ему было страшно, что мужчина в любой момент мог остановится посреди пустынной дороги и высадить его прямо в поле, не заботясь о дальнейшей судьбе мальчишки. Но с другой стороны Феликс знал, что был нужен. Не просто так его, подобранного прямо на улице, оставили подле себя, позволяя копаться во всех бумажках, и сопровождали в новое место жительства на личной машине Господина.       

Doin’ Time — Lana Del Rey

             Спустя час пути тишина стала невыносимой. Феликс от нервов изгрыз себе все ногти, последние минут пятнадцать ища силы для того, чтобы попросить включить радио. Пейзажи за окном стали разнообразней. Они успели проехать два небольших городка и несколько деревушек, поэтому Феликс имел возможность отвлекаться хотя бы на необычные дворики у уютных домов и прохожих, спешащих по своим делам. От постоянного пристального взгляда кнопка включения радио должна была уже воспламениться. Мужчину же, кажется, не волновало вообще ничего. В сторону Феликса он не смотрел, словно ему было и вовсе не интересно, чем именно занят его пассажир. Пропитываясь этой холодной атмосферой Феликс начинал бесконтрольно злиться. Он и сам не заметил, как нервно начала дергаться его нога. От напряжения зачесалась даже шея. Феликса очень раздражало то состояние, в которое он вынуждено попадал каждый раз, когда оставался с мужчиной наедине. Ужасно не хотелось выглядеть глупым и испуганным, но Феликсу действительно было страшно опозориться. Даже самые простые слова не хотели складываться в предложения, поэтому он предпочитал промолчать всю дорогу, нервно перебирая в голове варианты разговоров, нежели опозориться в первую же секунду, после того, как все-таки решится завести разговор.       Спустя еще часа два Феликс сам не заметил, как уснул. Мужчина за рулем вел себя уверенно. Машина в его руках послушно урчала и ехала плавно, внушая Феликсу спокойствие. Несмотря на личный дискомфорт, он понимал, что Господину можно доверить свою жизнь.       Проснулся он от осознания, что машина больше не движется. Оглядев полную людей заправку, Феликс понял, что в салоне автомобиля мужчины не было. Почему тот не разбудил его, Феликс не понимал. Дернул ручку на двери, но она не поддалась, поэтому, окончательно взбодрившись, обувшись и поправив растрепанные вихри кудрявых волос, Феликс принялся ждать. Мужчина появился в поле его зрения спустя несколько минут. Он держал в руках два больших бумажных стакана, и Феликс, взглотнув, ощутил свой голод во всей красе. Дождавшись пока машину откроют, мальчишка выскочил из салона, отпросился в туалет и по пути обратно незаметно стащил несколько батончиков с прилавка, что стоял прямо у двери. Из-за большой группы туристов сделать это получилось очень незаметно, а, пристально наблюдавший за всем происходящим, Господин просто промолчал, делая свои собственные выводы.       — Кушать хочется. А у Вас просить стыдно.       — А красть не стыдно?       — В плохие дни мне приходилось делать вещи похуже. Думаю, карма мне немного задолжала, — подумав еще немного и нервно пожевав губу, Феликс все-таки решился спросить кое что: — Вы можете включить радио, пожалуйста?       Феликсу казалось, что вопрос прозвучал совсем жалко. Фразу можно было произнести еще вежливей, да и вообще сформулировать по-другому, но мужчина лишь спокойно кивнул, заводя машину. Пока Феликс снова снимал кроссовки, чтобы с удобством уместиться в кресле, Господин переключил несколько радиостанций, выбирая какую-то классику. Феликс подумал, что если таким образом мужчина хотел поиздеваться, то очень ошибся. «Полет валькирий» Феликсу очень нравился. Расслабившись, он прикрыл глаза, вслушиваясь в мелодию и вспоминая, как несколько лет назад засматривался записью балета «Кольцо вокруг кольца» Мориса Бежара. Композиция Вагнера вызывала мурашки на коже. Феликса буквально трусило от переполняющего его восторга, когда он проигрывал в голове сцены из пьесы, представляя себя на месте главных героев. Он даже выучил некоторые сцены, но давно не практиковался. Крохотная надежда что получится найти время для этого в своей новой жизни зажглась где-то глубоко в сердце, но была сразу же безжалостно отметена. Теперь придется жить по-другому.       