Виноваты пикси

Ты ждешь поезда. Поезда, который увезет тебя далеко. Ты знаешь, куда хотела бы поехать, но куда увезет поезд, не знаешь. Но тебе все равно, потому что мы вместе.

Поезд набирал обороты, покидая пределы Плимута и унося их домой в Лондон. Малфой лежал на неудобной полке, которая будто бы предназначалась для гномов, а не для людей нормального роста. И хотя тот факт, что Грейнджер с легкостью помещалась на ней, не мог не веселить его, весельем в их купе и не пахло. Они еле-еле успели на поезд — потому что орущая на них Сэнди отняла слишком много времени, потому что Долгопупс слишком долго собирал свой огород, потому что чертов Барлоу слишком долго обнимал Грейнджер на прощанье, сетуя, что она попала в беду из-за него. Еще один вечно страдающий и винящий себя во всем идиот. Его, что ли, Поттер покусал? Малфой наблюдал, как Грейнджер в очередной раз раскладывает перед собой фотографии и рассматривает их. Они чуть не погибли из-за этих чертовых снимков. Точнее, она чуть не погибла. Ему все еще не верилось, что эта сумасшедшая вернулась за ним, сбив двух оборотней. Он не был уверен, выживет второй или нет, ведь его насквозь проткнуло штакетником. Малфою не было его жаль. Но ему было жаль, что Грейнджер взяла эту вину на себя. За время схватки он несколько раз хотел сказать ей, чтобы она прекратила жалеть этих ублюдков и использовала что-то посерьезнее Остолбеней, но он одергивал себя, зная, что для Грейнджер это недопустимо. Ему не хотелось, чтобы она переступала через себя. И понимание того, что она все-таки сделала это ради его спасения, пусть даже в состоянии аффекта, вызывало двойственные чувства. Одновременно горькие и сладкие. Как их поцелуй. — Дойду до Невилла, — вставая, сообщила девушка. — Не могу просто сидеть… после всего. Принести тебе чего-нибудь? — Нет, — отозвался Драко. Есть не хотелось. Дверь за Гермионой закрылась, и он остался один. Раны на груди еще немного тянуло, но мазь Долгопупса была и впрямь хороша. Боль от мелких ушибов, синяков и ссадин ему даже нравилась. Пикси спал на подушке Грейнджер. На месте его крыльев осталось два небольших рубца. Как напоминание, что люди бывают жестоки. Об этом никогда не стоит забывать. Грейнджер все-таки забрала пикси с собой. Изначально она хотела найти его сородичей и вернуть мелкого в привычную среду обитания, но поездка в деревню изменила все планы. Да и пикси без крыльев служил важной уликой в этом деле. Драко попытался заснуть, но мыслительная жвачка крутилась в голове, как заезженная пластинка. Он не мог расслабиться, не мог не думать о сегодняшнем дне. Поезд стучал колесами, разрезая ночь, уносясь в темноту. Малфой знал, что его ждет дальше. Неизбежный конец приближался, час расплаты настал слишком рано. Ему не хватило совсем чуть-чуть. Часов на запястье не было, но парень знал это и без них. Не то чтобы он искренне верил в обещание Кингсли, но все же приятнее иметь хоть какую-то надежду. Знакомое чувство лизнуло загривок, сдавливая грудь. Часы слетели с его руки и разбились, когда он оттолкнул Грейнджер, принимая на себя удары оборотня. Последняя доза пыльцы пикси разлетелась по грязным доскам, смешиваясь с настоящей пылью и грязью. Его поездка оказалась ничем иным, как жалкой попыткой надышаться перед смертью. Малфой всегда старался принимать дозу вовремя, как только почувствует необходимость. Лихорадка началась быстро, как тропический ливень. Он тяжело дышал, жадно хватая воздух ртом. На грудь словно положили булыжник, мешающий вдохнуть поглубже. Все тело болело, мышцы