Tedd Deireadh

Ведьмой кличут и обходят стороной, Стар и млад боится, не зовут домой. Да и не помнят тех времен, когда она Была прекрасней всех да ведьмой прослыла От того, что сны видела вещие да недобрые, Знала о чужой гибели, а еще была гордою… Ветер брат, сестра вьюга ей, желтая луна подруга ей, Нет детей, да есть вороны, что поют колыбельную…

      Мама говорила Гелге, чтобы она никогда не гуляла у леса, тем более одна. Говорила, что он опасен и не стоит приближаться к нему, так как там живут дикие, злые существа. В ту пору уже все знали о том, что девушки — при том, всегда смертные — пропадают в Брокилоне, не находят дорогу обратно, но винили во всем только дриад. Основания для подобного предположения были, но из-за эльфов, с которыми приходилось считаться, ни одна компания против Леса Смерти так и не увенчалась успехом. Поговаривали, будто рыцарям как-то почти удалось дойти аж до Крааг Ан, — что скорее могло считаться преувеличением, нежели правдой, — но внезапно что-то пошло не так. Выжило лишь трое из двадцати; по их словам к ним навстречу вышла молодая девушка в белом платье и с венком полевых цветов на голове, позади нее чернело нечто. Чем было это нечто, никто так объяснить и не смог, зато в унисон твердили, что в какой-то момент девица вдруг криво усмехнулась, в воздухе блеснул нож и она вспорола себе живот. Кровь полилась ручьем, и земля тотчас заходила под ногами, точно живая; корни деревьев стали оплетать и рыцарей и девушку, пока наконец не прорвались из ее груди, хлынув мощным, неконтролируемым потоком. Лес пожрал тех, кто рискнул занести над ним топор, — так утверждали чудом спасшиеся рыцари, которым по первости, разумеется, никто не поверил, пока спустя несколько лет не заговорили об еще одной девушке, которую видели незадачливые охотники, забравшиеся слишком далеко в чащу. Там выжил только один единственный мужик и то повредившийся рассудком, который орал в голос, что его отряд заманила какая-то ведьма в зыбучие пески, а там их снова поджидало нечто. Все эти истории, — про ведьм, живой лес и нечто, — безумно пугали мать Гелги, и та следила за дочерью неустанно, точно соколица, испытывая великое неудовольство от того, что жить приходилось как раз-таки рядом с Брокилоном да еще и в плохо укрепленном имении. Это самое имение, небольшой доход от сдачи скромного участка земли в аренду крестьянам да прибыли от торговли, которую приходилось делить с сестрой мужа, было все, что осталось от Фердинанда, когда тот внезапно пропал, так и не вернувшись из очередной поездки. Поездка. Разумеется, то был обычный загул, ставший роковым; Рианнон знала, что в отсутствии не слишком верного супруга виновата другая женщина, но так же она знала, что простила бы Фердинанду измену и долгую отлучку, если бы тот вернулся домой. Гелга росла среди женщин, из которых разве что тетка отличалась сильным характером и такой же волей. Все остальные твердили в унисон лишь одно — без мужчины не выжить, не прокормиться и не защитить себя, а потому уже с ранних лет присматривали для девочки будущего жениха. Дело это оказалось непростым, поскольку мало осталось в округе семей родовитых да с приличным доходом, а