Tedd Deireadh

— Что привезли на этот раз, Киаран? Опять dh`oine хотят сбыть какую-то безделицу за золотые? Высокий эльф со светлыми волосами и насмешливым взором ядовито-зеленых глаз подходит ближе к стоящему на карауле другу, положив локоть на чужое плечо. Со стен города открывался прекрасный обзор на рыночную площадь, где суетились торговцы: среди них было мало людей, но еще меньше краснолюдов, которые так и не простили фактической окупации Вергена Народом Гор. Эльфов было не так уж много, однако власть в городе теперь делилась между старостой Бурдоном и официальным представителем от Aen Seidhe, требующего казалось бы всего по чуть-чуть, а на деле — так очень много: то уменьшения пошлин для эльфийский торговцев, то взятия на работу не краснолюдского кузнеца, а мастера из своего народа, то улучшения жиличных условий для переехавших в город seidhe, причем за счет общих налоговых сборов… Больше всего из стоящих на площади торгашей бросался в глаза низкорослый мужчина с крючковатым носом, одежда которого была украшена замысловатым орнаментом, напоминающим морские раковины, с вплетенными в узор мелкими жемчужинами. Он кричал, зазывал народ, демонстрируя многочисленные изделия из янтаря; народ шел мимо и в целом заинтересованности в товаре не проявлял. — Как же он орет… — Скривившись, говорит Киаран. — Будь моя воля, я бы уже запустил в его глотку парочку стрел. — К сожалению, нельзя. Пока что, во всяком случае. — Иного выбора у нас нет. Иорвет сказал… — Я знаю, что сказал Иорвет. Только ему тоже это не по душе, я уверен. Рано или поздно… — Рано или поздно вы оба получите хорошую трепку, если эти глупые речи не закончатся. Оба эльфы резко обернулись, встретившись с грозным взором того, кого звали Железным Волком. Исенгрим Фаоильтиарна, вернувшийся из далеких зерриканских земель, смерил молодняк недовольным взглядом, а вот орущих на площади людей совершенно не удостоил вниманием. Они интересовали его так же, как борзую кучка муравьев, — пока они ее не кусают, собака даже не заметит их на своем пути. — Вы действительно верите в лживые слова наших собратьев Aen Elle? — Скривив губы, произнес Исенгрим. — Много из обещенного мы получили? — Нам вернули Долину Цветов… — Формально. Иначе бы Маргаритки, находящейся под протекцией Народа Ольх, там бы уже не было. — Но хотя бы что-то! — Не унимался светловолосый эльф. — Теперь мы можем жить везде без страха и презрения со стороны dh`oine! — Исенгрим прав, Элеас. — Тихо произносит Киаран, сбросив руку товарища с плеча. — Не все так просто, на самом-то деле. Мы все думали, что Иорвету вернут земли его семьи, а в итоге он продолжает жить с нами в этом бараке, который краснолюды отказываются чинить за счет казны. Элеас на это заявление товарища лишь фыркнул, скрестив руки на груди. Юношеское упрямство не позволяло ему признать чужую правоту, даже если она была более чем очевидна. — Да, но это лучше, чем гнуть спину на dh`oine. — Светловолосый эльф кивнул в сторону нескольких человеческих женщин, почти дерущихся из-за куска красной парчи, и его красивое лицо презрительно исказилось. — Ты посмотри на них! Если бы не Эредин и его Всадники… — Нам никогда не сбросить людей в море, Элеас. — Ровным, спокойным тоном произнес Исенгрим. — Это стало понятно после поражения в Каэдвене. А стоит только Нильфгаарду заключить соглашение с Северными Королевствами, как мы снова будем втянуты в войну. И, поверь, на передовую пошлют отнюдь не Красных Всадников. Элеас и Киаран тотчас примолкли. Под пронизывающим насквозь взглядом Железного Волка было дьявольски неудобно и стыдно. — Ради блага нашего народа, я более не желаю слышать подобные речи ни от кого из вас. Aen Elle уже оставили нас когда-то, — не стоит забывать об этом. И, бросив наконец полный холодного равнодушия взгляд на людей внизу, Исенгрим сошел со стен бастиона и направился туда, где никто не мог прервать его