сделай меня счастливой

Вика краем глаза заметила движение. мужчина в кожанке тот же, всё ещё на хвосте. — чёрт,— пробормотала, — пошли. они свернули в боковую улицу, потом ещё, проскочили через узкий проход между заборами, миновали грузовой двор и вынырнули к стоянке. там, как верная собака, стояла их старая “хондура”. перекошенная, в грязи, с чуть запотевшими окнами, своя. — какая же она уродливая, — вздохнула Вика. — эй, у неё есть душа, — усмехнулась Асмира, и поддела локтем подругу. Вика хотела сесть на пассажирское, — ты ведёшь, я направляю, если что? — наоборот, — ответила Асмира, устраиваясь на пассажирском, — а ещё у меня план. есть у мамы один старый знакомый. живёт в домике, в лесу, без соседей, и лишних глаз. когда-то он спас её от людей, от которых обычно не спасают. — домик в лесу, говоришь? — хмыкнула Вика, — звучит по-деревенски романтично. если только там не хоррор с бензопилой. — бензопила это если он нас не впустит. раз мать доверяла, значит и я могу. Вика села за руль и завела мотор. “хондура” вздрогнула, загудела, как с похмелья, и поехала. — ну что, родная, в последний бой? — пробормотала она, переключая передачу. — это же мы, у нас таких “последних” штук десять в день, — ответила Асмира. дорога уходила в ночь, улицы становились всё тише. через пару кварталов, когда следов слежки не осталось, Вика достала из бардачка пачку сигарет. — закурим? — спросила она. — если это вишня, я за. они открыли окна, ветер ворвался в салон, вырвался первый сладковатый дым. сигареты тлели, а вместе с ними остатки страха. — ну что, — сказала Вика, глядя вперёд, — вишня, старая машина, дом в лесу… — и мы вдвоём против всего мира, — добавила Асмира. они ехали вперёд, не сбавляя темп. слежка осталась позади. а впереди лес, одинокий дом и человек, который мог стать их шансом. ветер гнал в окно прохладу, в салоне плавал сладкий вишнёвый дым. Вика держала руль уверенно, хоть дорога петляла, а фары выхватывали из темноты только узкую ленту асфальта. — ты вообще поняла, кто это мог быть? — спросила Вика, выпуская дым в щель окна. Асмира молчала пару секунд, глядя вперёд, будто пыталась прочитать ответ в темноте. — вариантов три, — наконец сказала, — первый: те же, кто когда-то охотился за мамой. старые дела. вдруг кто-то из них вылез. — круто, — фыркнула Вика, — семейные традиции: мама в бегах, дочь тоже. — второй: что-то свежее. мама ведь знала больше, чем рассказывала. а мы копались, спрашивали… могли задеть кого-то ненужного. Вика кивнула. — третий? — третий: вообще не по теме. могла быть подстава. кто-то следил за кем-то другим. но вот что-то подсказывает, что это не случайность. Вика на секунду задумалась, потом скосила взгляд: — думаешь, это всё не случайность? — да. я это чувствую. кто-то не хотел, чтобы правда вылезла наружу. — значит, и за нами теперь счёт, — проговорила Вика и чуть надавила на газ. в салоне повисла тишина, — если что, я не дам тебя в обиду, — сказала она спустя минуту. — я тебя тоже, — ответила Асмира, — даже если придётся врезаться в стену, чтобы сбить их с хвоста. — главное не врезаться в того лесного мужика, к которому мы едем. — да, береги нашего единственного союзника. они переглянулись и снова рассмеялись. смех короткий, но настоящий. а машина всё ехала вперёд, в лес, где их ждал дом. и, возможно, ответы. дорожное покрытие стало неровным, колёса старались не скатиться в ямы, фары выхватывали мокрые ветки, поваленные бревна и что-то подозрительно похожее на лису, которая слишком быстро исчезла из-за света. Вика сжимала руль, морщилась каждый раз, когда подвеска выдавала глухой стон. — если эта хонда умрёт на этом лесном серпантине я её прикончу сама, — пробормотала она. Асмира смотрела в темноту, напряжённо. — почти приехали. за поворотом должен быть поваленный знак, потом старая калитка. — звучит так, будто мы едем к лесному маньяку, а не к маминым друзьям. — ну, мама говорила он нормальный. просто… отшельник. немного странный. любит одиночество. — о, шикарно. надеюсь, он хотя бы кофе варит, а не настой из белладонны. машина