В безмолвных криках, в самых смелых мечтах я никогда не мечтал об этом

На следующее утро Уэнсдей идет в арт-центр Ксавьера, чтобы попрощаться. Она почти слышит биение своего сердца, что просто смешно. Неразумно нервничать из-за Ксавьера - рассуждает она сама с собой. Они провели большую часть прошлой ночи целуясь на балконе, прежде чем Вещь решил, что у них было достаточно уединения, и постучал в окно. Уэнсдей заглядывает в приоткрытую дверь, подпертую банкой с краской, и Ксавьер поднимает глаза, когда ее тень падает на пол перед ним. Он улыбается. — Привет, Уэнсдей, — говорит он и жестом приглашает ее войти. Она осторожно переступает через банку и оглядывает сарай. Сейчас он почти пуст: все работы Ксавьера, которые когда-то покрывали каждую стену и поверхность, исчезли. — Я подумал, что мне, наверное, пора от этого избавиться, —  говорит он, стоя у нее за спиной. Его рука поднимается и ложится на ее талию, и девушка оказывается прижатой спиной к его торсу. В течение нескольких коротких секунд она стоит и впитывает его тепло. А затем она приходит в себя и поворачивается к нему, нахмуривши брови. — Ты хочешь выбросить все, что тут было? Ксавьер кивает, указывая на увесистую стопку бумаг на одном из столов. — Все, кроме... —  он отходит и наклоняется , чтобы поднять большой холст, лежащий на полу. Затем он осторожно снимает защитную ткань, в которую он завернут. Взглянув, Уэнсдей замечает свое собственное лицо на полотне. Эту картину она уже видела однажды. У нее перехватывает дыхание, прежде чем она снова может говорить,  — Я никогда не говорила... спасибо. Это прекрасно. Ксавьер отводит взгляд, его щеки краснеют, — Ты так быстро ушла тогда. Я подумал, что обидел тебя. Возможно, это было слишком. — Ты не обидел меня, —  быстро говорит Уэнсдей, пытаясь успокоить его, — Но почему это единственная вещь, которую ты не выбрасываешь? Ксавьер подходит к одному из больших мольбертов посреди комнаты и ставит туда картину. Он смотрит некоторое время, прежде чем повернуться к Уэнсдей. — Потому что это единственная вещь, которую я нарисовал за последние пару месяцев не под влиянием кошмарных видений. Ксавьер вздыхает, и Уэнсдей понимает, как сильно повлияла на него психическая связь с Хайдом. Она делает шаг вперед, протягивая руку, чтобы коснуться его руки. — Мне очень жаль. — Нет, —  он качает головой, мягко улыбаясь ей, — Не извиняйся. Это я должен благодарить тебя. Как я уже сказал, ты - единственное, что... единственный человек, который вдохновил меня на рисование. Я пытался выбросить монстра из своей головы. Все это теперь там – в куче ненужных полотен. Это мои худшие сны. Это все, что меня мучило. Глаза чудовища. Его жертвы. Кровь и... В любом случае. Ты была единственным человеком, которому удалось пройти через всю эту тьму. Когда я рисовал тебя, я чувствовал умиротворение. Я чувствовал, что действительно созидаю, а не просто схожу с ума в пучине своих кошмаров. Уэнсдей кивает и делает шаг вперед, чувствуя осторожность в прикосновении Ксавьера, когда он обнимает ее за талию, чтобы прижать к себе. Она кладет голову ему на плечо и глубоко вздыхает. — Я действительно обошлась с тобой жестоко, —  произносит она, чувствуя себя виноватой, — Я не могу поверить, что была так слепа. Ты все время пытался предупредить меня, а я... — Эй, теперь все кончено. Ты спасла нас, —  перебивает Ксавьер. Он опускает одну руку на случай, если она захочет отойти, и девушка благодарна ему за заботу, — В любом случае. Готова покинуть Невермор? Уэнсдей откидывается назад, чтобы посмотреть на него снизу вверх и кивает, — Да. Между бровями Ксавьера появляется небольшая складка. — Навсегда? —  спрашивает он. Уэнсдей наклоняет голову, ее глаза сужаются, — От меня не так-то легко избавиться, — говорит она, прежде чем приподняться на цыпочки, чтобы нежно поцеловать Ксавьера в уголок рта. Она позволяет себе одарить его самой мягкой из улыбок, прежде чем отступить назад, — Увидимся в следующем семестре. Она поворачивается, собираясь уйти, когда Ксавьер останавливает ее. — Подожди! — восклицает он, подходя к шкафу. Он наклоняется и ищет что-то на одной из полок. Затем возвращается к Уэнсдей, протягивая коробку,  — Для тебя. Открыв ее, Уэнсдей немного удивилась, — Что это? Ксавьер ухмыляется. —  Добро пожаловать в двадцать первый век, Аддамс.