размышления. Краснолюдские захоронения находились в живописном месте, которое пока что никем не тревожилось по причине наличия там гарпий и гнильцов, — существ абсолютно неприручаемых и весьма агрессивных. Сам Исенгрим не страшился их когтей, в свое время насмотревшись достаточно среди песков Зеррикании, и справлялся с ними не хуже любого ведьмака, которые теперь затаились в своих крепостях, страшась ровно как людского, так и эльфийского владычества. Кто-то ушел в наемники, кто-то подсел на фисштех; Фаоильтиарна не знал обо всех, но весть о гибели знаменитого Белого Волка достигла даже его ушей, ровно как и о разрушении тех ведьмачих школ, что находились на занимаемой теперь Aen Elle территории. Многие сгинули в той битве, которую теперь называли Великой Войной, после чего жизнь круто изменилась, и не сказать что в лучшую сторону. Aen Seidhe до сих пор не входили в общий Совет, зато прекрасно стали служить своим же сородичам прислугой. Народ Ольх все еще редко соединялся в браке с представителями Народа Гор, считая их кровь порченной из-за долгого сосуществования с людьми, а потому и честь им воздавали соответствующую. Не было гонений, не было грабежей и убийства — ничего из того, что сопутствовало годам так называемой ассимиляции с dh`oine. Но такие, как Исенгрим, прекрасно понимали, что в этом новом мире они будут на вторых ролях, как бы воодушевленный молодняк не верил в иное. Он любил сидеть на высоком холме, откуда открывался живописный вид на зеленеющую Долину Понтара. Плодородные нивы и густые леса ласкали взор, и утомленный после долгих странствий Железный Волк никак не мог насладиться видами на кажущиеся бескрайними просторы, желая избавиться от воспоминаний о горячих песках Зеррикании и запаха жареной плоти на кострах. Он почти уснул, погруженный в легкую дрему благодаря мелодичной трели птиц, как вдруг… Они вышли из легкого тумана, ступая почти бесшумно; Исенгрим и не заметил бы их, — гордых мустангов и таких же величественно прекрасных кобыл, — но маленькие жеребята ржали и фыркали, обгоняя друг друга по дороге, дергали друг друга за хвосты и уши, совершенно не обращая внимания на притихшего на холме эльфа. Зато его заметил кое-кто другой, и это был не единорог, а высокая девушка с длинной пепельной косой, рядом с которой вышагивал крупный белоснежный конь. Dh`oine среди табуна — дело немыслимое, однако лошади не гнали ее, напротив, крутились рядом, будто она была среди них своей, во что Исенгрим никак не хотел верить. Но зрение не подводило его, ровно как и многолетняя выдержка: Фаоильтиарна затаился, припав к земле, и старался ничем не выдать своего присутствия. Тщетно. «Ты прошел далекий путь, Железный Волк», — услышал он голос в своей голове, который заставил его резко вскинуть голову, столкнувшись глазами с чужим пронизывающим взором. — «Ты долго блуждал, в поисках нового дома, и снова вернулся сюда, откуда все началось. Кровь, окропившая эти земли, течет и в твоих жилах». Исенгрим заметил, что весь табун остановился и теперь смотрел в его сторону. Девушка с пепельными волосами смотрела на него со странной улыбкой на лице, легонько касаясь кончиками пальцев белоснежной гривы самого крупного жеребца табуна. «Вам придется уйти отсюда. Народ Гор станет Народом из Холмов, в сиды которых смертным вход будет закрыт. Кто-то из вас уйдет в другие миры, кто-то до конца останется здесь. Вуаль между мирами будет истоньшаться, стоит Колесу Года сделать очередной поворот, но настанет день, когда дорога в этот мир будет почти закрыта для вас. Борьба напрасна. Эта земля не будет вам принадлежать». Туман вокруг табуна стал густеть, постепенно обволакивая как коней, так и девушку среди них. Вскоре они исчезли, будто их не было вовсе, но слова незнакомки остались в голове Исенгрима, напоминая о том, что все, к чему он сам когда-то стремился, оказалось тщетной борьбой без шанса на успех.

