Tedd Deireadh

… эльфы, они разные бывают. Уж я не знаю, как где, а у нас в Сассексе старые эльфы — те, что жили в лесах и под землей, — ушли давным-давно. Говорят, что они любили селиться на старых руинах. У нас в Сассексе эти эльфы жили когда-то на развалинах замка Барлоу — это возле Арлингтона. Сейчас от самого замка почти ничего не осталось — только обломки стен кое-где, — но чем бы ни было оно прежде, лет сто тому назад никто из местных жителей не решался подойти близко к развалинам после того, как стемнеет, — боялись эльфов. А еще говорят, что раньше в полночь накануне летнего солнцестояния можно было увидеть танцующих эльфов на вершинах Таббери Хилл и Гиссбери; там тоже давным-давно стояли крепости. А на одном из старых могильников как-то раз видели даже эльфийское похоронное шествие… … этим эльфам совсем не нравится, как меняется в Англии жизнь, а уж новые манеры людей их просто возмущают. Уже в те времена их оставалось все меньше и меньше, и последним их приютом — последним в Сассексе, а может, и во всей Англии! — был Харроу Хилл. Может, эльфы жили бы там и до сих пор, да только как-то приехали ученые люди — археологи — и стали раскапывать Харроу Хилл. Ну, тогда и эти последние эльфы обиделись насмерть и ушли навсегда…

***

— Если бы тогда задумка увенчалась успехом, то мы не находились бы в подобном положении. — Тише, милорд. В прошлый раз всех заговорщиков казнили, притом не самым быстрым способом. Советую Вам не делать провокационных заявлений. — Бросьте держаться за свою безопасность, как девственница в первую брачную за одеяло! Род Эмрейсов должен прерваться и на этот раз удача будет нам благоволить! Свеча, стоявшая посреди стола, стала коптить, густо заливая поверхность воском. Мужчины, сидящие за этим самым столом, бросили быстрый взгляд на дверь и голоса все же понизили. — В уверены, что здесь нас никто не подслушает? — Если только моя служанка, но она из Зеррикании и ни слова не понимает по-нашему. К тому же, на этой комнате заклинание — нас никто не может услышать. — Именно поэтому мы шепчем, да? Гладко выбритый мужчина с седыми волосами до плеч демонстративно закатывает глаза, недовольно скрипнув зубами. — Нас всех, как и наших предшественников, волнует исключительно благо империи. И милостивые государи прекрасно понимают, что теперь это уже не гнилой плод паршивой крови, а сила, которой крайне тяжело сопротивляться. — А есть весомые основания полагать, что цинтрийская княжка все же умерла? — Никаких. Кроме заявлений самих эльфов, вещающих о исполненном предназначении Ласточки. Девчонка либо у них на коротком поводке, либо… Мужчина со шрамом на лбу прокашливается, прикрыв рот кулаком. Остальные тотчас притихли на какое-то время, размышляя о том, что могло бы быть, приди сейчас к власти столь ненавистная нильфгаардцам цинтрийка. — Полно гадать. Давайте уже переходить к главному. — И что это будет? Толки о конституционной монархии, а следом и демократии? — Отнюдь. Хотя народ точно стоит чем-то умаслить. Хитрющие эльфы распространяют ложные обещания, будто с их правлением наступит процветание и падут все различия между классами. Чернь жрет эти обещания, как свинья похлебку, не думая мозгом совершенно. Конечно, черт бы их всех побрал, различия падут — все станут эльфьими рабами! — Помнится мне, — заговорил гладковыбритый мужчина, — когда-то хотели поставить на трон князя Воориса или его сына, Морврана. Вы желаете устроить переворот прямо сейчас? Уместно ли это? — Более чем. Эмгыр ведет идиотскую войну, затягивая петлю на нашей шее. Неужели вы не понимаете: теперь, когда эльфы объединились, нам не выстоять против них и северян одновременно! Нужно первыми принести присягу, дабы выбить себе лучшие условия и… — Милорд, верно, повредился рассудком, раз предлагает такое! — Повышает голос тот, у кого был шрам на лбу. — Будь они такие всесильные, уже захватили бы жалкие королевства нордлингов, а они не продвинулись дальше Понтара, застряв там вот уже второй месяц как! — Пока что. Темерцы толпятся в Каррерасе, набирая ополчение… А вот краснолюды, как пить дать, затаились не просто так. Выжидают момента, чтобы выбрать сторону победителя. За дверью послышалось громыхание ведер и следом громкая ругань на непонятном языке. Ей вторила такая же брань на диалекте. — Стоило выгнать слуг из дома на сегодня, милорд. — И привлечь к нашей встрече еще больше внимания? Мы не совершаем ничего предрассудительного, просто пьем вино и разговариваем. — Да, — почесав шрам на лбу, говорит один из мужчин, бросив на остальных заговорщиков быстрый взгляд. — Только мы ни к чему так и не пришли. — Эмгыр велел завтра нападать на эльфов первыми. На рассвете. Молодежи умрет — не пересчитать. — Будто стариков падет меньше… — Предлагаю решение, государи, решение. — Твердым голосом сказал седовласый мужчина. — Мы дождемся результатов завтрашней битвы. Если мы проиграем, значит стоит заговорить о мире. Если выиграем, значит Эмгыр заслуживает еще один шанс. — Заговорим о мире, — недовольно зашипел один из заговорщиков, — и сразу не только на колени падем, но и рты послушно откроем так широко, как велено будет. — Хватит, милорды. Выбора у нас нет. Если придется делать выбор, то уж лучше падет одна голова, чем все разом. — Да будет так. Слава Империи! — Слава!

