Redemption

      «Почему ты не любишь Нью-Йорк, Том?»       «Я скучаю».       «Мне не хватает тебя».       «Я хочу тебя».       «Может все-таки приедешь?»       Гарри собрал уже целую коллекцию так и не отправленных сообщений, и с каждым днем она все увеличивалась. Ему так хотелось, чтобы Том однажды прочитал их, узнал, как тяжело было без него.       Да, он безумно скучал и даже не мог представить, что все его мысли раз за разом будут возвращаться к Тому и времени, когда им было так хорошо вместе. Может, уйти было не такой уж и хорошей идеей? Может, эта стажировка была и вовсе не нужна?       Но стоило Гарри только вспомнить сердитые слова Риддла, недоумение того от принятого самолично решения, как решимость возвращалась к нему с прежней силой — небольшие проявления его строптивого противоречивого характера. Так всегда говорил ему Том, и мысленно он постепенно начинал соглашаться с Риддлом. Прошло два месяца стажировки в Нью-Йорке, и каждый день был не похож на предыдущий и дарил: радости, огорчения, надежды, открытия и мечты. Гарри казалось, что он наконец-то расправил крылья, которые до этого ощущал бесполезной тяжестью за спиной. Он теперь мог написать что-то действительно важное, а не просто просиживать свои дни в издательстве под крылышком крестного и его друзей. Нельзя было сказать, что в Лондоне он скучал, но здесь приходилось прикладывать больше усилий, чтобы добиться успеха и уважения, интереса к своим идеям и текстам. За его спиной не стоял ни крестный, ни имя семьи, ни богатый любовник. И хотя, Том никогда не помогал ему в работе — этого бы Гарри просто не позволил, но всегда оказывал ему моральную поддержку. Они были вместе достаточно давно, и за это время Том несколько раз предлагал решить любую его проблему, на что всегда получал отказ. Именно благодаря Тому он раскрылся как личность и превратился из неопытного мальчишки в молодого парня с адекватной самооценкой, знающего цену себе и своей работе.       Естественно, каждый человек перенимает какие-то черты своего партнера: Гарри начинало казаться, что он все чаще, принимая какие-то важные решения, начинал напоминать себе Риддла.       В этом городе Гарри окружали молодые, амбициозные, яркие люди: его будущие коллеги, соперники или друзья. Он погрузился в новый для него мир, стараясь забыть обо всем на свете и жадно ловить каждую минуту. Вот только порой бывали такие вечера, — а еще чаще ночи, — когда ему казалось, что он полный идиот и совершил ужасную ошибку. Гарри оглядывался вокруг себя, выныривал из затухающего разговора, ленивого течения мыслей, и ловил себя буквально в моменте сгущающейся вокруг пустоты. Так и в этот вечер, среди новых приятелей в нью-йоркском клубе, он почувствовал, как внутри скребется тоска, которую уже не мог скрыть, побороть или спрятать. Извинившись перед коллегами, он вышел из ночного клуба подышать свежим прохладным воздухом. В желудке бултыхалась текила — его персональное средство от тоски, — а на сердце давило что-то неприятное и смурное.       Не выдержав, Гарри достал телефон и решительно набрал номер Тома. Он с силой прикусил костяшку пальца, слушая длинные протяжные гудки. Том спит? Тот всегда ставил на бесшумный режим — жизнь добропорядочного бизнесмена позволяла спать ночами спокойно. Но вдруг… Хоть бы. — Да, Гарри? — голос Тома на той стороне океана был хрипловатым, но не сонным. — Работаешь? — лишь от одного звучания этого голоса у Гарри чертова текила в желудке превратилась в пузырчатое шампанское. — Да, неотложные дела. У тебя что-то случилось?       Гарри зажмурился, пнул ногой какой-то фантик на асфальте и выпалил на одном дыхании: — Соскучилсяуслышатьтебяхотелсилнет… Смех Тома прошелся по позвоночнику бархатной кистью, оставив после себя сладкую знакомую дрожь. — Я сделаю вид, что понял, что ты сказал… Текила? — предположил Риддл. Было ощущение, что тот улыбается. — Угу, — согласился он и слегка замялся, не зная, о чем говорить дальше: — Том… — Не лечит ведь?       