После первой попытки завести разговор Феликс немного осмелел. Поэтому, поглядывая в сторону мужчины еще несколько мучительно долгих минут, он досербал травяной чай, который ему купили и нервно сглотнул, под аккомпанемент мелодии из Лебединого озера принялся расспрашивать о книгах, что были в доме у монастыря. Играющая композиция вызывала мерзкие мурашки вдоль позвоночника, поэтому даже не обращая внимания на то, что мужчина полностью его вопросы игнорировал, Феликс сам начал рассказывать о любимых книгах, что остались в квартире его тетушки. Господин вроде бы и не противился, ничего не отвечал, но и не перебивал, все так же внимательно следя за дорогой. И когда болтовня мальчишки начала раздражать его невыносимо сильно, мужчина без лишних слов кивнул ему на задние сиденья, намекая осмотреть небольшую спортивную сумку, спрятанную на полу.       Перелезая поближе к указанной вещи, Феликс умышленно помотал задницей прямо возле чужого незаинтересованного лица, желая немного поддразнить холодного мужчину, едва не свалился к нему на колени, когда Господин специально немного сбавил в скорости, притормаживая посреди ровной дороги, но все-таки добрался до главной цели, удобно устраиваясь на мягких сиденьях.       Феликс без лишних эмоций проигнорировал пистолет, что лежал на самом верху. С легкой дрожью аккуратно взял его в руки и переложил в карман на задней правой двери. На самом дне сумки нашлись хорошо знакомые документы и те книжки о которых он расспрашивал. Название было смутно понятным, но сам текст прочитать получалось с огромным трудом. Не желая больше дергать мужчину по пустякам, Феликс расположился на сиденьях полулежа, пошарил по карманам в поисках телефона, но, поняв, что тот остался где-то в балетной академии, горестно вздохнул. Книгу было решено читать так, как получится. Все слова, что были ему незнакомы и тяжело понятны, Феликс подчеркивал ручкой, которую нашел все в той же сумке, стоически игнорируя осуждающий взгляд мужчины, которому такое издевательство над книгой было не по душе. За пол часа измучав всего страниц пятнадцать, Феликс понял, что читать «Записки из кельи» ему было действительно интересно, но стало бы еще лучше, если бы он понимал весь смысл написанного, поэтому, проигнорировав «Повесть о Гэндзи», написанную на очень сложном даже для коренных японцев языке, ему пришлось перейти на недочитанные вчера документы. Скорее всего, пребывание мужчин в Париже можно было объяснить их рабочими делами. Феликс нашел договоры с, предположительно, домами терпимости, где главным пунктом соглашения являлось распространение и сбыт наркотических веществ и дешевого оружия. Далее перешел на несколько досье, собранных на сотрудниц все той же сети заведений «Ред вельвет». По предоставленным в файлах данным было непонятно зачем именно они понадобились Господину. Либо те работницы приглянулись ему в личных интересах, либо произвели двоякое впечатление, вызывая у мужчины некие подозрения. Все документы были подписаны человеком с инициалами Х.Х.       Еще одна загадка в его копилку.       От всего прочитанного голова гудела. Аккуратно сложив бумаги на место, Феликс удобней устроился на сиденьях, устало массируя переносицу. За окнами уже темнело. Время близилось к закату.       Горизонт окрасился в приятный кровавый оттенок, предрекая скорую грозу. От долгой дороги разболелась голова. Феликс старался найти более удобное положение для сна, когда понял, что его ноги ужасно болят. Произошедшее в балетной академии казалось обычным сном, но проснувшаяся боль во всем теле напоминала о реальности. Под мерный стук начавшегося дождя Феликс ушел так глубоко в себя, что даже не заметил проносящиеся мимо виноградники, занимающие несколько сотен гектар вокруг. Они направлялись в Бордо.              