выехала на узкую поляну. впереди, среди тьмы, вынырнул дом. старый, деревянный, весь проросший мхом. в одном из окон тускло светилась лампа. рядом потрёпанная веранда, качели, скрипящие даже без ветра. Вика заглушила мотор. — ну, романтика уровня “пикник на обочине”. идём? — подожди, — Асмира задержала её руку, — если он вдруг не рад, если кто-то уже был тут до нас я просто скажу пароль. — какой, прости? — “мы от фурии”. Вика подняла брови. — секретный код? — ага. мама говорила, если что пусть слышат только это. — звучит максимально не по-девичьи, мне нравится. они вышли из машины. ночь была сырая, звуки леса будто затаились. деревья, чёрные силуэты, небо закрыто облаками. Асмира постучала в дверь: три коротких, два длинных. Вика ухмыльнулась. — серьёзно? дверь приоткрылась. в проёме мужик лет под шестьдесят, с суровым лицом, в свитере ручной вязки и фонариком в руке. он глянул на них хмуро, потом на машину за спиной. — вы кто? Асмира сделала шаг вперёд. — мы от фурии. на его лице что-то дрогнуло. он отступил внутрь и чуть приоткрыл дверь. — заходите быстро и свет не включайте в прихожей. они переглянулись, не раздумывая шагнули внутрь. за спиной скрип двери, и тьма леса снова сомкнулась. внутри было темно и пахло деревом, старой книгой и чуть-чуть керосином. где-то в глубине дома гудела печка. мужчина, не называясь, прошёл впереди, не оборачиваясь, и жестом показал следовать. — на свет не выходите. не дёргайте шторы. — а если захотим драматично смотреть в окно с чашкой чая? — проворчала Вика. он остановился, повернулся. — тогда делайте это в погребе. Вика тихо фыркнула, но больше не спорила. они прошли в просторную, но наглухо затемнённую комнату кресла, стол, разбросанные книги и кружка, в которой дымился крепкий травяной чай. всё было очень… странно. и немного уютно, как у очень замкнутого деда, который привык к одиночеству и радиоприёмнику. — вы «фурии» кто? — спросил он, наконец. — дочь, — кивнула Асмира. — не похожа. — в смысле? — у неё острый взгляд. у тебя усталый. Вика рассмеялась. — прям психолог, а вы, простите, вообще кто? — можно звать дедом. хотя я не дед. просто так проще. Вика уселась в кресло, закинула ногу на ногу. — ну что, дед, мы тут пока пересидим. — надолго? — пока не перестанут дышать нам в спину. он кивнул, будто всё понял. — в подвале запас еды. вода из скважины. у меня нет интернета, сеть тут не ловит. — вы… часто прячете людей? — спросила Асмира. он чуть усмехнулся. — я не прячу. просто у меня спокойно. твоя мать знала, что это место глухая тень, в неё редко заглядывают. Вика взяла у него кружку чая и отпила. — ну что, миссия «залечь на дно» успешно. — если дно пахнет полынью, — добавила Асмира, — то да, оно. они переглянулись. впервые за весь день тишина, не пугающая. ни визга тормозов, ни подозрительных фигур в зеркале заднего вида. только лес за окном и старик, который не задал ни одного лишнего вопроса. мужчина подвёл их к небольшой, но чистой комнате с одной большой кроватью, застеленную пледом в клетку. в углу стоял деревянный стул. — можете располагаться тут. тёплые вещи в шкафу, если надо. и тапки. — тапки? — переспросила Вика. — да, чтобы ноги не застудили. лес не шутка. Асмира села на кровать и провела рукой по покрывалу. всё было аккуратно, по-домашнему. — спасибо вам. — не мне, маме твоей, — ответил он, — она однажды вытащила меня из такого болота… теперь вот я в долгу. он ушёл и вернулся с двумя кружками горячего травяного чая. пар поднимался вверх, пахло мятой, чабрецом и чем-то ещё, возможно, лавандой. — выпейте, успокаивает и спать после него хорошо. Вика села у окна, сделала глоток и довольно кивнула. — пахнет, как будто мы в спа, только без халатов и массажистов. — тут неподалёку озеро, — неожиданно сказал мужчина, — чистое, если хотите с утра можно искупаться. вода бодрит. — если не сдохнуть от холода, — усмехнулась Асмира. — зато всё плохое вытягивает. как руками. — он повернулся к выходу, —отдыхайте, и… если услышите ночью, как кто-то скребётся у стены не пугайтесь, это лиса, она живёт здесь