Redemption

      Мерный стук колёс убаюкивал, нагоняя мысли об уютной постели и вводя в сонное состояние. Гарри понимал, что поездка вымотала его окончательно. Это было то состояние, когда от обилия мыслей голова ощущалась пустой: чёртов воздушный шарик, наполненный воздухом. Перед глазами мелькали унылые пейзажи пригорода, а стоило опустить веки, как он видел искажённое безумной яростью лицо Абрахама Поттера и наполненный горечью взгляд Патриции.       Гарри перевёл взгляд на тонкую папку, которую положил на откидной столик. Папку, которую Патриция Поттер все-таки передала ему. Он ещё не открывал её, но что-то подсказывало ему, что он не захочет узнать её содержимое. Он не привык сомневаться, всегда принимая решения под влиянием своих желаний и эмоций. И никогда не жалел. Грейвс посылал его накопать что-то скандальное, грязное и правдивое, а Гарри столкнулся с разбитыми жизнями и потерянными надеждами. Он уже хотел уехать, после того, как ему откровенно указали на выход, но потом Патриция заговорила и рассказала их историю. Историю то ли любви, то ли безумия: о первой встрече, надеждах, потерянном ребёнке, падении и поиске пристанища. Она ничего не спрашивала, словно считала, что Гарри уже всё знает, а сам Гарри отчего-то не сказал ей, что ни черта не понимает: ни обвинений своего родственника, ни мягкого укора в её глазах. Не понимает, откуда взялось тяжёлое предчувствие где-то под рёбрами.        — Чёрт, это же просто дело, — пробормотал он, всё же открывая папку.       На него не набросились ужасающие факты, раскрытые тайны и фантомы убитых младенцев. Это были отчёты и официальные документы: потрёпанные, замусоленные, которые кто-то явно не раз перебирал, пробегая по сухим строкам глазами. В углу листов был знакомый логотип ПоттерФарм: лев и меч, стилизованные под средневековье. Последние документы были почти двадцатилетней давности.       Гарри ещё немного полистал их, вчитываясь в строки, но единственное, что он понял, так это то, что в основном в папке хранились протоколы заседаний, совещаний и только одно соглашение о передаче прав.       После гибели Джеймса Поттера у компании настали тяжёлые времена, и неудивительно, что управление переходило из рук в руки, а затем некоему П. Питтегрю. По крайней мере, на последних документах была именно его подпись. Ещё Гарри узнал подпись крёстного, что внушило ему надежду, что хоть кто-то сможет пролить ему свет на то, что произошло тогда.       Он сразу поехал в издательство. Там уже никого не было. Охранник кивнул Гарри, пропуская его. Ресепшен был пуст, и было странно видеть это привычно шумное и оживлённое место таким: молчаливым и тёмным. Пространство офиса казалось пугающим лабиринтом в полумраке запасного освещения. Наверное, нужно было вернуться в квартиру и хорошенько выспаться, но его почему-то потянуло именно сюда. День давил на плечи тяжким грузом нерешенных проблем. Мутный и нехороший. Разговор с Томом… Сейчас Гарри позволил себе вернуться к нему мысленно. До этого Том не просил открытым текстом вернуться. Риддл намекал и говорил, что скучает, но сегодня Гарри отчётливо услышал в голосе любовника — возлюбленного, партнера, его Тома — стальные нотки.       Может, нужно позвонить и все обсудить?       Однако он знал, что его упрямый ответ наверняка разозлил Тома — разговор не сложится, и проблема не решится.       — Гарри? — голос Грейвса заставил его вздрогнуть и резко обернуться.       — Мистер Грейвс, извините, я думал, что уже все разошлись. Хотел забрать кое-какие заметки, — торопливо объяснил Гарри.       — Вот как? — насмешливые нотки в голосе того заставили Гарри нахмуриться.       Видимо, Персиваль задержался допоздна, работая над редактурой нового выпуска. Тот уже избавился от пиджака, жилет был распахнут, как и уставшая за день рубашка — на несколько пуговиц.       — Зайдёшь?       Грейвс кивнул в сторону своего кабинета, а Гарри не знал, как бы тактичнее отказать.       — Да, конечно. Вам интересно, как я съездил?       Гарри показал папку.       — Я приблизительно представляю, — поморщился Персиваль, проходя в свой кабинет, где уже был включен мягкий свет.       На рабочем столе Грейвса действительно был рабочий беспорядок, а на краю стоял бокал с янтарной жидкостью.       — Ты встретил поехавшего из-за банкротства родственничка, который вряд ли тебя вспомнил, а его вечная невеста благородных кровей рассказала тебе печальную историю своей жизни — знаешь, у каждой красавицы есть такая история — о том, как она потеряла молодость, удачу, счастье, но сохранила любовь, — голос Грейвса сочится сарказмом, а взгляд был сосредоточен на Гарри.       — Если всё так предсказуемо, — с долей разочарования вздохнул он, — зачем вы меня отправили туда?       Грейвс молча качнул головой, подхватил стакан, поднося его ко рту, но спохватился:       — Тебе налить?       — Нет, спасибо.       — Конечно, ты хороший мальчик, Гарри, — Грейвс быстро облизал губы, привычно прислонившись бедром к столу. — Риддл сказал, что за тобой нужно присматривать, но я вижу, что ты вполне способен за себя постоять.       Гарри вскинул на мужчину взгляд, не веря своим ушам.       — Что?       — Мы с Риддлом неплохие приятели, и, конечно, я не мог отказать ему в такой маленькой просьбе, — пояснил Персиваль, но понятнее не стало.       — Он позвонил вам и попросил… присмотреть за мной? — Язык словно онемел во рту.       — Я понимаю его. За таким мальчиком, как ты, в незнакомом городе, среди незнакомых людей нужен присмотр, но ты показал себя с лучшей стороны, — Грейвс так и не ответил на вопрос, поощряюще улыбнулся ему, снова отпил виски, цокнул и продолжил:       — Признаться, я даже ему позавидовал, представляешь?       Гарри не сразу уловил, куда движется беседа, и только когда Грейвс оказался близко — слишком близко, — он спохватился.       — Ты подумай, Гарри. Я действительно вижу, какой ты способный, талантливый и перспективный, и я с радостью оказал бы тебе нужную поддержку.       Он ещё что-то говорил, а Гарри слышал только гулкий шум в ушах. В груди щемило от обиды, досады, горечи и злости. На Тома, на себя, на Грейвса, который в этот момент решил воспользоваться его смятением, продолжая наступать:       — Наверное, с Риддлом ты не знаешь бед, ведь он из тех людей, которые контролируют всё, но я чувствую в тебе тот дух, свободу и стремление расправить крылья. Ты мне только скажи, что хочешь этого, и я смогу дать тебе всё.       Гарри дёрнулся, уходя от прикосновения к щеке.       — Мне пора, мистер Грейвс, — быстро сказал он, буквально выскакивая за дверь.       Кажется, работы у него больше не было.