***

      

Family Line — Conan Grey

             Почему судьба поступала с людьми так бессовестно? Феликс не понимал чем заслужил подобное, всю жизнь посвятив саморазвитию. Он никогда не жаловался на свою судьбу, прислушиваясь к мудрым словам матери. Был благодарен тетушке, которая этого ни капли не заслуживала, снисходительно относился к одногодкам, которые доставляли ему неудобства в лицее и терпел лютую боль, посвящая все свое тело искусству.       Его любовь к балету зародилась давно. Впервые в театр его привела мама. Тогда отец еще отправлял им деньги, которые мать готова была тратить только на сына, ни капли не оставляя для себя. Деньги от этого человека были покрыты кровью и неподъемным грузом ответственности, который ложился на ее хрупкие плечи. С кланом якудза женщина не хотела иметь ничего общего. Но, благодаря этим деньгам, у Феликса могло быть лучшее будущее. Именно мать настояла на обучении в элитном лицее, и именно она поощряла походы в театр, приобщая к любви к прекрасному. Для Феликса это значило многое.       Для Феликса мать была целым миром.       Накопленные на университет деньги мать без раздумий отдала на балетную академию, когда пятилетний Феликс не прошел отбор из-за возраста, но начал самостоятельно упорно заниматься дома, не принимая отказ. Она верила в него. А Феликс так бессовестно предал ее веру. Может, стоило остаться там? Перебороть свои страхи, перетерпеть и остаться в месте, где хотела видеть своего сына Натали? Феликс понимал, что нет. Он не смог бы. Он пожертвовал самым дорогим, что было в его жизни — балетом — ради собственной чести. Ради собственной жизни. Он поступил правильно. Другого выхода не было. Поэтому вся боль, которую он чувствовал сейчас — физическая и душевная — стоила того. Окажись он снова в том кабинете, на коленях перед мерзким существом не достойным жизни, он поступил бы так же. Не смог бы позволить этому монстру пожрать его душу. Дороги назад не было. Теперь — только вперед, бороться с теми, кто станет на его пути к счастливой жизни.       — Мы почти приехали, — не ожидавший, что мужчина заговорит с ним, Феликс вздрогнул, ударившись головой о дверь, на которую опирался спиной, вскочил на месте, подползая к окну ближе и замер.       За окном все также простирались километры бесконечных виноградников, но на самой верхушке одного из густо зеленеющих холмов виднелся громадный особняк, окруженный высокой оградой. Даже с такого расстояния он казался Феликсу необъятным. Территория утопала в оливковых деревьях, роскошных розах и запахе повышенной влажности. Легкий туман стелился у подножья небольшого пригорка, пряча в своих объятиях неизвестные Феликсу сорта винограда.       Господин не сказал больше ничего. Ливень, заставший их в дороге, так и не прекратился. Наоборот — природа, набравшись сил, бушевала. Звук раскатистого грома где-то вдалеке вызывал у Феликса восторг.       Кованные ворота на въезде послушно отворились после нажатия одной кнопки, и невзрачный мерседес подъехал прямо ко входу, увенчанному роскошной лестницей. Выходя из машины и бросая ключи невысокому мужчине, что их встречал, Господин досадливо цыкнул, поежился от капель, залетающих за шиворот, и, захватив сумку с задних сидений, последовал внутрь здания, не озаботившись тем, чтобы ввести Феликса в курс происходящего. Мужчина так спешил попасть внутрь особняка, словно был сделан из сахара и боялся расстаять от попадающей на тело влаги.       — Здравствуйте, Господин. Меня зовут Кристофер Бан. Можете считать, что в этом доме я выполняю роль дворецкого, — мужчина низко поклонился, а после — тепло улыбнулся, красуясь ямочками на щеках. Феликс считал, что называть этот громадный замок домом было настоящим кощунством, но промолчал об этом, приветливо улыбаясь в ответ.       — Что Вы! Какой из меня господин. Зовите меня Феликсом, пожалуйста.       — Хорошо, Феликс, проходите внутрь. Я позабочусь о том, чтобы вам организовали ужин в ближайшие пятнадцать минут. Подождите меня в холле, я проведу для Вас маленькую экскурсию.       Колени болели, и, поднимаясь по высоким ступеням, Феликс морщился от режущей боли в суставах. Над головой нависал украшенный цветами балкон с балюстрадой, а по бокам от внушительных дверей с витражными вставками не хватало только атлантов. К подобным изыскам Феликс был привычен. Лицей, в котором он учился, располагался в комплексе старинных исторических зданий, где подобным архитектурных роскошеств было намного больше. Но, попав внутрь особняка, он все-равно невольно распахнул рот в искреннем изумлении, рассматривая богатое внутреннее убранство. Ему не стало стыдно за собственную реакцию даже когда проходящий мимо него Господин насмешливо хмыкнул из-за его комичного выражения лица.       