Неожиданное перерождение

      В течение последующих нескольких дней Вэй Усянь так и не придумал, что ему делать и с чего начать расследование смерти Не Минцзюэ, но, собственно, он и не особо усердно старался. Рана на его руке болела не сильно и была вполне терпимой, так что дело было не к спешке: Не Минцзюэ уже мертв, а месть может немного и подождать, пока для неё не представится удобный случай и Вэй Усянь не соберет побольше информации. Поэтому в первую очередь он сосредоточился на том, чтобы побольше узнать о произошедшем в мире, а также о своей новой личности и её нахождении в Облачных Глубинах, чтобы потом подумать о том, как отсюда сбежать.       Из обрывочных ненавязчивых разговоров с адептами, а так же за счёт подслушивания с помощью бумажных человечков, он выяснил немного и о себе, и о Лань Ванцзи, и о Не Сюин. Оказалось, что после смерти Старейшины Илин четыре года назад, его душу неоднократно пытались призвать уйма заклинателей из разных орденов, но безуспешно, из-за чего все решили, что его душа либо уже ушла на перерождение, либо была разрушена. Как выяснилось, не произошло ни того, ни другого, а Вэй Усянь каким-то образом смог вернуться к жизни. Может его техника призыва мстительного духа вызывала его не в настоящем времени, а из какого-то мгновения сразу после смерти, пока душа еще не распалась? Если так, это бы объяснило не только безуспешность попыток его призвать и отсутствие у него воспоминаний о загробной жизни, а так же значило бы, что на самом деле он еще больший гений, чем думал о себе до этого!       Вторым интересным моментом оказалось то, что Лань Ванцзи пропал из поля зрения большинства адептов Гусу Лань незадолго до смерти Вэй Усяня и с тех пор никто не видел его в течение трех лет. А потом он вдруг вернулся как ни в чем не бывало и приступил к обучению адептов, а также принялся довольно часто ходить на ночные охоты. Только выглядел куда более холодным и безучастным ко всему, чем когда-либо прежде.       А около полугода назад Лань Цижэню пришла в голову мысль женить племянника и он даже обсудил эту свою идею с новым главой клана Не — Не Хуайсаном, как с представителем одной из самых уважаемых семей, с которой было бы неплохо породниться. Как оказалось, у Не Хуайсана была незамужняя двоюродная сестра — девушка с весьма покладистым характером и привлекательной внешностью, которая к тому же была заклинательницей, пусть и не слишком умелой. Собственно с Не Хуайсаном, Не Сюин и её родителями вопрос решился довольно быстро — те тоже были рады породниться с Ланями. Лань Сичень же, как глава клана, согласился этот союз одобрить если Лань Ванцзи не будет против. А Лань Ванцзи, чьей реакции все немного опасались, вдруг взял и просто согласился, покорно приняв волю дяди и старшего брата. И уже через три месяца женился на Не Сюин.       Адепты поговаривали, что Лань Ванцзи дал ответ только через несколько дней после того, как предложение поступило, но счастливым предстоящим вступлением в брак отнюдь не выглядел. Хотя он и до этого всем своим мрачным видом наводил многих на мысли о том, что у него кто-то умер (Вэй Усянь и рад бы пошутить на тему того, что Лань Ванцзи производил такое впечатление всегда, но за последние дни он и сам успел заметить печаль, мелькающую в глубине глаз Лань Ванцзи, когда тот сильно задумывался и ненадолго выпадал из своего «каменного» образа). Так что это его согласие походило скорее на покорение судьбе и долгу, чем на хорошо обдуманное и легко принятое решение. После свадьбы Лань Ванцзи выглядеть счастливее не стал, но к супруге относился как должно: поселением её в отдельное жилище не оскорбил и даже о дополнительной кровати в своем доме не заговорил, хоть некоторые подобного от него и ожидали. Кто-то из шушукающихся адептов его жалел, радуясь тому, что сами не являются членами главной семьи и, следовательно, ради политических целей насильно их никто женить не станет. Другие же не понимали недовольства Лань Ванцзи — ему ведь досталась такая красивая супруга, а он ходит мрачнее тучи, как будто ему сосватали уродину или козла.       