Гарри легко мог представить самоуверенное выражение лица Тома: его легкую ухмылку с вздернутым уголком губ и понимающие глаза. — Нет, но я рад тебя слышать, — улыбнулся он.       Как бы Гарри хотел сейчас подойти, приподняться на носочки и обнять Тома за шею, вдохнуть аромат его парфюма, кофе и сигарет. О, сколько эмоций в нем взбудоражили воспоминания о родном запахе, который ассоциировался только с одним человеком.             Гарри закусил нижнюю губу, прогоняя картинки, мелькающие перед глазами подобно вспышкам камеры. — Я бы предпочел тебя видеть, трогать и трахать, — Том цокнул, похоже, не собираясь скрывать своё недовольство. — Ты сбежал от меня, и я, признаться, не совсем понимаю те эмоции, которые сейчас меня одолевают. — Я не сбегал, — протестующе фыркнул Гарри, отчасти позабавленный, отчасти задетый колючими нотками в голосе Риддла. — Ты попытался прийти к какому-то компромиссу? Нет. — Я просто не прощался, Том, — нахмурился Гарри, поежившись. — Тем более, с тобой невозможно его достичь. Он замолчал, слушая тишину, повисшую в динамике мобильного телефона, и размышляя, стоило ли вообще набирать знакомый номер. А ведь он начал сомневаться, насколько это решение было правильным. В этот момент Гарри хотел повесить трубку, но не мог — ему почти физически было плохо без присутствия Тома в его жизни, но полное понимание этого настигло с головой только сейчас: обрушилось колючим понимающим молчанием в на том конце провода, которое так и хотелось прервать одним простым словом. Скучаю.       Но он боялся, словно это слово навсегда лишит его воли, свободы и права выбора. Поэтому они оба сейчас молчали, слушая размеренное дыхание друг друга.       — Я ведь могу тебе звонить?       — Конечно, малыш, — от этого обращения у Гарри отлегло от сердца. Том не злился.       Вернее злился, конечно, но вроде бы не собирался рвать отношения.       — Как проходит стажировка?       — Ох, я о таком мог только мечтать! Том, я надеюсь, что, когда я вернусь, ты поймешь, как сильно мне это было нужно. Я познакомился тут с интересными людьми и готовлюсь к участию в проекте. Меня хотят подключить к новой рубрике! Представляешь, Макуса хотят вывести её на первую полосу! Это же грандиозно! — Гарри говорил и не мог избавиться от ощущения, что он оправдывается. Ему хотелось объяснить Тому, насколько для него это важно: практически необходимо. Ведь не просто так, он собственными руками вырвал важную часть своей жизни и покинул дом, хоть всего лишь на полгода. Или все-таки на целые полгода? — А как ты устроился? — поинтересовался Риддл, после некоторой паузы. — Снимаю пополам квартиру с одним стажером. Он из Болгарии. Такой молчаливый и угрюмый, но мы вроде как поладили. — Симпатичный? — Ох, Том, он высокий, спортивный. Вообще да, его вполне можно назвать симпатичным, — Гарри улыбнулся, поддразнивая того. — Мне стоит волноваться? — Ревновать? — задал он вопрос, прикусив нижнюю губу.       — Ревность… — задумчиво прошелестел голос Тома. — Давненько я не испытывал этого чувства и, казалось, уже никогда и не испытаю. Так мне стоит ревновать? — Нет, но это мило, что ты спросил. — Дерзкий мальчишка, — раздалось хмыканье в трубке. Телефон в руке издал сигнал о низком заряде батареи. — Черт! Телефон садится, а мне еще нужно такси вызвать. Том, я позво… — Гарри не успел завершить фразу, оборвавшись на полуслове, и раздосадовано вздохнул. Если до разговора с Томом, он думал вернуться к новым друзьям, то теперь не был уверен в этом желании.       Зачем?       Экран телефона погас, оставшись в ладони безжизненным куском пластика. Гарри поежился, разглядывая яркие вывески на оживленной улице, толпы людей, отдыхающих пятничным вечером и пробки из автомобилей. В эту секунду Гарри чувствовал себя как никогда одиноким.       Поступки людей всегда являлись результатом их убеждений и принятых ими решений. Насколько его собственные были верными?