Входные двери отворились снова и Кристофер пригласил последовать за ним. Феликс мельком ознакомился с кухней, библиотекой, небольшим спортзалом и крытым бассейном, панорамные окна которого открывали вид на бескрайние виноградные поля и кусочек укромного сада прямо за домом. Позже вместе с мужчиной они поднялись на второй этаж. Там располагались хозяйская и гостевые спальни, в одной из которых предстояло поселиться Феликсу. В конце длинного светлого коридора пряталась пустующая комната практически без ремонта. Кристофер сказал, что та давно никем из обитателей этого дома не использовалась. По дороге обратно на первый этаж, Кристофер вскользь упомянул распорядок дня Господина Кииоши, упоминание имени которого вызвало у Феликса неконтролируемую дрожь. Ничего важного для себя не обнаружив, мальчишка лишь покивал в согласии, — он вообще не собирался выходить из комнаты без надобности, и надеялся попадаться Господину на глаза как можно реже. Предпоследней остановкой стал рабочий кабинет, и, ожидая клишированных предостережений о том, что путь сюда заказан всем кроме Господина, Феликс выпучил глаза, понимая, что ничего подобного ему говорить даже не собирались. Подозрительно, но с этим он разберется позже. Закончилось все у дверей в столовую. По тому как Кристофер довольно кивнул, смотря на свои часы, Феликс понял, что они идеально уложились в обещанные пятнадцать минут.       Господин встретил его приветственным кивком. Феликсу нравились трепетные мгновенья, когда мужчина не игнорировал его существование. Еще лучше было лишь когда Господин с ним разговаривал.       Поздний ужин вышел очень сытным, поблагодарив юношу, что накрывал на стол, и Кристофера, присматривающего за трапезой, Феликс направился в свою комнату. Она находилась в противоположной от хозяйской спальни стороне, прямо рядышком с пустующей комнатой. Феликсу в эту ночь снилась она с зеркалами вместо стен.              

***

             Следующий день прошел скомкано. Колени напоминали о себе ноющей болью, правое было немного опухшим, но Феликсу стыдно было просить кого-то о помощи. Поэтому, проснувшись еще до того как рассвело, он потратил несколько часов на тщательную разминку и разведку территории. Новая комната ему нравилась. В особняке потолки были очень высокими, окна его комнаты выходили на уличный бассейн, который совсем немного уступал в размерах крытому. Спальня была небольшой, но очень светлой. Феликсу не хватало легких занавесок и мягкого ковра у кровати, но, в целом, ему не было даже к чему придраться.       В этот же день в доме появился Минхо. В районе восьми утра он уже вальяжно развалился на лежаке у бассейна, попивая виски прямо с горла. Видимо, предыдущие дни у него прошли не очень. Из комнаты у Феликса получилось выползти прямо к завтраку. Кристофер встретил его приветливой улыбкой. Господина нигде не было, но вот Минхо ошарашил его своим криком.       — Ласточка! Скучал? — по позвоночнику пробежалась холодящая душу дрожь. Откуда он узнал об этом прозвище? Сдержать спокойную маску на лице не получилось, но, сделав вид словно не произошло ничего особого, Феликс улыбнулся мужчине в ответ, самому себе признаваясь, что скучал.       Но Минхо он ответил совсем другое:       — Ни капли.       — Разбиваешь мне сердце, — он демонстративно ухватился за грудь, картинно повздыхал, но, когда принесли еду, заткнулся, переключая все свое внимание на вещь более интересную.       Между прочим мужчина вспомнил, что у Феликса эти дни полностью свободны, пока он и Кииоши разбираются с делами возникшими после их поездки в Париж. Этому известию Феликс обрадовался очень сильно, хотя неизвестность несомненно пугала.       После сытного ужина Минхо собирался удалится по своим делам, получив звонок от Господина, которого с раннего утра в доме не наблюдалось, но Феликс неловко окликнул его, прося выполнить одну небольшую просьбу. Колено болело все сильнее, заметна была опухлость вокруг сустава. Феликс понимал, что без медицинской помощи здесь не обойтись. Минхо эта новость почему-то повеселила, он вспомнил о чем-то своем, потрепал Феликса по волосам и посоветовал без стеснений обратиться к Кристоферу, который «точно его не покусает». Феликс так и сделал, хотя отвлекать дворецкого от работы было очень стыдно. Тот на просьбу отреагировал спокойно, пообещал, что мазь и специальный бандаж для сустава будут у Феликса уже к обеду, а в ответ на предложение о помощи лишь посмеялся. Это было неудивительно, потому что весь штат работников выполнял свою работу идеально. Поэтому, покинув наконец столовую, Феликс был предоставлен самому себе.       