отпускать Гелгу далеко — в те же вассальные темерские земли, которые теперь считай что реданские — было страшно. — Доходы скуднеют. Товарооборот падает. Надо бы перебраться куда-то ближе к Настрогу, там больше возможностей. Бриджит, тетка Гелги, устало трет переносицу, вальяжно развалившись в старом кресле возле камина. Племяннице, что играла на полу с новорожденными щенками старой Кухлин, она посылает теплую, но слегка вымученную улыбку. — Это невозможно, ты прекрасно знаешь это. — Отчего же? Продать имение, наделы, от которых хлопот больше, чем пользы. В Розроге живет моя подруга и там… — Перестнь, Бриджит. У меня от этих разговоров начинается мигрень. Гелга замечает, как меняется тетка в лице, и внутренне сжимается, ожидая очередной семейной ссоры. Широко расставив ноги и уперев локти в колени, сестра отца криво усмехается и мгновенно выдает: — Ну, конечно. Ты же все ждешь, что он вернется к тебе. Хотя мы обе, черт возьми, знаем, что Фердинанд загулял и наверняка уже нажил с какой-нибудь прошмандовкой еще парочку детей. — Прекрати, я тебе говорю! Не при Гелге! — Собираешься кормить девочку сказками про отца-мореплавателя, которого погубил большой злой кракен? Не смеши меня, Рианнон, и посмотри правде в глаза: мы в заднице! И эта задница растет с геометрической прогрессией. Мужики уходят в наемники, крестьяне уезжают, потому что боятся. Брокилон погубит нас, а ты сидишь и ждешь, когда мой братец вернется с сифилисом в твою постель! Гелга со страхом переводила взор от матери к тетке, чувствуя, как воцарившаяся тишина стала давящей, почти гнетущей. Взгляд Рианнон метал стрелы, а вот Бриджит казалось осталась довольна тем эффектом, который произвели ее слова. Когда в зал спустилась бабушка Гелги, видимо услышавшая не слишком приятный разговор, девочка послушно пошла за ней в сад. Она уже привыкла, что взрослые разговоры держат не для ее ушей, хотя и считала себя достойной присутствовать во время обсуждений наравне со старшими. — Бабуль, а почему мама так боится леса? Я вчера хотела пойти собирать чернику, а она не позволила… — В лесу много опасностей, моя дорогая. Там не место для маленьких девочек. — А мне он кажется красивым. Бабуль, а что такое Крааг Ан? Фиона, — темноволосая женщина, чьи густые длинные локоны уже изрядно тронула седина, — удивленно вскинула бровь, нервно оправив вышитые жемчугом рукава платья. — От кого ты услашала это название? — Не помню. — Честно ответила девочка, продолжив плести из одуванчиков не слишком аккуратный венок. — Красивое название. Крааг Ан… Это по-эльфийски? — Да. — Сухо ответила Фиона, выдавив из себя улыбку. — По-эльфийски. — А что это за место? Это город или замок? — Ни то, ни другое. Это руины. Некрополь, где покоятся останки давно позабытых всеми королей. — А почему позабытых? — Ты задаешь слишком много вопросов, дитя мое, и, честно, у меня нет на них ответа. Одно могу сказать тебе точно — никогда не ходи в этот лес. Не очаровывайся его прелестью, как бы она тебя не манила. За красивой личиной часто прячется великое зло. Обещаешь мне? Гелга, не желавшая огорчать бабушку, конечно же дала слово. Слово ребенка, которое очень легко как дать, так и нарушить.