***

      Первые недели без Гарри прошли тяжело, хотя ему было уже далеко не двадцать, чтобы страдать из-за расставания, попусту терзаясь душевными муками.       "Кто в здравом уме на пятом десятке переживает из-за того, что тебя бросил молодой любовник, уйдя по-английски?!" — эта мысль не давала покоя, и как бы Том себя не уговаривал, что это всего лишь временная пауза, перебороть меланхолию, прочно поселившуюся внутри, никак не удавалось. Конечно, он ее отрицал, делая вид, что ничего не произошло: жизнь на этом не остановилась, но тоска усиливалась с каждым днем все больше, а легкая улыбка на губах, с которой он ежедневно покидал квартиру и находился в компании людей, становилась все наиграннее.       Рано или поздно Гарри начал бы "выходить из-под контроля", и Тому пришлось бы позволить тому сделать собственный выбор.       Оказалось, он привык к Поттеру: его раскиданным по квартире вещам, забитой всевозможными видами мороженного морозилке — до переезда Гарри в его квартиру, в холодильнике можно было найти разве что еду из ресторанов и функциональное питание. Он привык к шуршанию оберток от конфет, к тому, как Гарри сосал… эти чупа-чупсы с разными вкусами, а он сам выговаривал мальчишке за испорченные в будущем зубы. Том столько раз сетовал, что тот превращал его квартиру в склад забытых вещей, а теперь, когда он смотрел по сторонам, обстановка без этих мелочей казалась ему пусть и безукоризненной, но безжизненной.       Теперь у него была возможность погрузиться в работу с головой, и он пытался сделать это, тем более ему требовалось уделить внимание многим вопросам, но мысли то и дело возвращались к Поттеру, не давая думать ни о чем более важном.       Первой эмоцией Тома был шок.       Серьезно? Они разошлись вот так?       Затем — непонимание: какого черта тот не пишет, если раньше за час присылал шквал сообщений, рассказывая ему обо всех мелочах, которые с ним происходили? Зачем было тратить его время? Почти четыре года.       Он не понимал, для чего все это было?!       Гарри просто взял и уехал, собрав чемоданы в один день и поставив на прошлой жизни жирную точку. Гневным порывом было желание позвонить Персивалю Грейвсу — владельцу издательства — и попросить его вернуть мальчишку обратно в Лондон. Не подошел там или еще что — любая причина. Проблема была только в том, что это было слишком мелочно для Тома. Он ведь не брошенная молоденькая девчонка, решившая несущественно подгадить любовнику. Но спустя несколько недель Персивалю он все же позвонил, правда, по другому поводу,       — Риддл, — коротко поприветствовал мужчина. — Какими судьбами? Ты ведь точно позвонил не просто узнать, как у меня дела, — усмехнулся Грейвс в трубку.       Том помнил то время, когда издательство Персиваля было, еще лет пятнадцать назад, маленьким офисом где-то в районе Бруклина, который разросся до вполне себе процветающего издательства. Ладно-ладно, в одно из крупнейших в стране.       — Да, просто пытаюсь узнать, как у тебя прижился мой мальчик, — Том слушал растерянную тишину в динамике мобильного телефона примерно несколько секунд. Персивалю явно требовалось время, чтобы переварить сказанное.       — Твой мальчик? Кто? И мы про детей или…? — вопрос повис в воздухе.       — Не совсем…       Том некоторое время слушал равномерный стук механизма переключения стержня в шариковой ручке об стол — едва слышные, но все же улавливаемые щелчки.       — Да, у тебя же дочь, — произнес он уверенно, после короткого молчания. — Скажи мне фамилию, я прослежу лично…       — Благодарю, Персиваль, — произнес Риддл и тут же добавил:       — Поттер.       