Redemption

      Обратный перелет из Штатов Тому всегда давался тяжелее — если там он адаптировался ко времени лучше, почти не замечая произошедших изменений, то по возвращению обратно несколько следующих дней были подобны маленькому персональному аду. Его начинало раньше клонить в сон, а иногда даже бросать из невыносимой сонливости в кристальную осознанность и обратно, несмотря на дикое желание уснуть и ощущение чрезвычайной разбитости.       Поэтому в один из дней, когда он проснулся в несвойственные для себя одиннадцать утра и принял душ, без сожалений пропустив тренировку, Том взял свежую газету со специальной подставки для почты на этаже и устроился с ней за кухонным островом.       Заголовок первой странице кричал: «Два теракта в центре за выходные. Господин министр, сколько это будет продолжаться?»       Том хмыкнул, углубившись в чтение статьи. Он скользил взглядом по строчкам, сделав глоток обжигающе горячего кофе, а по губам подобно змее расползалась угрожающая усмешка.

“…Когда мирное население страдает, а центр города сотрясает от терактов, что делает министр Огден? Отдыхает в своём кабинете?

В прошедшие выходные с разницей в пять часов были совершены два теракта: первый — в районе Вэст-Энда ровно в полдень. По нашим данным, земля в полукилометре от взрыва была выставлена на государственный аукцион ещё три месяца назад. А второй взрыв — вблизи от культурных памятников. Тяжело ранены пятьдесят человек. Смертей на данную минуту нет, однако больница Святого Мунго не справляется с нагрузкой, основными причинами которой стало недостаточное финансирование за счёт государственных средств и блокировка частной инициативы: счетов крупнейшего благотворительного Фонда, принадлежавшего миссис Беллатрикс Лестрейндж. В текущей ситуации у граждан только один вопрос: все ли в Кабинете министров занимают своё место?»

      По его лицу прошла жестокая ухмылка, переросшая в оскал. Он достал мобильный телефон, набрав по закрытой сети номер Долохова. Гудок, второй, третий.       — Уже читал утреннюю прессу? Привет, — раздался бодрый голос в динамике на фоне привычного рабочего шума «складов».       — Только что. Скитер превзошла себя. Огден истерил? — спросил Том с насмешливыми нотками в голосе. — Беллатрикс в курсе?       — Да, звонила утром. Вокруг их дома репортёры. Мне пришлось отправить ребят, чтобы они смогли уехать — репортеры окружили дом, — рассказал Долохов. — Огден звонил Малфою и орал в трубку. Хочет встретиться с тобой и как можно скорее, — Антонин замолчал, ожидая решение.       Было желание отказаться — когда Беллатрикс хотела решить свои проблемы со счетами, Огден решил, что ему не до них. Когда сам Риддл хотел как можно быстрее пройти бюрократические проволочки, Бобу Огдену было не до этого — он был занят вероятным переизбранием в апреле. Долгое время они как-то сосуществовали в мире и согласии, но как только дорогу ему и его семье начали переходить, со стороны Тома последовала ответная реакция.       Он прокручивал в голове вероятные исходы событий.       — Передай Люциусу, что он может назначить встречу сегодня, но на нашей территории и в самое неудобное для Огдена время: в районе четырёх — у них как раз совещания. Сейчас он будет подстраиваться под нас, а не мы под него, — протянул холодно Риддл.       — Принято, босс. Все организуем. Нужно хотя бы послушать предложения нашего дорогого друга, — усмехнулся Антонин, и Том подтвердил: — А мы и послушаем, Тони, что способен предложить Боб. Сообщи тогда во сколько и где.       — Может, пригласить его в Riddle Construction? — предложил Тони задумчиво.       — Да. Как раз поставите на прослушку и запись проверьте, — приказал Риддл и положил трубку.        В голову настойчиво лезли воспоминания о выходных в Нью-Йорке. Он и не подозревал, насколько успел соскучиться за эти месяцы по Гарри. Время без него теперь казалось пресным, и срочно нужно было сделать всё, чтобы тот вернулся в Лондон как можно быстрее. Оставалось только создать такой повод.       Эта встреча всколыхнула в нем много воспоминаний о прошлом, о том, что он сделал. Да, даже эта забегаловка в Нью-Йорке. Он помнил, как они с Долоховым укрывались в ней после очередной разборки. Том ненавидел Нью-Йорк и до сих пор вспоминал пулевое ранение.       