Tedd Deireadh

      Тир на Лиа пестрил террасами и увитыми плющом беседками, лентами бесчисленных рек и маленькими водопадиками, кронами могучих древ и кустами дикой сирени. Эредин внимательно наблюдал из-под полуприкрытых глаз за маленькой, обезображенной уродливым шрамом девочкой, что то и дело бросала на него украдкой быстрый, пытливый взгляд, слегка краснея, когда мужчина отвечал ей прямым, насмешливым взором, и никак не мог совладать с чувством легкой обиды, что змеей свилась на сердце. Неужели она действительно носитель Гена? Неужели в нем сила угасла, а в ней — кипела бурным потоком? Во всяком случае, ни его осведомители, ни помощники Кревана не могли ошибиться одновременно, значит в девчонке воистину что-то есть. Соболиный блеск в глазах Ласточки успел потухнуть после разговора с Ведуном, который Эредин имел честь услышать совсем недавно. Вывести из себя такого, как Аваллак`х нужно еще постараться, однако у еще совсем юной Цири видимо был явный талант к неуместным выходкам. Разбитые зеркала и напуганные строптивыми выходками служанки тому живое подтверждение. — Ты останешься здесь навсегда, — заговорил Эредин неожиданно, застав врасплох погрузившуюся в свои мысли девочку. — Легкая как мотылек амазонка будет обречена остаться здесь до конца своей мотылиной жизни. Взгляд Командира Красных Всадников не выражал ничего; Цири пыталась увидеть в его глазах хотя бы какую-то эмоцию, хотя бы какой-то намек на то, как именно он относится к ней и ее незавидному положению, но тщетно. — Тебе не позволят отсюда уйти, потому что, моя дорогая Ласточка, на самом деле — если мы отбросим за ненадобностью всевозможные пророчества и мифы — ты есть никто и ничто. Они не поверят в твою неспособность как-то им помешать или навредить, а потому и не подумают выполнять обещанное. Никогда. Цири задели колкие и обидные слова Эредина, а в особенности тот безразличный, холодный тон, которым тот произносил каждую свою фразу. А он, будто упиваясь чужим страхом, намеренно усугублял произведенный своими словами эффект, продолжал монолог, не позволяя девочке даже попробовать опровергнуть его слова. — Конечно же, Аваллак’х дал тебе слово. Но спешу тебя огорчить: у ведунов свой кодекс чести, и он, пожалуй, еще более беспринципный, нежели военный. — Зачем ты все это говоришь? — Хрипло произносит Цири. — Или… чего-то от меня хочешь? Что ты хочешь взамен на мою свободу? У меня нет ничего ценного… Эредин чувствовал уже не единожды, что маленькая dh`oine к нему чувствует. Видел ее косые взгляды на топчан, слышал долгие, томные вздохи. Это вызывало легкую усмешку, не более, но также подсказывало альтернативный подход к начинающей вкушать запретный плод Ласточке, в случае если остальный способы манипулировать ей окажутся провальными. Он был уверен, что это сработает и особого сопротивления на своем пути он не встретит, — тот факт, что девочка не пожелает идти на такой шаг и смотрит на него исключительно из любопытства, эльф как-то не рассматривал. Однако то был план про запас, ибо на данный момент в его голове зрел куда более успешный способ исполнить задуманное, если, конечно, девчонка исполнит все как следует. — Ты наверняка, — медленно начал он, — уже успела немного узнать Ауберона. Он, должно заметить, невероятно честолюбив, а потому никогда не признает свою, скажем так, неспособность изменить то, что за него успело изменить время. Тем не менее, у меня есть решение данной проблемы. Когда на столе вдруг появляется флакончик из серо-зеленого нефрита с какой-то жидкостью внутри, Цири от изумления невольно хлопает глазами, слегка приоткрыв рот. Эредин, явно довольный произведенным эффектом, мягко продолжает. — Вне зависимости от того, что находится за этим стеклом, ты выиграешь. В любом случае. — И что же в нем? — Какая разница? Это твой способ исполнить свои обязательства без лишних помех. — А вдруг там яд? Потом меня поймают, обвинят в убийстве, а я и не при чем! Эредин едва не заскрипел зубами от злости, но сдержался, продолжая спокойно смотреть в глаза Цири, и даже ни один мускул не дрогнул на его хищном лице. — Травить кого бы то ни было — не в моих интересах и правилах. Я же предлагаю тебе выход из ситуации. — Это поможет мне обрести свободу? — Свободу? Ты все время толкуешь о свободе, будто вообще представляешь, что с ней делать. На что ты собираешься потратить свою жизнь, Зиреаэль? На бесплодное скитание по своему миру, не принося особой пользы и не создавая ничего, что могло бы войти в историю? — Множество людей так живет. Просто живет и наслаждается жизнью. Свободой… — Верно. Потребляя, разрушая, в лучшем случае просто эксплуатируя. В безделье, рутине и тупости. — Когда Цири отвернулась от Эредина, плотно сжав губы, тот почувствовал резкий импульс схватить упрямую девочнку за плечи и как следует встряхнуть. Но понимание того, что с таким подходом он ничего не добьется, охладило пыл эльфа и он вновь обескураживающе улыбается. — Что ты сделаешь со своей свободой, luned? Ты ведь умная девочка и понимаешь, что от твоего мира тебя отделяет и пространство, и время. Ты вернешься к трупам, Зиреаэль. В лучшем случае, к дряхлым старикам. — Вранье! Я не верю ни слову из того, что ты говоришь! — А это уже дело твое. Каждый сам кузнец своей судьбы. Но расставаться на такой ноте я бы не желал. Быть может, ты согласишься перекусить со мной в Тир на Лиа? Эредин чувствовал чужую борьбу. Видел в чужих глазах голод, желание, неприязнь и страх, однако заренее знал ответ девочки. Он знал, что в ней победит. — Не имею ничего против. — Слегка вспыхнув, говорит Цири, опустив глаза. — Благодарю за предложение. — Благодарить должен я. Пошли.