Информацию, что с Гарри все в порядке, он получил почти сразу. Стало гораздо спокойнее, хотя Том никому в этом и не признался бы.       За следующий месяц для Тома тоже ничего не изменилось. Он выполнял ежедневные дела, углубляясь в них все больше, чтобы забыться. Помогало плохо, но хоть как-то способствовало тому, чтобы отвлечься. Лучше, чем алкоголь. Сначала он пил по одному бокалу вина в день, а затем незаметно дошел до полной бутылки. Всегда зацикленный на своем здоровье, сейчас он как будто пытался наверстать все, в чем был умерен все эти годы. Ему нужно было просто смириться — Том за всю свою жизнь пережил слишком многое, чтобы страдать от случившегося. Они как-то не виделись месяц, пока он был в Колумбии, но их отношения это пережили, а теперь — всего лишь полгода.       Может зря он накручивал себя?       Том сидел в достаточно уединенной части ресторана. Темный интерьер этого места завораживал: сочетание камня, дерева и стиль облагороженного лофта начинали нравиться Риддлу. Хотя, когда он только строился и дизайнерское бюро нарисовало проект, ему показалось, что интерьер слишком прост, но сейчас он видел игру фактур и даже какую-то легкость пространства, несмотря на темные цвета.       Несколько деловых встреч, легкий ужин, неизменная бутылка красного вина, и он уехал домой, надеясь, что алкоголь поможет ему расслабиться и уснуть. Но этому не суждено было сбыться — он занял себя чтением, покрутившись в постели несколько часов. Уже к утру Том, приняв душ, вернулся в кровать и только подумал выключить звук мобильного, как тот громко зазвонил в его руках — на экране, в качестве заставки на контакте, стояла фотография Гарри с их первой совместной поездки. Том тогда летал в Италию и взял Гарри с собой на виллу к Забини. Лучи закатного солнца падали на лицо, создавая подобие золотистого свечения, а на губах того сияла счастливая улыбка, в которую Том, похоже, тогда и влюбился.       — Да, малыш, — Том старался делать вид, что между ними все по-старому — показать, что эта ситуация никак на него не повлияла.       Да, встречались, но потом разбежались, и теперь каждый жил своей жизнью. Если бы Гарри хотел продолжить отношения, то позвонил бы не через два месяца.       — Работаешь? — голос мальчишки чуть дрогнул. Том как наяву увидел, что в этот момент Гарри закусил губу, и пальцами, с аккуратными ногтями, зарылся в темные непослушные волосы.       — Да, срочное дело… что-то случилось? — он не собирался признаваться в своей слабости.       Часы показывали начало шестого утра, почему он еще может не спать?!       — Сосуслтебхосилн… — Том почти не разобрал чужой словесный поток, но ему приятно было слышать слегка смущенный голос Поттера. Он рассмеялся живым вибрирующим смехом, в тайне наслаждаясь этой белибердой.       — Я сделаю вид, что понял, что ты сказал… Текила?       — Угу… Том…       — Не лечит ведь?       — Нет, но я рад тебя слышать, — Гарри всегда был с ним предельно честен. Всегда. Было приятно, что Поттер решил не изменять своим привычкам.       Они перекидывались фразами, а Том наслаждался каждым словом, в этот момент еще сильнее ощущая горький привкус потери.       Ревновал ли он? Однозначно.       Гарри мог наделать глупостей: выпить немного больше собственной нормы или просто встрять в неприятности. Пока Том размышлял об том стажере, о котором они говорили, и о том, насколько хочет вернуть Гарри домой, тот отключился на середине фразы:       — Блядь! Телефон садится, а мне еще нужно такси вызвать. Том, я поз…       Он разглядывал телефон несколько секунд, которые ему в тот момент казались вечностью.