***

«Но сам король явился скоро, При нем же рыцари, числом До ста, и сотня дам при нем: Белы, как млеко, их одежи, Белы, как снег, их кони тоже, И не встречала я на свете Людей прекраснее, чем эти. Горел венец не златом красным, Не белым серебром, но ясным Сияньем солнечного света, Изваянный из самоцвета, На короле. И вот, меня Узрев, он тут же на коня Подъял, и с ним я поневоле Верхом скакала в чистом поле; Затем привез меня назад В наш сад, и усадив под древо, Так молвил: «Завтра, королева, Смотри же, будь на этом месте, Под этим древом. С нами вместе Поедешь ты и, уж конечно, У нас останешься навечно. А коль обманешь — быть беде, Тебя отыщем мы везде, И от людей не жди помоги, Поотрываем руки — ноги, И так, разъятая на части, Равно ты будешь в нашей власти».

***

— Что мы знаем об этом Вердэне? Tír na nÓg купался в бледном свете закатного солнца, а над речкой, что тонкой змейкой тянулась вдоль небольшого пролеска, висел легкий туман. Ни ветерка. Травы и цветы уже давно дремали близ круглой, украшенной пахучими астрами терассы, на которой сидело двое мужчин в богато расшитых тогах. Один из них, черноволосый красавец, держал на коленях длинный свиток, испещренный рунами от края до края, но его хищный взор был устремлен в сад. — Вердэн? Обычное королевство dh`oine, с доступом как к морской, так и речной торговле. Помогает это ему мало. — А что помогает? — Прежде экономика строилась на сборах с проходящих через его территорию торговцев. Ну, также еще и на рыболовстве, торговле морепродуктами и судостроении. Сейчас сказать трудно. — Сейчас они все торгуют с нами, выжидая момента, когда можно будет напасть. Долина Понтара будет первой целью, вот увидишь. А стоит набраться смелости одной крысе, как вся стая соберется вместе. Что еще, Имлерих? Я хочу знать все. — Да больше рассказывать нечего. Вердэн добывает жемчуг и янтарь, что мы у них в основном и покупаем, а также плодит наемников, в основном из крестьян, которым надоело держать плуг. Эредин, объясни мне, зачем тебе… — Я хочу, чтобы Вердэн попал под нашу протекцию. Стал полноценным вассалом. Чтобы его король просил у меня разрешения на каждый шаг, а не мнил себя моим союзником. Тогда я смогу требовать все, что угодно. Резкие тени деревьев тянулись до боковой стены сада, охваченной хмелем и плющом до самого верха. На перестройку уродливых творений рук dh`oine уйдет не один десяток лет, а на завоевание Континента может и того больше, — Эредин устало выходнул, раздраженный тем, насколько медленно протекали все те изменения, которые он желал внести; планы, будучи грандиозными, требовали ресурсов, власти и упорства, но из имеющегося Бреакк Глас располагал лишь последним. И так могло еще длиться много, очень много лет… — У Абурона снова был припадок? — Спрашивает Имлерих, сев напротив друга на узкую мраморную лавку. — Я слышал, Креван хочет везти его в Брокилон. — Ауберон уже стар даже по нашим меркам. Я не уверен, что он выдержит дорогу. — Глубоко вздохнув, черноволосый эльф наконец свернул тот свиток, что бездельно лежал все это время на его коленях, и кинул его на столик. — Но выступить против я не могу, иначе меня вновь обвинят в том, чего я не желаю, а держать отчет перед Советом меня уже тошнит. — Однако номинально ты его приемник. — Номинально. Я уверен, что против этой идеи выступит как минимум вся братия Аваллак`ха, а возможно и кто-то из знати. Все их промедления стоят нам победы, а эти идиоты верят, будто мы уже достигли цели! Эредин знал, что первые, кто пострадает в случае новой войны, будут Aen Seidhe, и в этот раз им вновь не стоит полагаться на чью-либо помощь, поскольку из-за внешней политики краснолюды скорее станут ковать железо для людей, нежели для эльфов. Aen Elle совершенно не в том положении, чтобы тягаться с армией Нильфгаарда и Севера в одночасье, а такую возможность никак нельзя было упускать из вида, поскольку даже ручной волк все равно будет коситься в сторону леса, как сытно его не корми. — Dh`oine плодятся быстро. Их потенциал куда значительнее, чем можно себе представить. А если те, что живут на островах, на этот раз решат двинуть свои драккары в сторону Континента, то мы проиграем, Имлерих, и весьма позорно. — Поэтому ты хочешь забрать ту девчонку из леса? — Рыжеволосый эльф нахмурил брови, с сомнением относясь к этой затее. — Думаешь, она ради нас сможет призвать Дуб из Дуэн Канэлл? — Пока что рано об этом говорить. Брокилон еще не принял ее до конца, да и первая встреча обернулась не совсем так, как я расчитывал. Но шанс есть. И если мне удастся завладеть этой невестой леса, — губы Эредина некрасиво скривились, будто само понятие было ему до горечи неприятно, — то возможно я смогу обернуть дарованную ей силу во благо нашему народу.

