Банкрот

Истерика только усиливалась от воспоминаний. Об этих моментах не хотелось думать, а тем более с кем-то обсуждать. Чувства внутри распирали. Хотелось кричать, рвать, ломать, бить. Хотелось всё забыть. Нежные руки поглаживали по спине, успокаивая, и становилось действительно легче. Если раньше Кира ходила и крушила всё вокруг, если раньше она ходила на берег и кидала камни в воду, сжимая песок под собой; если раньше она сидела в объятиях сестры, которые утешали, но не надолго, то сейчас нежные пальчики, что скорее щекотали, были собственным наркотиком. Ты растворяешься и больше не хочешь делать ни движения, потому что не можешь. Тебя будто парализует, но это приятно. Потому что рядом она. — Подожди, получается, в детстве ты дружила с Лерой Вакарчук и помогла построить ей бизнес, а она тебя предала? А с чего ты взяла, что именно она цифры поменяла? — Лиза сидела с Кирой на её постели, поглаживая чужие руки; рассматривая каждую эмоцию и будто сама все это переживала. Еле сдерживалась, чтобы не зареветь вместе с ней. — А что, не очевидно? Бизнес есть, соперники больше не нужны, — она сама не верила в произнесённые слова, она не верила, что Лера могла так поступить, — пароля от моего аккаунта больше никто не знал. Она единственная. Грубый взгляд поднялся на девушку, что смотрела с сожалением. Не хотелось казаться жалкой перед ней. Всё должно быть наоборот. Это Кира должна сидеть и прижимать к себе худое тельце, поглаживать по спине и успокаивать. Кира должна шептать на ухо, что все будет хорошо. Кира должна быть поддержкой и опорой. — Ну, может, был кто-то ещё, кому очень не нравилась ваша дружба? Если этот человек был близок тебе, то узнать пароль от аккаунта очень легко. — Лиз, — девушка покачала головой, отводя взгляд в стену с плазмой, — не нагружайся, пожалуйста. Это мои проблемы. — Что это за проблемы такие, которые ты не можешь решить? Ты хоть разговаривала с ней по-человечески? Если бы она действительно была тебе близка, ты бы хотя бы немного попыталась разузнать всё. Так дела не делаются, Кир. Нельзя просто бежать, — уже на более повышенном голосе тараторила Лиза, так как понимала, что Медведева больше не хочет её слушать, — Завтра же ты как-то созвонишься с ней и… Лиза резко замолчала, потому что рот стал занят другим. А точнее другой. Кира устала слушать чужой бубнеж и в принципе от всего устала, поэтому решила таким образом расслабиться, заставляя обеих забыть обо всём. Забыться и тему больше не поднимать. Конечно, была ещё одна не менее важная причина, по которой Кира так сделала, но этим оправдываться на следующее утро она точно не будет. А может и не придётся…? Губы нежно сминали чужие, что подрагивали от переполняющих эмоций. Сердце у Индиго стало стучать быстрее, а дыхание становилось чаще с каждым вздохом. Она не успевала ничего понять, но отстраняться не собиралась и даже отвечала на поцелуй. Рука Медведевой поглаживала хрупкую спину, проходясь по каждому позвонку. Вторая же была занята тонкой шеей с заветной надписью. — Т…ты… — Лиза нехотя отстранилась, упираясь в чужую грудь, отталкивая. Дыхание всё ещё было сбито, поэтому не получалось связать даже двух слов. Она посмотрела в карие глаза напротив; в них всё ещё виднелась оставшаяся боль, что ручьем стекала по красным от слёз щёк. Лиза всё поняла. Без слов. Больше на эту тему сегодня лучше не разговаривать. Андрющенко расставила руки в сторону, прижимая к себе податливое тело. Проходясь по выбритому затылку, шепча на ухо успокаивающие слова. Кира не помнит какие именно, но уверена, что они были такими. Сильные руки так же сжали чужое тело, усаживая на свои колени для удобства. И сейчас было все равно какая была поза. Не хотелось ни о чем думать. Просто забыться друг в друге. До утра. — Можешь сегодня остаться у меня? Пожалуйста. — Куда я денусь…

