В оттенках похоти

       — Вот же идиот. Вот же придурок. — Ругался на самого себя Ксавье, осуждающе глядя в зеркало. — Это надо было так облажаться. Кошмар. — Парень бессильно опустил руки и со страданием, упал на подушку лицом, всей душой проклиная сегодняшний день.       Стыд и возмущение ‐ всё, что он испытывает на данный момент. С обеда до вечера он избегал мрачноликую любовницу, боясь ей даже в глаза взглянуть. Все его переживания Появились утром, когда он впервые поцеловался с человеком, которого так сильно вожделеет…

*****

      Волнение и тревога не смели покидать Ксавье, после их последней встречи. Через несколько минут, они должны встретиться в назначенном месте, а он никак не может выйти из своей комнаты, поэтому нервно бродит по ней кругами. Никто не знает, чего стоит ожидать. Возможно и скорее всего, она позвала парня ради чего-то, что важно только ей. А вчерашнее, Уэнсдей пропустит мимо своего внимания, ведь ей никогда не было дела до других, а уж тем более, до сантиментов.       Это в какой-то мере избавляет от грядущей неловкости между их разговором.       Взяв всю смелость в руки, Ксавье выдохнул и уверенно отпер дверь. Он направился к библиотеке.       Сомнения и страх быть отверженным, сполна окутывали его, но вспоминая, что вчера его мрачный предмет воздыхания, всё-таки немного открылся, успокаивался, ведь это означает, что к нему есть какое-то доверие.       Спускаясь по лестнице, Ксавье застал её сидящей на тахте и с книгой в руках. В тёмных глазницах не читался интерес, на обложке переплёта был изображён Ктулху.       — Лавкрафт? Слишком жутко для меня.       — Всего-то литература и описанные страдания обезумевшего, не страшно. — Бледные ладони захлопнули книгу и отложили их в сторону, как Уэнсдей аристократично подняла голову и слегка вскинула бровь.       — Ты любишь читать?       Ксавье упёрся руками об перила и стеснительно отвёл взгляд. Желание смотреть на неё, разрасталось по всей библиотеке, но чувство стыда за содеянное, никуда не ушло. Неужели она позвала его, просто обсудить книжки?       — Да, иногда.       Уэнсдей подметила неуверенность в его норове, отчего ещё упорнее, стала его сверлить.       — Ясно. Я пишу роман, как ты знаешь. Сейчас сюжет дошёл до постельной сцены.       Порой, Ксавье искренне удивлялся простоте её мышления и тому, как легко ей даётся говорить такие слова — с крайне спокойным лицом.       — Вот как… — Брови юноши нахмурились, от вездесущего напряжения.       — Думаю, мы сможем помочь друг другу.       Нутро закололо, а дух захватило паникой. Мысли творца разбросаны и не собраны, а в попытке переварить услышанное, он успел испытать цунами, где-то в области живота.       Зелёные глаза уставились в щель у шкафа, вовсе не глядя в сторону девушки с косичками.       — Ты совсем на меня не смотришь, а на вчерашний рисунок уделил куда больше интереса.       Ксавье больно улыбнулся, прикрыл веки, его крупная рука сжала гладкие перила.       — Уэнсдей, мне неловко. И если ты… — Он проговаривал это, жестикулируя рукой и играя бровями.       «Какой же всё-таки он живой.» — Мигом пронеслось в загадочной голове Аддамс.       Ксавье не успел договорить, ведь она резко поднялась с места и подошла к нему в плотную, грубо уставившись в полуоткрытые глаза.       — Я не смеюсь над тобой. — Из-за разницы в росте, Ксавье приспустил голову и оказавшись в захвате её зрительного контакта, поддался своей озабоченной мании к её тленным глазам.       Рассматривая её лицо в близи, художник проникся моментом и словно провалился в забвенный сон. Она же, отвернулась и пошагала к стенду с книгами у противоположной стены и мягко к нему прислонилась. Уэнсдей поймала его внимание, теперь он не отрывает от неё глаз.       — Видишь ли, весь мой романтический опыт заключается в единственном поцелуе с Тайлером. Этого недостаточно, чтобы выразить то, что у меня в голове.       Ксавье мысленно подавился. Упоминание о Тайлере, вызывало в нем змеиную ревность. И зависть, что разделить этот волшебный момент ей пришлось не с ним, а с чёртовым хайдом. А то, с каким безразличием она об этом рассказывает, давит на него ещё сильнее.       Ксавье начал медленно поступать к ней. Будто прихватив лихорадку, он уверенно приближался к цели, удивляясь собственной смелости.       — И снова ты о нём.       Сократив дистанцию, его пальцы тут же намерились прикоснуться к её чёрным волосам. Висящая прядь неуклонно оказалась в его распоряжении. Две пары глаз начали схватку.       — Так сделай что нибудь, чтобы я о нём не говорила.       Уэнсдей как статуя. Глядит на него исподлобья и ждёт уверенных шагов.              Сказанное, было сигналом. Ксавье склонил голову в бок и как по рефлексу положил ладонь на женское плечо. Если он не сделает это сейчас, то не сделает уже никогда.       Ученица не прикрыла глаз, как это привыкли делать все нормальные. Но когда чужие губы легли на её же, в них ощутилось незнакомое ей явление.       Ксавье переживал, от того не позволял себе извращенных действий, он застыл и кажется нутром почувствовал исходящий зимний мороз от её уст. Всё помещение обрело иные краски, когда долгожданный момент наступил. Это был не сон. Она правда позволила её поцеловать. Через несколько томительных секунд, он проверил её вид.       Позывов отвращения или ярости было не заметно. Уэнсдей растеряна. Её взор пал на тонкие губы, многозначительно намекая на продолжение.       Не веря, что это происходит наяву, Ксавье непромедлительно усилил напор и поцеловал её куда страстнее. Складывалось ощущение, что ей правда холодно и она безусловно нуждается в его тепле.       Нарисованный образ и рядом не стоял с реальными ощущениями, однако таяла она также, как структура масла на холсте. Взор зеленых глаз опьянел, ослабление духа отзывалось на ватных ногах.       Он целовал её жадно, местами сминая её пухлые губки, а его руки не могли оставаться спокойными, от того гуляли на её белоснежной шее.        Ладонь Уэнсдей легла на одну из его скул. Ласково её погладила и этот жест, снёс весь оставшийся рассудок юноши, пробуждая армию мурашек по телу. Скомканные звуки объеденных губ остановились.       Уэнсдей слышит его неровное дыхание, подмечает каждую деталь и всё больше поражается новым опытом. Отчего он ведёт себя как эфедринщик, что наконец получил давно желаемую дозу? Она этого не поймёт.       Заметив мидриаз в его распахнувшихся зеркалах души, девушке стало не по себе, но она разрешила слегка подняться уголкам своих губ со стертой помадой.       Ксавье притаил дыхание. Весь озабоченный поцелуй ничто, в сравнении с её улыбкой. Видеть это — бесценное представление.              — Что с тобой? — С лёгким испугом отдалилась Аддамс. Она перевела ладонь на его лоб. — У тебя жар?       Буквально засияв глазами, Ксавье отрицательно отмахнулся головой, улавливая её кисть и мягко прижимая к лицу. Он гладит её руку, между тем, целует, смотрит с неизмеримым восхищением.       Уэнсдей нахмурилась, раннее, никто не смел так к ней относится. Продолжая молча следить как Ксавье трепетно держит её руку у щеки, девушка неосознанно прикусила нижнюю губу, от непонятной, мучающей её тревоги.       — Постельная сцена. — Она проговорила это неуверенно, сама не веря в сказанное.       Ксавье замер. Попутно отпуская из оков любви её твердую руку. Алые щеки горели от высвобожденного адреналина.       — К чему ты клонишь?       Ощутив вернувшееся доминирование, из-за сомнений Ксавье, Уэнсдей сухо оглядела его и уже в привычной манере приподняла голову.       — Ты либо дурак, либо хорошо им прикидываешься.       Ксавье в недоразумении. Весь душевный момент перевернулся с ног на голову. И теперь он точно, ни черта не понимает, но сказанные слова ему предельно ясны.       — Снимай одежду.       — Уэнсдей? — Он шокирован.       — Снимай. Живо. — Она дернула его за пиджак, а парень в свою очередь резко ускользнул. Он увидел, как злобно она на него смотрит, из-за того, что он не подчиняется.       — Я думаю, ты спешишь. Сначала нужно поближе познакомиться. Сходим на свидание? — Он пугливо отдаляется, а девушка продолжает властно и яростно на него надвигаться.       — Не смей пудрить мне мозги, Ксавье.       Вот дела, с рисунком всё было куда легче. По настоящему испугавшись, столь интимного шага, Ксавье услышал как кто-то входит в библиотеку. Голос напоминал Бьянку, это навело ещё больше паники. Он пригнулся и попытался удержать напор Уэнсдей.       — Мне кажется, ты не в себе. Поговорим, когда всё будет в порядке. — Быстро это проговорив, Ксавье также быстро покинул комнату, оставляя рассеянную девушку в одиночестве.       — Уэнсдей? — Бьянка видела, как её бывший возлюбленный убегал, чем-то ошарашенный.       Обладательница чёрных косичек раздраженно зыркнула в её сторону и намерилась покинуть книжный зал.

      Сирена также не упустила из-под внимания неопрятно стертую на ней помаду.