***

— Можно и мне попробовать? Бриджит с усмешкой смотрит на племянницу, подбрасывая в одной руке небольшой лук, а в другой держа колчан со стрелами, и кивком головы подзывает девочку к себе. — Ну, попробуй удержать. Учти, он тяжелый. — И большой. — Другого нет. Будь твоя мать умнее, она бы позаботилась о том, чтобы и для тебя нашлось оружие в этом драном имении. — Проведя пятерней по макушке Гелги, Бриджит скривилась от досады. — Жаль, я не могу воспитать тебя так, как хочу. Ты бы тогда умела не только нитки путать, но и за себя стоять. Девочка на это ничего не ответила. Металась между почетом к матери и искренней, глубокой привязанностью к тетке, подавляя в себе собственные стремления сердца и рвущуюся на свободу натуру. Она любила их всех: и смелую, решительную Бриджит, и сдержанную, строгую Рианнон, и мудрую, ласковую Фиону, которая каждую ночь рассказывала девочке сказки, создающие в ее сознании волшебные миры, где было место для магии и наполненными подвигами путешествий, дружбы и любви, и огромного количества странных, никогда не виданных Гелгой созданий, таких как единороги, драконы и водяные. Ей хотелось сесть на коня, отправиться в далекие земли и увидеть Синие Горы эльфов, а может даже и древний оплот краснолюдов, где, как поговаривали, правил суровый вождь с длинной бородой, доходившей ему до самых пят. Может, если она докажет матери, что может быть такой же смелой и сильной, как Бриджит, ее не станут держать в заперти? Может тогда, освободившись от излишней опеки, она наконец бросит в огонь ненавистное ей рукоделие и займется чем-то более значительным? Гелга охотно принимает лук из рук тетки и тотчас роняет его, грустно вздохнув. — Тяжелый. — Конечно. Но я обещаю, что на твое следующее день рождение, — тут Бриджит заговорчески подмигивает девочке, нагнувшись к ней и чмокнув в щеку, — я подарю тебе лук. Который ты сможешь удержать. — И ты научишь меня стрелять из него? — Да. Но это будет наш маленький секрет, хорошо? Гелга, улыбаясь во весь рот, неистово кивает, обняв тетю за шею. Проходит несколько лет. Гелге уже подросла и все чаще убегает от старой нянюшки, ближе и ближе подбираясь к границе леса. Ей кажется, что она слышит странную музыку, наподобие колыбельной, что манит ее в самую чащу, и порой, когда ей удается подольше побыть возле Брокилона, она видит чьи-то фигуры, мелькающие между стволов деревьев. Вопреки бабушкиным историям, где эльфы охотились за смертными, поражая их сердца серебряными стрелами, никто не стреляет в Гелгу и не гонит ее от могучих корней древ, а потому соблазн зайти дальше с каждым днем все сильнее разгорается в душе маленькой девочки. От тетки она узнает, что в Брокилоне живут дриады — хранительницы леса, и где-то там, в Дуэн Канэлл, — котловине, утопающей в тумане, — правит их могущественная владычица, чьи волосы, ровно как и глаза, цвета расплавленного серебра, а поступь легче весеннего ветерка. Гелге хочется увидеть ее вживую, хочется узнать, почему дриады не любят людей, но вместо ответов на вопросы девочка все чаще слышит разговоры про женихов, ведение хозяйства и прочие, абсолютно не интересующие ее вещи. — Гелга, прекрати тискать собак и иди за стол. Сегодня мы будем учиться держать в руках столовые приборы. — Она и так умеет их держать, Рианнон. — Не отвлекаясь от каких-то счетов и мелких записей, бросает через плечо Бриджит. — Или ты считаешь, что если оттопыривать пальчик во время нарезки мяса, то можно подцепить жениха получше? Рианнон закипала от гнева, но молчала. Не в ее положении было ссориться с сестрой мужа, и, прекрасно это зная, Бриджит давила усмешку на жалкие потуги другой женщины оспорить ее влияние на Гелгу. — Мама, я не хочу учиться держать приборы. — Плаксиво произносит девочка, чувствуя поддержку и поощрение со стороны тетки. — Можно я лучше порисую? Мы с бабушкой книжку сейчас читаем, и там… — Гелга, иди за стол. — Нетерпеливо постучав ладонью по креслу рядом, повторяет Рианнон. — Это для твоего же блага. От рисования проку в жизни мало, а вот подать себя в обществе… Тут Бриджит уже не сдерживала себя и громко расхохоталась. Отложив бумаги в сторону, она насмешливо взглянула на жену брата, словно та была не более чем придворным шутом. — Коли уж ты решила продать девочку подороже, то как раз на рисование