Tedd Deireadh

      Имлерих знал своего друга хорошо. Достаточно хорошо, чтобы понимать причину, по которой Командир Всадников прятал девушку в своем поместье, даже мельком не показывая приезжающим друзьям. Всем приближенным к нему было интересно посмотреть на причудливый феномен, который Бреакк Глас берег до решающего момента, черт знает когда обещавшего наступить. Не отдал Ведунам, не рассказал о своем чудесном приобретении Королеве; Эредин желал, чтобы Гелга находилась лишь в его распоряжении и доверяла ему настолько, чтобы по его воле призвать лес тогда, когда ему это будет нужнее всего, только вот во всем этом покровительственно-потребительском флере было что-то еще. И Имлерих знал тому название. Эта девица была добычей Эредина, — пускай и не тем трофеем, который завозился по мере необходимости уже много лет, но все же собственностью не для дележа, — однако насладиться этой добычей успел именно Имлерих. Ему было интересно, узнает ли его Гелга, вспомнит ли хоть что-то, что заставит ее, жалкую dh`oine, смотреть на него также высокомерно и неприязненно, как некогда та, другая фаворитка. Он хотел проверить, желал вновь попасться ей на глаза, — глаза, в которых жил сам лес, выбрав себе очередной сосуд — прекрасный, но недолговечный. Тем не менее, портить старую дружбу из-за подобной блажи Имлерих не собирался. Он ждал, пока Бреакк Глас сам пригласит его. — С ней что-то происходит. Не хочу обращаться к Кревану, а потому собираюсь провести небольшой эксперимент. Имлерих вопросительно вскидывает бровь, исподлобья глядя на полирующего меч Эредина; сосредоточенный на своем занятии эльф не заметил чужой ухмылки, затачивая и без того острый клинок до смертельно разящей бритвы. — И что же ты хочешь сделать? — Я хочу, чтобы ты с ней встретился. — Для чего? Проверить ее память? — Именно. Сейчас все идет более чем прекрасно, и мне не хотелось бы, чтобы внезапно в ее головку ворвались абсолютно лишние воспоминания про лес и семью, чьи имена она бормочет во сне. — Бормочет во сне? — Имлерих улыбнулся шире. — Даже спрашивать не буду, как ты об этом узнал. — Не так, как ты думаешь. Ну что, согласен? — Встреча будет проходить в твоем присутствии? — Нет. Меня зовет ко двору наша прекрасная Королева. — Эредин скривился, прекрасно понимая, о чем его вновь спросит новоиспеченая правительница. Рука эльфа невольно сама потянулась к заветному амулету. — Так что у тебя есть достаточно времени, чтобы провести время с Гелгой. — Как прикажешь.

***

      Гелга проводила большую часть времени в одиночестве. То, что Эредин приставил служанку следить за ней, мотивируя это обеспокоенностью за судьбу воспитанницы, она заметила сразу, а потому старалась не покидать усадьбу без необходимости — девушке категорчиески не нравилось бродить по окрестностям с «хвостом» за спиной. Для того, чтобы скрасить Гелге досуг, было предложено несколько вариантов, но большая часть из них утомляла запертую в золотой клетке пленницу, вызывая дикую тоску. Вышивать, как оказалось, она не любила да и не умела; кривые стежки портили тонкую ткань, а игла колола пальцы. Ей позволили рисовать, но спустя несколько часов это уже превращалось в сущее мучение, ровно как и читать до боли в глазах. В итоге, спустя какое-то время, девушка стала откровенно раздражаться, не зная как прогнать беспросветное уныние. Но было еще кое-что. Гелга никак не могла понять, что грызло ее изнутри, пожирало душу и мешало спать; ее куда-то тянуло, влекло, манило, однако заговорить о том с Эредином девушка не решалась. Она и подумать не могла, что тот видит куда больше, чем могло показаться на первый взгляд, а потому, когда щедрый покровитель привел в дом нежданного гостя, Гелга откровенно не поняла, для чего устроена эта встреча. Имлерих оказался высоким, крепко сложенным мужчиной с длинными волосами, сбритыми у висков. Сравнивая с Эредином его манеру держаться, уверенную твердую походку и стать, не сложно было догадаться, что он тоже военный, причем занимающий в этой иерархии не последнюю ступень. Гелга рассматривала его непозволительно долго, опомнившись лишь от его вопросительно вскинутой брови и кривой усмешки. — Милорд. — Сказала