Salvatore — Lana Del Rey

             Первым местом в списке обязательных для посещения стал личный виноградник Господина. О нем Феликс подслушал ранним утром, когда Кристофер переговаривался с кем-то из охраны, планируя график смены караула. Феликс, уличив момент, чтобы проскочить мимо мужчин в бронежилетах и остаться незамеченным, спокойно брел мимо кустов, густо усеянных виноградом, и наслаждался теплой погодой. Солнце припекало все сильнее, немного парило, что предзнаменовало скорую грозу, но мальчишка не боялся промокнуть, поэтому, украв пару виноградин и тщательно вытерев те о отданное в его полное пользование хаори, с удовольствием закинул их в рот, подыскивая себе местечко в теньке. Такового не находилось, потому что бесконечным изумрудным морем виноградник стелился далеко вперед, а единственным, что отбрасывало более массивную тень была маленькая сторожка, закрытая на замок. Феликс не расстроился, наоборот, вскарабкался на крышу, чтобы получше рассмотреть волнистые холмы и черту города впереди. Долго наслаждаться видом ему не дали. Несколько мужчин в форме, все-таки заметившие его с такого далекого расстояния, не очень вежливо попросили спуститься, и, подхватив за шкирку, повели на выход, пока их не остановил Кристофер. Дворецкий объяснил, что Феликс теперь живет в этом особняке, сказал мальчишке, что лекарства уже ждут его в спальне, пока сам он остался разбираться с охраной, потому что те были не очень рады новости о том, что подобной мелкоте совсем скоро тоже придется подчинятся. Феликс до сих пор не понимал, какую роль играл в дальновидных планах Господина, но довольствовался тем, что есть. Тем более, что делать это в окружении богатства и роскоши было не так уж и сложно.       Остаток дня пролетел незаметно. С эластичным бинтом передвигаться было намного легче, поэтому, чтобы избежать повторных стычек с охраной, он увязался за Кристофером хвостиком и исследовал все комнаты повторно, время от времени помогая дворецкому с мелкими задачами. Таким образом Феликс познакомился почти со всем персоналом, работающим в доме. Впечатление было двоякое. Например, повар Луи оказался очень разговорчивым и веселым, но улыбка его была холодной, не касаясь глаз, а рассказы вовсе походили на настоящую выдумку и хвастовство, не добавляя мужчине очаровательности. Юноша, который накрывал на стол вчерашним вечером и сегодняшним утром, оказался более приятным. Адриан много не болтал, но Феликса не избегал, из-под прямых густых ресниц бросая на него заинтересованные взгляды. Больше всего Феликсу понравился Джехан — местный садовник. Вот с ним-то он поболтал от души, позволяя мужчине, так же, как и Минхо, трепать его волосы в ненавязчивом жесте симпатии. Джехан много рассказывал о своей маленькой дочурке, жаловался на проливные дожди, затапливающие сад, и расспрашивал Феликса о его жизни. О балете мальчишка не вспоминал, делился незамысловатыми историями об учебе, мельком вспоминал о маме и расспрашивал о садоводстве. Копаться в земле, наверняка, было очень скучно, но слушать о том, как тепло Джехан отзывается о своих любимых кустах роз, над которыми он трусился так же трепетно, как и над дочкой, Феликсу было интересно.       Ливень застал их прямо у этих роз. Хохоча от разрывающей душу радости, что появилась совсем неожиданно, Феликс погнался к парадному входу, спотыкаясь о небольшие оградки вокруг аккуратно остриженных кустов. И влетел прямо в руки господину, поднимающемуся по лестнице в сопровождении Минхо. От мужчины пахло табаком и терпким мускусом. Его тело источало невероятный жар, а руки в перчатках прижимали к себе невероятно крепко. Дождь прекратился, и, стараясь игнорировать изучающий взгляд, Феликс задрал голову вверх, замечая зонт, который придерживал стоящий рядом Минхо.       — Извините, — голос все еще был полон смеха и робкой радости, Джехан давно скрылся где-то среди кустов, избегая лишнего внимания к своей персоне, а Феликс хотел простоять так еще несколько часов, наслаждаясь теплом чужого тела. Минхо хмыкнул и многозначительно кашлянул в кулак, из-за чего Феликс отпрянул от искушающего жара и едва не упал. Руки в кожаных перчатках притянули его обратно, снова прижав к торсу, но уже менее тесно.       — Извиняю, — по голосу невозможно было понять, какие эмоции испытывает Господин, но в лицо заглядывать было все так же страшно, поэтому, буркнув слова благодарности, мальчишка послушно проследовал внутрь особняка, сбегая вверх по лестнице в свою комнату.       За свое поведение было стыдно. И почему он радовался этому дождю так сильно? Выставил себя дураком перед Господином и его людьми. Спрятаться хотелось невероятно. Залезть бы под кровать и переждать грозу, а там может и досадная промашка забудется вместе с тем, как высохнут дождевые лужи. Но долго прятаться не получилось. Спустя минут десять от открытого окна донесся тихий звук разговора.       — Ласточка наша совсем не залетная птичка. Документы я проверил. Опекуном является некая Мишель Айль. Она не его родная мать, но все остальные документы из роддома уничтожены, — как так уничтожены? Феликс явно чего-то не понимал и очень надеялся, что подобное ни коим образом не было связано с его родным отцом.       — Что за ласточка? Давай без шуток.       — Я был в балетной академии. Малявка поступил туда в возрасте восьми лет. Часто дрался с другими учениками, друзей не водилось. Его балетмейстер хорошо отзывался о ребенке, называл ласточкой. Я вот и подумал, что звучит! — на это второй мужчина нетерпеливо вздохнул. — Ну как знаешь, мне нравится. Так вот, способный, но отстраненный, говорил много только с этим Фредерико, но у того походу свои цели были. Да-да ты правильно подумал, — Феликс вот ни о чем не думал, слушал составленное о нем досье и вспоминал всю свою недолгую жизнь. Вот таким он существовал на словах других людей. Невзрачным, серым, никаким.       Словом, ничего нового он не узнал, но на душе стало неприятно.       За окном поднялся сильный ветер, заглушая дальнейший разговор. Феликс впрочем больше слушать и не хотел. Потом подумалось, что возможно мужчины будут обсуждать не только прошлое, но и будущее, поэтому мальчишка подошел поближе к окну, оценивая обстановку. Если подумать логично, то прямо под этой комнатой находился чужой кабинет. Тогда многое становилось понятным. Прямо под окном располагалась небольшая крытая железом маркиза, — значит из кабинета имелся собственный выход к бассейну. Желая расслышать все как можно лучше Феликс наплевал на дождь, и перелез через подоконник, устраиваясь на крепкой основе каркаса.       От обсуждения биографии Феликса мужчины перешли к парижским разборкам. Как оказалось, они искали конкретного человека, но дело не увенчалось успехом. Дальше они перешли к решению проблем в винном бизнесе, — именно он занимал все их время последние дни. Феликс все сильнее мок под ливнем, прикрывая руками колени от сильного ветра. Не хватало чтобы те еще и продуло. Когда мальчишку уже начало трусить от холода и он хотел возвращаться обратно в теплую комнату, мужчины снова вернулись к обсуждению его персоны.       — Что с мелким делаем?       — Лучше держать его при себе. Он вроде неглупый, так что, как и панировалось, берешь его под свое крыло.       — И че мне с ним делать? Он пиздец какой любопытный, успел во все твои бумажки залезть и даже не озаботился тем, чтобы спросить разрешения.       — А я и не запрещал. Хорошо, что не боится.       — Думаешь, пригодится?       — Если не оправдает надежд — пристроим в один из борделей. Он еще подросток, мордашка красивая, там точно не пропадет.       — А ты, я вижу, подробно его «мордашку» рассмотрел?       — Не твое дело.       — Понял, не дурак. Так с чего мне начать? Огнестрел? Холодное оружие? Ты ему какую роль в клане собираешься отдать?       — Я не принимаю его в клан.       — Ага… Значит, малец живет в твоем доме, учится у твоей правой руки, жрет с тобой за одним столом, но к якудзам вообще нихуя не причастен. Круто, че. Всем своим так и скажем, они будут в восторге.       — Он уже в клане, — следом прозвучало многозначительное молчание. — Ты узнал кем был его отец?       — Нет.       — А вот я — да.       — Мне этого знать не нужно? — в ответ Господин скорее всего только кивнул, потому что на этом разговор закончился, и спустя несколько мгновений раздался характерный хлопок двери.       Феликс тоже засиживаться долго не стал, едва не поскользнулся на мокром покрытии, но удачно ввалился в комнату, не задев снова разболевшиеся колени. Время близилось к ужину, отобедать он успел в компании Луи, поэтому голодным себя не чувствовал, так что решил сразу ложиться спать. Пришлось только принять горячую ванну, потому что в сухой комнате Феликс ощутил всю силу дрожи, что колотила его тело. Заболеть хотелось в последнюю очередь.       Следующим утром он проснулся вялым, горло хрипело, но это Феликс усиленно старался скрыть, выпросив у Луи стакан горячего молока с медом. Помогло. Несколько следующих дней ничего интересного не происходило, Минхо и Господин были заняты решением своих проблем и дела до Феликса никому не было. Слоняясь по особняку и ища себе занятие по душе он чувствовал себя призраком. Охрана демонстративно мальчишку игнорировала, только кривя лица в неприязни, Кристофер был вечно занят, и отвлекать его было стыдно, а остальные работники особняка не казались такой уж хорошей компанией. Не считая Джехана. Тот ему приветливо улыбался, показывал фотографии двенадцатилетней дочки и так же тепло трепал кудрявые волосы.       Ливни не прекращались. Наблюдая за тем, как каждый вечер Господин возвращался после работы в низменном сопровождении Минхо, что придерживал для него огромный черный зонт, укрывая от густого дождя, Феликс понял причину чужого странного поведения в день его приезда.       Господин не привык заботиться о себе самостоятельно.       Эта мысль не давала покоя. Ладно уж зонт, может мужчина считал, что это выше его достоинства — носить его самостоятельно. Но похожие вещи происходили постоянно. Закалывать запонки ему помогал Кристофер, галстук он завязывал самостоятельно, но кусок ткани на широкой шее больше походил на удавку. Еду он не готовил, за собой не убирался, хотя в домике у монастыря проделывал все это без лишних проблем.       Феликсу не нравилось, что этого человека он понять не мог. Однажды не выдержав, он сам остановил Господина, когда они пересеклись за завтраком, и под его пристальным взглядом привстал на цыпочки, чтобы достать до чужой шеи и помочь справиться с галстуком, что снова был завязан непонятно как. Мужчина ничего не сказал, но хитро улыбнулся уголком губ. Снова. Так, как делал это постоянно. Но Феликсу хватило и такой благодарности. С него не убудет, а Господин теперь выглядел еще опрятней, чем до этого. Хотя несчастный галстук людей, с которыми Господин общался, волновал в последнюю очередь.              

***

      

Easy On Me — Adele

             Интересней стало, когда в особняк начали приезжать незнакомые люди. Скорее всего, Господин теперь доверял ему еще больше. Большинство времени Феликс старался не отсвечивать и не подслушивать, но один вопрос не давал ему покоя.       Кто такой Хван Хенджин?       Его имя упоминалось в каждом серьезном разговоре, что проходил за закрытыми дверями чужого кабинета. Хотя двери закрыты были лишь для условности. Мальчишка был уверен, что имел право зайти туда в любой момент. Господин не мог не знать в какой комнате он расположился. А окно в кабинет всегда оставалось открытым. Несколько дней спустя, не выдержав пытки, Феликс спустился к кабинету, когда убедился, что все гости ушли, и робко постучал, желая получить ответ на один единственный вопрос.       — Почему они называют Вас другим именем? — мужчина сидел за широким дубовым столом, расслабленно потягивая виски. На его вопрос он снова улыбнулся уголком пухлых губ.       — Они думают, что я бизнесмен из Кореи. Мне это удобно. Поэтому для всех них я Хван Хенджин.       — Даже для них у Вас есть имя. Могу я хотя бы называть Вас по фамилии? — вот что беспокоило Феликса сильнее всего.       — М? — Феликс не знал наверняка, что именно мужчина хотел узнать, но казалось ему, что это «м» имело значение «зачем».       — Когда мне позволено звать Вас по имени, Вы кажетесь мне более человечным.       — Нарываешься, — нарывался. Феликс понимал это очень четко. Но неопределенность ему наскучила, а мужчину хотелось растормошить, ухватившись за плечи, чтобы о себе напомнить.       Разговор закончился на этой ноте, но для себя Феликс все решил. В голове позволял называть мужчину Хенджином, а при обращении окрашивал скупое Господин приятной и мягкой фамилией Хван. Так стало спокойней. Но ясности не прибавилось, поэтому снова застав Хенджина за ужином, Феликс решился начать диалог.       — Извините, господин Хван, — он прочистил горло, отпил немного чая и продолжил: — Я хотел бы все-таки узнать… Какие у Вас на меня имеются планы?       Сколько бы он не представлял себе этот разговор в голове, вопрос получился странным и скомканным, но возможности повернуть время вспять не было. Хенджин усмехнулся, даже не взглянул в его сторону и ответил:       — Для начала сделай так, чтобы я увидел, что ты можешь быть мне полезен, — подобная формулировка возмущала. Разве он сам напросился в их дружную компанию и увязался хвостиком в Бордо?! Весь выбор сделали за него. Но ответить пришлось послушно.       — Что я могу сделать для Вас, господин Хван?       — Приберись. Приготовь еду. Сделай что-то, что могло бы отплатить мою благодетель, — Феликсу захотелось броситься на мужчину и выцарапать глаза, что смотрели с издевкой. Что еще за благодетель? Да он!… Или все это было проверкой?       Желая доказать что-то и себе, и мужчине, Феликс послушно кивнул и вышел из-за стола.       На следующее утро Кииоши мог наблюдать за мальчишкой, наряженным в платье горничной, который умело справлялся с каким-то блюдом для завтрака. На кухню его вынудил заглянуть Луи, который несвойственно такому раннему часу сидел без дела в смежном со столовой помещении.       По ехидному взгляду Минхо было явно понятно, кто именно являлся подстрекателем во всей этой ситуации. Кииоши не понимал только, почему мальчишка так легко соглашался на его предложения.       Хуже всего был факт того, что у мужчины язык не поворачивался назвать внешний вид Феликса пошлостью или мерзостью. Белоснежные рюши прикрывали пятки, что были облачены в капрон, скрывая почти все ноги. Из-под длинного подола выглядывали лишь поджимающиеся от холода пальцы ног. У Феликса была закрыта даже шея. Высокий воротник платья выгодно подчеркивал ее худобу, а белая оборка оттеняла стыдливый румянец, заползший даже на холку. Зачем Хенджин отметил для себя все эти детали, не мог сказать даже он сам.       Что за глупости творились в его доме?       Но жаловаться, почему-то, не хотелось. Ребенок никому не мешал, наоборот — старался наладить со всеми общение, не прячась в своей комнате. Проявлял смелость, говоря многие мысли вслух и прямо мужчине в лицо. Ни разу не жаловался, интересовался общим положением дел и понимал, когда стоит остановиться.       В общем, был очень удобным.       Кииоши понимал, что теперь Феликсу точно можно доверять. Оценить физические силы до сих пор не было ни времени, ни возможности, но вот с умственными способностями все получалось совершенно наоборот. И то, что выходило в итоге долгого и тщательного анализа, Кииоши нравилось. Свои проблемы с винным бизнесом он почти устранил, так что со следующей недели Минхо мог начинать чужие тренировки, а Кииоши снова планировал перейти в режим наблюдения.       В данный момент он сосредоточился на зарумянившимся от стеснения веснушчатом лице. Кииоши уже сидел за столом расслабленно наблюдая, когда Феликс начал подавать завтрак. Мальчишка все еще заметно хромал, но видно было, что травма тревожит его с каждым днем все меньше. Бросив взгляд на стол, мужчина не смог сдержать удивления. В классической глиняной посуде его ожидал мисо-суп. На большом подносе рядом — миска с рисом, стейк с лосося и цукэмоно . Ребенок приготовил японский традиционный завтрак — по запаху, к тому же, очень аппетитный — и стоял теперь с гордо выпяченной вперед грудью, ожидая похвалы. Но Кииоши промолчал, зная, что за него все сделает Минхо.       — Ну разве не умница. Ласточка-то наша — настоящее чудо, — и правда... чудо.