дольше меня. дверь закрылась. в комнате стало тихо, только тикали часы и потрескивал пол под ногами. Вика отпила ещё глоток и взглянула на Асмиру. — слушай, ну не рай, конечно, но… мне уже не хочется стрелять. — ага. хотя бы кто-то предложил нам чай, а не наручники. они переглянулись, и впервые за долгое время усмехнулись. настоящей, живой, усталой, но настоящей улыбкой. комната погрузилась в полумрак, оставив их наедине с усталостью и слабым ароматом чая. за окном стояла ночь. глубокая, влажная, с мягким шорохом леса и далёким уханьем совы. тишина теперь не давила, а наоборот обволакивала. Вика лежала, закинув руку за голову, глядя в потолок. Асмира сидела у окна, смотрела в темноту, приоткрыв стекло. — слышишь? — вдруг сказала она. — что? — вода журчит, где-то совсем рядом. Вика лениво приподнялась на локтях. — озеро? — пойдём? — предложила Асмира, не оборачиваясь. — утром же вроде собирались… — да, но… ты слышишь эту тишину? мне так дико хочется в воду. прямо сейчас. как можно скорее смыть с себя всё. Вика села, уставилась на неё. — ты предлагаешь мне пойти в лес, к озеру, в три ночи, без фонарей, без навигатора, без… трусов? — ну, трусы можешь оставить. — милая, ты невыносима, — Вика уже тянулась к кофте, — пошли. через несколько минут они вышли из дома. лес принял их тихо. под ногами похрустывали ветки, над головой звёзды, а впереди, между деревьями, серебрилась гладь воды. лунный свет отражался на ней, как жидкое зеркало. — как будто мы в фильме, — прошептала Вика. — только сценарий пишем сами. Вика стояла на берегу, глядя на озеро, и закуривала последнюю вишнёвую сигарету. — ну, если уж мы в бегах, давай делать это красиво, — сказала она, стряхнув пепел, — искупаться голой под луной галочка в списке бунтарки. и не теряя ни секунды, начала снимать одежду. футболка, джогеры, нижнее бельё всё летело на ближайшую корягу. Асмира застыла на месте, приподняв брови. — ты серьёзно?.. — прошептала она, глядя, как Вика уверенно заходит в воду, вся в отблесках луны. — а по-твоему я из тех, кто в озеро заходит в джинсах? — бросила Вика через плечо, уже по шею в воде, — давай, не кисни! Асмира секунду постояла, словно взвешивая и тут же начала раздеваться. всё так же резко, будто внутри щёлкнул рубильник: “а пошло оно всё”. вода плеснула, когда она вошла в озеро следом. — мы ненормальные, — усмехнулась Асмира. — зато свободные, — ответила Вика, проводя рукой по воде. и в эту секунду всё будто смылось страх, усталость, весь этот бег. вода была как перезагрузка. ночь как прикрытие, а смех, как напоминание, что они всё ещё живы. лунный свет дрожал на воде. озеро казалось живым глубоким, чёрным, как зрачок умирающего. Асмира плыла молча, словно растворяясь в темноте, Вика следовала за ней, ощущая каждый удар сердца, как предвкушение. — они не просто должны пострадать, — тихо сказала Асмира, выныривая рядом, — они должны бояться. постоянно. на каждом шагу. — медленно или сразу? — уточнила Вика. голос её был спокойным, почти равнодушным. — сначала — медленно, — ответила Асмира, — мы убьём их доверие. разорвём изнутри. пусть начнут подозревать друг друга. пусть чистят своих, пока не останется никого, кроме параноиков. Вика провела рукой по воде. — информация? — добудем. мы сольём документы в сеть: отмытые деньги, убийства, связи с политиками. пусть их покроет грёбаный шторм. — а потом? Асмира подалась ближе. в её взгляде ледяная ясность. — потом мы возьмём их семьи. не тронем сразу. нет. просто исчезнут. сыновья, жёны, любовницы. один за другим. пусть мафия почувствует, каково это жить с пустыми местами за столом. Вика медленно кивнула. — и на финал? — сжигаем всё, — Асмира усмехнулась, — виллы, склады, машины, даже архивы. никаких следов. только пепел. пусть имя “Сицилия” станет проклятием. Вика ненадолго замолчала, потом рассмеялась тихо, мрачно. — а ты говоришь, что не злая. Асмира смотрела на чёрное небо. — я не злая. я просто вернула им то, что они дали нам. только с процентами. вода дрожала вокруг, как будто сама ночь содрогнулась от того, что услышала.