***

»…шел мимо холмов работник одного фермера и видит, что двери в них настежь отворены, а через двери видно, как эльфы там пляшут да прыгают, и освещено все внутри, как днем, и издали слышен смех, говор и музыка. Его все это ослепило и удивило. Стал он подходить к холмам поближе, а его к ним больше и больше тянет; он было испугался и поднимал уже руку, чтобы перекреститься, как вдруг самая красивая из всех женщин, плясавших в холме, подбежала к нему и поцеловала его в щеку. Тут он всю силу потерял: эльфы его окружили, и всю ночь провеселился он с ними. Что же бы вы думали? Ведь совсем разума лишился: все только на себе то платье, то волосы рвет да назад в холмы к эльфам просится. Так он до самой смерти сумасшедшим и остался»

— Кто этот мужчина, который прислуживает вон той эльфке в красном? Эредин, аккуратно отправив маленькую шляпку гриба в рот, абсолютно безразличным взглядом смотрит в сторону какого-то Dh`oine, с немым обожанием взиравшего на темноволосую красавицу в красном платье, что пыталась уговорить подругу на еще одну партию в карты, и безразлично пожимает плечами. — Ее слуга, я полагаю. — Она гладит его по щеке, как… как собаку. Которая выслужилась, заслужив похвалу и угощение. — С чего вдруг такое сравнение? Сравнение напрашивалось само по себе. Эльфка в красном явно забавлялась тем, как увивался вокруг нее полностью лишенный воли человек, прислуживая да угождая, и звонко, точно колокольчик морозным утром, рассмеялась, когда тот послушно сел возле ее ног и положил голову ей на колено. — Неужели вам нравится вот так издеваться над людьми? Ладно воевать, но… В чем повинен вот он, например? Неужели тебе его совершенно не жалко? — Жалко? Нет, Зиреаэль, мне его не жалко. Мне не нравятся глупые причуды, но такой красавице можно простить легкую блажь. Как считаешь? Цири только втянула голову в плечи, четко уловив восхищение в голосе Эредина, который теперь смотрел на эльфку в алом, как на самый настоящий рубин в золотой оправе. На нее саму он взирал иначе… — Однако всякая забава должна иметь свои пределы. Помнится мне, когда-то Aen Seidhe весьма тесно общались с твоим племенем и не брезговали подобными развлечениями. В то время подобное отношение к человеку могло быть вполне порицаемым. Глупая причуда. — А вы? Разве вы никогда не выходили к людям на Праздник Костров или Урожая? Я слышала, что в такие дни даже заключались браки между людьми и эльфами. — Aen Elle старались минимизировать свой контакт с представителями твоей расы. Хотя, Ласточка, ты права. Бывало разное, брак в том числе. Цири закусила губу в задумчивости и отвела взгляд от прямого и абсолютно бесстрастного взора Эредина. На чужой тихий смешок она лишь упрямо вперилась глазами в тарелку, где еще осталось немного овощей со странной, пряной заправкой. — Спрашивай, Зиреаэль. Я же вижу, что тебе не терпится задать еще один вопрос. — Скажи, а ты сам когда-нибудь любил человека? Эредин знал, что его спросят именно об этом. Чувствовал, что эта на вид ничем не примечательная девчушка будто бы нащупала его старый секрет, который он сам уже давно не ворошил в собственной памяти. Секрет, от которого не осталось ни тела, ни надгробия, ничего. — Я уже ответил тебе на этот вопрос, Ласточка. Бывало разное. Ешь. Ты еще должна попробовать дессерт.

