Свадьба в Дориате

Но шум от верных Келегорма не имел никакого сравнения с помпезностью дружины Карантира. Четвертый приехал в сопровождении своей немаленькой свиты, здорово напугав хранителей рубежей, которые решили, что Первый Дом нолдор пошел в атаку. И они выдохнули с облегчением, когда предводитель показал верительную грамоту от Тингола и Келегорма. На территорию заехали повозки, груженые подарками: восточные сушеные фрукты, травы и вина, самоцветы из гномьих шахт и шелка южных земель. Тингол уже начинал испытывать смутное сожаление из-за своего разрешения допустить на свадьбу дочери родичей Келегорма, и стал еще грустнее, когда узнал, что тот не без помощи Келеборна отправил письма всем шести братьям. Правда, щедрые подарки Карантира несколько смягчили его сердце, но вот надменное лицо и гордая осанка сразу подсказали владыке Дориата, что этот брат отличается еще большим своеволием. Впрочем, прием начался тепло и шумно и прошел вполне мирно. Всем верным достались светлые покои в нижних ярусах, а вот вплотную столкнуться с нравом четвертого брата пришлось позднее. Пока что Тингол на приветственном пиру поднимал кубок за счастье молодых и временами заинтересованно спрашивал у Келегорма, где его младший брат достал такие богатства. — Я не знаю точно, — простодушно отвечал Келегорм, — у него какие-то дела с наугрим и со смертными... — Торговые пути, — холодно ответил Карантир. — Таргелион открыт для караванов. Мы не прячемся в чащах и норах, как иные народности. Мои воины готовы обеспечивать безопасность торговцам, они щедро расплачиваются за услуги. — Что ж, сдавать своих воинов внаём... Беспокойное дело. Но если правитель Таргелиона готов с ним мириться... Тинголу сопровождение караванов не показалось занятием, достойным благородного эльда, но об этом он промолчал. — На территории моего княжества, владыка Эльвэ, — насмешливо сказал Карантир, — и на подступах к нему я как истинный лорд обязан обеспечить безопасность тех, кто мне доверился. К несчастью, я не имею майэ в супругах, и некому сотворить завесу над землями, так что правителю Таргелиона и его воинам остается лишь защищать купцов силой оружия. Мне бы очень хотелось этого избежать, но пока эльдар не могут в силу определенных... ммм... разногласий объединиться и уничтожить угрозу с севера, приходится полагаться исключительно на себя, — ядовито ответил он. Келегорм вздрогнул. Он не в полной мере понял, что не так, но почувствовал напряжение в разговоре. — Слыша твои речи, лорд, я, кажется, понимаю, чем эти разногласия вызваны, — с легкой иронией ответил Тингол. Ему было приятно видеть замешательство Келегорма и его испуг, и он улыбнулся ему ободряюще. — Да, воистину жаль, что за деньги не купишь единства в делах и мыслях, а не то стоило бы отчеканить золотых монет столько, сколько можно. — Зато за деньги можно купить много других приятных вещей, — Карантир картинно откинулся в кресле, закидывая ногу на ногу, — а единство мало кому зародить в душах под силу. Подземным крысам уж точно нет. — Морифинвэ! — раздался громовой голос от порога. Карантир подобрался и сел ровно. На пороге стоял рыжеволосый великан. Он учтиво поклонился. — Приветствую тебя, владыка Эльвэ Синголло, — проговорил Маэдрос. — Я гляжу, у вас начались неприглядные споры. Впрочем, временами лучше крысиный ум, чем безрассудство льва, но не будем спорить о вкусах. Тингол встал. Он был единственным на пиру, кто мог сравняться с прибывшим ростом. И его немало позабавило то, как выпрямился, заслышав старшего брата, Карантир. — Приветствую тебя, Маэдрос сын Феанора, будь моим гостем. Неприятный разговор сменился спокойным весельем. Тинголу понравились рассудительность и сдержанность старшего брата, и он гадал, какими же будут остальные. Нрав Куруфина Умельца уже был ему знаком. Прибывший к утру Маглор показался еще спокойнее и мягче старшего брата, вдобавок он скрасил предутренний час своей игрой. Под сводами огромного зала пронеслись переливы струн, сперва тихие, потом все более быстрые и громкие, и глубокий голос певца. Песня не походила на веселые напевы синдар, но трогала душу не менее их. Келегорм был