Вэй Усяню эти разглагольствования хоть и помогли, но и вызвали какие-то смешанные чувства, включающие в себя и веселье, и злорадство — в Гусу Лань «слухи запрещены», но это не мешает адептам шептаться направо-налево за спинами учителей, — но так же он испытывал и некоторую досаду и обиду за Лань Ванцзи, которого обсуждали за его спиной, как и Вэй Усяня в своё время. Да и вообще казалось несправедливым, что, похоже, Лань Ванцзи тут оказался единственным, кто всех этих глупых правил действительно всегда придерживался — вот, даже женился по указке, в угоду дяде и на благо клану, тьфу…       Еще одно интересное открытие Вэй Усянь сделал сам, без помощи всяких слухов: оказалось, среди всего полчища Ланьских детей у уважаемого Ханьгуан-цзюня, равнодушного ко всем и вся, был любимчик. Это был именно тот мальчишка, что нашел Вэй Усяня сразу после его возрождения и привел «домой». Лань Сычжуй приходил в цзинши каждый день и Лань Ванцзи лично учил его игре на гуцине.       За ними двумя было любопытно наблюдать: мальчик учителем откровенно восхищался и внимал каждому его слову, прикладывая к учебе все свои силы, а Лань Ванцзи был с ним очень и очень терпеливым, объясняя и показывая всё снова и снова, если у него что-то не получалось. При взгляде на Лань Сычжуя у Лань Ванцзи всегда смягчался взгляд, и Вэй Усяню даже казалось, что тот как-то по особенному грустил, будто вид этого ребёнка его и радовал и огорчал одновременно. Это было сложно объяснить, но Лань Ванцзи неуловимо менялся в его обществе, выглядя иначе, чем с другими. И закрывался обратно в свою скорлупу, стоило мальчику уйти.       Вэй Усянь, то есть Не Сюин, ребенку кажется была по душе, и он тянулся к ней. Даже звал с собой кормить кроликов, и Вэй Усянь охотно шел с ним. Это тоже было одной из вещей, которая Вэй Усяня очень удивила. Каким-то образом в Облачных Глубинах завелась полянка, наводненная кроликами, принадлежащими Лань Ванцзи (еще один сюрприз, не вяжущийся с образом холодного зануды), которых Лань Сычжуй часто кормил вместо него. Ну, и супруга Лань Ванцзи в последнее время делала это тоже, судя по словам мальчика.       С Лань Сычжуем Вэй Усянь позволял себе немного расслабиться и подурачиться, не боясь выдать себя. В силу своей веселой и непосредственной натуры он в целом неплохо ладил с детьми, хоть те и не всегда его любили по непонятной причине. Был в его жизни лишь один мальчишка, который тянулся к нему изо всех сил, но тот мальчик уже четыре года как погиб… Впрочем, теперь, пожалуй, появился еще один.       Лань Сычжуй поначалу несколько удивлялся его говорливости и игривости — наверняка Не Сюин вела себя несколько иначе, но из детской наивности не стал на этом как-то акцентировать внимание и просто принял Вэй Усяня как есть. И, кажется, симпатию Лань Сычжуй к нему сейчас питал даже бОльшую, чем поначалу, когда Вэй Усянь еще пытался вести себя с ним прилично и держать под контролем свою истинную личность.       А еще, Вэй Усянь неоднократно ловил на себе пристальный взгляд Лань Ванцзи в те моменты, когда угощал Лань Сычжуя чаем или проявлял какую-то заботу о мальчике. Этот взгляд было весьма сложно охарактеризовать, но, кажется, грусти в нем было поровну с какой-то затаенной теплотой. Как будто он и хотел, и не хотел, чтобы супруга заботилась о мальчике, но считал себя не вправе возражать. Тем не менее, в этом безмолвном взгляде Вэй Усяню виделось что-то похожее на благодарность.       