Кстати о Тони, тот подтвердил встречу в течение двадцати минут, на то время, которое они и запланировали — значит, Огден был готов пойти на минимальные уступки, либо делал вид, что не прочь.       Он приехал в офис немного раньше запланированного, прокручивая в голове мысли о предстоящей встрече — необходимо было просчитать многие варианты, чтобы через несколько шагов не оказаться проигравшим, загнав себя в ловушку.       Офис строительной компании встретил его шумом и активной рутиной.       — Подготовьте большой конференц-зал, — бросил Том на ходу, ледяным взглядом оглядев стайку сотрудников во главе с его помощницей. — И все документы на подпись, — добавил он чуть погодя.       Оливия засуетилась, перестав о чём-то разговаривать с коллегами, наверняка очень важном. У нее всегда находилось что-то поинтереснее работы.       Ему потребовалось время на изучение всех бумаг, принесённых секретарем, и доскональную выверку каждого слова, чтение каждого предложения, прежде чем он поставил свою личную подпись.       Вопрос с "землёй" так и не сдвинулся с мёртвой точки.

      ***

      В этот раз расставание далось легко: не потому, что Гарри не будет тосковать, а потому, что в груди поселилось какое-то теплое, всеобъемлющее чувство уверенности: его ждут. И пускай он сам не знал, чего хочет, но у него не было страха совершить ошибку.       Проводив Тома в аэропорт, Гарри вернулся в квартиру, закинул постельное белье в стиральную машину, убрал пару чашек, возвращая кухне почти нежилой вид, а затем вытянулся на диване с планшетом, решив просмотреть последние новости. Он замер, судорожно пробегая глазами кошмарные заголовки.       Теракты в Лондоне? Как такое вообще возможно? Это же… это же Лондон! Там двухэтажные автобусы, метро, торговые центры, а еще Пикадилли и Тауэр, миллионы жителей в придачу к самой королеве.       В голове просто не укладывалось такое варварство. Мысли расползались горечью и страхом за родных, близких, друзей и знакомых. Гарри схватил телефон и стал обзванивать всех, кому мог дозвониться и отправлять сообщения. Только потом он сообразил, что побеспокоил некоторых уже слишком поздно, забыв о разнице во времени.       Хотя бывает ли слишком поздно для беспокойства за жизни?       Утром в издательстве все стояли на ушах, обсуждая громкие новости, выискивая подробности и нюансы произошедшего. Гарри чувствовал себя паршиво, но его радовало то, что многие понимали весь ужас произошедшего, а не пытались сделать из трагедии новостную сенсацию.       — Поттер, мистер Грейвс вызывает! — рявкнул Абернетти, выглянув из своего кабинета.       Гарри кивнул, подхватывая свой планшет.       — Тебя вчера не было в издательстве, — вместо приветствия протянул Грейвс, подняв взгляд на него, стоило только войти.       — Мистер Грейвс, я…       — Вы упустили свой шанс написать о действительно значимом событии. Я поручил это другому, — сказал Персиваль.       Плечи Гарри дрогнули, он переступил с ноги на ногу, опустив голову.       Стоил ли день с Томом этого?       — Но у вас еще есть шанс проявить себя.       Гарри ощутил, как стыд обжег щеки.       Этот человек хотел заключить с ним контракт, видя в нем профессионала, обходясь с ним, как с равным, и желая научить его, а он, поддавшись порыву, испортил отношение к себе.       — Мистер Грейвс, я действительно дорожу вашим доверием и очень хочу исправить свою ошибку.       Грейвс не смог сдержать усмешку и выудил из папки на столе небольшой квадратик картона.       — Абрахам Поттер — тот самый супруг Патриции Джексон и какой-то твой двоюродный или троюродный дядька.       Гарри нахмурился, не понимая, какой интерес у Грейвса может быть к этой давней истории.       — Это просьба сенатора, — припечатал Персиваль. — История очень мутная, а он метит в верхи власти. Поттер не идет ни с кем на контакт, но может, родственные чувства взыграют. Задача ясна? Если у тебя все получится, то я заключу с тобой контракт. Не разочаруй меня.       Гарри кивнул, хотя в голове творился полнейший сумбур.       