рад видеть братьев, и хотя не очень любил серьезные и заунывные по его мнению песни Кано, все равно сиял улыбкой. С братьями он чувствовал себя защищённым. Карантир оттаял и уже любезничал, не пытаясь оттачивать остроумие. — И все же Кано лучший певец среди эльдар, — заявил он, — как Амана, так и Белерианда. Тингол благоразумно пропустил его слова мимо ушей. На его лице было снисходительное выражение, однако многие обернулись с недоумением или недоверием, качая головами. Напротив него поднялся Саэрос, и его голос звучал язвительно. — Песнь должна пробуждать надежду и веселье в сердце. Даэрон песнопевец владел этим искусством. Что до того, что слышат благородные лорды за этим столом... Не у волков ли научился твой брат этому тоскливому вою? Послушать его, так он оплакивает судьбу молодоженов, а не желает им радостей и блага. — А, Даэрон — кротко сказал Карантир, — это не этот ли безумец, которого видели в лесах на юго-востоке от Таргелиона? Вастаки отбили его у орков, но, боюсь, сейчас именно его так называемое пение напоминает волчий вой. — Верно, ты его с кем-то путаешь, лорд. Его песни звучали звонко и мелодично, наполняя эти залы. И он не безумнее тебя, если на то пошло. — Может, познакомишь меня с ним? Заодно послушаем битву певцов, — прищурился Карантир. — Думаю, это будет выше его достоинства. И без того его победа очевидна, — вывернулся Саэрос. — Мы бы по крайней мере увидели, как должен петь истинный мастер, — оскалился Карантир, — а то мы, может, и не знаем ничего об искусстве. — Тому, кто о нем ничего не знает, и завывания ветра покажутся мелодичными. Что толку показывать все богатство мелодий и звука, если лорд не способен его понять? — Саэрос отпил вина из кубка и улыбнулся надменно. — Ну я же показываю искусство нолдорского боя даже таким дохлым орочьим отродьям, как ты, — Карантир вскочил на ноги. — Морьо! — вскрикнул Келегорм. — Карнистир! — взревел Маэдрос. Карантир легко перемахнул через стол, треснул Саэроса кулаком по лицу, сгреб за пояс и швырнул спиной вперёд, так что тот пролетел точнехонько в арку через балюстраду и рухнул в воду фонтана. Маглор бросил перебирать пальцами струны и замолчал, глядя осуждающе на брата. Раздался смех. — Мы опять увидим обнаженного Саэроса, — воскликнул кто-то из нис. Грохнул хохот синдар. Келегорм закрыл руками лицо. — Вижу, неумение сдерживаться у вас семейное. Саэрос поднялся из воды и обогнул стол, подходя к Карантиру; Тингол покинул тронный зал под конец пира, и утихомирить обоих было некому. В этот раз хохотали все, Саэрос покраснел от раздражения, а когда он выбрался из фонтана, вода текла с него, заливая пол. Плащ и богатый камзол он скинул, сорочку не стал, опасаясь стать посмешищем. И, судя по оскалу, разозлился всерьез. Зазвенела сталь: он выхватил клинок и в два счета взлетел обратно наверх, пусть и несколько тяжеловесно. Послышался хлюп воды в его сапогах, совершенно испортивший впечатление от его движений. Обнаженный меч показывал, что шутки кончились, но Келегорм не торопился прийти на помощь Карантиру: во-первых, он считал, что с Саэросом брат справится и один, во-вторых, никак не мог прекратить смеяться. У Карантира загорелись глаза. — Кано, давай нашу нолдорскую плясовую. Буду учить дикарей бою на мечах. — Морьо, — осуждающе сказал Маглор. — Давай-давай, дориатрим жаждут зрелища! — Карантир уже успел отразить выпад Саэроса своим кривым мечом с двойным лезвием. Он отбивал выпады с лёгкостью. Пару раз перепрыгнул через лезвие соперника, когда тот пытался подсечь ему колени. Маглор заиграл быструю мелодию нолдорского перепляса, и бой стал напоминать изящный дикий танец — по крайней мере со стороны сына Феанора. Карантир дождался, пока мелодия подойдёт к концу, и ударил Саэроса по нужному месту так, что удар отдался тому в плечо, и рука советника Тингола повисла плетью, онемев. Он наступил на упавший меч. — Ещё хоть раз откроешь свою пасть, — негромко, но угрожающе сказал он противнику, — и будешь бегать голышом по лесу от нолдорского меча, недоумок. Саэрос не собирался отступать так легко и кинулся, сбив его с ног. Впрочем, итог был неутешителен, и к покалеченной