стоит обратить внимание. А еще на уроки музыки, танцев и прочей ерунды, которую так любят в высшем свете. Но муж Гелги вряд ли будет голубых кровей, а для барона или купца сойдет и так. — Я не хочу замуж… — Испуганно прошептала девочка, которую искренне пугали подобные разговоры взрослых. — И танцевать мне тоже не нравится… — А придется, рыбка моя. Твоя мама уже твердо решила, что единственный шанс для тебя устроиться в этом мире — пойти за какого-нибудь ухаря, который… — Хватит! — Наконец не выдержала Рианнон, вскочив с места. Лицо ее полыхало, а взгляд был таким злым, как никогда прежде. — Прекрати учить девочку тому, что выгодно только тебе! Сама незамужняя и бездетная, и считаешь, что моя дочь должна пойти по твоим стопам? Я забочусь об ее благе! Чтобы она могла уехать отсюда, от этого проклятого леса и того, что в нем живет! На смуглом лице Бриджит не дрогнул ни единый мускул, но взгляд выдавал женщину целиком. Она тоже медленно поднялась, расправив плечи и выпрямив спину, также медленно подошла к Гелге, погладив племянницу по волосам и попросила дать взрослым поговорить наедине. Девочка, опустив голову, послушно удалилась наверх, но все же остановилась у перил, затаившись там, дабы подслушать хотя бы часть разговора. Он не заставил себя ждать. — Да, я не замужем, Рианнон. Потому что не нашлось того мужчины, который стремился бы стать мне другом, а не хозяином. И детей у меня нет, ибо так решила Богиня. Но в отличие от тебя, я могу прожить самостоятельно. Я никогда не терпела к себе скотского отношения, и если ты наивно полагаешь, будто имеешь право затыкать мне рот в присутствии ребенка, то значит ты еще глупее, чем я думала! Рианнон молчала. Смелость выступить против сестры мужа вновь покинула ее, и она не находилась с верным ответом, хотя прежде была очень даже скора на острые слова и любила бурные выяснения отношений. Гелга же, утирая слезы кончиком рукава, жалась ближе к стене, уже сожалея, что вообще решила подслушивать чужую ссору. — Я люблю племянницу и хочу сделать из нее человека, Рианнон! Не подстилку, которую какой-нибудь ублюдок будет каждую ночь вжимать в тюфяк, и не идиотку, которая не может сложить в уме два и два! Ты, обчитавшись своих засоряющих мозги романов, даже не видишь, к чему тянется девочка. Что с ней будет, если она научится ездить верхом, стрелять из лука и хотя бы немного разбираться в торговых делах? — Этим должен заниматься ее муж. — Надрывным голосом произнесла Рианнон. — Он должен ее защищать и обеспечивать. Без мужчины очень сложно… — Сложно, но возможно! Хотя, с кем я разговариваю? Ты терпела измены моего брата годами, устраивала сцены. Куда, кстати, делся твой не слишком мирный нрав, Рианнон? Почему после рождения Гелги ты вдруг стала говорить про терпение и уступчивость? Чему, к слову, сама не слишком следуешь. — Я осознала свою ошибку. — В голосе Рианнон вновь послышались стальные нотки. — И не хочу, чтобы моя дочь их повторила. — Но она их повторит. Если девочка станет твоей копией… — Она не твоя дочь, Бриджит! Она моя! И мне решать, как ее воспитывать! Ты можешь строить из себя мужчину сколько угодно, но не смей больше оспаривать мои методы и правила при Гелге! Никогда! Иначе я увезу ее отсюда, и ты больше никогда ее не увидишь! Больше терпеть глупую брань девочка не могла. Сбежав вниз по ступеням, она бросилась со слезами на глазах мимо матери и тетки, а следом за ней с визгом помчался и один из подрастающих щенков старой Кухлин. Она назвала его Бруно, и теперь пес везде таскался за маленькой хозяйкой, охраняя ее от всех, включая старую, ворчливую няньку. Гелга не слушала окликов женщин, не собиралась останавливаться даже в саду. Возможно, если она немножко потеряется, они перестанут ругаться? Она потеряется совсем чуть-чуть, просто погуляет по лесу, а пока тетка и мать будут ее искать, они помирятся и все наконец станет хорошо. — Бруно, стой! — Кричит Гелга щенку, когда они уже добежали до Брокилона. — Подожди… Сомнения и страх вдруг овладели девочкой, которая еще никогда не ступала так близко к лесу. Но что-то манило ее туда, звало на незнакомом языке, и вновь она услышала странную мелодию, точно старую колыбельную, которая звучала из самой чащи. Брокилон приглашал Гелгу на свои земли, и она, решившись, делает шаг вперед.