***

Нияз сидел на капоте, курил вишнёвую сигарету и злился. на себя, на Карима, на них. на этих двух. на этих двух, которые уже который раз ускользнули, будто вены у них сделаны из ртути, а не крови. — если они правда укрылись там, — сказал он, не глядя, — то мы конченные идиоты, что не догадались раньше. Карим стоял у капота, прислонившись к машине, мрачно щурясь в сторону просёлочной дороги. у него было нехорошее предчувствие. ни страха. ни ярости. он вспоминал каждый момент, когда Вика смотрела на него с этой своей насмешкой. и каждый раз, когда она исчезала. плевала в лицо, смеялась, сбегала. и всё это в нём всё ещё жило. — этот старик в деревне, тот самый знакомый матери Асмиры, — он вздохнул, и кулак сжал так, что костяшки побелели, — я уверен они у него. машина сорвалась с места резко, как будто реагируя на настроение. просёлочная дорога хрустела под шинами. ветки царапали окна. туман стелился над землёй, и всё в этом вечере было зловеще тихо. внутри машины напряжение, как перед выстрелом. — они думают, что мы не найдём?, они думают, что мы не запомним каждый след? — процедил Карим, — да я просчитал каждый их маршрут. Нияз усмехнулся, снова прикуривая: — да они уже в душе, наверное, расслабились. думают, это их финал. тишина. глухой рокот мотора. — пусть расслабятся, — бросил Карим. — я хочу, чтобы они нас не ждали. он взглянул на него, глаза темнее ночи: — чтобы на этот раз мы их не отпустили. машина съехала с трассы и свернула на лесную дорогу. там, где среди деревьев стоял старый, знакомый домик. тот самый. и в воздухе, как будто, повис запах не вишнёвый, а дикий. охота началась.

***

утро было с тусклым светом и запахом леса. тишина вокруг неестественная, как перед выстрелом. Асмира проснулась первой. простыня соскользнула с плеча, по спине пробежал холодок. Вика лежала рядом, повернувшись к ней, дыхание спокойное. и всё бы было по-прежнему, но что-то было не так. слишком тихо. Асмира медленно села, волосы упали на лицо. и тут она заметила их. в углу комнаты, прямо на деревянном стуле, сидел Нияз. в тени почти часть стены. в глазах холод, но губы были чуть искривлены. рядом, облокотившись на косяк, стоял Карим. он смотрел не на Асмиру, а на Вику взгляд уверенный, наглый. — хорошо спалось? — спросил Карим, голос ленивый, почти насмешливый. Вика резко поднялась, простыня едва прикрыла тело, но она не отшатнулась, не вскрикнула наоборот, взглянула прямо. — вы умеете входить красиво, через стены, наверное? — не сложнее, чем читать по следам, — усмехнулся Карим, — вы не очень спрятались. Асмира молча встала, подтягивая на себя старую рубашку. Нияз не сводил с неё взгляда. и не просто смотрел наблюдал. будто искал слабость или вспоминал, как она собиралась пристрелить его. — зачем вы здесь? — резко спросила она, запахнувшись, но стоя гордо. — чтобы напомнить, — сказал Нияз, — что вы не одни. и что теперь вы идёте с нами. Вика подошла к Кариму ближе, дерзко, почти касаясь. — а если не захотим? он улыбнулся, чуть склонился к ней, дыхание коснулось её щеки. — тогда я тебя унесу. хочешь на руках, хочешь через плечо. выбор за тобой. Вика прищурилась, не отступила. между ними напряжение, почти электрическое, но не из доверия. из прошлого, из влечения, смешанного с ненавистью. Асмира тем временем подошла к Ниязу. стояла так близко, что он чувствовал, как её дыхание касается кожи. она наклонилась к нему, будто чтобы прошептать, но вместо этого сказала вслух: — ты знал, где нас искать, кто сдал? — не твоё дело, — тихо ответил он, но не отстранился. — ты всегда так, рядом с врагом, но не стреляешь? — а ты, всегда так: целуешь перед тем, как крушить? на секунду всё замерло. Вика посмотрела на Асмиру, потом снова на Карима. — хорошо. раз нашли, ведите, но учтите: мы не ваши. и мы не ручные. Карим усмехнулся, отступая к двери. — посмотрим, как ты запоёшь, когда запахнет порохом. лес шептал сквозь утренний туман. машины не было рядом, Карим и Нияз настояли, чтобы они шли пешком до определенного места. “тише, безопаснее”, сказал Нияз. на деле контроль. никакой скорости, никакого бегства. Вика шла впереди, рубашка на ней почти не скрывала бедра, ткань прилипала к телу от сырости. рядом Карим. он не сводил с неё взгляда, но молчал, будто ждал, когда