Все кувырком

*** С экрана ноутбука на преподавателя истории по имени Глеб Рудольфович смотрела та самая Агата Кристи — четверо парней, золотой состав. Не знаком был только барабанщик Андрей. С Сашей Козловым он дружил до сих пор — где-то там, в другом мире. А в этом его не было, что стало очередным потрясением, почти наравне с живым Вадиком и наличием второго Я. Он полез в интернет сразу же, не теряя времени, пока Вадим мотался в аэропорт и обратно, отвозя того, другого своего брата. Спросил разрешения у мамы использовать ее маленький нетбук. — У меня тут скайп и ватсап, смотри не сбей! — Мама не могла не поворчать для порядка, но для соскучившегося Глеба это звучало музыкой. — Как хорошо, Глебушка, что ты остался. И Вадику не скучно, и мне хорошо. Спокойствие, с которым она принимала удвоение одного из своих сыновей поражало. Это было загадкой, над которой Глеб пока не особо задумывался, наслаждаясь тем, что может быть просто рядом. *** Информация обрушилась лавиной — Википедия, официальный сайт, странички в соцсетях, разные справочники, статьи, куча картинок… Глаза разбегались. Такие разные на старых плакатах и многочисленных фото — красивые и загадочные, пафосные и смешные, чуть нелепые. Очень похожие в какой-то период, и Глебу нравилась эта схожесть. Любовался длинноволосым Вадиком — стройным и не очень, и даже очень нестройным. На того другого, рядом со старшим братом, едва мог смотреть. Никак не воспринимался этот лохматый, щекастый, с нагловатым взглядом. Неужели он мог быть таким? Вернувшийся Вадик заглянул в комнату — возможно, он надеялся не застать там никого, кроме мамы? Глеб чувствовал себя немножко виноватым. И в том, что до сих пор здесь, не растаял, не развеялся туманом вместе с затухающим днем. И в том, что потерялся для того другого, своего мира… Но Вадик, кажется, даже улыбался. — Мамуль, Глеб, пошли чаевничать. Я пирожные купил. Как будто брат-студент приехал на выходные, из своего института в Свердловске, к радости мамы и восторгу младшего брата. Только мама не спешит на работу, и Вадик не поглядывает на часы, готовясь сбежать куда-то к друзьям или девчонкам. Можно бесконечно смотреть на него соскучившимися глазами, слушать родной голос и улыбаться заразительному смеху. —Не засиживайтесь тут долго, вам вдвоем есть о чем поговорить, — мама, как всегда, лучше знала, что кому нужно. — Не волнуйтесь, мальчики, я все уберу. — Да, мама, хорошо, мама, мы пойдем, музыку послушаем. Вадик подтолкнул Глеба к выходу из кухни. Совсем как раньше, когда они сбегали в свою комнату, где один показывал свежие записи, а другой новые стихи. — А ты помнишь, как привез портвейн на мой день рождения, не «Три топорика» а другой, вкусный, и я тогда впервые напился? — Глеб спросил без особой надежды: не самое приятное для воспоминаний событие, потому что тогда от мамы досталось по первое число и одному, и другому. Он сам забыл бы с удовольствием, если бы это не было его последней встречей с братом. Вадим посмотрел как-то странно, задумчиво или лукаво — хотелось бы, как раньше, читать по его глазам все его мысли. — Садись, — подвинул кресло перед рабочим столом. — Я дома часто работаю, — кивнул на экраны мониторов, включил ноутбук. — Смотри, что хочешь, здесь удобнее, чем у мамы. Позже, а пока… — его губы растянулись в загадочную улыбку. Он крутанулся, шагнул в сторону, зашуршал пакетом и выставил на стол бутылку. У Глеба перехватило дух и закололо где-то под ребрами. — Тот самый?.. — голос дрогнул в носу предательски защипало, и он принялся тщательно рассматривать этикетку, скрывая заблестевшие глаза. — Массандра, Портвейн красный, Южнобережный. Вслед за бутылкой на столе появились стаканы, печенье и тарелка с виноградом. — Не предлагаю тебе напиваться, но искать в интернете то, что ты хочешь, лучше не на трезвую голову. Только залпом не пей. — Будешь еще меня учить, как вино пить… — Еще скажи, что бокалы не такие. Под легкую пикировку они не спеша потягивали темно-рубиновый напиток, отщипывали виноградины, не забывая про печенье. И говорили о музыке. — Это специальная музыкальная программа, Pro Tools, если захочешь, потом