она, присев в реверансе. — Хозяин поместья в отъезде и… — Я приехал не к нему. — Тяжелым, изучающим взором глядя на девушку, произвнес эльф. — А к тебе. Он подошел ближе, значительно сократив расстояние между ними, не спуская с Гелги глаз. Рядом с ним она казалась совсем крохотным жалким созданием — достаточно легонько толкнуть и она рассыплется на мелкие кусочки. Имлерих помнил, как она лежала под ним, притягивая ближе к своему жаждущему ласки телу, но желание прикоснуться к девушке вновь подавил достаточно быстро, понимая где находится и с чьей собственностью. Гелга же смотрела на него растерянным взором и искренне не понимала, почему вновь в ее сердце все переворачивается от странного волнения. — Ты узнаешь меня, beanna? — Не совсем. Я потеряла память. Как говорит Эредин, меня скинули с лошади и я… — Это не проблема. Мы всегда можем познакомиться вновь. Гелга почувствовала, как по ее позвоночнику пробежал легкий холодок. Ей стало неловко и страшно, — от чужого взгляда, от слишком близкого присутствия, — и она все же отступила на шаг, стараясь сохранить хладнокровие. Хотелось, чтобы Эредин был рядом. Хотелось вновь уткнуться в крепкую грудь, слушая его голос в голове, уверяющий, что ему она может довериться. Ведь он ее опекун, он должен защитить… — Я немного помню Вас, — начала Гелга, рассматривая лицо эльфа с кажущегося безопасным расстояния, — я была маленькой и… — Мы играли в шахматы. Верно? — Да, верно… Она и впрямь помнила. Помнила чужой смех и голос, как держала на коленях тяжелый увесистый меч, рассуждая о том, что будучи взрослой станет великим воином. Все безумно обрывистое, абсолютно лишенное четкой связи между собой, но это уже казалось прорывом. Гелга наконец улыбнулась. — Ты была безумно болтливым ребенком. И к шахматам, — Имлерих усмехнулся, прикрыв глаза, — у тебя не было никакого таланта. — А кто обучал меня игре? — Я. — Тогда, быть может, это не я бездарная ученица, а Вы плохой учитель? Имлерих хмыкнул. Потом еще раз. И наконец рассмеялся грудным, хрипловатым смехом, оголив в улыбке ровные зубы. Тембр его голоса ласкал слух, а накатившие воспоминания уже не делали эльфа в глазах Гелги коварным чужаком. Она слегка расслабилась, позволив себе подобную остроту, хотя и ожидала дурной реакции на нее. Имлерих, напротив, кажется это оценил. — Да, манер тебе не занимать. — Я не хотела Вас оскорбить, это всего лишь… — Я понял. В женщине должен быть характер, иначе время с ней становится похожим на пускание мыльных пузырьков. Но все должно быть в меру, не стоит о том забывать. Гелга промолчала. Что-то подсказывало ей не вступать в пустые дискуссии с этим мужчиной и скорее увести тему в иное русло. — Вы меня извините, я не мастер встречать гостей, а Эредин сказал, что прислуга сама знает, что делать. — Точно. И, если ты присоединишься ко мне за трапезой, я буду весьма польщен. Девушка согласно кивнула. За обедом они вели неторопливую беседу, которая не напрягала и не волновала за исключением одного фактора: Имлерих не спускал с такого Гелги взора, от которого против воли смущение накрывало ее с головой. Страясь отвлечься от глупых мыслей чем-то более дельным, она спрашивала гостя о Красных Всадниках, к которым принадлежал и Эредин, и сам Имлерих, даже не подозревая, какие чувства вызывает в мужчине эта беседа. Оставалось только подсесть ближе, — как тогда возле леса, — положить ладонь на бедро, почти коснуться губами чужих губ, впитывая в себя нотки чужого желания, и ощутить собственное нетерпение, волнующее кровь. — Я бы сама хотела владеть каким-нибудь оружием. Но Эредин вместо этого подсунул мне набор для вышивания. — Гелга издала легкий смешок, но вдруг быстро стала серьезной. Ее взгляд более не фокусировался на рыжеволосом эльфе, уперевшись в поверхность стола. — Кажется, я умею что-то… Не помню, что. Имлерих сразу заметил, как изменилась девушка. Беззвучно шевеля губами, будто ковыряясь в своей голове, Гелга вдруг встала из-за стола, подойдя к окну. Мужчина поднялся следом. — Простите. Я до сих пор никак не привыкну… Порой что-то приходит в голову, я пытаюсь за это зацепиться, но никак. Совсем никак. — И часто тебе это что-то приходит в голову? — Нет. Чаще, когда