С самим же Лань Ванцзи общения у Вэй Усяня практически не выходило. Тот регулярно справлялся о самочувствии супруги и не нужно ли ей что-нибудь, а на ничуть не более содержательные ответы сдержанно кивал и возвращался к своим делам. Похоже, Лань Ванцзи пытался быть хорошим мужем, но испытывал облегчение от отсутствия инициативы в общении со стороны жены. Вэй Усянь же её не проявлял только потому что боялся себя выдать, и старался выглядеть как можно менее подозрительно — вдруг Лань Ванцзи почувствует подвох, начнет выяснять, что не так с женой, и в результате докопается до истины? Неизвестно как он отреагирует, если поймет, что Вэй Усянь вернулся и, к тому же, занял тело его почившей супруги. Может прям любовью к ней с его стороны и не пахло, но, кажется, определенная симпатия к девушке у него всё же была, учитывая его доброе отношение и периодически приносимые для нее из Гусу сладости.       Поэтому в обществе Лань Ванцзи Вэй Усянь старался молчать, хоть это и давалось ему с трудом. Подолгу находиться в одном помещении с Лань Ванцзи, не пытаясь вывести его из себя? Раньше Вэй Усянь думал, что ему такая задача совсем не под силу, а теперь вот каким-то чудом справлялся, удивляясь собственной стойкости. Впрочем, если быть с собой до конца откровенным, чересчур сильно это желание в нём теперь не свербело. Сейчас ему скорее хотелось не разозлить Лань Ванцзи, а лишь слегка подшутить над ним, чтобы хоть ненадолго стереть с его лица маску холодности и вселенской печали. Раньше он и правда был как-то поживее что ли. Вэй Усянь, если честно, и сам не совсем понимал в чем разница, учитывая вечно каменную физиономию бывшего приятеля, но чисто инстинктивно чувствовал, что она есть, и что ему самому это совсем не нравится. Уж лучше бы Лань Ванцзи, как в прежние времена, занудничал о своих правилах и о том какой Вэй Усянь бесстыдник, честное слово.       А ещё Вэй Усяню очень хотелось с ним поговорить. Спросить его, что случилось, где Лань Ванцзи был те три года, о которых все шепчутся, как всё к этому скатилось и вообще… Просто поговорить с Лань Ванцзи. Пусть он и не самый общительный собеседник, но Вэй Усянь, кажется, успел соскучиться по его обществу и разговорам с ним за все те годы, что провел на Луаньцзан и в небытие. Пусть незадолго до этого, во время войны, они и ругались без конца из-за разницы во взглядах касательно тёмного пути, сейчас Вэй Усянь даже на это согласился бы вместо этого угрюмого молчания. Было странно испытывать необъяснимую… тоску, что ли, по человеку, который находился совсем рядом, просто из-за невозможности быть сейчас самим собой. Но позволь он себе это, продуктивного диалога не получилось бы и подавно. Лань Ванцзи ещё до того, как весь мир ополчился на Вэй Усяня, пытался загнать его в Облачные Глубины, чтобы наказать и «очистить от скверны». Страшно подумать, что он захочет сделать с ним теперь, если узнает, что Вэй Усянь мало того что вернулся, так ещё и невольно жену его угробил. Да, ненарочно, но метод собственного воскрешения он сам же и придумал, так что… Как бы там ни было, но желания пообщаться с Лань Ванцзи, или хотя бы оказаться к нему чуть ближе, чем совсем чужой человек, это не уменьшало. Сдерживаться оказалось очень сложно.       Поэтому Вэй Усянь потихоньку, аккуратно, но всё же пытался влезть в жизнь Лань Ванцзи теми способам, которые были ему доступны. Он то ненавязчиво усаживался поблизости, когда тот музицировал, и наслаждался музыкой — ведь Лань Ванцзи и правда был в этом невероятно хорош, — то осторожно интересовался, что именно тот читает или пишет. Лань Ванцзи в своих ответах всегда был неизменно краток, но учтив, и против присутствия «супруги» никак не возражал: либо его это и правда не волновало, так как за свою жизнь он давно успел привыкнуть к пристальному вниманию всех вокруг из-за своего положения, внешности и талантов, либо воспитание не позволяло ему прогнать супругу — Вэй Усянь так и не разобрался, но пользовался этим «дозволением» без зазрения совести. Собственно, её у него никогда и не было, так что с чего бы ему переживать о чужом дискомфорте сейчас? Главное, что у него была возможность хотя бы наблюдать за своим давним приятелем.       