***

      Король Темерии, а теперь уже той части, что от нее осталась, уже давно не был похож на человека, уверенного в завтрашнем дне, однако перед тем количеством советников да военных, которых имел в распоряжении, лицо держал на протяжении всего заседания, твердо отвечая на вопросы и отдавая распоряжения, которые, ровно как и предыдущие, обернутся провалом если не полным, то точно частичным. Удерживать имеющиеся территории было сложно, а вступать в союз с Реданией — опасно. Придется в случае победы заново делить земли, при том что Фольтест был уверен: Родовид заберет лучшие деревни, а его солдаты вдоволь помородерствуют, потом все свалив на эльфов. На эльфов, которые никуда не собираются отступать, уходить, вступать в продуктивные и честные переговоры; они сражались не на жизнь, а на смерть, что означало только одно — тот мир они вновь собирались сделать своим домом. Их успехи не были абсолютными, но из-за отсутствия сплоченности люди теряли куда больше. Да, собственно, не только в сплоченности дело: были еще те обозленные эльфы, которые некогда сражались на стороне Нильфгаарда, — враги старые и не представляющие такой угрозы, как явившиеся из портала вышколенные воины с великолепным оружием и чародеями достаточно умелыми, чтобы противостоять магам севера. Оставалось надеяться, что Эмгыр не решит вступать в сговор с этими, как они себя звали, Aen Elle, как ожидалось в скором будущем — успехи у Черных были не лучше, чем у северян. — Ваше Величество, Роше прислал весточку с границы. — Велерад, скрипя старыми суставами и проклиная обострившуюся подагру, медленно подошел к королю, неся в руках небольшой клочок бумаги. — Новости хорошие. — Насколько хорошие? В последнее время хорошими новостями считают даже то, что перерезали не весь гарнизон, а лишь его половину. — Скоя`таэли не смогли прорваться в Марибор. Меригольд и еще несколько чародеек держат город, как и неделю тому назад. — Толку что? Они в окружении. Рано или поздно эльфы прорвутся и туда. Хорошо, если у Трисс хватит сил телепортироваться до того, как… — Фольтест устало потирает переносицу, грязно выругавшись. — Неважно. По поводу моей дочери вести есть? — Увы, милорд, ничего. С тех пор, как она покинула Каррерас… — Она не покинула Каррерас, чтоб меня! Называй вещи своими именами, Велерад! Эта дурочка решила, что сможет перехитрить этих сукиных сынов! Она предала меня, понимаешь ты это или нет? Велерад понимал. А еще почти воочию представлял, как Адда уже раздвигает ноги перед каким-нибудь эльфом, с великим, мать его, удовольствием. Говорить о том королю он не смел, а дабы Фольтест не прочитал лишнее в его глазах, опустил взгляд и нервно затеребил отчет главы спецподразделения в руках. — Вернон сообщает, как с добровольцами из Махакама? — Пока все тихо, милорд. Но вот еще что… Мне тут доложили… Фольтест смерил Велерада тяжелым взглядом и велел не тянуть кота за причинное место. — К эльфам подтянулись и другие нелюди. Поговаривают о вранах, правда их не так много, а еще дриады… Они стали выходить за границы Ленточки и будто бы кто-то видел их небольшой отряд близ Будрога. — А вот это уже чушь собачья. Враны считай что реликт, там воевать некому. А дриады… Сроду не поверю, что они вышли из своего драгоценного леса, вступая в борьбу на чужой территории. Им важен только Брокилон, а не победа эльфов. — Но скоя`таэлям они оказывают помощь уже давно… — Велерад замялся, глядя на хмурое и суровое лицо короля, а потому поспешил быстро со всем согласиться. — Да, Вы правы, Ваше Величество. Слухи плодятся, как крысы в подполе. — От Радовида есть что-то? — Нет, милорд. — Тогда напиши ему сам. Пока у нас есть коридор в Реданию, его надо удержать. Будь что будет. Нам уже нечего терять.