***

      Брокилон поражал своим разнообразим света и темноты, мерцающими в густой кроне деревьев, которая шелестела молодыми листьями, сочной зеленью трепеща из-за каждого порыва ветра. Контраст тепла и холода в местах испарений заставлял мурашки табуном бежать по коже, но Гелге не было дела до собственного комфорта. Она наконец ступала под сенью величественных вековых древ, и все ее существо трепещало от каждого движения или запаха, тверди и воды, журчащих ручейков и мертвой заводи. Неба почти не было видно, местами из-за тумана приходилось почти ползти на ощупь. Куда именно идти девочка не знала, но чувствовала — ее отсюда не гонят, а значит можно побродить чуть дольше. Бруно ступал опасливо, прижав хвост к земле и вздыбив шерсть. Гелга время от времени гладила его по холке, успокаивая, хотя подпитанный любопытством и чистым упрямством энтузиазм уже шел на убыль. Решив не углубляться в лес, а просто прогуляться по окраине, она — как ей самой казалось — бродила вокруг одних и тех же деревьев, а на деле Брокилон сам решал, как далеко ей можно ступить. Листья чуть шумели над ее головой, слабый ветер гулял по верхушкам; не было слышно пения птиц, — все словно приютились и замолкли. Когда между деревьями что-то промелькнуло, Бруно первый зарычал, испагунно прижавшись к влажной почве, а следом и Гелга, уже окончательно растеряв свой запал бродить по заповедному лесу. Ее сердце бешено стучало в груди, рвалось на части от испуга, но слезы девочка мужественно сдерживала, закусив внутренню сторону щек и сжав кулаки. Обняв пса за шею, Гелга спрятала лицо в его шерсти и зажмурилась, но вот прошло еще несколько долгих, безумно тяжелых мгновений и… ничего. — К-кто здесь? — Тихонько позвала девочка, боясь ответа. — М-мама? — Разве я похож на твою маму? Бархатный, приятный голос. Чарующий и ласкающий слух. Располагающий к себе и безумно красивый. Гелга чуть-чуть приоткрыла глаза. И тотчас удивленно распахнула их, уставившись на вышедшего к ней незнакомца как на неведанную диковинку. Его зеленые, нечеловечески яркие глаза и легкая усмешка, едва тронувшая губы, были направлены на затаившуюся в кустах смертную, буквально парализуя ее сознание. Гелга поняла, что не может двинуться с места, зачарованная чужим взглядом; все ее существо трепетало перед этим исполином с черными, как смоль, волосами, который теперь ступал ей навстречу, примирительно вскинув руки. Девочка вздрогнула, отпрянула назад. — Кто Вы? — А как сама думаешь? — Оправив красный, точно сама кровь, мундир, который был небрежно накинут на его широкие плечи, незнакомец улыбнулся чуть шире. — Даю маленькую подсказку — я не человек. Гелга удивленно ахнула, еще крепче прижавшись к Бруно. Пес тихонько рычал, но не стремился напасть или хотя бы залаять на мужчину, а когда тот сказал ему что-то на совершенно непонятном для Гелги языке, то и вовсе затих, глядя на чужака задорным взглядом карих глаз. Девочка закусила губу, призадумавшись. Она могла бы предположить, что это был какой-нибудь рыцарь из волшебных миров, о которых рассказывала ей перед сном бабушка, но отчего-то казалось, что если она озвучит такую идею, зеленоглазый незнакомец поднимет ее на смех. Желая казаться взрослее своих лет, а с тем и умнее, Гелга нахмурилась, прикидывая подходящий ответ. А мужчина все ждал, притом весьма терпеливо. — Я слышала, что среди дриад нет мальчиков. Значит Вы не один из них. И точно не гном, хотя я никогда в жизни не видела гнома, если честно. Я и эльфов никогда не видела, но мне кажется, что Вы похожи на