Порой, если хорошенько постараться, можно было даже представить, что они вернулись в далёкое прошлое — в те времена, когда они оба проходили обучение в Облачных глубинах. И вот они в библиотеке, Лань Ванцзи чинно и степенно занимается каллиграфией, а Вэй Усянь вместо того, чтобы переписывать правила, думает как бы ему развлечься, невольно любуясь своим вечно хмурым, но в определенном смысле весьма забавным и чем-то интригующим надзирателем. Видимо, он уже успел его хорошенько выбесить, так как на нём самом сейчас заклятие молчания и ничего иного, как выполнять своё задание или любоваться, ему не остаётся, а потому из этих двух вариантов он выбрал наиболее привлекательный…       Не то чтобы это были самые приятные воспоминания их взаимодействия — по крайней мере в то время, когда это происходило, Вэй Усяню казалось, что ему невероятно скучно, но сейчас эти воспоминания отдавали странной ностальгией. По тому времени, когда переписывание Гусуланьских правил, то есть скука, была главной из его проблем, и любимым развлечением было поддразнивание единственного человека в этом месте, которого Вэй Усянь признавал равным себе по силе и талантам. Его и правда тогда было так весело дразнить…       Хотя однажды Вэй Усяню удалось вывести Лань Ванцзи из равновесия и в настоящем времени, пусть и получилось это, как ни странно, совершенно ненамеренно. На самом деле он даже много позже так и не смог понять до конца, что именно в тот раз сделал не так.       Это было на четвертый день его новой жизни в качестве супруги Лань Ванцзи. Тот ушел по каким-то делам клана и Вэй Усянь остался в цзинши один. Маясь со скуки и терзаясь от любопытства, он позволил себе немного порыться в книгах Лань Ванцзи. Вэй Усянь считал, что в этом ничего предосудительного не было: он лишь листал ту книгу, которую в последнее время читал Лань Ванцзи — пусть и не так аккуратно, как делал это её владелец, но и не совсем уж небрежно. Обнаружив в книге весьма необычную закладку — засохший пион, Вэй Усянь тут же взял его в руки и внимательно рассмотрел. Что-то назойливо свербело на задворках его памяти при взгляде на этот цветок, но Вэй Усянь никак не мог припомнить, что именно. Это ведь был просто сухой цветок…       По сути это было всё, что Вэй Усянь успел сделать — открыл книгу и потрогал закладку. Но когда в этом положении его застал Лань Ванцзи, Вэй Усянь впервые за долгие годы увидел в его взгляде леденящую душу ярость. Поймав этот взгляд, Вэй Усянь не задумываясь положил цветок на место и, аккуратно закрыв книгу, протянул её Лань Ванцзи, извиняясь за собственное любопытство. Он совсем не понял, что вызвало такой гнев в янтарных глазах, но отчего-то знал наверняка, что сейчас лучше не нарываться.       Лань Ванцзи довольно быстро взял себя в руки и бесцветно ответил, что извиняться не за что, но и объяснять ничего не стал. Вэй Усянь тогда просто скрылся с его глаз долой побыстрее, чтобы не нервировать его собственным присутствием, и вернулся в цзинши лишь к ужину. К тому моменту из взгляда Лань Ванцзи пропали последние намеки на враждебность, а перед отходом ко сну он вежливо попросил не трогать его книги, а при необходимости брать похожие из библиотеки, так как у всего здесь существовало по меньшей мере два экземпляра и незачем было делить один на двоих.       Всё это по-прежнему выглядело несколько странно, но Вэй Усянь не стал особо на эту тему заморачиваться, просто поставив себе в голове галочку на тему того, что Лань Ванцзи, видимо, не любит когда трогают его вещи. Ну и ладно.       