Может, конечно, паранойя Тома передалась ему половым путем, но интуиция нашептывала, что что-то тут было нечисто. С другой стороны, чем история Патриции Джонсон — богатой красавицы из семьи президентского круга, которая выскочила замуж за обанкротившегося в одночасье англичанина, хуже какой-нибудь другой голливудской эпопеи, где замешана политика, страсть и деньги?       Гарри и сам чувствовал постепенно разгорающееся в нем любопытство, ведь дело было как-то связано с его семьей и с тем прошлым, о котором ему было ничего не известно.       Увы, но Сириус из кожи вон лез, чтобы Гарри забыл, не спрашивал, не интересовался и просто жил дальше. С детства учил его, что прошлое должно остаться в прошлом, что никому лучше не будет, если он будет снова и снова погружаться в случившееся. Все, что ему нужно было знать — родители любили его, были хорошими людьми и гордились бы своим сыном.       Гарри разглядывал визитку, где мелким шрифтом было написано: «Абрахам Поттер, его адрес и номер телефона». Так мелко, но зато золотистыми буквами.       Он знал, что у его семьи был бизнес, его основал прадед по линии отца. Что-то связанное с лекарствами. А после гибели родителей все рухнуло: бизнес перешел кому-то, а затем развалился. Гарри даже не успел стать наследником, поскольку был еще слишком мал, когда все это произошло.       Видимо, Абрахам Поттер тоже был частью этого бизнеса. Или знал его родителей. Может, знал, что с ними произошло и кто в этом виноват? Но почему сбежал в Америку? Не встал во главе семейного дела?       Вопросов было очень много, и Гарри даже был благодарен Грейвсу за то, что тот поручил ему именно это дело, а не теракты в Лондоне.       ***       — Мистер Риддл, я так понимаю, это ваша принципиальная позиция — вступить в конфликт? — уточнил Огден. Тот был невысоким и слегка полноватым. И хмурил пушистые, как у совы, брови.       — Не понимаю, о чем вы, мистер Огден, — равнодушно пожал плечами Том.       Тот недоверчиво цокнул и поджал ненадолго губы, хотя всячески и пытался сдерживать недовольство.       — Я что, не вижу чьих это рук дело?       Том понимал, что это риторический вопрос. Каждый из присутствующих знал, кто и для чего это сделал.       — Если ты так всполошился из-за своей бывшей жены, то это не я, а Банк Англии. Ничего не могу с этим поделать!       В этот момент Тому показалось, что он услышал нотки наигранного сожаления. Его губы мгновенно растянулись в выверенной ледяной ухмылке.       — Я понимаю, мистер Огден, но что я могу сделать с непонятной террористической группировкой, — в тон Огдену ответил сам Том.       — И имя ей Морсмордре? Ведь без нее в этом городе не происходит ничего, — выплюнул Боб Огден, на секунду все-таки потеряв самообладание, но быстро взяв себя в руки.       — Видимо, происходит. Порой стоит посмотреть немного глубже, чтобы увидеть смысл происходящего, — философски изрек Риддл.       Его кончики пальцев постукивали по столу, создавая причудливую ритмичную игру звуков: серию размеренных ударов одной и той же интенсивности. Он отчетливо видел, как Огден сжал челюсти, чтобы не сказать лишнего.       — Зачем ты позвал меня, Риддл?       — Это вы хотели встретиться со мной…       — Я хотел быстрее прекратить этот фарс! — выплюнул тот, скрывая за этой вспышкой страх, промелькнувший в глазах — вязкий и захватывающий в свои тиски изнутри.       — Мы все еще говорим с вами на разных языках. Понятия не имею, что происходит, мистер Огден, но вы ведь помните, что нет ничего постоянного в этой жизни, — Том пожал плечами.       Боб сверкнул глазами в ответ, и ему на секунду показалось, что даже оскалился.       — Повторюсь: если это из-за жены, то это мелочно!       — Бывшей жены, — поправл его Том, — и мы опять ходим кругами.       — Мне нужно, чтобы ты сказал своим дружкам из Морсмордре, что я не собираюсь терпеть то, что происходит.       — Вы мне угрожаете, Огден? — Том притворно непонимающе выгнул бровь, ни на секунду не теряя самообладания.       От его предельной вежливости у Боба Огдена как-будто свело челюсть и, видимо, скрипели зубы.       — Не понимаю, о каких «дружках» мы ведем речь. Вам стоит решать эти вопросы не со мной. Мой бизнес абсолютно прозрачен, но вы сами это знаете, — отчеканил он.        