      ***

      Том осмотрел всех присутствующих цепким, жёстким взглядом. У него было своё устоявшееся мнение о каждом находящемся в этом кабинете человеке, но сейчас, когда нужно было сосредоточиться на работе, последний разговор с Поттером никак не желал выходить из головы: закольцованные мысли раз за разом возвращались, отвлекая его от действительно важных дел. Он не должен был столько думать о малолетнем любовнике, но делал это, хотя в окружении этих людей стоило быть в несколько раз внимательнее, чем обычно, а не прокручивать слова того снова и снова.       Нужно было сосредоточиться.       Да, это было эгоистично — желать, чтобы мальчишка всё бросил и приехал сюда, но, судя по накалившейся атмосфере, ему стоило приехать и пересидеть смутные времена под заботливым крылышком, а не рваться за какими-то непонятными статьями и желанием стать самостоятельным. В его самостоятельность Том не верил, потому что самостоятельным легко было быть, когда за твоей спиной кто-то есть: сначала крёстный, а потом любовник. Кстати о крёстном Поттера. Том кинул взгляд на Сириуса Блэка, сидевшего чуть поодаль. Нахмуренного и недовольного. Поза того была закрытой: скрещённые на груди руки, напряжённые плечи и наверняка перекрещённые под столом ноги. Том не заглядывал туда, чтобы сказать точно.       Его губы скривились в понимающей кривоватой ухмылке.       — Повестка сегодняшнего собрания следующая: Питер Петтигрю решил продать акции GPharm и передать управление, — произнесла Беллатрикс, привлекая внимание присутствующих.       В этот момент Том дотянулся до одной из одинаковых папок и открыл её, пролистывая привычные и универсальные для таких встреч отчеты: финансовые показатели и показатели устойчивости, данные о количестве произведенных препаратов и их реализации.       Напряжение, повисшее в воздухе, ощущалось почти физически. Казалось, что еще мгновение, и его можно будет потрогать. Он отметил, как бегали глазки Петтигрю, словно в поисках поддержки, но ее не было.       Дамблдор сидел весь важный, собранный, одаривая всех своим притворно мягким, всезнающим взглядом. Том знал, что тот хотел эту часть акций, и несколько раз предлагал Питеру продать ее, но тот все никак не соглашался — приказа не поступало. А несколько недель назад уже сам Том четко дал понять Петтигрю, что пришло время передать эту часть Беллатрикс. За определенную плату, конечно. Он был готов предложить даже рыночную стоимость. В это непростое время им важно было даже это мизерное количество, принадлежавшее Питеру.       — Да, я… я принял решение, — Питер сказал это дрогнувшим, осипшим голосом, прочистил его, даже сглотнул. Риддлу это не понравилось. Ощущение создалось, что что-то шло не по четкому, выверенному до мелочей, плану. Тяжёлый взгляд Тома метнулся к тому.       — Мы вас слушаем, мистер Петтигрю, — Белла со всей вежливостью, на которую была способна, улыбнулась.       — Мистер Дамблдор, — Питер в ответ стрельнул быстрым боязливым взглядом в их с Лестрейндж сторону.       При чём здесь был Альбус?       Нет, он был в курсе, что старику ещё больше, чем им, нужны были эти пять процентов.        — Он предложил мне хорошие условия, и я хочу передать свою долю ему по рыночной цене, — заявил Питер, слушая повисшую звенящую тишину.       — Мистер Петтигрю, — начал Том мягко, но кто бы знал, чего ему это стоило, — продажа будет осуществлена, только если наберётся необходимое количество голосов, — вкрадчиво протянул он.       Выражение его лица осталось совершенно нейтральным, хотя Том и подумать не мог, что Петтигрю выкинет нечто подобное.       — Да, по данному вопросу нам необходимо квалифицированное большинство. Я, как контролирующий акционер, против. Продолжаем голосование, — спокойно произнёс он, стараясь сохранять спокойствие.       Напряжённая тишина, повисшая в воздухе, словно готова была взорваться на тысячи звенящих осколков. Как после выстрела.       — Мистер Риддл, а лучше сказать, мистер Гонт, перестаньте давить на Питера, — послышался притворно-ласковый голос Дамблдора.       Тот задумчиво коснулся своей бороды.       — Что вы, Альбус. Я всего лишь призвал всех присутствующих в совете голосовать.       Альбус расплылся в неприятной улыбке.       — Я против, — Белла ухмыльнулась. — Сириус? Квалифицированное большинство набрано, но мы бы хотели услышать твоё мнение по данному вопросу.       Сосредоточенные взгляды вмиг были обращены на Блэка. Тот молчал, явно прикидывая последствия принятого решения.       Когда-то — еще двадцать два года назад, — Том сделал всё, чтобы «квалифицированное большинство голосов» сосредоточилось в его семье. В ней оно и осталось до сих пор, пусть формально семьи уже не было.       — Тогда зачем было устраивать этот фарс с голосованием, мистер Риддл? — Альбус притворно вздохнул. — Ты мог сразу дать понять, что наше мнение по всем вопросам ничего не значит.       Том только выдержано улыбнулся, приподняв уголки губ и посмотрев красноречивым взглядом. Ему показалось, что челюсть Альбуса дрогнула.       — Какой фарс? Что вы. Я готов выслушать всех присутствующих. Ваше мнение очень важно для нас, — ровным тоном произнёс он.       — Видимо, так же, как и в ночь тридцать первого октября? — предположил Альбус напряженно.       — Как утром первого ноября, Альбус, — поправил его Том с усмешкой.       Блэк молчал, наблюдая за всем этим, так и не сменив своего положения тела. Том знал, что Сириус не доверяет ему, да и было за что, но тогда ему удалось заткнуть рот. Для того всё могло закончиться намного печальнее.       — Как я вижу, смысла мой голос совершенно не имеет, поэтому я, пожалуй, воздержусь, — пробурчал Сириус.       Тома интересовало, задаст ли Блэк ему вопрос насчёт Гарри и доли Поттера. В дальнейшем. Они уже обсуждали этот вопрос, но слишком многое изменилось за годы. Услышать его сейчас было бы логичным.       Сириус, может, и хотел выглядеть незаинтересованным, но в данной ситуации это никак не удавалось. Том замечал его откровенное беспокойство и точно знал, с чем оно связано.       Как часто Блэк мучится угрызениями совести? Насколько готов сейчас всё изменить?       Он отметил, что Дамблдор кинул на Блэка долгий говорящий взгляд и покачал головой, но Сириус давно и плотно подсел на иглу дотаций от GPharm, чтобы сейчас пойти против.       Или он бы смог?       Это был второй вопрос, который действительно заставлял задуматься.       Том перевёл взгляд на Питера, когда послышался дрожащий голос того. Петтигрю-то точно представлял, что его может ждать в будущем.       — Я тогда сниму этот вопрос с рассмотрения в данный момент, — под конец фразы тот почти шептал.       Том прищурился буквально на секунду и кивнул.       — Вопрос снят с повестки дня. Зафиксируйте в протокол собрания, — он впервые обратился Маркусу Флинту, который уже несколько лет исполнял должность помощника руководителя.        Тот сделал пометку.       — Теперь вернёмся к вопросу официальной смены управляющего в этом году, — Беллатрикс плотоядно усмехнулась. — Раз Питер собирался продать свои акции, то, видимо, нам стоит сменить его на более подходящую кандидатуру, — она не стеснялась в выражениях.       — Ты заигрываешься, кузина, — мрачно бросил Блэк, а Лестрейндж одарила его ледяным взглядом, как бы сказавшим всё, что она думает о мнении Сириуса.       — Ты знаешь, что я права, кузен, — бросила та, слегка барабаня пальцами с длинными ногтями по столу.       Блэк в ответ только хмыкнул, всем своим видом демонстрируя, что он об этом думает. Беллатрикс откровенно проигнорировала его, пока Том смотрел с прищуром на всех. Петтигрю кинул на Дамблдора извиняющийся взгляд, как бы говорящий, что это не он.       Маленькая пугливая крыса.       — В кандидаты на управление предлагаю миссис Лестрейндж, — спокойно озвучил он.       — Миссис Лестрейндж не голосует, — тут же напомнил Альбус с каким-то злорадным наслаждением.       Белла лишь дёрнула равнодушно плечами.       Происходящее сейчас вызывало стойкое раздражение. Двадцать два года назад они обо всём договорились и как-то сосуществовали в мнимых мире и согласии. Пусть и слегка натянутых.       — Я против, пусть всё остаётся так, как было решено изначально, — произнес Дамблдор, но в этом Том даже сомневался.       — Я за. Раз мистер Риддл решил подарить моей кузине GPharm, то рано или поздно это случился.       — Блэк, управление — это не подарок, — поморщился Том, бросив равнодушный взгляд на Блэка.       