Хотя на фоне этого, тот факт, что Лань Ванцзи, например, спокойно позволял Вэй Усяню спать в собственной постели, выглядел несколько странно. Какой-либо близости между супругами, судя по всему, не было — по крайней мере никаких поползновений в свой адрес за прошедшие дни Вэй Усянь так и не обнаружил, но спали они в одной постели. К счастью, та была достаточно широкой, чтобы комфортно уместить обоих, не вынуждая жаться друг к другу всю ночь. На самом деле Вэй Усянь не особо стеснялся спать в одной кровати с Лань Ванцзи — его скорее удивляло, что Лань Ванцзи соглашался на подобное так просто: раздевался до нижних одежд и спокойно ложился в одну кровать с такой же полураздетой девушкой. Тому, что он к этой самой девушке даже не приставал, Вэй Усянь не удивлялся. Точнее, в первую ночь немного удивился и даже нервничал, но увидев, как Лань Ванцзи спокойно улегся на своей половине кровати в благопристойной позе и закрыл глаза, разом успокоился. Его старый друг ведь порядочный и почти святой, двумя словами — потомок монаха, так что, наверное, и не стоило ждать от него иного.       Куда больше Вэй Усяня беспокоила необходимость ложиться так рано. Как только звонили колокола, напоминающие об отходе ко сну, Лань Ванцзи напоминал «супруге» о необходимость лечь, и Вэй Усянь пока не смел с ним спорить, так как еще не до конца осознавал насколько вообще может показаться подозрительным нарушение правил со стороны супруги самого Ханьгуан-цзюня. Да и к тому же он пока не решил, что делать дальше: остаться или сбежать. Если он останется, тогда, конечно, со временем начнет понемногу нарушать правила — иначе тут не выжить и можно помереть со скуки. Но если он всё же решит отсюда сбежать, лучше до тех пор быть паинькой и не привлекать к себе лишнего внимания. Поэтому в постель Вэй Усянь шел покорно, пусть и ворочался потом на своей половине кровати по полночи, не в силах уснуть. И от нечего делать, добрую часть этого времени пялился на Лань Ванцзи, поражаясь тому, как тот мертвенно-неподвижен всю ночь. И как всё-таки красив, даже во сне. Это вызывало в нём странное, немного нервирующее чувство, похожее на досаду, у которой наверняка росли ноги из банальной зависти. Это было странно, ведь раньше он подобным никогда не страдал — Вэй Усянь в своё время тоже был очень хорош собой. Но Лань Ванцзи он однозначно немного уступал. Да и спать красиво не умел, то и дело проснувшись обнаруживая у себя гнездо на голове, волосы во рту, а порой и пятнышко от слюны на подушке. Лань Ванцзи же, демоны его дери, был идеален, и даже просыпался с почти не подпорченной прической. На него можно было любоваться и любоваться…       Дополнительную досаду приносило собственное новое тело. Нет, девушка, в которую Вэй Усянь «вселился», была совсем не дурна собой, и даже наоборот. Но Лань Ванцзи уступала в красоте чуть больше, чем Вэй Усянь. Да и… девушка. Привыкнуть к подобному было весьма сложно и Вэй Усянь смирялся с этим постепенно. Хочешь — не хочешь, но смотреть на себя и трогать всё же приходилось.       Самыми смущающими поначалу были походы в отхожее место и купание. Из хорошего здесь было только то, что воду для купания самому таскать не приходилось: этим занимался супруг или слуги — девушкам такое делать было не положено. Ну и конечно же радовало еще и наличие двух отдельных бочек для этого дела (пространство для купания оказалось даже больше, чем Вэй Усяню изначально показалось), огороженных между собой дополнительными ширмами, так что можно было искупаться в определенном уединении, не наблюдая при этом за омовением Лань Ванцзи. Подобное зрелище Вэй Усяня вряд ли смутило бы, но собственное, девичье тело, демонстрировать совсем не хотелось. Ему-то и самому на него смотреть было неловко, не то чтобы показывать кому-то еще. Так что первое купание прошло крайне тяжело для него.       