***

      Главнокомандующий кавалерии. Молодой Ястреб с хищной красотой и чарующим голосом, способным лишить воли любого смертного. Опытный воин и искушенный любовник. Эредин был всем и сразу, но полностью узнать его казалось не представлялось возможным абсолютно никому. Цири видит, как кривятся его губы в ухмылке, когда он разговаривает с каким-то высоким рыжеволосым воином, чей внимательный и самодовольный взор, пробежавший по спутнице Командира Всадников, послал по ее телу сотни неприятных мурашек; Эредин явно доверял этому широкоплечему исполину, явно уже давно приблизил его к себе, и совершенно не был против чужих замечаний касательно забившейся в угол на террасе маленькой Ласточки. Глаза Цири зло сверкнули. Ужасно захотелось, чтобы в руках оказался верный меч, которым бы она мигом стерла с лица обоих эльфов эти мерзкие гримасы. Во всяком случае, ей хотелось верить, что она смогла бы. Потом к мужчинам подходит еще один, светловолосый юноша с высокомерным взглядом. Этого облаченного в изумрудную коту эльфа Цири узнала сразу. То был ученик Аваллак`ха по имени Карантир, к которому Ведун испытывал если не отеческие чувства, то явно нечто подобное. Его вскормыш и великая надежда терялся перед старшими мужчинами, более чем очевидно стремился угодить Эредину, дабы урвать кусочек чужой похвалы, которую, видимо, высоко ценил. В его глазах еще можно было отыскать детскую шкодливость, когда он показывал ему какой-то магический трюк, но Цири неким шестым чувством понимала — он так же опасен, как и позволивший потрепать себя по холке дикий волк. — Эта самочка dh`oine теперь под твоей личной опекой? — Спрашивает широкоплечий исполин с рыжими волосами, заплетенными в длинную, толстую косу. — Можно и так сказать. Однако первенство в данном случае принадлежит отнюдь не мне. — Вот как? Неужели Креван тешит себя воспоминаниями и ностальгирует? — До его ностальгии мне нет никакого дела. Тем не менее, если так пойдет и дальше, она будет иметь над ним слишком большое влияние, а нам это не на руку. То, что Цири услышала эту часть их разговора, Бреакк Гласа совершенно не смутило. Он улыбнулся ей, — белозубо, обворажительно, по-лисьи лукаво, — а потом увел своих друзей подальше от террасы, продолжая вести беседу уже о том, что явно не предназначалось для чужих ушей. «Ничего», — думает про себя Ласточка, скрестив руки на груди и стиснув зубы до скрипа, — «я еще заставлю тебя уважать меня, Эредин. И тогда ты пожалеешь, что смеялся надо мной».