она сорвётся первой. Асмира позади, шаг чуть медленнее, но спина ровная. как у солдата. на ней старая рубашка, явно мужская принадлежала тому, кто жил в том домике. запах чужого мужчины, выцветшие швы, и всё же сидела на ней, как броня. рядом с ней Нияз, молчаливый, будто охранял её… или наблюдал, когда удобнее будет ударить. — вы могли дать одежду, — сказала Вика, не оборачиваясь. — вы могли не прятаться, — ответил Карим. она хмыкнула, ни на шаг не сбавляя хода. — тебе просто нравится смотреть, да? — если бы я хотел ты бы уже была на коленях. Вика повернула голову через плечо, взгляд острый. — ты уверен, что выдержал бы? он усмехнулся, не отвечая. позади Нияз наклонился чуть ближе к Асмире, — тебе удобно идти босиком? — удобнее, чем лежать с ножом в спине, — спокойно ответила она. — значит, ты всё ещё думаешь, что я тебя предал? она резко повернула голову к нему, волосы прилипли к щеке, — ты выставил нас на показ, из за чего нас с легкостью похитили снова или закрыл глаза, когда это сделали. — может быть, но если бы я действительно предал тебя, я бы не возвращался за тобой. дальше шли молча. только ветер, холод и дыхание. никто не говорил, куда именно они идут только вперёд, сквозь лес, сквозь прошлое, сквозь всё, что ещё не сказано. но у каждого было оружие: у кого под рубашкой, у кого в душе. лес начал редеть, под ногами стали попадаться колеи, глубокие, запечённые в земле, как следы кого-то тяжёлого и решительного. вскоре они вышли к просеке. старая “волга”, тёмно-серая, стояла под елью, покрытая пыльцой и сыростью. казалась мёртвой, но в ней был скрытный пульс, как у зверя, что затаился перед прыжком. — наша, — коротко сказал Нияз, обогнав девушек и открывая переднюю дверь. Вика подошла к машине, провела пальцами по капоту. потом повернулась к Кариму. — не ожидала от тебя ретро. я думала, ты любишь броневики. он открыл заднюю дверь и чуть склонился к ней. — в броневике нельзя чувствовать, как ты двигаешься на заднем сидении. Вика усмехнулась, не отводя взгляд. но в глазах вызов. Асмира остановилась перед Ниязом. — ты ведёшь? — я, — ответил он. — тогда я спереди. Вика уже устроилась в машине, ноги на сиденье, рубашка задралась, но ей было всё равно. она села, как на трон. — пф, — бросила Вика.— как королева в изгнании. — как королева перед казнью, — ответил Карим, садясь рядом. Нияз закрыл за Асмирой дверь, сел за руль. мотор загудел тяжело, с рычанием. машина двинулась вперёд, медленно, как будто лес ещё не хотел отпускать их. — куда? — спросила Вика. — туда, где вы больше не сможете спрятаться, — ответил Нияз, не глядя. в салоне стало тихо. только шум дороги и дыхание разное, напряжённое, почти синхронное. и ощущение: всё, что было до это пролог. машина шла по старой дороге, разбитой, с лужами и корнями, врезающимися в асфальт. салон пропах оружием, ветром и чем-то неуловимо личным. Вика сидела рядом с Каримом, одна нога подтянута, другая скользнула к краю сиденья. на ней только рубашка, пуговица на груди расстёгнута. не потому что случайно. потому что пусть смотрит. Карим краем глаза наблюдал. молчал. но пальцы нервно играли на колене, будто вспоминали прикосновение, которого не было. ещё. — долго ещё ехать? — лениво спросила Вика, выпрямившись и перекинув волосы на плечо. взгляд бросила не в окно в его глаза. — соскучилась по наручникам? — Карим чуть склонился ближе, голос стал ниже. — по твоим? — усмехнулась она, — мне бы хотелось увидеть, как ты теряешь контроль. он молча протянул руку и поймал её за подбородок, не грубо, но властно. — у меня контроль в крови. — а у меня яд, — шепнула она, не отводя взгляда. он медленно убрал руку, как будто обжёгся. Нияз вёл машину, взгляд сосредоточен, но раз в пару минут он бросал быстрый, тёмный взгляд на Асмиру, как волк, проверяющий, далеко ли добыча. — ты опять злишься, — произнёс он, не глядя. — я не злюсь. я думаю, — сухо ответила Асмира. — о чём? она повернулась к нему. губы почти не шевелились. — как быстро ты вытащишь оружие, если я воткну нож тебе в бок прямо сейчас. Нияз усмехнулся. не испугался. ему даже понравилось, — быстро, но ты не успеешь ударить. хотя… можно попробовать, ради науки. тишина сгустилась. даже мотор стал казаться тише. машина продолжала ехать, но в ней уже было тесно не от пространства. а от того, сколько боли, страсти и ненависти не было сказано. машина резко тормознула на повороте, земля взметнулась под колёсами. Нияз выключил зажигание и коротко бросил: — выходим. — ты что, экскурсию устраиваешь?