я увижу что-то или кого-то. Как Вас сегодня. — И что же ты вспомнила обо мне? — Не знаю. Просто чувствую, что мы встречались раньше и я… хорошо к Вам относилась. Наверное. — Твое наверное звучит крайне оскорбительно. — С легким смешком произнес Имлерих. — Я помню тебя еще маленькой, beanna. И, поверь, я был крайне огорчен, что мы тогда тебя потеряли. — Когда меня похители? — Да. О тебе заботились с детства, а тут эти dh`oine похитили тебя, желая навредить Эредину. — Поэтому он не выпускает меня никуда одну и держит почти в заточении? — Гелга порывисто обернулась, глядя Имлериху прямо в глаза. — Я ведь тут как в клетке! — Ну, многие женщины продали бы душу, чтобы оказаться в такой клетке. К тому же, твоя безопасность важна для нас. Поверь, твои сородичи не примут тебя с распростертыми объятиями, если узнают, что ты воспитанница нашего народа. Тем более, Эредина. — Они его так ненавидят? Имлерих молча кивнул. — А он их. Но ведь я тоже dh`oine и… — Ты чувствуешь, чтобы Эредин ненавидел тебя? Брось, beanna, эти разговоры лишь еще больше подпортят твое настроение. Пошли, — эльф заговорчески подмигнул Гелге, кивком головы указывая на двор, — я знаю, как отвлечь тебя.

***

Я в дорогу моряку Дам в подруги грусть-тоску, Чтоб, скучая, ни на час Не смыкал он ночью глаз, Чтоб забыл покой и сон Девяносто девять ден, Чтобы таял он и сох, Торопя последний вздох. Но ни бурям, ни волнам Потопить его не дам.

— Почему ты так бережешь ее, Эредин? Мне совершенно не нравится, что эта девка живет у тебя в доме на правах какой-то там воспитанницы! — Не устраивай глупых истерик, прошу. Ты прекрасно знаешь, что я не могу поступить иначе. — Можешь. О, Эредин, не лги мне! Ласточку ты так не щадил. — Ласточка не согласилась вести мирные переговоры. Кандалы были последней мерой и лишь потому, что она совершенно не была простой dh`oine. — То есть эту девчонку ты тоже закинешь в подземелье, если она ослушается тебя? — А как ты думаешь? В голосе Эредина послышалось раздражение, но все вспышки эмоций он уже давно научился подавлять более чем профессионально, редко давая волю характеру, а потому тотчас улыбнулся любовнице самым очаровательным образом. Рыжеволосая эльфка на это лишь хитро сощурила глаза. — Я думаю, что ты скрываешь гораздо больше, чем я даже могу подозревать. Но ковыряться в твоих мотивах не входит в список моих интересов. — Не собираешься ли ты делиться своими подозрениями со своей благодетельницей? — Она наша Королева, Эредин. Мог бы проявить большее уважение, хотя бы и напускное. — Уважение надо заслужить. Идея прятаться от dh`oine под завесой не кажется мне достойным решением сильного правителя. — Ах, да. Именно для этого ты рядишь одну из этих dh`oine в шелка, слушая ее бестолковую болтовню. Чтобы потом она послужила тебе. Добровольно призвала лес на помощь, отдав ему свою жизнь. Ты не думаешь, что можешь ее заставить? Эредин глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Коснулся пальцами амулета на шее, вспоминая тот день, когда забрал эту великую драгоценность из храма. Рыжеволосая эльфка, закончив прихорашиваться в своем будуаре, выжидательно уставилась через зеркало на Бреакк Гласа. — Добровольная жертва, моя радость. Лес чувствует ее, ее настроение и желания. А потому, если я заставлю невесту Брокилона призвать его насильно… — То его мощь обратится против тебя. — Эльфка хмыкнула. — А ты уверен, что лес все еще явится на ее зов? — Проверить, есть ли в ней сила, я вполне могу. Но не сейчас. — А когда? Перед битвой, которой может и не быть? С чего ты взял, что эта война вообще будет? — А ты думаешь, dh`oine согласятся сосуществовать с нами на подобных условиях всю свою жизнь? Торговать в обход наших территорий, создавая себе лишние неудобства? Королевство, окруженное Завесой, — чушь, которая не работает! Эльфка, тряхнув копной волос, хмыкнула. — Завеса, которую ты помнишь из детства, совершенно не то, что мы собираемся сделать сейчас. — Поймав не сулящий ничего хорошего взгляд Эредина в зеркале, красавица ничуть не испугалась. — И кто пойдет воевать? Остатки Красных Всадников? Aen Seidhe, большая часть которых уже давно нашли свое пристанище на Острове