них. Мне бабушка рассказывала… — Девочка осеклась, помолчала с мгновение и тотчас выпалила. — Точно! Вы эльф! Ответом ей служила снисходительная улыбка и легкий кивок головы. — Вы живете в этом лесу? — Нет. А ты? — Склонив голову набок, мужчина осмотрел Гелгу с ног до головы, опасно сощурив глаза, точно хищная птица, заприметившая себе добычу. — Что такая маленькая девочка как ты делает в Брокилоне? — Прячусь от мамы и тети. — Вот как? Значит, ты не против немного прогуляться со мной по лесу? Я уверен, нам есть о чем поговорить. Перегнул. Знатно перегнул. Испугал напором, слишком надавил, и страх не заставил себя ждать, вспыхнув в глазах девочки яркой искрой. — Нет, я… Мне уже пора, дома волноваться будут… — Пожалуй, что так. Однако я смею надеяться, что мы еще встретимся. По коже девочки пробежал холодок. Она быстро кивнула, кликнула пса и быстро помчалась в обратную сторону, искренне надеясь, что бежит в нужную сторону. Когда на границе Гелга увидела знакомые фигуры и услышала их крики, то прибавила ходу, ринувшись в объятия к первому попавшемуся ей на пути человеку. Этим человеком была ее бабушка. Женщина умоляла внучку никогда больше так не поступать, не скрываться в полном опасностей лесу, и девочка вновь дала ей обещание не приближаться к Брокилону; она была так напуганна, что клятва далась ей легко, но позже, когда первый страх сошел на нет, Гелга вновь почувствовала странную тоску по тому месту, где ей повстречался первый в ее жизни эльф.

***

— Значит, дела идут хорошо? Вы выставили возле границ защиту, понемногу обживаетесь на новых землях… — Да, Госпожа. Вам, я так полагаю, также ничего теперь не угрожает. — Это как посмотреть. Брокилон всегда был и будет лакомым кусочком как для королей, так и для мелких князьков. Но сейчас не об этом. Что ты хотел, Эредин? Эитнэ села напротив эльфа на импровизированный трон, который являл собой изящное сплетение ветвей и корней деревьев, питаемых одним из многочисленных ручьев, что протекал в Брокилоне, и вопросительно вскинула бровь. — Несколько дней назад я видел здесь девчонку. Dh`oine. Совсем еще ребенок. — Эредин сделал паузу, хотя прекрасно знал, что владычица заповедного леса не продолжит его фразу и не подхватит разговор, хотя и понял по ее взгляду, что она прекрасно понимает, о чем пойдет речь. — Насколько мне известно, были и иные экземпляры. — Были. Но немного. Всего лес забрал десять девушек. — Не все подошли, так ведь? — К чему ты клонишь, Эредин? — Эитнэ слегка подалась вперед, внимательно глядя в лицо эльфа. — Почему тебе так интересны эти девушки? — По разным причинам, Госпожа. До меня дошли слухи… — Я знаю, какие слухи могли до тебя дойти. — Не задумываясь перебила Эредина сереброволосая дриада. — И, с учетом твоего нынешнего положения, ты конечно же заинтересован в том, чтобы разрешить возможный конфликт миром. Или же тебя заботит другое? Хочешь заполучить новую невесту леса себе? — Невесту леса? Вы так их зовете? — Мы зовем их так, как их называет нам лес. Ты не ответил на мой вопрос, но не утруждайся, я не жду в этом плане от тебя излишних откровенностей. — Эитнэ встала, оправила складки своего платья и подошла к эльфу ближе. — Пойдем, я кое-что тебе покажу. Она повела его к Кеанн Трайс, дорога до которого решим ходом заняла бы не менее половины дня. Холод портала был таким же, как и в их разговоре; молчание удушливое, подобно воздуху, пропитанному испарениями идущими от горячих источников. Эитнэ шла впереди. Эредин — чуть поодаль, чувствуя на себе внимательный взгляд затаившихся