покажу. — Вадим щелкал мышкой и открывались экраны программы. — В студии с такой же работаю, здесь немного упрощенно. Глеб пробовал писать музыку с Logic Pro, поэтому понимал в общих чертах, о чем речь — это не так просто, но видимо его брат не зря заканчивал радиотехнический. — Если захочешь послушать, бери наушники. Вообще, смотри что хочешь и сколько хочешь. — Ты куда? — Посмотрю, как там мама. Не стесняйся тут… Глеб проводил его ироничным взглядом: раньше пропеллер в заднице старшего брата могли притормозить лишь его железки и музыка. На первый взгляд, мало что изменилось… Первый же музыкальный сайт выдал по запросу кучу альбомов и предложил наиболее популярные треки — Глеб подключил наушники. А глаза снова жадно шарили по экрану. Самое главное — группа была, самое странное — ее уже нет. Сухие строки официальных сайтов ничего не проясняли — «они приняли решение», «дальше каждый пойдет своим путем», «творческие и политические разногласия» — какая-то ерунда. Вадим вернулся, тихонько заглянул ему через плечо, как когда-то, проверяя домашнее задание. Взгляд на экран — как в тетрадку, потом в лицо, как будто спрашивая: «Ну и что ты по этому поводу думаешь?» Вопросов возникало слишком много, но пока надо было попробовать дойти до всего самому. Глеб молча наполнил стаканы — действительно, без пол-литра не разобраться. Портвейн прояснял мозги, обостряя чувства, а может этот мир настолько перевернут для него, что алкоголь действует иначе? Хотя, быть может, сказывалась закалка напитками покрепче… Зато Вадик расслабился и поплыл — глаза у него стали добрые-добрые, а язык ощутимо заплетался. Сначала он просто сидел на краю разложенного дивана, просматривая что-то в своем планшете, изредка поднимая взгляд на экран ноутбука. Потом прилег, опершись на локоть. В следующий раз, когда Глеб оглянулся, утомившийся брат уже спал, неловко подвернув руку — пришлось отвлечься, уложить его поудобнее на подушку и прикрыть одеялом. *** Зимняя ночь казалась длинной, как жизнь. Уши были полны звуками и текстами, которые он знал, как будто всегда. Черепная коробка лопалась от давления информации, фактов, слухов, домыслов, предположений. Знал из опыта общения со молодежью — своими учениками — самое интересное должно быть на фанатский сайтах, и он нашел несколько таких, один страннее другого. Но как там считали — какие кумиры, такие и поклонники… От прочитанного, пускай даже по диагонали, волосы вставали дыбом, бросало то в жар, то в холод. Слава, деньги, звездная болезнь — куда без этого; бабы, алкоголь, наркотики — все как у людей. Но судиться брат с братом! Это уж слишком. Наушники были отброшены — музыка подождет. Вместе с мнением фанатов Глеб кидался из крайности в крайность. То у него горели щеки от стыда за другого себя. В следующий момент он был готов придушить подушкой мирно спящего брата, который оказался подлецом и небратом… Не может быть, чтобы запасливый Вадик купил только одну бутылку! Пакет обнаружился сбоку от стола. Там была и выпивка, и закуска в виде чипсов, и очень кстати блок сигарет — сразу захотелось курнуть. Зажигалка нашлась на подоконнике, значит можно подымить в форточку. Едва удержался от кашля — сигареты оказались редкостной дрянью, крепкие и сладко вонючие. Почти полный стакан вина потребовался, чтобы запить этот вкус. Сумма движений и букет вкусов оказали странно-успокаивающее действие. Глеб мстительно пошуршал чипсами над ухом брата и тот заворочался, сонно приподнял голову и что-то пробормотал. Даже глаз не открыл, сразу завернулся на другой бок — он всегда был не дурак поспать, когда выдавалась такая возможность. От этих воспоминаний все негативные эмоции улетучились, стало немножко стыдно за себя. Глеб поправил одеяло — просто так, для собственного успокоения и вновь развернулся к компьютеру. Нужно начать все заново, с самого начала. По совету фанов с сайта, в первую очередь следовало посмотреть выступление на Свердловском рок фестивале, затем концерты на 10 лет, на 15 лет, Эпилог и Нашествие. Поисковик выдал все ссылки по этим запросам и для Глеба началось удивительное путешествие по волнам чужой памяти в машине времени.