Яблонь? Королева никогда не пойдет на такое. Эредин не выдержал. Злость закипала в его крови, пульсируя отдавала в голову. На его стремительные сборы эльфка не обратила никакого внимания, лишь сложила руки на столике и лениво обвела взглядом стеклянные баночки с разнообразным содержимым. — Уже уходишь? — Меланхолично сказала она. — Ты мало изменился, Эредин, с времен своей молодости. Такой же импульсивный, вспыльчивый, порой крайне болтливый… Он сжал ее горло так молниеносно, что эльфка даже не успела дернуться. Навис над ней, глядя в ее дивные глаза через отражение в зеркале, и прошипел в заостренное ушко: — Болтливость — черта, которую мы делим на двоих. Не думай, что я спущу тебе с рук любую прихоть, моя дорогая, потому как подобной привычки я не имею. — Бреакк Глас резко разжал пальцы и тотчас выпрямился. Ядовитый взгляд своей любовницы он игнорировал также, как и она вспышки его нрава. — Невозможно быть верной всем господам сразу. Выбери, на чьей ты стороне, но учти — за предательство я отомщу. Обязательно. И, спешно набросив плащ на плечи, он вышел, держа путь туда, где его наверняка уже давно заждались. Имлерих должен был лить в уши Гелге ту же ложь, что и он сам. Аваллак`х предупреждал, что перегнуть нельзя, и вообще стоит лишить девицу памяти от греха подальше, но Эредин отказывался. Прежде всего, он собирался потихоньку подготовить ее к знанию о наличии великого дара, текущего по ее венам, а полная потеря связи с реальностью может все испортить. Предположительно, этот разговор было необходимо вести перед последующими решительными действиями, дабы у девушки не было возможности улизнуть. Теоретически, браслет должен привязать ее к Эредину, удержать или вернуть - неважно; однако рисковать эльф не собирался. Но вдруг все его планы полетят ко всем чертям? Зачем тогда ему будет нужна эта dh`oine? Эредин до сих пор четко помнил тот день, когда он наплел Гелге про свой день рождения, и маленькая девочка, собрав букетик из лесных цветов и трав, бежала к нему стремглав, преподнеся свой скромный дар с горящими от волнения глазами. Девочка из его снов, с которой он был столь тесно связан. Наверное, Креван чувствовал тоже самое к Ласточке. Наверное, теперь Эредин частично мог его понять. Но Гелга более не ребенок. Это юная девушка, воистину нежная лилия, которая начинает доверять ему как когда-то в детстве, ждет его возвращения домой и мелодично смеется, лукаво стреляя глазами, когда с ее язычка слетает какая-нибудь острота. Его влекло к этой девушке. И если он не сможет применить ее как намеревался изначально, то кто запретит ему насладиться ее обществом, срок которому мгновение, по сравнению с его вечностью? Когда он подъезжает к поместью, то чисто машинально бросает взгляд на ступени, где обычно стояла Гелга с легкой улыбкой на лице. Ее там не было. — Где девушка? — Спрашивает он у служанки, что вышла встречать хозяина и присела в глубоком реверансе, не поднимая головы. — С лордом Имлерихом. На стрельбище. — Стрельбище? С какой радости? — Лорд Имлерих увел ее гулять, и она увидела… Вдаваться в детали Бреакк Глас не собирался. Быстро миновал сад, обогнул беседку, которая прежде была скрыта от посторонних глаз, и вышел на широкий двор. Скрежетнув зубами от негодования, он скрестил руки на груди и наблюдал. Имлерих, присев на одно колено за девичьей спиной, подсказывал как лучше натягивать тетиву, положив одну ладонь девушке на сгиб локтя, а другую на ее бедро, будто бы указывая на нужную стойку. Гелга, пустив очередную стрелу в воздух, победоносно улыбнулась, по-лисьи сощурив глаза. — По-моему, выходит у меня неплохо. Только теперь я хочу попробовать в движении. — Собираешься стрелять по бегущей цели, beanna? — Хочу доказать Эредину, что я не кисейная барышня, которую надо опекать. Чтобы он не переживал за меня и наконец… Она увидела его, — затаившегося в тени хищника, — и отчего-то почувствовала себя виноватой. Что-то она сделала не так, и это отражалось в чужих ястребиных глазах по мере того, как он приближался, все четче и четче. Имлерих, напротив, был спокоен. Забрав у девушки лук и стрелы, рыжеволосый воин выпрямился во весь рост и осклабился. — Берегись, Эредин, у