Во второй раз он всё же осмелился смотреть на себя чуть дольше, понимая, что с этим телом ему еще жить да жить, так что придётся с ним освоиться. Изучение было неловким и смущающим, но, к счастью, никаких непристойных реакций, как во время изучения порнокнижек и картинок оттуда, у него не вызвало. В принципе оно и не могло — органа подходящего для этого у Вэй Усяня больше не было (и эта потеря воспринималась им куда сложнее, чем все остальные аспекты нового тела), но и какого-то сильного волнения увиденное не вызывало. То ли обнаженное женское тело, о котором он раньше лишь грезил и никогда прежде вживую не видел, оказалось несколько хуже его ожиданий, то ли он это тело уже подсознательно воспринимал как своё собственное, а потому оно и не могло его как-то волновать, но факт оставался фактом — он себя не привлекал. Это было хорошо — так было проще с ним свыкнуться и не реагировать на него слишком остро. В принципе у Вэй Усяня более-менее получалось: дискомфорт и неловкость становились всё менее ощутимыми и уже через пару дней он чувствовал себя несколько расслабленнее, чем в самом начале. И даже новая походка, к которой он себя поначалу насильно приучал, теперь почти вошла в привычку.       Жило в нем однако и некое любопытство касательно женского тела, которое он пока не осмеливался удовлетворить. Да и не совсем понимал как, если быть до конца откровенным. В своём прежнем теле он зачастую просыпался по утрам с интересной проблемкой, которую, как правило, предпочитал решать приятным для себя способом. Если имел на это время, разумеется. Да и вообще мог этим заниматься временами при желании. Сейчас же по этой «проблемке» он практически скучал. И вообще не знал как это работает у девушек. Проснувшись, ничего и близко напоминающего его «проблемку» он никогда не обнаруживал. Максимум испытывал иногда какое-то непонятное томление в схожей области, не слишком навязчивое и вообще непонятно с чем связанное. Он даже подумал, что, возможно, у девушек как-то иначе работает терморегуляция, ведь он испытывал это как правило лишь по утрам, обнаружив что за ночь неосознанно прижался к горячему боку Лань Ванцзи. Тот подобные жесты тактично не комментировал, видимо, понимая, что «супруга» во сне свои действия не контролирует и инстинктивно тянется к источнику тепла, а потому просто вежливо убирал руки Вэй Усяня, успевшие обвиться вокруг его тела, и аккуратно сползал с кровати. Потеряв эту горячую печку рядом с собой и оставаясь один в стремительно остывающей постели, Вэй Усянь про то томление обычно быстро забывал.       Да и не думал о нём, потому что оно уж очень быстро сменялось недовольством от необходимости вставать в такую рань — учитывая то, что Вэй Усянь подолгу ворочался в постели и засыпал очень поздно, ранние подъемы были для него чересчур невыносимы. На его недовольные стоны Лань Ванцзи никак не реагировал, сухо напоминая, что таковы правила, потому ему придётся привыкнуть, а Вэй Усянь, стараясь не делать чересчур хмурую мордашку, повиновался.       Дополнительным стимулом для него служило так же и то, что Лань Ванцзи не стал бы без него завтракать, и потому приходилось себя пересиливать — вставать и одеваться. А потом, пока «муж» проводил занятия с учениками или помогал брату с различными вопросами, Вэй Усянь отсыпался или же целый день слонялся по Облачным Глубинам, читал книги, играл на флейте (в лесу, вдалеке от людей) и тренировался.       Последнее было, кстати, весьма приятно. Каких бы вершин Вэй Усянь не достиг на пути темного заклинательства, но по пути меча за последние годы жизни успел очень соскучиться. И пусть доставшееся ему золотое ядро было пока весьма посредственным, при должном старании Вэй Усянь все ещё сможет развить его как следует. Уже само его наличие безумно радовало его. Вэй Усянь уделял тренировкам уйму времени, доводя себя до изнеможения и радуясь, когда получалось продвинуться хоть немного и приподнять планку возможностей этого тела хоть самую малость выше, даря надежду на их еще большую успешность в будущем. Лань Ванцзи его упорству несколько удивлялся, но пока супруга была здорова, её поведение его, видимо, не очень беспокоило.       