***

      Не звонить Тому теперь стало настоящей пыткой. До того, как он услышал голос Риддла, он и не подозревал, что скучал настолько сильно. Теперь руки сами тянулись к телефону — набрать заветный номер. А Гарри никогда не считал себя действительно стойким парнем, поэтому не мог не поддаться губительному во всех смыслах желанию. Да, он, — как и многие — преодолевал возникающие жизненные трудности, но назвать себя по настоящему сильным не мог. Он несколько минут сомневался, стоило ли вообще звонить Тому, и гипнотизировал мобильный телефон. Наконец он решился и набрал номер, прижав трубку к уху.       — Только не говори, что снова работаешь?       Гарри устроился на лавке возле торгового центра с сэндвичем и стаканчиком обжигающего кофе, в который бариста, кажется, добавил слишком много молока.        — Нет, я отдыхаю на белоснежном песке, вокруг меня танцуют сексуальные красотки в боа, а бармен каждые двадцать минут наливает в мой бокал приторный коктейль, — рассмеялся в трубку Том низким утробным смехом.       — Ты даже врешь об отдыхе неубедительно, — фыркнул Гарри слегка позабавлено, не скрывая легкой усмешки, которая сквозила в голосе. — Ты сидишь в одном из своих костюмов от Форда в офисе и разглядываешь, какой бы кусок земли урвать и отстроить там очередную забегаловку…       — А ты очень глубоко проник в суть моей работы, — немного язвительно хмыкнул Риддл.       — А ты бездельничаешь?       — Нет, я правильно распределяю силы. Они мне понадобятся, — через час у меня встреча с редактором нового отдела, я тебе о нём рассказывал. Сегодня он собирает всех стажёров у себя, чтобы выбрать, с кем он будет работать.       — Ты нервничаешь?       — Безумно, — вздохнул Гарри. — Я капнул кетчупом на футболку, а если там такой же педант, как и ты…       — То у вас закрутится головокружительный роман, — закончил за него фразу Том, и он не смог сдержать звонкий искрящийся смех.       — У меня вообще-то есть парень, — важно сказал Гарри, отсмеявшись.       — Да? Прям таки парень?       — Да. Он умный, красивый, сексуальный. Правда, есть несколько больших недостатков: упрямство и нетерпимость, но на расстоянии это не так сильно заметно.       — Действительно, серьезные недостатки. Как же ты с ним миришься?       — Горизонтально и очень страстно.       В трубке повисла тишина. Гарри проследил взглядом за пронесшемся мимо курьером на велосипеде, но он даже не смог бы сказать, какого цвета были его велосипед или куртка, весь обратившись в слух. Дыхание Тома на мгновение сорвалось, а голос стал чуть ниже, бархатистее и вкрадчивее:       — Видимо, твоему парню можно только позавидовать. Сложно, наверное, мириться страстно и горизонтально на расстоянии?       — Стоит попробовать? — вопросительно прошептал совсем тихо Гарри. — Ты знаешь, как меня заводит твой голос? С самой первой встречи.       — Вот как, — произнес Риддл, цокнув и тут же добавив: — А у тебя оказывается интересные фетиши.       — Мне нравится, когда ты говоришь, что я твой, — признался Гарри.       — Мне больше нравится, когда я подтверждаю свои слова действиями, — ответил Риддл. — Ты не опоздаешь?       — Черт! Мне действительно пора. Но не думай, что я отстану от тебя… мы должны сделать это!       — Что?       — Секс по видео! — воскликнул Гарри, торопливо выкинув мусор в урну и направляясь в сторону «Макусы». — Еще позвоню! Не скучай!       Он едва успел убрать телефон, как его кто-то окликнул в большом светлом холле.       — Мистер Поттер, — Гарри слегка нахмурился, отчего точно залегла небольшая складка между бровей. К нему подошел темноволосый мужчина среднего роста, одетый изысканно и даже вычурно.       — Меня зовут Персиваль Грейвс, я…       — О, я знаю, кто вы! — восторженно перебил Гарри, смотря на него во все глаза. — Вы управляете издательством… Я … Я — Гарри Поттер, стажёр и… и…       — Я тоже знаю, кто вы, мистер Поттер, — чуть улыбнулся тот и жестом предложил Гарри пройти с ним. — У меня к вам деловое предложение, надеюсь, оно покажется вам интересным.       