Только не юноша!

Ричард с несказанным удовольствием потянулся в своей кровати. После вчерашней ночи и сегодняшнего дня мягкая, благоухающая какими-то незнакомыми пряными травами белоснежная постель казалась ему воплощением Рассветных Садов. Отпущенный после сытного ужина отдыхать в свою комнату Ричард был бы совершенно счастлив, если бы не одно «но»… На душе у него был жутко неприятный осадок, оставшийся от полных утончённого ехидства прощальных слов его монсеньора: — Покойной вам ночи, мой дорогой неоперившийся птенчик! Даже сейчас, уже лежа в кровати, стоило Дику только подумать об этом, как щеки вспыхнули сами собой, а кулаки крепко сжались: «Никакой я ему, к кошкам, не птенчик! Я герцог! Повелитель Скал! Как же хочется высказать этому зазнайке всё прямо в лицо! А ещё лучше — проткнуть шпагой насквозь! И чего он только ко мне привязался?! Ещё вчера утром всё было как всегда… А потом он словно с цепи сорвался!.. Столько яда, сколько за эти дни, я от него за всё время службы не слышал! Да ещё этот закатный плен придумал… О, Создатель… Что за ужасный человек… Чего ему от меня нужно…» Утомлённый бурными и непривычными событиями прошедших дней, Дик провалился в глубокий сон. Выспаться прошлой ночью ему удалось с большим трудом. Уже поздно вечером обозлённый столь продолжительным вечерним променадом Хуан грубо притащил своего пленника в какой-то крошечный душный чулан и запер там в компании кучки соломы, тарелки каши и кружки с водой. Вставать пришлось на рассвете. Командору Суавесу очевидно отчаянно не хотелось снова почувствовать себя северным оленем. Он весь день безжалостно гонял Дика и Пако до седьмого пота. До тех пор пока Ричард не научился седлать Сону за три минуты чуть не с закрытыми глазами. Только после того как его подопечный пять раз подряд уложился в жёсткий норматив, Хуан милостиво разрешил Дику краткий отдых на сеновале. До экзамена ещё оставалось время, и уже через полчаса посчитавшийся восстановившим силы пленник командора был отправлен чистить денники до блеска. Нужно ли готовить о том, что когда Ричард услышал от монсеньора команду «На конь!», он, забыв о всех своих обидах и усталости, молниеносно оседлал Сону, а потом птицей взлетел в седло и за пару мгновений умчался к спасительным воротам…