выкручивало сродни пытке Круциатусом. Он не знал, сколько прошло времени, все смешалось в один болезненный спазм, но каким-то чудом смог услышать голос, звавший его. И это было как глоток свежего воздуха. — Малфой, слышишь меня? — Грейнджер склонилась над ним, щекоча волосами. Она выглядела обеспокоенной. Неужели все так плохо? Она что-то говорила и продолжала звать его, пытаясь добиться ответа. Он не мог ничего сказать, потому что горло свело и сдавило, словно его держали чьи-то цепкие лапы. Вдруг лицо Грейнджер исчезло, и он чуть не взвыл. Она была светлым лучом утешения в этом бесконечном хаосе. А он так и не смог удержать ее. — Что с ним делать? — послышался голос и следом шаги. Она снова склонилась над ним. — Нужно посадить его, — заговорил второй голос, раздражающе знакомый. — Чтобы не подавился, — объяснял Долгопупс. — Я сейчас вернусь, у меня есть кое-что, что поможет снять приступ. — Хорошо-хорошо, — пытаясь усадить Малфоя, бормотала Гермиона, выдыхая ему куда-то в шею. Если бы не его состояние, ему бы понравилось это гораздо больше. — Не давай ему отключиться, — предупредил Долгопупс. Грейнджер кое-как усадила его, подложив под спину подушку. Она залезла к нему на полку, пытаясь выровнять его позу, потому что он постоянно клонился вбок, норовя удариться виском об стол. — Драко, — продолжала звать его Гермиона, — посмотри на меня… пожалуйста, посмотри на меня… Она пару раз легонько шлепнула его по щекам, пытаясь привести в чувство. Его глаза закатывались, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. — Это я, Гермиона. — Даже почти теряя сознание он слышал, как дрожит ее голос. — Драко… Ему так хотелось, чтобы это закончилось. Пусть даже так жалко, в купе гребаного поезда. Зато с Грейнджер на его коленях, зовущей его по имени. И он почти сроднился с этой мыслью и был готов отпустить себя, закрывая веки, теряя последние ниточки, связывающие его с реальностью, когда вдруг ему в рот всунули что-то кислое, заставляя сомкнуть челюсти. Вкус какой-то травы потек по горлу, всасываясь в стенки гортани, попадая в кровь и разносясь по организму странно-приятной прохладой. Приступ начал отступать. Как темнота, когда зажигают свет. Она все еще здесь, прячется по углам, но выглянуть не может. Он приоткрыл глаза и тут же увидел перед собой Гермиону. Довольно четко. Она держала в руках что-то зеленое, похожее на плотный лист дерева. На ее лице смешались все чувства, которые только он знал. — Помогло! — Она обернулась на вторую фигуру в купе. — Помогло, да? — Яд тентакулы на время купировал симптомы, — ответил Долгопупс. На его лице читалось беспокойство. — Хорошо. — Грейнджер все еще сидела у него на коленях. Она приложила руку к его лбу. — И жара нет. — Это временно. — Долгопупс протянул Гермионе еще один лист. — Вот, возьми, вдруг пригодится. — Спасибо, — она благодарно улыбнулась. Но улыбка была вымученная. — Как это вышло, Гермиона? — спросил ботаник так, словно Малфоя здесь не было. Девушка замялась и посмотрела на Драко, не решаясь или не зная, как объяснить другу, что сейчас произошло. — Как вышло, что я подсел на наркоту? — хрипло спросил Драко, прочищая горло и отмечая округлившиеся глаза Грейнджер. — Мерлин, ты так напугал меня… нас, — затараторила девушка, переводя взгляд с Малфоя на Долгопупса. — Да уж, — подтвердил Невилл, — хорошо, что тентакула была под рукой… с такими симптомами, как у тебя, не шутят. — И как надолго она сдержит приступы? — спросил Драко, удерживая на себе Гермиону, которая наконец-то решила с него слезть. — Зависит