***

— Геральт, а вдруг это правда? Вдруг им действительно удалось ее поймать и… Нет, я не верю в это! Мы не можем в это верить? Трисс подошла к маленькому туалетному столику, где прежде стояло множество различных баночек с косметикой, шкатулки с украшениями и гребни, украшенные драгоценными камнями, и отодвинула верхний ящик. Достала оттуда последнюю чистую тряпицу, обмакнула ее в кипятке, где варились последние целебные травы, которые имелись в наличии, и вновь подошла к сидящему на небольшом топчане беловолосому мужчине. — Не надо, Трисс. Лучше займись своими ожогами, у тебя все плечо обгорело. — Ерунда. Тебе нужно обработать рану… — Трисс, я прошу. Не надо. У меня есть еще немного Ласточки. Меригольд устало выдохнула. Ей безумно хотелось пасть к ногам этого мужчины, обнять его и попытаться унять все горести и тревоги, пожирающие его сердце, но она знала, что не может, просто не имеет права этого сделать. И не сумеет. Ее собственные страхи и боль казались пустяковой причудой, по сравнению с тем, что чувствовал Геральт. Если Львенок из Цинтры действительно попал в лапы эльфам и те сумели использовать ее дар, то Трисс не сумеет, как не будет стараться, остановить Белого Волка от его стремления найти смерть в битве. А он ее искал. Вот уже несколько месяцев как искал. — Кейра говорит, что Йен не может телепортироваться из Нильфгаарда. Нас предали свои же и теперь… — Трисс, я прошу тебя. Не надо. Никакого смысла в этом нет. Может, оно и к лучшему, что она сейчас у Эмгыра. Сдается мне, его союз с эльфами не за горами. И тебе тоже следует убираться отсюда. Ты ведь понимаешь, что скоро город падет. — Я не брошу тебя! Слышишь? Даже думать забудь о таком просить! В ее глазах блестели слезы, когда он наконец поднялся и обнял ее, крепко прижав к груди. Его пальцы скользили по ее коротко отстриженным волосам, которые совсем недавно ему пришлось отрезать собственными руками после того, как Трисс едва ли не сгорела заживо, попав в круг огня после длительной осады Марибора. Он не чувствовал ни боли, ни страха, когда тащил ее на себе в ее маленькую башенку; он снова самозабвенно лечил ее, умоляя всех известных ему Богов, лишь бы те сохранили ей жизнь. А теперь им снова предстояло расстаться, и неизвестно, удастся ли ему снова вот так прижать ее к себе, вдохнув столь родной запах рыжеволосой чародейки, которая всегда была ему кем-то большим, нежели простой подругой. — Я должен узнать правду, Трисс. Узнать, жива ли Цири, а если нет… — Геральт порывисто выдохнул. — А если нет, то отомстить. Я найду того, кто сделал это с ней и сделаю все, чтобы этот ублюдок пожалел, что вообще появился на свет. Голос ведьмака отдавал сталью, и на мгновение его объятия стали грубее, стискивая стройную фигурку Трисс в почти удушающий объятиях. Но она не вырывалась, не противилась, потому что понимала — возможно, это последние объятия, которые он дарил ей. Именно ей, а не той, чей образ всегда хранил и будет хранить в своем сердце. — Я понимаю, что не имею права просить. Вы с Йен были родителями для Цири, и ты… — Обещай мне кое-что. — Перебивает ее Белый Волк, слегка отстранив от себя и заставив посмотреть ему в глаза. — Обещай, что если со мной что-то случится, ты не останешься здесь. Йеннефер осталась бы. Она отдала бы за него жизнь и вместе охотилась на того подонка, который, — о том Меригольд боялась даже думать, — мог сотворить непоправимое, лишив жизни их приемную дочь. Хватит ли у Трисс смелости на такое? Хватит ли ее любви для того, чтобы пожертвовать своей жизнью ради того мужчины, который сейчас находился так близко и в тоже время был безумно далеко? Она не ответила ему, только вновь ринулась в его объятия, чувствуя, как обжигающие слезы ручьями текут по ее щекам. Ее короткие волосы лезли в глаза, в воздухе витал запах гари и смерти. А потом завыли трубы. Снова. — Пора. Они снова пытаются взять город штурмом. Трисс, тебе лучше… — Я сама знаю, что мне лучше, Геральт. Я пойду с тобой. И тогда посмотрим, кто окажется сильнее — мы или они.