Огден нарывался на конфликт.       — Вы сами просили назначить вам встречу, а теперь обвиняете меня в том, к чему я не имею никакого отношения. Оглянитесь, министр, где вы сейчас находитесь? — Том обвел ладонью кабинет. — Это строительная фирма. Да, мы все еще стоим на одной точке в вопросе тендера на землю, но ведь эта ерунда: рабочие моменты, так?       Боб дотянулся до одной из стоящих на длинном столе бутылок с водой и сделал несколько жадных глотков, смачивая горло.       — Так вот оно что. Тебе нужно согласование.       — Конечно. Как и любой другой компании, работающей в этой сфере. Ответ был произнесен равнодушным и будничным тоном.       — И именно так сложилось, что теперь, после взрыва, земля там упала в цене. Какая удача, — цокнул Огден.       — Черная полоса иногда становится взлетной, министр.       Тому позарез был необходим этот контракт, и он готов был получить его любой ценой, даже если эта цена будет высока.       — Конечно, мистер Риддл, конечно, — Боб начинал злиться, но наконец-то стал более вежлив в обращении.       Хотя бы появилось "вы".       — Я видел, что ваша бывшая женушка выкрутилась из ситуации с заблокированными счетами: ты оплатил ее взносы в бюджет и перевел людей на контракты в Riddle Construction.       Ан нет, не стал. И новость была интересной.       Том не был в курсе этого, однако счел данное действие логичным в той ситуации. Скорее всего, это была идея Лестрейнджа, решившего его не беспокоить. Беллатрикс нужны были деньги, и она их получила, в том числе после благотворительного раута.       Сейчас, когда до праздников оставались считаные дни, всем нужно было закрыть обязательства перед сотрудниками и перед бюджетом. Огден и его команда выбрали самое подходящее время, чтобы насолить. Он перейдет с неподписанным контрактом в будущий год, а Беллатрикс — с задолженностями. К чему это приведет, всем известно: ком мелких проблем, которые будут отравлять жизнь и вредить бизнесу. У действий Огдена была и другая, более скрытая цель: показать, кто представлял реальную власть в этой стране, но все повернулось против того.       — Я устал давать понять, что мы все еще не сдвинулись с мертвой точки, — хмыкнул Том позабавлено. — Вы предъявляете мне претензии, словно именно я что-то решаю, обвиняете во всех смертных грехах, но как отнесется общественность, если станет ясно, как именно вы, Огден, пришли на свое место? Будущему голосованию это не будет способствовать. Срок полномочий может измениться в любой момент. Вы приписываете мне связь с Морсмордре, хотя именно они вас и посадили на это место. Может, стоит обратиться напрямую? — прошипел он также угрожающе, как недавно сам Боб Огден.       Том отметил, как мелко задрожали пальцы того, а лицо становилось все бледнее и бледнее по мере его монолога.       — Я и обратился, — едва слышно произнес он, сглотнув.        Том полностью проигнорировал его слова.       — Надеюсь на вашу благоразумность по моему вопросу, мистер Огден. Вы знаете, что мы лучшие, и рано или поздно мне удастся получить землю под строительство.        Все его проекты сейчас были в стадии завершения, и ему необходимо было начать строиться, иначе совсем скоро пропадет возможность правильно «закрыться».       — Я подумаю, что с этим можно сделать, и вышлю вам предложения! — выплюнул Огден и поднялся из-за стола, показывая, что разговор окончен. — Я вынужден покинуть вас, но не могу сказать, что была приятная встреча, — изрек тот, верно оценив картину происходящего.       На вкус Риддла это было не совсем корректно, а когда последовала дальнейшая фраза, и вовсе захотелось рассмеяться.       — В случае положительного решения, я буду ждать, что вы замолвите за меня словечко перед главой Морсмордре, — сказал напоследок Огден.        Том оглядел того долгим взглядом.       — До скорых встреч. Думаю, мы все обсудили.       Дверь в конференц-зал захлопнулась сильнее, чем это было необходимо.       Том некоторое время смотрел на небольшую флешку, лежащую на папке с документами, прежде чем нажать на кнопку на ней.       Боба Огден точно стоило заменить.