от степени поражения твоего организма. — Долгопупс переступил с ноги на ногу, ощущая неловкость. — Слишком много тоже нельзя принимать: яд у нее сильный, может и убить. Все трое переглянулись, и Гермиона все-таки смогла сползти с колен Малфоя. На ее щеках выступил румянец. Он шел ей гораздо больше, чем бледность. — Спасибо, — неожиданно даже для самого себя произнес Малфой, обращаясь к гриффиндорцу, стоявшему уже в дверях. Тот кивнул, принимая благодарность, и, закрывая за собой дверь, добавил: — Гермиона, побудь лучше с ним… и если вдруг повторится, зови меня, постараюсь помочь. Когда дверь за Долгопупсом закрылась, взгляд Грейнджер тотчас поменялся. Теперь в нем читалась злость, приправленная беспокойством. — Где твои часы? Ты говорил, что есть еще одна доза. Мерлин, я так испугалась! — Она приложила руку к губам, словно не веря во все, что произошло за этот сумасшедший день. — Слетели, когда напали волки. — Он попытался принять более удобную позу, поправляя подушку за спиной. — Не думал, что ты увидишь меня в таком состоянии. Грейнджер лишь покачала головой и подскочила к парню, помогая с подушкой. — Так нормально? — спросила она, наклоняясь к нему. — Мне больше понравилось, когда ты сидела на моих коленях и звала по имени, — он растянул губы в усмешке. Она отпрянула, возвращаясь на свою полку и краснея еще сильнее. — Ох, я вижу, тебе уже лучше, — избегая прямого взгляда, сказала Гермиона. — Если вдруг снова станет хуже, то есть еще лист. — Она суетливо указала на тот, что дал ей Долгопупс. — Грейндже-е-ер, — он растянул ее фамилию, привлекая внимание, — успокойся. — Я не могу успокоиться, — вдруг с надрывом произнесла она. — Не могу, понимаешь? Ему показалось, что произошел взрыв. Хотя нет, не показалось: Грейнджер и правда взорвалась, изливая свой стресс. Она вскочила, будто бы ее ужалила пчела. — Как я могу успокоиться, когда за один день случилось столько всего?! — Она замаячила по купе как заведенная. — Мерлин, я так испугалась в деревне… я думала, что мы не выберемся, думала, что… ты… господи, я не могу… — Если бы ты сразу послушалась меня и трансгрессировала… — Замолчи! — прикрикнула Гермиона. — Как ты можешь так говорить? Кем бы я была, если бы бросила тебя там? И Мерлин, а если я убила его… — Она села на край койки, и ее затрясло. — Господи, что я за человек… У него, может быть, есть семья… так… так нельзя, это неправильно. Драко наблюдал, как она всхлипывает, судорожно размазывая по щекам слезы. Именно этого он и боялся. Это было очевидно, что она станет винить себя. Пусть даже спасла ему жизнь. — И боже… когда я увидела, как тебя выкручивает на этой полке… — Она подавила рвущийся наружу то ли стон отчаяния, то ли всхлип. — Я не знала, что делать… А Невилл, он помог… Прости, прости, он знает теперь… я не хотела… — Грейнджер, — позвал ее Драко, надеясь, что сквозь рыдания она услышит его слова. — Даже не бери в голову, мне наплевать, что кто-то знает. Ты помогла мне, остальное неважно. — Ладно, — шмыгая носом, согласилась девушка. — Но я все равно сделала ужасное… я… Она снова начала утопать в своей истерике, захлебываясь слезами, душившими ее сродни вине, которую она теперь чувствовала. — Иди сюда. — Малфой протянул ей руку. Гермиона замешкалась, не сразу поняв его жест, но он еще раз позвал ее, и она вложила ладонь в его руку. Малфой потянул ее на себя, перетягивая на свою полку, усаживая поверх себя и обнимая. И в этот момент, когда Грейнджер уткнулась ему в шею мокрым лицом и прижалась в ответ, он был рад, что все еще жив.