***

Солнце пробивалось через бледную тюль, заставляя поморщиться от резкого света. Карина дала Лизе свои спальные шорты и футболку, поэтому спать в уличных вещах не пришлось. Вчера они так и уснули с Кирой в обнимку на её постели. Поэтому сейчас она лежала как убитая на другой части кровати. Вспоминая вчерашнее становилось неловко. Хорошо, что всё обошлось без последствий. Не до того было. Но то, что Медведева хорошо целуется, Лиза подметила еще в тот вечер. Это не колдунья, это уже ведьма… Развернувшись на другой бок, потягиваясь и улыбаясь, Медведева столкнулась с чужим напористым взглядом, что тут же исчез под веками. Кира усмехнулась, смотря в упор, пока та не откроет глаза. Хотелось убедиться, что она точно смотрела и ей не показалось. Вчерашние действия были явно перебором, она знала, что подпускать её к себе так близко нельзя. Но в ту ночь было так все равно, было так тепло… Андрющенко осторожно открыла глаза, дабы убедиться, что блондинка не смотрит, но в очередной раз встретилась с чужой улыбкой, что становилась всё больше после таких странных действий. — Да ладно-ладно, не сплю я, — открыла Лиза глаза до конца, расплываясь в смущённой улыбке. Сдалась. Кира засмеялась в голос с такой реакции, поворачиваясь на спину. Привычка смеяться с каждого действия Лизы так и осталась. Но это уже не задевало. Наоборот. Было приятно наблюдать за тем, что она вызывает у кого-то улыбку. А особенно у неё. — Хватит ржать уже! Лучше скажи где душ находится, — застенчиво промямлила брюнетка, надеясь на то, что ей действительно можно сполоснуться. Медведева протёрла глаза, потягиваясь на постели, из-за чего вызвала улыбку на лице другой. Если вспомнить первую встречу, и то, какая Кира сейчас, можно сказать, что это однозначно два разных человека. Первое впечатление было о ней совсем иное. Она была строгой, стойкой, грубой, дерзкой, властной. Что совсем не подходит к ней на данный момент. Сейчас она нежная, хрупкая, ранимая, открытая, милая. Боже, это другой человек, совсем другой. И Лиза не понимает, как такая девушка могла жестоко обращаться со своим любимым человеком. А точнее любимой. Догадаться, что она по девушкам было не сложно. — Ты уже забыла что-ли? — хмыкнула та, смотря на Лизу вопросительным взглядом. — Я вообще не понимаю, как вы куда-то добираетесь с такими коридорами?! Я бы уже давно затерялась где-нибудь. Блондинка снова усмехнулась, вставая с кровати. Протянув руку, она помогла подняться и той, волоча за собой как собственного ребёнка. По пути встретилась одна из горничных, что одарила Киру улыбкой, а Лизу гневным взглядом. Она даже испугалась немного. Кажется, ей тут не рады. — Вот. Когда сделаешь всё, что тебе нужно — позовёшь меня, а то не дай бог затеряешься в моём доме, — рассмеялась Медведева, хлопая ту по плечу. — Ты как себе это представляешь? Меня и так здесь похоже не рады видеть, а если я орать буду вообще съедят. Андрющенко указала взглядом на горничную, что злостно пыхтела себе что-то под нос, поглядывая иногда на новую персону. И взгляд тот был совсем не добрый. — Лена, ты как себя чувствуешь сегодня? — подала голос Кира и Лиза уже поняла, что все это не к добру, поэтому начала тихонько колотить ту по руке. — Ой, у меня всё хорошо, спасибо, что беспокоитесь. У вас как? — выдавила улыбку милая на вид девушка, начищая полы до блеска. — Лучше некуда! Я вас кстати не познакомила. Это Лиза — мой сотрудник, помощник и верный друг, — проговорила Кира с улыбкой, указывая рукой на удивлённую Индиго. Верный друг? Неужели это говорит Кира. Она считает Андрющенко другом… Приятно безумно от этой мысли становится. Лиза уже не слышит, что дальше говорила девушка и кого вообще представляла, ей это и не особо интересно то было. Сейчас она обдумывает такие обычные, но приятные слова, что окутывают все сознание, заставляя думать только об этом. И душа ликует от переполняющих чувств. Сколько эмоций может вызвать всего одна фраза… — Прошу любить и жаловать, — закончила Медведева, приобнимая застрявшую в своих мыслях девушку. Андрющенко вышла из своего внутреннего мира и неловко улыбнулась, поглаживая блондинку в ответ по спине. Она не понимала зачем это делает, но что-то нужно было сделать. После неловкой паузы, брюнетка открыла дверь душевой и тут-же туда забежала, сползая по деревянной перегородке и хватаясь за голову. Пиздец ты влипла, подруга…