— фыркнула Вика, но уже распахивала дверь. Карим вышел первым, щёлкнув затвором пистолета на поясе, просто чтобы напомнить: не расслабляйтесь. Вика не отставала. босиком по холодной земле, рубашка развевается, колени поцарапаны, волосы растрёпаны. но в ней огонь. и это была не женщина, это был вызов. — ну? — она подошла к нему вплотную, — дальше ты будешь молчать и пялиться, или, может, наконец признаешь, что хочешь меня убить… или трахнуть? Карим усмехнулся. медленно, опасно, шагнул ближе, пальцы сжались на её шее не давя, просто держал: — одно другому не мешает. Вика ухмыльнулась, схватила его за ремень, резко дёрнула на себя, — давай. покажи, как делают в твоей чёртовой мафии. он навалился на неё, вжимая в капот машины, рука обвивает её талию, но в этом движении не только страсть, а ещё жажда власти, доминирования, бой. Вика не сдаётся: — слабо, Карим. ты же хочешь быть тем, кто приручит огонь? проблема в том, что я пламя, которое сжигает. он рывком отступает. смотрит. и смеётся. зло. восхищённо. — чертовски ты мне подходишь. в это же время с другой стороны машины своё поле боя. Асмира стоит, руки скрещены, взгляд на Нияза. острый, холодный, как лёд перед трещиной. — ты думаешь, если будешь рядом, я снова начну тебе верить? Нияз медленно достаёт нож, бросает его ей к ногам, лезвие втыкается в землю. — если не веришь, ударь. она смотрит. секунду. две. и… внезапно срывается, хватает нож, бросается вперёд. сталь звенит, когда лезвие касается его горла. он схватил её за запястье, резко, но не сдерживает. он ждёт, позволит ли она? — давай, — шепчет, — ты же хотела. — я до сих пор хочу, — отвечает Асмира, и в глазах у неё не угроза. у неё желание боя. они замерли в этой точке. близко. дыхание сплетается. — если ты коснёшься меня без разрешения, я вырву тебе сердце, — прошептала она. — значит, мне стоит это сделать, — улыбнулся Нияз, — хотя бы ради того, чтобы ты снова стала собой. они оба дышали, как после бега. страсть у них была не романтическая. она была военная и опасная. ветер скользнул по поляне, холодный, как лезвие. все четверо стояли, дышали тяжело, с надрывом будто бой был, хотя ни удара по-настоящему не нанесено. только взгляды, касания, слова, но их было достаточно, чтобы воздух между ними стал горючим. Вика первой вытащила пачку сигарет, красная, блестящая, почти вызывающая. — вишня, — хмыкнула она, — подходит под настроение. сладко, едко и может убить. она закурила, вдохнула с наслаждением, выпустила дым в лицо Кариму. он не моргнул, просто взял у неё сигарету прямо из губ, затянулся следом. — теперь ещё больше хочу тебя поджечь, — бросил он. — попробуй, я вспыхну, а ты сгоришь, — ответила Вика, беря новую. Асмира и Нияз молча обменялись взглядами. он протянул ей сигарету, она взяла. руки почти коснулись искра, почти случайная. — всё ещё отрава, — сказала Асмира, затягиваясь. — но приятная. — как ты, — отозвался Нияз, не улыбаясь. — горишь, убиваешь и всё равно хочется ещё. они стояли в круге дыма, сладкого, терпкого, вишнёвого. четверо, два пылающих дуэта, два оружия в человеческом виде. тишина была насыщенной. а где-то в небе хищник прочертил дугу. потому что такие люди, как они, не просто курят. они оставляют за собой запах дыма и предчувствие войны. машина шла по трассе. дальний свет фар выхватывал из темноты только то, что позволял лес, куски мокрого асфальта, полусгнившие знаки, редкие отблески в лужах. воздух внутри машины стоял тяжёлый, пах дымом и металлом. впереди, за рулём, сидел Нияз. движение точное, плавное. глаза сухие. на пассажирском Асмира. её тело слегка накренилось к стеклу. руки сложены на коленях, подбородок почти касается груди. она спит. сон неглубокий, как у тех, кто привык не терять бдительность даже во сне. он не смотрит на неё, но присутствие чувствуется будто между ними тонкий провод под напряжением. не прикоснуться ударит. сзади Вика. лежит, полусогнувшись, одна нога на сиденье, другая опущена на пол. рубашка сползла с плеча, открыв лопатку. её дыхание ровное, губы чуть