***

— Филиппа, я очень ценю твои рассуждения на тему того, как сохранить нашу едва ли начавшую функционировать организацию даже в таких условиях, — Сабрина Глевиссиг метнула в сторону немногочисленных собравшихся хищный взгляд, — однако хотелось бы знать, как нам в целом выжить. Мир катится в зад. Вы вообще видили, что творят эльфы на территории Северных Королевств, или я одна замечаю подобные вещи? — Не драматизируй. Все, кто здесь находится, прекрасно осведомлены о происходящем. — Серьезно? В таком случае, меня крайне забавляют ваши спокойные физиономии при таком-то раскладе. Сидевшие за столом Кейра Мец, Маргарита Ло-Антиль и Шеала де Тансервилль то и дело переводили взгляд с Эйльхарт на Сабрину, даже не представляя, как эти две фурии еще не выцарапали друг другу глаза. Филиппа, явно теряющая терпение, сладко улыбнулась. Ее улыбка не сулила ничего хорошего. — Ассирэ и Фрингилья предали нас, это нам известно. Спасая свои жизни, они перешли на сторону противную нам, и помогли изловить Йеннефер. Это серьезная потеря, однако не критичная. — Не критичиная? — Сабрина опять взяла слово, прыснув прямо в бокал. — Ну да. Эльфы поймали Исток, благодаря ее силе открыли портал. Йеннефер только из-за желания отомстить уже смогла бы стереть с лица земли половину их гарнизона! — О, хватит чуши. — Голос Шеалы, тихий, но четкий заставил замолчать не только Глевиссиг, но и собиравшуюся разразиться бранью Филиппу. — Ни одна из нас не имеет безлимитных возможностей, и Йеннефер не исключение. Да, будучи разъяренной, она могла бы существенно помочь на поле боя, но не столь грандиозно, как ты здесь описываешь. Более того, наши интересы ее никогда особо не интересовали. — Как и этих чертовых эльфок. — Процедила Маргарита, царапая острыми ноготками небольшой кулончик на шее. — Примкнули к своим, как и ожидалось. Не удивлюсь, если одна из них лично участвовала в осаде Марибора… Все поняли о чем говорила Ло-Антиль, и на мгновение в зале воцарилась тишина. Детали смерти Трисс Меригольд не были секретом — Кейра Мец видела все своими глазами и до сих пор корила себя за то, что даже не попыталась ей помочь; хотя, даже если бы она и попыталась, скорее всего просто погибла бы вместе с ней. Когда эльфийские чародеи применили Огонь Мелгара, город наполнился дикими криками и смрадом паленого мяса. Паника охватила всех с головой. Всех, но не Трисс. Она пыталась оттащить с поля боя Геральта из Ривии, который истекал кровью от серьезных ран, и в итоге просто накрыла его собой, хотя могла спастись и прыгнуть следом за Кейрой в портал. Она умерла там, возле своей башенки в Мариборе, как и хотела — сжимая в объятиях мужчину, которого так сильно любила. — Нас не так уж и мало, чтобы распускать сопли. — Прервала гнетущее молчание Шеала. — Количество членов Ложи не самая большая проблема, которая должна нас волновать. — Ты права. — Спокойно и деловито заметила Филиппа, радуясь тому, что теперь Сабрина молчала и не пыталась навести панику среди участниц собрания. — Политическая арена нестабильна и очень подвижна. Эльфы не смогут пройти далеко — Реданию им точно не взять, ровно как и Каэдвен. Нильфгаард, разумеется, вовремя сменив курс и подстроившись, будет стараться