Гарри прищурился, не понимая, что происходит, и даже не догадываясь, что заставило Грейвса обратить на него внимание. За пятно от кетчупа на футболке стало особенно стыдно.       Грейвс провел его по галерее, опоясывающей первый этаж издательства, совсем недавно, насколько знал Гарри, переселившегося в это современное здание в стиле хай-тек.       — Как вам Нью-Йорк после Лондона? — неожиданно спросил Персиваль.       — Поразительный контраст, сэр, — честно ответил Гарри. — Но если спросите, что я люблю больше, то точно я не смогу ответить.       — Прекрасно вас понимаю: дом там, где сердце и нет на свете места милее дома, — протянул Персиваль, внимательно разглядывая Гарри. Под этим взглядом Поттеру резко стало неуютно — у него создалось впечатление, что от него чего-то ждут.       — Сэр, вы ведь о чем-то хотели поговорить? У меня через десять минут встреча с другими стажёрами.       — Я хотел предложить вам место в новом отделе. Грейвс слегка улыбнулся, а Гарри опешил, хлопнул ресницами и свел брови на переносице, что, похоже, заставило Персиваля рассмеяться в голос.       — Боже, ваше удивление просто очаровательно, — почти ласково произнес тот, и Гарри стало совсем неловко за свою реакцию.       Ему, конечно, очень хотелось принять столь заманчивое предложение, но он никак не мог понять, почему ему об этом лично сообщает сам владелец издательства.       — Сэр, я… это очень много значит для меня, я… я постараюсь оправдать ваши ожидания.       Грейвс снова кривовато усмехнулся, перевел взгляд на окно. Гарри проследил за ним, теперь наблюдатья за проезжающими за окном машины и бесконечным ряд такси перед светофором. Вся эта ситуация безумно его смутила, но он нашёл в себе силы задать вопрос, который не давал ему покоя.       — Мистер Грейвс, но почему я?       — Потому что вы — талантливый юноша, и мне импонирует ваша манера писать и, конечно, ваш азарт, — пояснил Персиваль и снова продолжал свой путь по галерее. — Это ведь вы работали над статьей о Вторых Салемцах? Сильная статья: яркая, живая. В ней чувствуется жажда истины и умение бороться за неё. Я ведь не ошибся?       Гарри широко улыбнулся, еще больше смутившись от такой щедрой похвалы. Мужчина протянул руку и положил её на плечо Гарри, чуть сжав кожу сильными пальцами через темный графитовый пиджак.       — Правда — очень сильное оружие, Гарри, а мне в команде нужны настоящие борцы со злом, так что, добро пожаловать!       — Спасибо, сэр.       — Встретимся завтра после обеденного перерыва. Куинни — моя секретарша, оформит все как полагается и сообщит тебе время.       — Да, я понял.        —До встречи, мистер Поттер.       Он покивал, смотря вслед удаляющемуся мужчине. Как только двери лифта за издателем закрылись, Гарри подпрыгнул на месте, укусив себя за кулак, чтобы не кричать от радости. У него получилось! Получилось произвести впечатление на самого Грейвса!       Том бы точно им гордился, побрюзжал бы немного, но затем обнял бы, положил ладонь на загривок и поцеловал куда-то в висок, а Гарри был бы в этот момент максимально счастлив.       Гарри поторопился на планерку, на ходу доставая телефон и набирая сообщение:              «Меня взяли! Ты приносишь мне удачу».       «Я в какой-то степени настоящий волшебник».       «Тогда ты бы мог оказаться рядом прямо сейчас».       «Только загадай желание, малыш».       Гарри почувствовал, как в груди расползлось тепло, обволакивая быстро бьющееся сердце. Одно слово, а он уже чувствовал себя так, словно находился в его надежных объятиях. Гарри торопливо убрал телефон и прошмыгнул в конференц-зал, где все обсуждали создание нового отдела под руководством самого Грейвса и его главного редактора Абернети — настоящих акул журналистики.       — Но, может, известно, кто будет с ними работать?       — Пока нет, об этом вам скажут лично. Мистер Грейвс всегда лично принимает ценных сотрудников.        Гарри опустил взгляд, разглядывая свои конверсы. Он точно оправдает это доверие, оказанное ему, сделает все возможное для этого. И невозможное. В рамках разумного, конечно.       