***

Громкий стук в дверь разбудил Малфоя, и парень попытался приподняться на локтях, чтобы понять, что к чему. От усталости они почти сразу уснули, так что он даже не сразу понял, почему оказался прижатым телом Гермионы. — Осталось тридцать минут до прибытия в Лондон, — послышался за дверью голос проводника. — Поднимайтесь, не забывайте свои вещи. Грейнджер лежала на нем, но уже начинала сползать на край полки, норовя вот-вот съехать вниз, поэтому Малфой потянул девушку на себя, чтобы та не свалилась в проход. Гермиона заерзала просыпаясь. Она выглядела растерянной. Ее волосы пахли вчерашним душем, который она принимала еще в лагере после их сумасшедшей поездки в деревню. Он помнил этот запах еще с первых дней их прибытия, когда они только заселились в палатку. Грейнджер пахла как Рождественское утро. Теплом и уютом, чем-то сладким, как пряничный домик. Как персики в вазе, на которые смотришь и не решаешься взять. — Я уснула? — сонно пробормотала девушка, опираясь ладошками ему в грудь и поднимая взгляд, — Прости… я… Он потянулся к ее лицу, останавливая поток слов, поглаживая пальцами бархатную кожу скул. Вчерашний порез от стекла затянулся и почти не был виден. Малфой мысленно еще раз поблагодарил Долгопупса и его мазь. Грейнджер не шли шрамы. Он каждый забрал бы себе, если бы только мог. — Ты такая красивая, — сорвалось с языка, обжигая правдой. И это было все равно что прыжок с самой высокой башни Хогвартса прямиком в бездну, все еще зияющую между ними, но гипнотизирующую своей глубиной. Ему хотелось остаться в этом купе навсегда. Чтобы поезд сошел с рельсов, и им не пришлось прощаться. Это было до ужаса эгоистично, но Малфой никогда и не претендовал на роль прекрасного принца. — Малфой, — неуверенным голосом предупредила его девушка, когда он потянулся к ней за поцелуем. — Подожди… — Чего подождать? — он горько усмехнулся. — Мне осталось совсем немного, ты ведь знаешь. — Это нечестно, — протестующе зашептала Гермиона, мотая головой, отчего кудри рассыпались по плечам. — Что нечестно? — Он продолжал гладить уголки ее губ, мечтая продлить этот момент как можно дольше. Ему казалось, что этот поезд, это купе — последний шанс побыть с ней. Потому что когда поезд прибудет на перрон, вся магия путешествия — та, что скрывается в стуке колес и каплях на стекле, — растворится, исчезнет, как дым от паровоза. — Нечестно манипулировать мной таким способом, — вздохнула Грейнджер, сдаваясь под нежными касаниями его пальцев. — Я слизеринец, — ухмыльнулся парень. — Ты ждала чего-то другого? Он не дал ей ответить и притянул к себе, целуя, не давая шансов на протест — который не последовал, потому что девушка приоткрыла губы, позволяя целовать себя так, как хотелось ему. Этот поцелуй был совсем не похож на тот, который случился вчера. Тогда Малфой прощался с ней, не зная, что девчонка выкинет подобное и вернется за ним. Тогда он не требовал от нее ничего. Единственное, чего он тогда хотел, так это чтобы Грейнджер не пострадала. Сейчас ему хотелось забрать Гермиону себе. Остановить время и остаться в этом чертовом купе навсегда. Вечно целовать ее. Вечно прижимать к себе. Он тяжело задышал, когда Грейнджер заерзала на нем, раскрывая рот шире, чтобы впустить его язык. Чтобы он целовал ее глубже, утопая пальцами в волосах. Ощущать ее на себе было чем-то сродни спасению. Как будто его по ошибке отправили в рай. Ему нравилось, как девушка прижимается ртом к его шее, выводя языком узоры, чередующиеся с легкими укусами. Распыляющими. Малфой скользнул ладонями выше, сгребая гармошкой ткань футболки, желая расплавить Грейнджер своими прикосновениями, но вместо этого обжегся сам. Каждое прикосновение к ней, каждый поцелуй ощущались как вспышки электрического заряда на кончиках пальцев. Это было слишком горячо. Драко рывком стянул футболку с Гермионы, оставляя ее в одном лифчике. Тонкое кружево охватывало грудь, приподнимая ее. Малфой принялся осыпать поцелуями ее ключицы, не сдерживая своего порыва. Ему хотелось зацеловать каждый дюйм персиковой кожи, слизать этот вкус с ее груди и торчащих сосков, затвердевших под его языком. Грейнджер выгибалась навстречу