В один из вечеров, где-то через полторы недели с его «воскрешения», Вэй Усяню пришла в голову мысль, которая могла бы послужить по крайней мере временным решением проблемы касательно жизни в Облачных Глубинах.       — Супруг? — позвал он осторожно, тщательно обдумывая каждое слово, что ему предстоит сказать.       — М? — Лань Ванцзи прекратил писать и отложил кисть, обращая всё своё внимание на Вэй Усяня.       — Вы не будете против, если я временами буду ходить на охоту?       — Вам нужна будет помощь или может стоит выделить вам сопровождение? — спокойно поинтересовался Лань Ванцзи.       Кажется, Не Сюин пока на охоты не просилась, но не похоже, чтобы Лань Ванцзи имел что-то против.       — Нет-нет, я предпочитаю справляться в одиночку. Если вас это беспокоит, можете сами для меня выбрать не слишком опасное «дело», когда появится необходимость. Я может пока не очень умелая заклинательница, но кое-что умею, и хотела бы развиваться.       — Мгм. Скажу об этом брату. Если в этом появится необходимость, он будет иметь вас в виду, — сказал Лань Ванцзи. Задумавшись на секунду, он добавил: — Сегодня пара крестьян обратились за помощью из-за навок около северной границы, но так как ритуал уже через два дня, полагаю, в этот раз вам лучше пропустить охоту. Но после, при первой же возможности, брат с радостью подыщет для вас подходящую.       «Что за ритуал такой?» — подумал Вэй Усянь, но не решился спросить: Лань Ванцзи говорил о ритуале как о чем-то привычном, так что вопрос показался бы в высшей степени странным. Поэтому ему ничего не осталось, кроме как согласно кивнуть, как бы признавая правоту доводов мужа.       Впрочем, довольно скоро Вэй Усянь понял о чем речь.       Два дня спустя, после того как они вместе позавтракали в цзинши, Лань Ванцзи вежливо напомнил Вэй Усяню о необходимости посетить лекаря и проверить его готовность к ритуалу. Там-то его во все детали и посвятили, не дождавшись даже вопроса с его стороны.       Дружелюбная молодая дева встретила его на пороге по-доброму улыбаясь и проводила в покои, предназначенные для осмотра, постоянно щебеча что-то на тему того, какие Не Сюин и Лань Ванцзи молодцы, что делают всё правильно и готовятся к такому ответственному делу как полагается. К облегчению Вэй Усяня, раздевать его для осмотра никто не стал (пусть он и был сейчас девушкой, но идея обнажения перед другой девушкой всё ещё казалась ему очень неловкой): лекарь просто удобно усадила его и приложила пальцы к его запястью. Пару минут спустя она удовлетворенно отняла руку и «обрадовала» его:       — Ваш цикл очень стабилен. Ближайшие три дня вероятность зачатия будет очень высока, поэтому советую вам не пренебрегать супружеским долгом каждый вечер, особенно послезавтра! Так шансы будут выше всего. Также, хочу сказать, что ваше здоровье в целом сейчас очень хорошее, поэтому время для вынашивания ребенка идеальное! Желаю вам с супругом удачи! И, конечно же, не забудьте зайти ко мне по окончании этих трех дней, чтобы проверить результаты и необходимость какого-либо вмешательства.       Вэй Усянь как в прострации направился к выходу, вообще не понимая, как уложить в голове вываленную на него информацию, и чувствуя, как с каждым шагом у него всё больше слабеют колени. В самих дверях девушка его нагнала и протянула маленький флакон с маслом.       — Возьмите на всякий случай. Понимаю, что для вас это не первый раз и вы уже наверняка приспособились к кхм… процессу, — вдруг слегка смущенно запнулась лекарь. — Вы говорили, что в прошлый раз всё прошло хорошо, но маслом советую всё равно не пренебрегать — так однозначно будет легче.       Вэй Усянь бездумно поблагодарил, взял флакон и слепо побрел к цзинши, на ходу пытаясь осознать весь размер приближающейся катастрофы.