Tedd Deireadh

Седой колдун, мудрец, знаток проклятий странных. Мне говорил: «Ты наш! Отмеченный клеймом. Ты невредим пройдешь меж чудищ безымянных И голову вовек не склонишь под ярмо Насмешницы-судьбы, чей герб — ухмылка будней На фоне кирпичей, щербатых и нагих. Стальные на пути ты стопчешь сапоги. Изменника простишь, любимую забудешь. На троны возведешь, низвергнешь в бездну горя, Надеждой одаришь, отняв последний грош, Напомнишь тем, кто жив, что счастье — это ложь, Усталость — это смерть, а горы — просто горы. Безумен, одинок, днем слеп, во мраке зрячий, Восторженной толпой растерзан на куски, Ты дашь им яд в вине

— Значит, она не поверила в твои рассказы о том, что она твоя любимая воспитанница? Умная девочка. Она даже начинает мне нравиться. — Не злорадствуй, Креван. Ее расположение ко мне выгодно нам обоим. — Да, но как бы все было проще, если бы ты решил играть по правилам. — Ты сам знаешь, что так интереснее. Тем более, что наши цели расходятся с целями нашей Королевы, а потому — девушка останется со мной. Или ты передумал? Креван аккуратно свернул грязную, пропитанную маслянистой жидкостью епанчу и протянул своему ученику, тотчас метнувшемуся подавать своему наставнику чистую одежду. На сидящего возле двери Эредина Ведун так и не взглянул. — Тебе наверняка известно, что я участвую в построении Завесы. Это почти тоже самое, что когда-то служило нам защитой от людей, но должно быть прочнее и долговечнее. Однако эту, — Аваллак`х усмехнулся, застегнув брошь в виде стрекозы на своем плаще, и отослал ученика прочь, — невесту можно использовать и для этой цели. Тебе не приходило подобное в голову? — Нет, не приходило. Я знаю, как твоя братия использует ее, и спешу тебя огорчить — из этой затеи ничего не выйдет. Ее дар можно активировать, заставить ее призвать лес, что более чем подходит для военного столкновения. — То, что эти способности не генетическое наследие мне известно. Однако если есть хотя бы возможность… — Никакие опыты, — резко перебил Ведуна Эредин, — не помогут тебе изъять это из нее, потому что все взаимодействие с Брокилоном это спонтанность в чистом виде. Дар есть в девушке и с ней он умирает, и где бы она не находилась, лес должен прийти на ее зов. Именно это мы и сделаем в свое время, когда понадобится сила куда более существенная, чем наши мечи. — Как много ты успел узнать про данный специфичный феномен. Еще больше, чем я мог представить. Если бы я не знал тебя, то решил бы, что ты жалеешь эту девушку и не хочешь подвергать ее опасности. Эредин на это ничего не ответил, лишь раздраженно закатил глаза, скрестив руки на груди. Аваллак`х на это многозначительно вскинул бровь. — Ладно, как хочешь. Только учти, что мне удалось затуманить ее разум, запутать его, но в твоих интересах действовать аккуратно. Если получится серьезная несостыковка, девчонка начнет усерднее ковыряться в собственной памяти. Этого можно было бы избежать, сотри мы ее память полностью, но ты отказался. Большая часть dh`oine не выдерживает напряжения, но бывает, что они вспоминают. И тогда она призовет свой драгоценный лес, но не в великой битве, как ты того хочешь, а для того, чтобы сделать из тебя перегной. — Я знаю, Креван. Не надо делать из меня идиота, я этого не люблю. — Если ты так уверен, что она нам пригодится, то так и быть. Но что если лес не придет на ее зов? — То, что не несет никакой пользы, не живет долго. — Ты так сказал. Советую передать это той особе, что ты держишь в своем поместье. Эредин вновь не удостоил другого мужчину ответом. Поднялся и открыл дверь, дабы оставить Ведуна наведине со своими экспериментами, как вдруг услышал: — Наша Королева любит обращать неугодных смертных в животных. Пока что этой чести удостаивались ее любовники, но, как думаешь, в какое она обратила бы невесту леса? Дверь за Бреакк Гласом закрылась с громким треском.