***

      После звонка Персивалю, Том еще некоторое время прокручивал в голове вопрос — стоило ли вообще это делать. Он осознавал, что не должен был страховать и помогать Гарри во всем, отслеживая каждую мелочь, которая происходила в жизни мальчишки, и правильнее было дать тому самому возможность набивать свои шишки, а не звонить Грейвсу, стоило мелким сложностям в жизни Поттера замаячить на горизонте.       С Персивалем они не были ни товарищами, ни уж тем более друзьями — Том имел четкое понимание, что из себя представляет Грейвс. Тот был властным, в меру жестоким, предприимчивым человеком, который искал выгоду во всем. Тому и самому были свойственны эти черты, а зная себя, он никогда бы не стал доверять такому человеку в полной мере.       Зачем тогда позвонил?       Он представил разочарование на милом личике мальчишки, которого сам приучил к тому, что в Лондоне Гарри легко удаётся любое начинание, а там, в «новом неизведанном мире» под названием Нью-Йорк, дела могли обстоять не так радужно. Может, так и стоило бы сделать, и это могло бы подтолкнуть Гарри вернуться обратно, но он знал, насколько большим разочарованием могла стать эта ситуация для Поттера. Том сам приложил руку к тому, чтобы Гарри считал, что в жизни все легко и просто. Но это была и хорошая проверка для Грейвса.       Разговор с Гарри оставил странное, растянутое, как надутая в пузырь и готовая вот-вот лопнуть жвачка, послевкусие. Между ними все казалось по-старому: они разговаривали, дразнили друг друга, но только Риддл в силу своего опыта понимал, что ничего не закончится ни в течение следующих четырех месяцев, ни даже по прошествии года, если в последствии не поспособствовать возвращению. Он прекрасно услышал, какую именно мысль пытался до него донести Поттер: «Пытаюсь устроиться на постоянную работу в отдел». Это уже переставало быть просто стажировкой — он не был наивным мальчишкой, тешащим себя надеждой, что сбежавший любовник вернется. О нет, для этого должен был появиться по-настоящему веский повод.       Том махнул рукой, приказывая открыть только что доставленные контейнеры. Все вокруг зашевелились с удвоенной силой — складские помещения наполнились упорядоченным шумом, от которого у него начинала болеть голова. Он едва заметно поморщился и подошел к многочисленным контейнерам, расставленным в огромных помещениях. Том цепко следил за тем, как его люди вытаскивали крупную бытовую технику в коробках и строительный инструментом.       — Все вытащить и пересчитать. Начинаем фасовать, — властно приказал он.       — Уже вторая поставка, вроде все гладко, — голова лениво повернулась на знакомый голос.       Розье поравнялся с ним. Тот был несколько моложе Тома. Он кинул на Эвана короткий взгляд, заметив, как тот быстрым движением подтянул сползшую с золотистых вьющихся волос, собранных в короткий хвост, резинку и снял солнцезащитные очки. Его светлые, как голубое ясное небо, глаза внимательно скользнули по Тому.       — Прежде чем о чем-то говорить, посчитаем, Эван, — ответил Том. — Сначала взвесим все, проверим качество, а затем будем делать выводы о поставке, — он нахмурил брови.       — Плохое настроение, босс? — попытался разрядить обстановку Эван, одновременно зацепив очки темными дужками за ворот расстегнутой на две пуговицы белоснежной рубашки.       — Малфоя видел? — проигнорировал его вопрос Том.       Его больше волновал комплекс проблем с землей, который тянулся на протяжении трех месяцев, чем собственное настроение.       — Припарковался минут пятнадцать назад. Сейчас наверху, Лорд, — тон Розье моментально изменился, став более деловым.       Видимо, тот тонко уловил его недовольство Люциусом.       — Присмотри здесь за всем, — Риддл взмахом руки указал на отлаженную работу и развернулся, быстрым шагом направившись к двери ангара, на втором этаже которого располагались их офисы.       Если в центре города больше пятнадцати лет назад был отстроен огромный офис, где проводились все официальные сделки, то здесь, на окраине, происходила работа совершенно другого плана. Ангар был наполнен шумом едва различимых разговоров, звуком неловких касаний к высокоточным весам и размеренных шагов вооруженной до зубов охраны.       — Курьеры будут через двадцать минут. Ускоряемся! — раздался голос Долохова с верхнего пролета лестницы.       Шум в одно мгновение усилился, став похожим на жужжание пчелиного улья.       Том прошел через ангар, мимо длинных столов, за которыми женщины и девушки четкими отточенными движениями выполняли свою работу — она порой не прекращалась даже глубокой ночью. На столах стояли подносы с порошком, который аккуратно фасовался по небольшим пакетикам. Звук его шагов, отскочивший от бетонного пола и стен, заставил всех на несколько секунд замереть и обратить на него внимание.       — Двадцать минут! — повторил он, подходя к обычной складской металлической лестнице и поднимаясь наверх.       — План без нарушений по времени, — мгновенно отчитался Долохов, который стоял, облокотившись на металлические перила.       — Отлично. Малфой у себя?       — Да, — Долохов кинул быстрый взгляд через плечо на кабинет Люциуса.       Том коротко кивнул.       — Закройте плотнее двери в лабораторию, воняет как в сортире.       — Сейчас скажу Тревису. Не беспокоишься, что работники там задохнутся?       — Окошко пусть откроют, — бросил Том, усмехнулся и распахнул дверь в небольшой холл, проходя внутрь. Он толкнул еще одну дверь и в тишине зашел, садясь в кресло напротив Малфоя.       — И?       — Нет.       — Люциус… — вкрадчиво начал Риддл. — Мы должны были получить разрешение в самом худшем случае в прошлом месяце. Уже этот подходит к концу. В чем дело?       — Том, у Огдена переизбрание в ближайшие месяцы. Он явно дал понять — делать до этого момента он ничего не собирается! — по лицу Люциуса прошла эмоциональная гримаса.       — Мне нужна эта земля. Ты ведь знаешь. Каким образом мы потом подобьем бумажки, Малфой? — прошипел он сквозь зубы. — Куда прикажешь деть технику?!       — Твои предложения?       — Огден должен покинуть свое место, — Том произнес фразу, четко выделяя каждое слово, и прищурился. — Это ясно?       — Более чем. Кого посадим?       — Кого угодно, кто будет более лоялен.       В кармане брюк звякнул мобильный телефон — пришла смска. Он достал мобильный и пробежал беглым взглядом по тексту.       «Меня взяли! Ты приносишь мне удачу».       «Я в какой-то степени настоящий волшебник», – набрал он ответное сообщение.       «Тогда ты бы мог оказаться рядом прямо сейчас».       «Только загадай желание, малыш»       На его губах застыла мягкая улыбка. Он перестал гипнотизировать экран телефона и поднял на Малфоя мгновенно потяжелевший взгляд.       — Люциус, не мне тебя учить, что делать в таких ситуациях. Если Огден не поймет, организуй серию мероприятий, которые донесут до него суть, — продолжил Том, недовольно поджав губы. — И да, если ты не можешь самостоятельно взять на себя ответственность — я дал отмашку. Действуй.