приоткрыты. спит. рука Карима на сидении, почти касается её бёдра, но не касается. он смотрит в окно. лицо будто вырублено из камня. машина движется через безлюдное пространство, как будто сквозь ничто. никаких слов. только шорох шин и редкий щелчок поворотника. у обочины появляется здание старый склад, бетонный, с облупленными стенами и прожектором, мигающим в ночи. дверь открыта наполовину. Нияз слегка поворачивает руль, машина сворачивает, тормозит. двигатель глохнет. тишина становится плотной. он наклоняется к Асмире, не трогает, просто произносит: — просыпайся. она поднимает голову без резких движений. взгляд сразу ясный. оценивает обстановку. расправляет плечи. молчит. Вика просыпается от резкой смены температуры, холод сквозняка прошёлся по телу. она приоткрывает глаза, садится, зевает. всё будто нехотя. но внутри собрана. как всегда. Карим открывает дверь первым. склад встретил их глухо. старые ворота распахнулись с металлическим скрипом, воздух внутри холодный, пыльный. всё здесь было запущенным: бетонные колонны, ржавые балки, следы шин на полу. взгляд зацепился за фигуры. трое. один курил, другой стоял с планшетом, третий с автоматом через плечо. они не подняли оружие. просто ждали. — кого вы там привезли, чёрт побери? — хмыкнул тот, что с планшетом. — пташки, — ответил Нияз, — редкие. шумные. опасные, если не приглядеть. — а надо ли было так далеко за ними ехать? — надо. поверь. Вика фыркнула. — вы даже не представляете, кого именно вы поймали. Карим обернулся к ней, приблизился. — скажешь, станешь полезной. не скажешь, останешься трофеем. — трофей, который тебя сожжёт, — прошептала Вика в упор. он замер на миг, а потом просто шагнул в сторону. люди расступились. путь внутрь открыт. — пусть посидят в южной комнате, — сказал Карим, — без связи. без лишнего. всё, что надо, мы узнаем позже. дверь захлопнулась с глухим звуком. комната была бетонная, пустая, с единственным матрасом в углу и проржавевшей трубой вдоль потолка. маленькое пыльное окно под самым потолком едва пропускало свет. воздух тяжёлый, с примесью сырости и машинного масла. Вика прошлась по комнате, медленно, не спеша. каждое движение, как лезвие. осторожное. точное. Асмира присела у стены, спина прямая, глаза устремлены в пустоту, но явно не выключены. мозг работал. — красиво играют, — тихо сказала Вика, — типа крутые, контролируют. — они не понимают, — ответила Асмира, не отрывая взгляда, — не видят, в чьих руках оказались. Вика подошла к двери, провела пальцами по замку. — щеколда старая. глупо. — они уверены, что мы просто девушки, — Асмира посмотрела на неё, и в её взгляде было то, от чего сгорали люди. — пока что, пусть так и думают, — ответила Вика, — у нас ещё будет время показать им, кто кого поймал.

***

ночь уже плотно легла на логово, как чёрная ткань. тишина была напряжённой, будто сама затаила дыхание. Карим сидел на бетонном ящике у входа, рубашка расстёгнута, в губах сигарета. дым густой, вишнёвый. Нияз вышел из тени, закинул куртку на плечо, в глазах усталость и раздражение. — они не такие, — сказал он вместо приветствия, — слишком тихие. Карим усмехнулся. — мне это и нравится. они не визжат. не умоляют. они ждут. — вот именно. ждут чего-то, а это уже пугает. Карим взглянул на него, потом отбросил окурок. — боишься? — не боюсь. просто не хочу оказаться с ножом в спине, пока думаю, что держу их в кулаке. Карим встал, подошёл ближе. — ты видел, как она смотрит? — он говорил про Вику, и в голосе была… примесь ярости и желания, — будто знает, как убить и как свести с ума. — а Асмира? — бросил Нияз,— она тише, но холоднее и рядом с ней у меня ощущение, будто я под прицелом. они замолчали. — может, проще… убрать их? — и потерять всё, что они могут знать? — или всё, что они могут сделать, если не мы их, а они нас… они оба замерли, молча. мысль не произнесена, но висит в воздухе, как клинок. потом Карим прошептал, с усмешкой: — а может, не мы ломаем их. может они ломают нас? Нияз скривился. — я тебя знаю. тебе просто хочется её, а ты даже не знаешь, с кем играешь. Карим подошёл к стене, стукнул кулаком: — и что? может, мне плевать. пусть сгорит всё, но только после того, как я разберу её по частям. Нияз усмехнулся криво: — ты вляпался. — мы оба, брат. по уши.