***

— Значит, эльфы хотят от нас оружия? — Как и всегда. Дескать, выбрать надо сторону, ибо борьба еще не окончена. — Куда им больше территорий? Они и так захватили почти все, что еще стояло и как-то трепыхалось. Тут кусок — их, там кусок — тоже их. А меня будут сказками кормить, что в этом всем для нас найдется еще что-то, окромя парочки деревень да сраного городишки под руководством эльфийского князя? Когда-то давно, когда люди и эльфы проливали кровь, Брувер Гоог ждал. Долго ждал, почти целый век. Потом на время Махакам снова отворил свои врата, дабы оценить обстановку. Обстановка была скверной. Эльфы потеряли почти все, включая молодежь, остатки которой сейчас должны были каким-то невиданным образом улучшить демографическую ситуацию среди их народа. Можно было бы предположить, что среди новоприбывших найдется поболе девиц да юнцов детородного возраста, но и тут мимо. Во всяком случае, за темпами людей не угнаться, когда баба, едва отойдя от одних родов, уже задирает юбку для следующих. А потому Брувер понимал, что затея завоевать весь Континент заведомо провальная, ибо был прекрасно осведомлен об умении людей выживать и приспосабливаться; для сравнения, не каждая животина плодится в условиях опасных для жизни, а вот люди — запросто. Вести свой народ на фактическое самоубийство он не стал в тот раз, не станет и в этот. — Нам удалось не только сохранить нейтралитет, но и независимость. Теперь мы не являемся вассалами ни людей, ни эльфов. — Дамбер, не будь таким наивным простаком. — Брувер Гоог криво усмехается, глядя на бородатого молодца с лукавым прищуром. — Ты думаешь, это продлится долго? Рано или поздно нам начнут выдвигать условия разной степени невыгодности. Напасть, конечно, не рискнут, ибо у меня про запас есть подразделение не слишком дружелюбно настроеных вранов, которые не станут бить челом ни перед эльфами, ни уж тем более перед людьми, но все же стоит думать наперед. Дамбер Дальберг молча кивнул. Все то время, что староста молча думал, сидя на своем резном каменном троне, молодой краснолюд терпеливо ждал, не смея побеспокоить Брувера даже случайным чихом. — Я приблизил тебя из-за твоей смекалки, Дамбер, не из-за принадлежности к клану. Поэтому, дабы доказать мне, что я не ошибся в своем выборе, будь добр кое-что для меня узнать. — Что именно? — Для начала настроения в Махакаме. В общих чертах, мне не нужны точные проценты. Я хочу знать, какое количество идиотов решит в случае чего бежать на выручку эльфам, а кто соизволит примкнуть к людям. В прошлый раз таких дураков было достаточно, несмотря на мой приказ. — Что-то еще? — Пока нет. Мы не можем знать наверняка, сколько краснолюдов живет в поселениях за пределами нашей твердыни, а это чертовски важно. Но, — тут Брувер причмокнул губами, почесав окладистую бороду, — если есть шанс, то выведай-ка насколько серьезна угроза восстания среди людей. Так ли силен Каэдвен, собирается ли Нильфгаард пойти против своего благодетеля. В общем, все, что возможно. — Как прикажите. — Чудно, очень чудно. И помни: не доверяй никому. Махакам, наш оплот — вот единственная ценность, которую мы должны охранять. Все остальное — не наша забота. — Слушаюсь.