руке добавилась царапина на боку, неглубокая, но кровоточившая. Его увели целители. Утихшее веселье понемногу возвращалось. — Торонья, согласись, без него стало лучше? Келегорм мысленно радовался тому, что Тингол уже удалился и не мог осуждающе качать головой, смотря на его братьев. Карантир убрал меч и вытащил братьев танцевать в середину. Кано разошелся, полностью перейдя на игру на лютне. Тут подъехали близнецы и подошёл Тьелпе, которого они начали обнимать сразу после Келегорма. — Только Курво не хватает. Келегорм испытывал некое опасение, что брат не приехал, зная, что Тьелпе здесь. Или, быть может, Тингол решил припомнить ему дерзкие речи и не велел пускать? Или завеса его не пустила? Из-за этого он нервничал. Ненадолго его заставила отвлечься Лютиэнь — она вышла вниз, и теперь дарила окружавшим ее дивный танец. Гибкое тело двигалось так, что нельзя было поверить, будто перед ними дева, а не сказочная птица или дух природы. — До чего красивая вы пара, — с искренним восхищением произнес Маэдрос. Карантир остановил танец, наблюдая за ней, а Маглор сменил мелодию. Все кругом смотрели завороженно, пока танец не кончился. *** — Курво надо встретить, — сказал Келегорм, хмурясь, после танца. Он попросил вывести их коней, и скоро братья все вместе отправились встретить Куруфина — на восток, в сторону, где были ворота и мост. Тьелпе, как ни странно, решился ехать с ними. Возле старших он чувствовал себя под защитой. Никаких слухов о визите Куруфина не было. Стражи тоже ничего не замечали. — С ним что-то случилось, — встревожился Келегорм, — а если в Нарготронде что-то не так? Карантир скривился. — Я съезжу до Нарготронда. Туда и обратно. Дорогу знаю. — Может, лучше я? — робко начал Келегорм. — Жених со свадьбы? Боюсь, не получится, — засмеялся Маэдрос. – Я, пожалуй, присоединюсь к Морьо. А то мало ли... Старший волновался больше о скверном характере пятого. — Что, твои родичи решили тебя оставить? — Саэрос не преминул его уколоть, чувствуя себя в безопасности после отъезда Нельо и Морьо с его вспыльчивым характером. Тем не менее, Амбаруссар обернулись на него так, что он поспешил поскорее покинуть пиршественный стол, чтобы не пришлось сохнуть в третий раз. Тьелпе подошёл к Келегорму. — Ты не думаешь, что атто злится из-за меня? Прости. Я не хотел испортить тебе праздник. Я поеду с ними. — Я не думаю, что он злится. Я очень боюсь, что что-то случилось... — хмуро сказал Келегорм. — Мало ли... «А что, если нарготрондцы восстали...» Путь до Нарготронда пронесся в бешеной скачке. Однако на постах все было спокойно, и стражи из числа подданных Финрода заверяли их, что во дворце все в порядке, хотя новых нолдорских порядков могло бы быть и поменьше. — А что, третий дом уже не нолдор? — вкрадчиво осведомился Карантир, кладя руку на эфес меча. Нельо сжал плечо четвертого предостерегающе и кивнул. — Разрешите проехать. Мы желаем встретиться с наместником. — Король Финрод привечал и синдар, и авари, — как бы оправдываясь, проговорил страж. — Можете проезжать, у нас нет приказа останавливать его братьев. Вход закрыт только мастеру Тьелперинквару. — Вот это новости, — изумился Карантир, — это как: отец не желает видеть Тьелпе? Я мальчишку одного через леса не отпущу. Будем ждать на заставе. Нельо, езжай в Нарготронд и притащи этого паразита сюда. Ещё разлада в семье нам не хватало. В Нарготронде их пропустили в залы дворца без вопросов, однако сам Куруфин так и не показался. — Наместник Куруфинвэ занят, — как бы оправдываясь, произнес распорядитель. — За ним послали в мастерские, но он, как сказали, отправился к наугрим и просил братьев располагаться без него. — Врёт, — зло сказал Маэдрос, — я останусь здесь и буду ждать, сколько потребуется. Куруфину, судя по всему, рассказали о приезде брата и о том, что тот не пожелал даже отдохнуть в покоях или освежиться в купальнях, а так и остался в напряжённом ожидании в его кабинете. Так что он не решился подолгу испытывать терпение старшего и уже к вечеру вернулся. Впрочем, в кабинет он прошел как ни в чем не бывало, даже будто удивившись его суровости и улыбаясь приветливо. — Нельо? Не ожидал. Отчего