***

      Книги. Сотни книг. Какие-то валялись неразобранной грудой в углу возле витражного окна, — покрытые пылью, они казались ветхим мусором, до которого никому нет дела, — какие-то украшали высокие стеллажи. Гелга взяла одну из них с украшенным золотом и драгоценными камнями переплетом; полистала, наткнувшись на красивую вязь букв, которых не знала, и отложила обратно. Следом ей попался какой-то научный трактат, благо что на Всеобщем языке, но девушка быстро заскучала. Травник понравился ей больше, — красивые иллюстрации ласкали взор, а текст звучал знакомо и легко, наводя на мысль, что она знает около половины прочитанного, — но что действительно привлекло внимание Гелги так это крупный фолиант по астрологии и астрономии, где движение планет и карта звездного неба сопровождались многочисленными комментариями. Усевшись в кресле возле камина, девушка пролистала около четверти книги, пока наконец не поняла, что голодна. Хозяина поместья не было дома, а потому Гелга имела возможность не только изучить окрестность без его надзора, но и призадуматься над его словами. Над всеми его словами, которые он лил ей в уши, как патоку, уверяя девушку в том, что давалось ей с трудом. Она не помнила ни своего взросления в этой усадьбе, ни похищения, про которое упомянул эльф. К слову, Гелга совершенно не изумилась тому факту, что ее благодетель не является человеком, ведь личность Бреакк Гласа казалась ей такой знакомой, будто они воистину могли прожить бок о бок всю ее жизнь… — Скажи, какое мое любимое блюдо? Служанка, расчесывающая волосы девушки перед сном, испуганно вытращила на нее глаза. — Мне подали сегодня оленину, но я ее точно не люблю. Так что же? — Не знаю, госпожа, я здесь недавно… — А это ты следила сегодня за мной, пока я ходила по саду? — Хозяин велел сопровождать Вас, чтобы Вы ни в чем не нуждались. — Понятно. Гелга была бы готова поверить почти во все, что звучало в принципе логично и не должно было вызывать вопросов, если бы не одно но: девушка не чувствовала, чтобы это как-то откликалось в ее душе. Даже личность самого Эредина вызывала в ней противоречивые эмоции, будто бы ее грызла какая-то обида на этого мужчину, но природы этой обиды она назвать не могла. Ей хотелось проверить его слова, докопаться до сути, вернуть свою память, но как бы она не пыталась заставить себя вспомнить хоть что-то, ничего кроме головной боли эта затея не вызывала. Отсутствие уверенности порождал страх; большое поместье, казавшееся замком, давило своей холодностью и безжизненностью. — А Эредин скоро вернется? — Должен к утру, миледи. — Передай ему, что я хотела бы с ним поговорить. Это очень важно, пожалуйста. — Как пожелаете.

***

— Я говорю тебе, есть еще один Исток. — Правда? И где он тогда? — В Третогоре. — Как близко. Шеалла, ты либо сходишь с ума, либо близка к этому. — С каких пор ты столь яростно стремишься упустить из рук любую, даже выгодную возможность? — С тех самых пор, как меня предали свои же, а этот ублюдок лишил меня глаз! Ты прекрасно знаешь, что нам вдвоем не потянуть Исток. Впрочем, как и найти его раньше всех, поскольку если даже ты засекла его из Ковира, то уж парочка лизоблюдов, пригревших зад возле Радовида, точно сумеют. Филиппа Эйльхарт встала. Машинально поправила повязку на глазах и кое-как, без посторонней помощи, дошла до столика, на котором вместо дорогих вин стояли всевозможные вытяжки и опиаты, облегчающие боль. Порой чародейке казалось, что болело все и сразу, абсолютно все, радирая ее тело на куски, поэтому она приняла двойную дозу. Ее товарка при этом недовольно скривилась. — Ты подсела, Филиппа. — Спасибо за информацию, я в курсе. — Если ты дашь слабину, значит Радовид добился своего и сломал тебя. Ты этого хочешь? — Только не начинай снова, Шеалла! Я прожила достаточно, чтобы понять — мое время подходит к концу. — К чему ты клонишь? — Сопляк действительно хозяин своего слова: захотел избавиться от меня и избавился. Мы жизни отдавали, выгоняя эльфов с наших земель, а теперь что? Что мне теперь остается делать? Сидеть здесь с тобой, надеясь, что нас не выдадут за какие-то там жалкие послабления в торговых пошлинах? — Ну, можешь вскрыть себе вены. У нас есть как минимум две чародейки, которые задали моду на это. Филиппа поджала губы. Она как сейчас помнила их всех, всех чародеек собравшихся вместе за одним столом на первом официальном заседании Ложа. И что от них осталось? Даже малышки Меригольд уже нет в живых… — Не надо об этом. Ты должна понимать, что многие из нас просто испугались пыток и… — И это не повод нам следовать по их стопам. Да, мне тоже порой снится, как Сабрину пытают, привязав к колесу, а Детмольду загоняют раскаленную кочергу… Неважно. Мы еще живы и можем все изменить. — Допустим. — Не выдержав, повысила голос Филиппа. — Предположим, что твой план не так сумасброден. Ты хоть что-то знаешь про этот Исток или только засекла его? — Ну, мне известно, что это ребенок. Сирота. Находится в храме, опекаемый послушницами. Эйльхарт сухо рассмеялась. — Может ты и имя его знаешь? — Знаю. Наш Исток — это мальчик по имени Альвин. И я даже знаю, кто может помочь нам его забрать.