тебя под крылом затаилась настоящая валькирия. — Которую ты неплохо тренируешь. — Это по моей просьбе. — Встряла в чужой разговор Гелга, заложив руки за спину. — Я хотела тебя удивить. — Что же, тебе это удалось. Будь добра, оставь нас, нам надо поговорить. Гелга успела узнать нрав черноволосого эльфа, а потому не стала более продолжать разговор, послушно удалившись. Однако внутри дома она все же затаилась, выглянув в окно, и попыталась прислушаться. Вначале они явно о чем-то спорили, но вскоре Имлерих уже широко улыбался, точно дикий волк заметивший долгожданную добычу, а Эредин расслабил спину, небрежно швырнув подошедшей служанке перчатки и плащ, а следом забрав с подноса другой два бокала с вином. Служанки услужливо кланялись, но мужчины были увлечены разговором и даже на них не смотрели. А может они вообще на них не смотрели, считая чем-то вроде сырья, пока что годного для эксплуатации. Гелга задумалась. Она ведь тоже человек, но к ней относятся иначе. И все же, ощущения свободы и непринужденности она как не испытывала в начале, так не чувствует до сих пор. Одно неверное слово, непозволительная дерзость или ложный шаг… Она вышла из дома вновь, но уже с другой стороны. Имлерих уверял ее, что дом окружен барьером, дабы защитить жителей усадьбы от посторонних. На вопрос, почему Гелга не могла отыскать стрельбище во время прогулок, эльф не ответил, ловко обратив все против самой девушки. Решив, что пора бы поговорить об этом с Эредином, девушка стала бродить туда-сюда, намереваясь проверить, как далеко простирается барьер. Когда она подошла к кажущимися далекими кромлехам ближе, дорогу ей преградила живая изгородь, которой прежде там не было. Гелга зашла обратно за дерево, выглянула из-за него — изгороди нет. Выскочила вперед — наткнулась на кусты. Чертыхнувшись, девушка повернула обратно и вдруг заметила старую, неприметную постройку, поросшую мхом и плющом, а рядом ее окружали заросли папоротника. Она видела ее прежде, но служанки споро преграждали Гелге путь, уверяя, что там лишь хозяйственные принадлежности и вообще дверь заперта. Раньше она послушно отказывалась от проверки, но сейчас в ее крови бурлило странное бунтарское желание пойти против чужой воли. Остановившись рядом с постройкой, девушка закусила щеку, раздумывая. — Не стоит, наверное… Или стоит? Наконец она легонько толкнула дверь и та поддалась. Внутри пахло травами. Травами, какими-то странными минеральными смесями, что были насыпаны в колбы и хранились на полках в темном стекле, разведенными порошками, — Гелга сморщила носик, вдохнув пыльную субстанцию из ступки на столе, и тотчас чихнула. Несколько книг, лежавших возле кресла, девушка прочесть не могла, вновь наткнувшись на незнакомый ей язык. Язык, на котором говорил Эредин. — А ведь совсем не похож на алхимика. — Усмехнувшись, проворчала Гелга, оглядев помещение. — И что он здесь прячет? Разумеется, переворачивать все вверх дном она не собиралась. Однако разыгравшееся любопытство подталкивало узнать как можно больше о своем покровителе, коли уж столь приятная оказия выпала на ее долю. После недолгих поисков, девушка наткнулась на небольшое углубление в стене. Его никто не прикрывал, никто не пытался скрыть содержимое внутри, будто бросал вызов тому, кто рискнет копаться в чужих секретах. Ценой всему было столкновение с владельцем всего этого добра, но Гелга, зайдя и без того дальше положенного, все же решилась и достала лежащий там сверток. Пыльная ткань скрывала два меча, перемотанных цепочкой, на которой висел, слегка подпрыгивая, оскалившийся волк. Странное украшение. Ровно как и мечи, один из которых был запачкан кровью. Руны, нитью струящиеся по всему лезвию, вдруг вспыхнули, стоило Гелге коснуться их, а медальон с волком завибрировал сильнее. «Ложь. Это все ложь». Девушка отшатнулась от находки, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу. Голос в голове быстро затих, а вот испуг остался. Быстро замотав мечи в тряпицу вновь, она затолкала все обратно и уже собиралась уходить, как вдруг за ее спиной раздался голос. Его голос. — Ну, понравилась экскурсия, luned? На нее, сощурив свои ястребиные глаза, смотрел Эредин.