***

Кабинет Леры никак и не изменился. Всё те же светлые стены, тот же вид из окна и то же фото в позолоченной рамке с чёрной лентой на нём. Да, там стояло трое девушек. Трое подруг. Трое сестёр. Кира, Лера и Кристина. Светлое помещение, что олицетворяло школьный кабинет. Старые деревянные парты, исписанные ручками, карандашами, замазками и обляпанные жвачками. Поломанные стулья, которые каждый раз рвали девичьи колготки. Нелюбимые всеми лица одноклассников, которые видишь почти каждый день. Учитель объясняет очередную новую тему, которая, по сути, должна быть интересна, но точно не последним партам. — Короче, слушайте план. Мы выходим из школы и создаём свой ютуб канал. Снимаем там всякую хуйню, становимся популярными, покупаем бизнес и готово! Мы богаты! — слишком громко выкрикивает Захарова, хлопнув в ладоши. Она, видимо, забыла, что сейчас идёт урок. — Кристина, встань. Что я сейчас говорила? — надменно произносит женщина пожилого возраста, скрещивая руки на груди. Блондинка склоняет голову, сдерживаясь от смеха и не глядит на подруг, дабы не засмеяться ещё больше. Лера пытается подсказать что-то из своих записей. Кристина наклоняется к ней ближе, чтобы что-то услышать, но ничего не выходит. — Захарова, мне тебе опять двойку ставить? Сколько можно уже дурью маяться? Как ты экзамены собираешься сдавать? Такими темпами ты никуда не поступишь. Да что там говорить о поступлении, ты не сдашь даже. — А мне и не нужны ваши экзамены, я, может, айтишницей стать хочу! Буду миллионы зарабатывать, пока вы со своим дипломом где-то сзади будете махать. И 20-ю тысячами в руках. Учительница грубо стукнула по столешнице, начиная орать что-то невпопад. Задело. — Да что ты себе позволяешь! Тебе ли зарплату мою считать?! Отродье необразованное! Сначала на себя посмотри, что у тебя в руках будет. Водка? Сигареты? Наркотики? А может и того хуже, — прошипела последние слова та, подходя ближе к девушке, на что блондинка выше голову вскинула, даже не думая отсраняться. Кулаки чешутся дать ей по морде. Слова её задели, но не так сильно, чтобы бить свою училку. И орать она тоже не собирается. Всё таки, хоть что-то в жизни она умела решать без кулаков. — Ну, Марина Степановна, чего вы кричите? Успокойтесь. Правда уши режет? — спокойно говорила Захарова. Заводит. Женщина не выдержала, подошла в плотную замахнувшись рукой, и с немалой силой дала пощёчину. Блондинка отвернула голову в сторону, прикрывая глаза от удовольствия проделанной работы и едко скалясь. Ей нравится выводить людей, очень нравится, особенно тех кто её бесит. А их много. Захарова сжимала кулаки и из последних сил держалась, чтобы не ответить. Но если она ответит, то женщина скорее всего скончается в этой же школе. Кира протянула девушке свою руку, дабы у той была опора. Кристина сжимала чужую руку до побеления. Она больше не улыбалась, она глядела на учительницу взглядом полным гнева. Полным животного инстинкта. Но понимала, что спор пора заканчивать, иначе она благополучно вылетит из этой школы. — Можно я уже сяду? Или вы меня окончательно добить хотите? Может сказать есть что? Я слушаю, — надменным тоном произносила та. — Ты мне ещё хамить вздумала? Не боишься последствий, милочка? — Мне нечего бояться. А вот вам бы стояло. Вы знаете сколько на себя груза возложили? Директор даже в вашу сторону после такого не посмотрит, — Захарова не смогла договорить всё, что хотела, так как Кира начала сжимать чужую руку, оповещая о том, что пора успокоится. — Захарова, извинись, блять, или щас пиздец начнётся, — шепчет блондинка на ухо другой. Кристина лишь закатила глаза и обернулась на разъяренную учительницу. — Извините пожалуйста. — Садись, невежда. Даже разговаривать с тобой не хочу. Девушка села на свое место, скрещивая руки на груди и бурча себе что-то под нос. Она понимала, что отчасти женщина права и светлого будущего никакого не будет. Она все пропьёт где нибудь с бомжами на улице и с сигаретой в зубах. Там же и сдохнет. Стало обидно из-за того, что кто-то смог вывести её на такие мысли. Стало страшно за свое будущее. Захарова никогда раньше не задумывалась об этом. Ну будет и будет, что думать то. Она всегда мыслила позитивно, её мысли склонялись к тому, что все за неё решит судьба и будущее у неё действительно будет хорошим, потому что она так чувствует. Но с каждым годом её мнение менялось. Она снимала розовые очки и наконец вглядывалась в мир, что давно потерял свои краски. Она поняла, что сама точно не справится. Ей нужен рядом человек, с которым будет идти до последнего. И всегда будет за него горой. В тот день она выбрала Киру. И не изменяет своего мнения по сей день. Вакарчук откинулась на сиденье вглядываясь в фото получше. Это был выпускной. Девушки стояли с дипломами и с широкими улыбками на лице. Но на Лере её не наблюдалось. Она ещё тогда поняла, что становится лишней. Она поняла, что нужна была только ради личной выгоды в школе. Ведь Лера единственная, кто была отличница, она была самой умной в классе и её тактики были и остаются самыми рабочими. Только раньше эти тактики знали многие и сейчас идут против неё. Она искренне надеялась, что все изменится, что девочки и правда дружат с ней потому что дорожат. Но, как оказалось, всё это было для отвода глаз. И замена цифр и все остальное. Лера поняла, что этот конкурс был их планом, они не знали как избавиться от надоедливой подруги и поэтому, решили самостоятельно поменять цифры, дабы свалить это все потом на неё. Было ли Лере обидно? Безумно. И обидно до сих пор. Они даже не стали слушать. Они не стали разбираться. Даже не выслушали. Потому что им это не надо было. Значит ей тоже это не нужно. В тот день они не смогли нормально поговорить. В тот день Вакарчук не смогла праздновать, потому что осталась одна. В тот день она отказалась от победы, но никто этого так и не узнает… А может это уже и не важно. Они сделали свой выбор. Каждая свой.