      ***

      Том еще с послеобеденной встречи ждал, когда в Нью-Йорке начнется обед, но из-за навалившихся рабочих вопросов он пропустил время перед началом рабочего дня и теперь дожидался, когда Гарри выйдет из издательства. Он знал, что тот наверняка пойдет в небольшую пекарню неподалеку, чтобы купить себе панини или сэндвич. Только после их знакомства пищевые привычки Поттера начали меняться. Том видел, что Гарри, как и каждый вчерашний подросток, бунтовал против многих вещей: здорового сна, правильного питания и умеренного употребления алкоголя. Но постепенно изменения в привычках все же произошли. Особенно за последний год, когда они начали жить вместе. Но в Нью-Йорке все однозначно вернулось на круги своя. Этот город с его темпом жизни и подходом ко времени и еде всегда раздражал Тома, а теперь и подавно. Он считал дни, когда стажировка закончится и Гарри вернется к нему под крылышко. Ни о какой работе того за океаном на более длительный срок речи не шло.       Он бы никогда никому не признался, но совершенно не представлял, как живет не привыкший к самостоятельности Гарри. Нет, Тому от него и не нужна была эта самостоятельность — он сам построил такие отношения, в которых все решал за них обоих и никого из них это не беспокоило.        Сначала Гарри жил с крестным, выполняющим любые пожелания того, а потом забота плавно перешла в руки Тома. Он знал Сириуса слишком хорошо, чтобы сказать: именно он породил в Гарри эту чрезмерную избалованность. Сам Блэк, по мнению Тома, не был образцом опекуна, позволяя управлять собой. Если в случае его отношений с Гарри это еще как-то могло быть оправдано, то в случае Сириуса вряд ли — тот просто потерял контроль.       Возможно, и сам Том совершил ошибку, когда позвонил Грейвсу. Но эту модель поведения в отношениях они с Гарри выстроили изначально: Том направляет, заботится и закрывает все потребности. Поэтому сейчас он не мог иначе.       Может, и стоило дать Поттеру немного самостоятельности, позволить набить собственные шишки, а потом самому разгребать то, что наворотил Гарри в Нью-Йорке. Мог ли он так поступить? Наверняка, да. Хотел ли этого? Нет.        Он сделал свой выбор еще тогда, однако после поездки ощущал неминуемое приближение расплаты за ошибку. Персиваль вел себя странно: слишком пытался сблизиться. Для Тома было непонятно приглашение того Поттера на благотворительный бал в качестве пары. Гарри срочно нужно было забирать из этой страны и города. Только как это можно было сделать?       Том кинул взгляд на часы, дотянулся до мобильного и набрал номер. Они чаще переписывались сообщениями, но звонки он любил больше. Тому нравилось слышать голос Гарри, наполненный эмоциями.       — Том, мне сейчас не очень удобно разговаривать, — тот звучал взволнованно.       На фоне он отчетливо слышал шум поезда.       — Где ты?       — Еду в пригород. Грейвс поручил мне одно дело: какой-то старый скандал, но в нем каким-то образом замешана моя родня.       — Сириус? — Том поморщился.       Крестный Гарри никогда не внушал ему доверия. Блэк был взбалмошным и неуправляемым. Когда-то даже пытался противиться их с Гарри отношениям. Смешно. Поттер об этом, кстати, не знал.       — Нет, Том, моя семья, — уточнил Гарри отчего-то совсем тихо. — Я не совсем уверен, как к этому относиться. Ты же знаешь, я мало что помню о своих родителях.       — Но, конечно, ты хотел бы знать больше, — Том сжал пальцы в кулак, затем поднялся, прошелся по кабинету и остановился у окна.       — Правда, я не представляю, как я заявлюсь на порог его дома и что скажу?       — Тебе нужно вернуться домой, Гарри, — его голос был лишен игривости и легкости.       — Том, мы с тобой об этом уже столько раз говорили.       — Ты уже доказал и себе, и мне, что всего можешь добиться сам. К чему дальше все это? Возвращайся домой, устроишься в Пророк и будешь делать то, что хочешь.       — Нет, Том, я должен довести дело до конца, а не сдаваться, потому что скучаю, — в голосе Гарри была слышна неуверенность.       — А потому что я этого хочу?       Том некоторое время слушал: голоса фоном, прерывистый вздох, раздавшийся в трубке, какую-то музыку. Ответ последовал чуть позднее:       — Я вернусь, когда сам буду этого хотеть, Том.       Том на мгновение прикрыл глаза. Его сердце затопила раскаленная злость, перемешанная с толикой печали.

      ***

      После разговора с Томом Гарри преисполнился уверенности в том, что он должен сделать все, чтобы снова завоевать доверие Грейвса, раз и навсегда доказав Тому, что с ним нужно считаться, если он хочет быть вместе с Риддлом, а не быть просто пустоголовым приложением рядом. Пусть это было упрямство, пусть Том злился, но он поймет, почему Гарри сделал именно этот выбор, выбрав себя, а не его желания.        Хотелось ли Гарри сесть в самолет, вернуться в Лондон, в объятия и постель своего любовника? Конечно, ведь это проще всего, но что тогда будет с ним? Кем он тогда будет? Будет ли верить в себя? Верить Тому? Беллатрикс, наверное, всегда ждала Тома, да и сейчас ждет.       При мысли о бывшей жене Тома Гарри болезненно скривился. Умом он понимал, что не должен ревновать, но все его существо воспламенялось, стоило вспомнить то, как Том приобнимал её, и улыбался на благотворительном вечере.       — Приехали, — голос водителя вырвал Гарри из этих мыслей. — Парень, тебя подождать? А то автобус здесь раз в час показывается.       — Нет, спасибо. Я думаю, что это надолго, — кивнул он, выходя из такси и осматривая совсем небольшой загородный дом, утопающий в зелени.        Гарри еще раз сверился с адресом, проследил взглядом за тем, как такси уехало, и направился к крыльцу. Он выдохнул и решительно постучался в ярко-синюю дверь. Казалось, что в доме никого нет. Ни звука не доносилось из-за двери, и Гарри уже собирался было позвонить еще раз, когда услышал чей-то голос:       — Джеймс?       Он обернулся на голос и увидел в саду у дома пожилого мужчину, опирающегося на трость. Тот коснулся темных волос, полных седины, и растеряно провел по ним. Тот рассматривал Гарри. Один глаз того поблек, а второй был скрыт за нависшим веком.       — Джеймс, это ты? — голос мужчины дрогнул.       Тот сделал неосторожный шаг вперед, споткнулся о декоративный камень и потерял равновесие. Гарри бросился к нему на помощь, помогая устоять на ногах.       — Нет, вы обознались, я Гарри, сэр. Гарри Поттер, я звонил вам утром, но мне ответила ваша супруга. А вы Абрахам Поттер?       — Да, Джеймс, — глухо отозвался Абрахам. — Ты разве меня не узнал?       — Джеймсом звали моего отца, — осторожно сказал Гарри.       Гарри, придерживая родственника под локоть, помог ему подняться по лестнице. Он по-другому представлял эту встречу и сейчас был смущен и разочарован.       Похоже, Абрахам был не в своем уме.       Они вошли в дом, и Гарри с удивлением осмотрелся. Все вокруг было в плачевном состоянии, однако везде был порядок. Мебель, явно когда-то добротная и дорогая, сейчас потеряла всякий лоск.       