***

утро пришло резко. в серое окно пробивался тусклый свет. всё вокруг было влажным, бетонным, застылым. дверь открылась, скрип, как предупреждение. в проёме появился Нияз, а за ним Карим. оба были напряжены. не настолько, чтобы это выдать, но достаточно, чтобы чувствовать, девушки действуют на них. и это бесит. или… заводит. — подъём, — бросил Нияз, — у вас будет время помыться и переодеться. Карим вбросил внутрь две сумки и прищурился, — переоденьтесь. душ за углом. голос спокойный, но в нём читалась какая-то дерзкая усмешка. Вика подошла первая. открыла молнию сумки, заглянула внутрь… и хмыкнула. — о, вы не разочаровали. чёрное кружево? короткая юбка? м-м… блузка, которая даже не закрывает плечи? — не мы выбирали, — лениво отозвался Нияз. —это всё, что было в машине. Вика подняла глаза в них огонь. и дерзость. — врёшь плохо, но ладно, сыграем по вашим правилам. Асмира молча взяла вторую сумку. внутри обтягивающее чёрное платье с открытой спиной и разрезом до бедра. чулки. и хотяб удобная обувь. — извращенцы, — сказала она холодно, — но у вас неплохой вкус. — вы не в том положении, чтобы жаловаться, — бросил Карим и отступил к двери, — девять минут. потом возвращаемся, - бросил он. дверь закрылась. тишина. вода зашумела. — думаешь, они реально считают, что мы смутимся? — сказала Вика, стягивая рубашку. — нет, — ответила Асмира, сбрасывая ткань с плеч, — они просто хотят почувствовать власть хоть где-то. — ну что ж, пусть почувствуют, последний раз. через восемь минут дверь открылась снова. и они вышли. Вика в чёрной мини-юбке, прозрачной блузке, длинные ноги в чулках, взгляд как остриё ножа. Асмира в платье, будто вырезанном из тьмы. с прямой осанкой убийцы. Карим заглотнул воздух. Нияз молча сглотнул. Вика медленно прошла мимо Карима, слегка коснувшись его плеча. — девять минут, как ты и просил. Асмира скользнула взглядом по Ниязу. в её глазах лёд, но шаги будто обжигали. и мужчины, которые думали, что ведут игру поняли: на доске больше фигур, чем они предполагали. и те, что стоят перед ними, играют всерьёз. Комната 1 — Карим и Вика — ну что, третий раунд, Вика? —Карим усмехнулся, но глаза были тёмными, почти бешеными, — может, на этот раз ты не сбежишь от меня в другой город? Вика сидела спокойно, нога закинута на ногу. на губе слабая тень улыбки. — ты лестно обо мне думаешь, если веришь, что другой город это был мой единственный выход. — ты думаешь, это смешно? — он шагнул ближе, нависая, — ты оставила за собой трупы. ты думаешь, мне это понравилось? она наклонилась вперёд, скрестив пальцы. — ты не пришёл за телами. ты пришёл за мной. опять. — и ты опять сбежишь? —Карим зло усмехнулся. — в этот раз нет. я закрою тебя так, что даже воздух не подберётся. Вика подняла глаза. в них ни страха, ни растерянности. только усталость. и понимание. — если ты хочешь меня запереть тебе придётся сгореть вместе со мной. он молчал. он знал, что она не блефует. Комната 2 — Нияз и Асмира — ты хоть понимаешь, как это выглядит? — прорычал Нияз, — мы тебя ловим, ты сбегаешь. сколько раз, Асмира. сколько, чёрт возьми. ты что, издеваешься? — возможно, — сухо ответила она, — или, возможно, вы просто недостойны того, чтобы я оставалась. — ты в прошлый раз чуть не пристрелила меня, — напомнил он, — и всё же я не пристрелил тебя на месте. знаешь почему? — ты сентиментален. — потому что я хотел услышать, как ты просишь прощения. — ну что ж, — она приподняла бровь, — придётся снова разочаровать. он подошёл вплотную, лицо напротив её. — если ты попытаешься ещё раз сбежать, я не буду сдерживаться. — ты думаешь, ты всё ещё держишь меня? ты просто первый, кто снова наступил на ту же мину. темный коридор. две двери хлопают почти одновременно. Нияз и Карим выводят девушек из разных комнат. руки не связаны, но напряжение будто по венам ток. они идут рядом, молча. Вика бросает взгляд на Асмиру. та чуть кивает коротко, но многозначительно. они снова вместе. значит не конец. Карим открывает дверь в комнату и грубо кивает: — внутрь. девушки заходят. комната пустая, только матрас в углу и еле светящийся ламповый свет. — отдыхайте, — Нияз зло усмехается, — завтра день будет долгий. Карим закрывает дверь. щелчок замка звучит, как выстрел. тишина. минутная пауза. Вика садится на пол, потирая запястья. — как ты? — тихо. Асмира хмуро смотрит в пол. — они злятся, и всё ещё не знают, на кого нарвались. — опять игра в “я слабая пленница”? — Вика усмехается. — нет, — холодно отвечает Асмира, — игра в “я знаю, когда сделать ход”. пауза. Вика смотрит на неё. — они всё ещё думают, что держат нас. Асмира отвечает, не поднимая взгляда: — пусть думают. тем больнее будет, когда поймут правду. тишина. и только слышно, как снаружи, за дверью, Карим тихо матерится. видимо, он уже тоже понимает: всё выходит из-под контроля.