по договору подмять под себя свободные королевства, так что надо сосредоточить внимание хотя бы на Ковире, Повиссе и Кераке. — Почему только на них? — Непонимающе спрашивает Кейра. — Потому что мы не можем распыляться. Нам нужен оплот, где в случае опасности мы сможем найти приют. А также, — Филиппа улыбается, блеснув жемчужными зубами, — где еще будем способны отстаивать свои интересы. Маргарита сжала руки в кулаки и тяжело выдохнула. Заговорила твердым голосом, пытливо вглядываясь в глаза каждой собравшейся, а в особенности Эйльхарт, которая собирала всю информацию, впитывая ее в себя, как губка. — Керак после смерти Вираксаса теперь в руках его сына. Он не слишком стремится лезть к дриадам, хотя я не думаю, что если те осмелеют и начнут пытаться устраивать теже номера, что и в Вердэне, Тарранд останется в стороне. — Ситуация в Вердэне не так накалена, как нам кажется. Эльфы смогут распространить там свое влияние, убеждая заключить с ними мир. А вот Керрак силы теряет, помогая Северу войсками. Скеллиге найдет в этом выгоду, вот увидите. — К слову о Скеллиге, — снова взяла слово Шеала. — Есть ли какая-то возможность, что островитяне решат выступить на нашей стороне? — Ну, будь с нами Йеннефер, может и была бы. — Сабрина криво усмехнулась, цокнув языком. — Островитяне не шелохнутся, пока война не дойдет до их земель. — Мне странно слышать от тебя такие дифирамбы в адрес Йеннефер, Сабрина. И уж тем более, я не собираюсь рвать на себе волосы по причине того, что наши ряды оскуднели. — Раздраженная Эйльхарт поднялась из-за стола, ударив по его поверхности ладонью. — Нам нужно собраться, чтобы удержаться на плаву. — Что ты предлагаешь? — Кто-то должен убедить Эстерада активнее помогать Редании. Дийкстра засел в Повиссе и, судя по всему, обратно не собирается, а потому мы должны взять дело в свои руки. Шеала, справишься? Отшельница из Ковира только кивает в ответ, слегка, почти незаметно скривив губы в улыбке. — Надо что-то делать с дочкой Фольтеста. Она хотела сдать эльфам все, что умудрилась подслушать от отца, и стоит поблагодарить наших, — тут Филиппа насмешливо хмыкнула, — коллег из Бан-Арда, которые успели перехватить ее на пути в Аэдирн. Фольтест, разумеется, не знает, что его драгоценная дочурка в наших руках, и не должен, пока мы не решим, как с ней быть. — Мы теперь в союзе с мужской академией? — Сабрина вскинула изящную бровь, глядя на Эйльхарт с явным неодобрением. — Мы в союзе со всеми, кто поможет нам остаться в живых и сохранить то, что пытаются у нас отобрать! Безусловно, это все временно, но все же. Пока что мы объединены одной целью. Заседание длилось долго. Очень долго. А потом они разошлись, решив во что бы ни стало доказать оставшимся королям свою преданность и искренность. В каком-то плане, все так и было, пускай и обусловленное страхом, однако уверенность в собственных силах никого не доводила до добра. Чуть позже, когда нужда в помощи чародеев станет менее острой, а Пылающая Роза Ордена придет на смену Розе Белой и засияет на отполированных доспехах рыцарей, начнется то, чего каждая магичка в душе надеялась не увидеть никогда. Начнется Охота на Ведьм, — дикая и беспощадная, — и землю окропит свежая кровь.