Пока Абрахам ковылял к креслу, он подошел к стене с многочисленными фотографиями, разглядывая их. Он никого не знал, но лица были неуловимо похожи: широкие улыбки, яркие глаза, темные волосы.       — Джеймс, я знал, знал, что ты сможешь…но что же ты так долго. Я уже думал, что эти твари тебя похоронили, — бормотания того были едва различимы и, похоже, совершенно безумны.       — Сэр, я приехал к вам и хотел бы узнать, что случилось, — сбивчиво начал Гарри, но Абрахам вдруг резко выпрямился, смотря на него видящим глазом.       — Ты не Джеймс, — вдруг совершенно осознанно сказал он. — Я тебя знаю?       — Нет, сэр, мы с вами никогда не встречались, — ответил Гарри, поежившись от этого взгляда.       — И как дела у Джеймса? В последний раз, когда мы виделись, он собирался в путешествие…куда-то.       — Белфаст, — подсказал Гарри, опустив взгляд на свои кеды.       Последнее путешествие родителей.        — Точно, точно, — покивал Абрахам, затем снова замолчал, разглядывая Гарри. — Ты ведь привез мне мои деньги? Я обещал Патриции, что мы съедем из этой лачуги и заживем не хуже её ублюдочного братца.       Гарри нахмурился.       — Вы меня с кем-то путаете, — вздохнул он.       Ему резко захотелось покинуть это место как можно быстрее.       — Что я, по-твоему, путаю? Он лишил меня всего! Но не мог оставить своего сына без копейки! Все досталось тебе! Верни мне моё! — заорал Абрахам, замахиваясь на Гарри тростью, но равновесие снова подвело его.       Он отскочил в сторону.       — Ты меня обокрал! Обокрал! — орал Абрахам. — Я все отдал, а ты меня обманул! Патриция, все у него!       Гарри попятился, чувствуя себя премерзко.       — Забрал все! И не лги мне! Он все делал для тебя!       — Дева Мария, что здесь происходит? — женский взволнованный голос заставил Гарри резко обернуться.        Высокая женщина, одетая в темный костюм, со шляпкой на красиво причесанной голове, быстро прошла мимо него, опускаясь на колени рядом с воющим Абрахамом.       — Патриция, это он — Джеймс! Все у него! У него!       Гарри быстро замотал головой.       — У меня ничего нет. Я не Джеймс, — начал оправдываться он, боясь, что женщина неправильно все поймет. — Я не успел ничего спросить, а он…       — Подождите меня на крыльце, пожалуйста, — попросила Патриция.       Его не нужно было просить дважды.       Он вылетел из дома. Лицо горело. Гарри жадно глотнул воздух. Хотел было вызвать такси, но услышал шаги позади.       — Извините его, Гарри, — сказала Патриция, закрывая за собой дверь.       В доме слышались рыдания, и этот звук словно наждачка проходился по нервам.       — Он слишком долго ждал хороших новостей.       — Я правда сожалею. Я не хотел волновать вас, — произнес Гарри. — И я ничего не понимаю.       — Да? Я когда услышала ваше имя, была уверена, что вы знаете, зачем едете, — качнула головой Патриция.       Она была уставшей и померкшей, но все еще красивой.       — Я просто хотел узнать о вас, о том, как вы оказались здесь. Вы ведь были самой… — поток его речи прервался.       — Так вас интересует история простой любви? — рассмеялась она. — А я думала, что наконец-то восторжествует справедливость.       — Что вы имеете в виду? — нахмурился Гарри.        У него было стойкое ощущение, что он бросил в колодец камушек, но так и не услышал, как он ударился о воду.       Тишина.       Они молчали некоторое время.       — Ничего, Гарри, — все-таки ответила Патриция. — Думаю, нам все-таки нечего сказать друг другу.       Сумасшествие какое-то.