***

      Погода гневалась. Вдалеке раскатисто гремел гром, а небо над лесом полыхало заревом молний. Однако Тир на Лиа гроза будто обошла стороной, и темнота плотным покрывалом укутала небольшую лодку, плывущую по течению, а с ней и маленькую беглянку, то и дело бросавшую взгляд на лежавший рядом с ее ногой меч. Лодка миновала уже третий мост. Внезапно Цири заметила быстрое, почти неуловимое движение, словно какое-то огромное животное необычайно легко и бесшумно промчалось почти над ее головой, а с следующее мгновение лодка покачнулась и кто-то спрыгнул ей на нос. То было не животное, хотя явно хищник, почувствовавший убегающую добычу, и девочка тотчас бросила шест, схватившись за меч. — Вижу, наше гостепреимство тебе пришлось не по вкусу и ты вознамерилась лишить нас своего общества? — Ядовито прошипел Эредин, также обнажив оружие. Цири шумно сглотнула, приняв стойку. — Стоило догадаться, с тобой не стоило церемониться. Острый клинок Эредина с длинной рукоятью блеснул в очередной вспышке молнии. Не было никаких сомнений, что эльф умел пользоваться таким мечом и более чем превосходно. — Дай мне уйти, Эредин. — Опусти меч и плыви к берегу, не глупи. Цири выставила меч перед собой, и мужчина тотчас поспешил выбить его из ее рук. Острый клинок скользнул в опасной близости от ее лица, гулко просвистев в воздухе. Чтобы избежать ранения, Цири пришлось прогнуться в спине, и неожиданно эльф качнул лодку, явно желая свалить беглянку за борт. Уравновесить лодку оказалось не так легко из-за серьезной разницы в весе, но девочке все же удалось прыгнуть на борт обеими ногами и проделать такой же трюк, как и ее соперник мгновение назад. Эредин лишь слегка покачнулся и тотчас бросился на Цири с мечом. От схлеснувшихся клинков в ярком свете молний летели искры, как от поленьев, которые неустанно тормошили в камине острой кочергой. — Неплохо сражаешься, Ласточка? Кто же научил тебя этому? А лучше скажи, кто подсказал, как преодолеть Барьер. — Это не важно. — Очень даже важно, и мы это обязательно выясним. Давай, брось меч и возвращаемся. — Как бы не так! — Не стоит подвергать эксперименту мое терпение, Зиреаэль. Ауберон ждет. Сегодня ночью, ручаюсь, его отвага и темперамент в постели поразят тебя. — От твоего средства для отваги и темперамента он уже ничем не сможет никого поразить! Хотя может, на то и был расчет, а, Эредин? — О чем ты? — Король умер. На лице Эредина промелькнуло неподдельное изумление, но он быстро его подавил, вновь совладав со своими эмоциями. Теперь стало понятно, куда так мчался Креван и что за шум подняли в том крыле, где находились покои Ауберона. Однако данное знание мало чем спасало ситуацию. Эльф вновь бросился на Цири, вновь попытался раскачать лодку. Хриплый рык покинул глотку Эредина, а его глаза яростно блеснули. — Ты не уйдешь отсюда, Ласточка. Я просто тебе этого не позволю. — Перед тобой у меня обязательств нет. Договор был с королем, а он мертв. Для тебя я всего лишь пустое место, сам сказал. — Верно. — Криво усмехнувшись, прошипел Эредин. — Пустое место. Но скорее — маленькая моль, которую вроде бы можно легко уничтожить, но если ей позволить, то она уничтожит даже самую драгоценную ткань. Ты докучливое ничто, которое я по ошибке принял за самородок в куче перегноя. Вернее было бы сказать, что ты тот самый перегной, что способен замарать даже самый прекрасный алмаз. Опусти меч, Зираэль, иначе к имеющемуся шраму на лице я добавлю тебе еще один для симметричности. Возвышавшийся на несколько голов над ней Эредин казался еще более зловещим в ярких вспышках молний, которые озаряли его наполненные злобой глаза, но Цири даже не думала сдаваться. У нее еще был шанс спастись. — Я преподам тебе хороший урок. Ведь я оказался прав, и некоторым кобылам нравится грубая ласка. — Погоди. Сначала выслушай кое-что. — И что ж ты мне хочешь высказать? — Фыркнул он. — Оттягиваешь неизбежное? — Нет, просто хочу сказать, что ты не проплывешь под мостом. Он не успел среагировать, не заметил зловещего моста, ударившись о него затылком; отлетев к корме, он едва не свалил следом и Цири, которая тотчас поспешила воспользоваться оказией не только лишить более сильного противника возможности преследовать ее и дальше, но и отомстить за смерть короля эльфов. Умышленно или же намеренно, Эредин был виновен, а значит должен был понести наказание. Она ткнула его в бедро под самой кольчугой, но эльф даже не не вскрикнул. Цири попыталась вытолкнуть его за борт, но это оказалось еще труднее, чем парировать его удары, из-за которых уже нещадно болели предплечья и лопатки, — разница в росте и весе говорила сама за себя. Однако она все же сумела свалить его за борт, а потом с упоением наблюдала, как он наконец выплыл и медленно выполз на мраморные ступени, что вели к воде, и долго лежал неподвижно, истекая водой и кровью. — Я преподала тебе хороший урок. Цири наконец оборачивается, полностью удовлетворенная результатом, и уже собирается схватиться за шест, как вдруг видит перед собой огромную летящую на нее огненную сферу. И ей самой приходится прыгнуть в воду, дабы спасти свою жизнь.