дриад. Когда они достигли водопада, повелительница Брокилона вдруг заговорила. Ее голос звучал зычно, эхом разлетаясь по погруженному в своеобразный анабиоз зеленому массиву, где даже затихшие птицы молчаливо внимали словам сереброокой Госпожи леса. — Ты верно полагаешь, что подобное явление требует тщательного изучения. Отвезти новую невесту леса в столицу кажется тебе разумным, ведь там вы сможете понять, как использовать ее дар в свое благо. — Значит, эта маленькая dh`oine все же следующая? — Я уверена в том, ибо я слышу желания леса. Ее манит Брокилон настолько же сильно, насколько пугает, однако вскоре страх отступит. — Губы Эитнэ тронула странная улыбка. — Это воистину удивительно, и даже я не подозревала, что такое может случиться. Сложно сказать, почему лес отреагировал именно так. Возможно, всему причиной ваше присутствие, а может дело в чем-то другом… Водопад, к которому они приблизились, шумел, заглушая речь дриады, но Эредин уже слабо слушал ее рассуждения о невестах леса и прочих странностях, которые казались ему бесполезным фарсом. Его взгляд привлекло нечто другое, чего он не видел еще никогда в своей жизни, и, затаив дыхание, эльф застыл на месте. Он увидел дерево. Высокое, старое, я вывернутыми над землей корнями и почти полностью лишенными листвы ветвями. Его ствол, — бугристый и неровный, — напоминал стан девушки, а если всмотреться тщательнее, то под толстой кроной можно было разглядеть лицо, искаженное мучительной агонией. Эитнэ подошла ближе к дереву, коснулась его тонкой рукой. Потом перевела взгляд на Эредина, который, судя по всему, не до конца верил собственным глазам. — Она не подошла. Испугалась и в последний момент хотела сбежать, обо всем рассказав людям. Но он не позволил. Прочитал ее мысли и оставил здесь… Посмотри внимательнее и увидишь, что там, где должны были быть ее руки, растут свежие побеги. Совершенно не кстати Бреакк Гласс вспомнил свой сон. Там, где девушка в белом платье убегала от него, а маленькая девчушка дарила цветы в качестве подарка на день рождения. Теперь он знал, кем была эта dh`oine, но никак не мог себе представить, что ее общество когда-либо вызовет в нем волнительную дрожь, как в тех причудливых снах. — Мы не желали их смерти, но и противиться этому не можем. Нам не нужны кровавые жертвы, однако Брокилон теперь решает сам, как себя защищать. Прости, Эредин, но наши интересы для меня важнее всего. Мы достаточно помогали эльфам на протяжении всей их долгой борьбы против людей, и считаю долг уплаченным. — Госпожа, я не могу заставить тебя… — Верно. Не можешь. Скажи, если какой-нибудь местный князь придет к тебе с жалобой, что лес забрал его дочь, ты выступишь против нас? — Тебе известен мой ответ. Эитнэ звонко рассмеялась. Эредин же не ответил даже улыбкой, а его губы сжались в узкую линию. — Пока мы недостаточно сильны, чтобы навести порядок во всех землях, приходится идти на уступки. Но это не значит… — Это значит, что девочка не покинет ни своего дома, ни Брокилона. Она принадлежит лесу, а значит — она наша. — Владычица Брокилона подошла к Бреакк Гласу ближе, коснувшись его мужественного лица прохладными пальцами. Его ладонь, теплая и широкая, легла поверх ее запястья, проведя вплоть до предплечья, оголенного в разрезе рукава платья. — Тебе пора обратно или же ты можешь остаться? — Tír na nÓg достаточно защищен, чтобы я мог продлить свой визит в твои земли. — Тогда, — Эитнэ улыбнулась, сверкнув глазами, — предлагаю тебе пройти еще немного. Я знаю место более располагающее к беседе место.