***

      Она рассматривала подаренный Эредином браслет, и чудные, абсолютно непонятные чувства обуревали девушкой в тот момент, когда она надевала его на руку. Кажется, она узнавала этот дар. Помнила, как носила нечто подобное, а значит эльф не врал, во всяком случае не во всем. Улыбка против воли скользнула на губы Гелги и она почувствовала приятное тепло, разливающееся на душе. — Спасибо. Он очень красивый. — Как и моя воспитанница, ты должна иметь все самое лучшее. Не забывай об этом. Эредин внимательно следил за каждым изменением в мимике похищенной им девушки. Похищенной, а с тем спасенной, ведь иначе люди Барона забили бы ее до смерти. Сейчас она пребывала в счастливом неведении, здоровая и окруженная заботой; во время совместного ужина Гелга заметно расслабилась и настороженный блеск в ее глазах сменился любопытством. Ей хотелось узнать больше обо всем, в особенности о своем покровителе. Воспоминания о том, как она гуляла с Эредином в лесу, сменились на иные, — в них это были уже совместные прогулки, в которых лес фигурировал как фон чудесной пасторали, где не было ни дриад, ни родных, от которых приходилось убегать в ночь, ни клубящейся в чаще тьмы. Ничего из прошлого. — Эредин, могу я задать тебе вопрос? Эльф молча кивнул, сощурив глаза. Сидящая напротив него Гелга слегка потупила взор. — Почему ты выбрал именно меня? — В каком смысле? — Ты мог отдать меня, сделать такой же прислугой, как эти девушки. — Гелга кивнула на стоящую поодаль служанку и закусила губу. — Почему ты так не поступил со мной? — А ты бы хотела оказаться на их месте? Хотела бы изменить свою судьбу столь радикально? Гелга медленно покачала головой. — Судьба всегда располагает несколькими вариантами, которые мы можем выбрать. Я считаю, что твое положение сейчас куда лучше того, в котором ты могла оказаться. Девушка, так и не получив четкого ответа на вопрос, уткнулась взглядом в браслет на руке. Она уже поняла, что от своего опекуна не следует ждать иной реакции, и подобные витиеватые речи он умеет вести также филигранно, как опытный кузнец владеть молотом. Однако сидеть в молчании было невыносимо. Вновь обратив свой взгляд на Бреакк Гласа, она решила удовлетворить хотя бы капельку своего любопытства и все же спросила то, что также волновало и тревожило покой. — Мои родные меня никогда не искали? — Нет, luned. Никогда. — Но почему они так поступили со мной? Неужели я была так в тягость, что… Сглотнув подступившие к горлу слезы, Гелга затихла. Сжала браслет сильнее, чувствуя, как тот уже царапает кожу, и хотела было уже отпроситься к себе в покои, но Эредин ее опередил. — Сегодня необычайно приятный вечер. Почему бы нам не прогуляться и не обсудить все, что тебя тревожит вне столь официальной обстановки? Не дожидаясь ответа, мужчина встал, медленно обошел стол, подойдя к Гелге ближе, и протянул ей руку. Та неуверенно вложила в его ладонь свою. Вопреки уверениям эльфа, ветер дул холодный и порывистый. Инстинктивно прильнув к Эредину ближе, девушка чувствовала поразительное спокойствие рядом с этим знакомым незнакомцем, ровно как и проявляющийся к его персоне интерес. Девичья робость постепенно устпала место любопытству. — Эредин, я хотела бы больше узнать о тебе. Просто я совсем ничего не помню и… Бреакк Глас усмехнулся, обнажив белоснежные, точно жемчужины, зубы. Она держалась так близко, держа его под руку и порой пытаясь заглянуть в его глаза, что он мог почувствовать исходящий от нее запах мяты, ровно как и когда-то давно, когда она была еще совсем маленькой. Когда она была доверчивым ребенком, считающим его своим другом. — И что же ты, mo blath, желаешь знать? — Хороший вопрос. — Гелга хмыкнула. — В том и проблема, что я ни в чем неуверена и… Нет, наверное не стоит. Эредин остановился. Повернул девушку к себе лицом и нежно коснулся ее щеки костяшками пальцев. Гелга почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. — Не бойся меня, luned. Доверься мне, ведь я не просто твой опекун, но и друг. Ведь так? Его проникновенный взгляд ласкал и успокаивал, а от прикосновений по телу пробежали приятные мурашки. Поддавшись порыву, Гелга прильнула к эльфу еще ближе, обняв и спрятав на мужской груди свое лицо. Крепкие сильные руки ласково заскользили по ее спине. — Мне страшно, Эредин. Я чувствую себя такой беспомощной, такой жалкой… — Не стоит пускать глупые мысли в свою голову, elaine. Со мной тебе не должно быть страшно. Доверься мне.