не остался на пир вместе со всеми? — Отчего ты не соизволил приехать на свадьбу к самому любимому брату, которого сам же и подбил на это? — мрачно осведомился Маэдрос. — И что произошло у вас с Тьелпе? Куруфин удивлённо приподнял брови. — Это Эльвэ приказал тебе приехать за мной? Желает видеть наше семейство в сборе? Нет? Мне показалось, он очень одержим всеми этими церемониями, — он поморщился, — скучно, знаешь ли, все эти празднества... Для меня дороже провести время с пользой и за работой. Он немного помолчал. В воздухе повисла недосказанность. — Что до Тьелпе, — продолжил он, — я ничуть не против его выбора. Но он сам говорил во время ссоры, что не желает меня видеть. Так что я решил милосердно избавить его от этой возможности. — Ты неразумен. Мне Тьелко сказал, что волнуется. Что хочет видеть тебя. А Тьелпе... Ты правда хочешь порвать все связи с собственным сыном, который предан тебе с Амана? Вот прямо так разбрасываться родичами? Жалеть не будешь, если хоронить парня придется? Сказано это было коротко и просто, но Куруфин изворачиваться не стал. Помолчал, кривя губы, но не спорил. — Я, собственно, и не думаю, что сын будет рад меня видеть. Но ты, пожалуй, прав, из вежливости нанести визит стоило бы... Впрочем, я так занят... Обязательно это? — Обязательно, Курво. Ты строишь машины, но забываешь о своей душе. Ты потеряешь и брата, который любит тебя, и собственного сына. А ведь он у нас единственный внук Феанаро, и только по вашей линии передается отцовский талант. — Маэдрос положил ладонь ему на плечо. — Атаринкэ, Тьелпе ждёт тебя у выезда из Нарготронда. Вместе с Морьо. Тьелпе не пустили по твоей милости, Морьо остался с ним. А я не понимаю, что с тобой происходит и почему самые близкие родичи для тебя стали врагами. Куруфин собирался долго, но выехал с десятком нагруженных возов — подарками для Дориата. Он нарочно оделся в красное, любимый цвет Феанора, на которого походил лицом и осанкой. Перед выездом он ненадолго задержался у зеркала, задумавшись, не подвести ли губы киноварью, а глаза углем, чтобы придать им больше цвета и усилить сходство, и постарался сделать это возможно незаметнее. Они пустились в путь. Встреча с Тьелпе прошла спокойно — он приветливо улыбнулся и даже легонько приобнял сына, спрашивая, как тот находит королевство Дориата. Маэдрос был напряжён — его волновало состояние Куруфина даже больше, чем все остальное. А ещё у него крепли нехорошие подозрения, что вся эта свадьба затевалась неспроста. Поэтому он пристально следил за пятым. В пути все было тихо. Ехали бы быстрее, но гружёный обоз оставлять не следовало, а кони не могли взбираться по предгорьям быстрее. На границе стражи Дориата тепло их приветствовали, добавив, что уже опасались, будто знатные гости решили их покинуть до торжества. Заскучавший Келегорм почти сразу после отъезда братьев за Куруфином утащил близнецов на охоту, и сейчас они с характерной для нолдор удалью разносили леса дориатрим. Маглор остался при дворе и общался с местными музыкантами. В главном зале шло веселье, которое утихло, когда в нем вновь появился Тингол. Он обвёл присутствующих взглядом. На его лице читалось лёгкое неудовольствие по поводу отсутствия Келегорма, который даже в такой момент отыскал повод сбежать на охоту. Маглор отложил синдарскую лютню, которую изучал, и учтиво поднялся навстречу. — Я думаю, дорога до Нарготронда и обратно займет несколько дней, так что у Тьелкормо есть время пообщаться с близнецами, — словно извиняясь, сказал певец. — Они очень давно не встречались вот так, и все истосковались по мирной жизни, которую дарит ваша гостеприимная земля — Благодарю за добрые слова, — Тингол улыбнулся, — остаётся надеяться, что он вернётся к дню свадьбы. На этом Тингол словно бы потерял интерес к делам Келегорма, зато попросил Маглора сыграть ещё — в основном баллады и лэ, сложенные в Валиноре. Он явно находил его приятнее остальных братьев и беседовал с ним с непритворным удовольствием. В воздухе витала расслабленность, и временами у него прорывалось то, как он рад отсутствию четвертого из братьев: Саэрос успел ему пожаловаться на новую стычку.