его движениям, двигая бедрами и скуля что-то ему в макушку, перебирая пальцами белые волосы. Сжимая, когда ей особенно нравилось. — Запечатай дверь, — приказал ей Малфой, прикусывая кожу на шее и освобождая ее грудь от ткани. Трясущейся от возбуждения рукой Гермиона чудом нащупала палочку, лежавшую на столе, и, бросив заклинание в купейную дверь, вернула все свое внимание Малфою, чьи руки сместились на ее ягодицы, скрытые легкой тканью летних брюк. Он продолжал целовать ее шею, иногда возвращаясь к губам, чтобы прикусить нижнюю, оттягивая. Так, будто бы наказывал ее за что-то. Он ослабил шнурок на ее штанах и запустил ладони внутрь, поглаживая ее задницу. Грейнджер в ответ стянула с него футболку и прижалась открытым ртом к груди. Убивая его. Драко почувствовал, как все тело напрягается от ее медленных и плавных движений. Она высунула язык, скользя им по отметинам, оставленным оборотнем. — Если ты не остановишься, — горячим шепотом предупредил ее парень, — я трахну тебя прямо сейчас, и мне плевать, что поезд скоро приедет. — Хорошо. Застенчивый выдох коснулся его груди и вышиб сознание. Малфой резко приподнял ее, пытаясь освободить сразу от брюк и белья. В их позе это было непростой задачей, но Грейнджер помогла ему, поочередно вытаскивая ноги из штанин. Придерживая ее одной рукой, он потянул свою одежду вниз, освобождая вставший член, который уже нестерпимо ныл от ерзанья и всхлипов Грейнджер. Он скользнул пальцами по внутренней стороне бедра девчонки и снова жадно поцеловал ее. Гермиона застонала ему в губы, когда он ввел в нее пальцы, делая несколько движений вверх-вниз. — Такая мокрая, — хрипло произнес он, вытаскивая из нее пальцы и заменяя на член. Его сердце пропустило удар, и он гортанно застонал, когда она опустилась полностью, плотно сжимая тугими стенками. Мучительно медленно, он толкнулся в нее, приподнимая на себе. Она прогнулась, пытаясь подмахивать бедрами, словно желая перехватить контроль. Но он не позволил, замедляя ее попытки и слушая, как она скулит, пытаясь чувствовать больше. — П-пожалуйста, — мазнула Гермиона кончиком носа по его щеке. — Что «пожалуйста»? — передразнил парень, неспешно покачивая ее на себе. Слова застряли у нее в горле, и она только смогла плотнее прижаться к Малфою, почти ложась на него. Звонкий шлепок по ягодице подстегнул Грейнджер, и она произнесла: — Быстрее… пожалуйста… — Ее губы нашли его ухо, посылая мурашки вдоль позвоночника. Рывком он перевернул Грейнджер, оказываясь сверху и сбрасывая со щиколоток штаны. Движение выбило из ее легких воздух, и она громко застонала, когда он грубо толкнулся в нее, сжимая до синяков мягкие бедра. — Если хочешь быстрее, — он пригвоздил ее к полке, не давая возможности вертеться под ним, — тогда веди себя тихо. Она пыталась глотать стоны, когда Малфой, приподнимая ее колено, делал размашистые движения, целуя ее, слизывая с приоткрытых губ ее выдохи. Она снова застонала, когда он развязно толкнулся в нее, что-то шепча сладким голосом. Ему пришлось удерживать себя над ней на одной руке, чтобы пальцами второй скользнуть ей в рот, заставляя облизнуть их языком. Блядь. То, как она втянула его пальцы в свой горячий рот, смотря ему в глаза, было слишком. Слишком хорошо, чтобы он не застонал, смотря, как тает карамель в ее глазах. Грейнджер была ниспослана ему, чтобы он умер, не иначе. Малфой еще жестче припечатал девчонку к полке, которая скрипела под ними, как старая колымага. Он вытащил пальцы из ее рта, размазывая слюну по губам, и опустил руку ниже, туда, где соединялись их тела. Гермиона захныкала, когда он обвел мокрыми пальцами чувствительную точку, надавливая и продолжая вбиваться в нее. — Вот так, да? — с толчком спросил Малфой, стараясь запечатлеть ее раскрасневшиеся щеки и зацелованную шею. — Да-а, — с трудом произнесла Грейнджер. — Хорошая девочка, — похвалил парень, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы. Несколько круговых движений, и она задрожала, перебирая ногами, закусывая губу и позволяя ему отпустить себя. Он кончил, догоняя ее оргазм, и на несколько секунд уткнулся лицом в ее волосы, тяжело дыша. Поезд прибыл в Лондон.