Тот только ухмыльнулся и пожал плечами.       В GPharm они никогда не рассматривали ставший классическим вариант, когда акционерные компании начинали включать в Совет директоров независимых членов — слишком специфическим был род деятельности данной организации. Никто не собирался пускать туда чужаков. Больше двадцати лет назад Том пошёл на уступки только в одном вопросе: председатель совета директоров не будет тем же лицом, что и исполнительный директор: управляющий. В Британии уже тогда начинали тяготеть к независимым директорам, а в США в большинстве крупнейших корпораций одно лицо исполняло обязанности председателя и управляющего.       — Питер? Подумайте хорошо, — по губам Беллатрикс прошла ухмылка.       — Перестаньте запугивать мистера Петтигрю, — повысил голос Альбус, а Том на это только вскинул бровь.       — Его никто не запугивает, Альбус. Остался его голос.       — Я готов передать управление, — тихо согласился Петтигрю.       Том отметил подрагивающие пальцы рук того.       — Большинством голосов принято решение в пользу смены исполнительного директора, — прошелестел он, сдерживая усмешку. — Собрание окончено.       Молчаливый Маркус Флинт, быстро зафиксировавший итоги собрания, поднялся и вышел из конференц-зала первым. Петтигрю быстро выскользнул вслед за ним, кинув испуганный короткий взгляд на оставшихся в помещении. Дамблдор замер у двери, повернулся и многозначительно посмотрел на Тома. Он лишь вскинул бровь. Сириус Блэк выходил последним, замер, как будто собираясь что-то спросить, но так и не решился, быстро и плотно прикрыв за собой дверь.       Беллатрикс подошла ближе, присев рядом с Томом на край стола бедром совсем рядом с Риддлом.       — Что думаешь? — задала она вопрос.       Том скользнул глазами по её бедру, отметив, как платье облепило и подчеркнуло его в этот момент.       Он несколько секунд раздумывал над ответом, прежде чем протянуть:       — Петтигрю стал лишним, но его убийство быстро привлечёт внимание, — он поморщился от этой мысли, а пальцы скользнули по ноге Беллы, когда он продолжил: — Если сразу после собрания — это будет бросаться в глаза, особенно после его итогов, — объяснил свою позицию Том.       Он некоторое время молчал, поглаживая кожу, касаясь тонкого чулка, прежде чем принять окончательное решение:       — Разберись с ним совместно с Долоховым. Нам необходимо признание Питера недееспособным, после этого проведём повторное голосование.       — Хорошо. Ты знаешь, что можешь положиться на меня во всём, Том.       — Спасибо, Бель.       Она медленно скользнула с края стола к нему на колени, оказавшись лицом к лицу.       — Думаешь, мой кузен предпримет что-то связанное с твоим мальчишкой? Нужно будет за ним наблюдать. Она фыркнула, обвив его шею руками. А Том подхватил её под бёдра, уложив на стол.

      ***

      Первым делом, вернувшись домой, Гарри стянул с себя одежду и забрался в душевую кабину, выкручивая вентили, и задохнулся на мгновение от потока обрушившейся на него воды. Этот день хотелось стереть с кожи жёсткой мочалкой. Разговоры с Абрахамом Поттером и с Персивалем Грейвсом оставили неприятное впечатление, осевшее где-то в лёгких запахом гнили. Почему-то было страшно. Никогда раньше он не сталкивался с чем-то похожим: непонятным, запутанным и мерзким. В это не хотелось верить. Ни в то, что слова Абрахама были хоть на сколько-то правдивы, ни в слова Грейвса о Томе. О Томе вообще думать не хотелось. Проведённый вместе день в Нью-Йорке разжёг в сердце Гарри жаркую надежду и веру в то, что их отношения крепки и что у них есть будущее. А сейчас Гарри летел вниз на этих американских горках прямиком в сомнения и разочарование. Гарри зажмурился до белых пятен перед глазами, не давая себе погрузиться в чувство, похожее на панику.       Грейвс — посторонний, чужой человек. Что Персиваль мог знать, какие цели мог преследовать? Ну, кроме очевидного желания затащить его в постель.       Гарри схватил мочалку и с силой прошёлся по своим плечам и груди, скривившись от отвращения при мысли, что он и Грейвс… Нет. У него никогда не было тяги к другим мужчинам, кроме Тома, хотя и скромником его назвать было сложно. Он просто наслаждался жизнью, вниманием, флиртом и развлекался, пользуясь юностью, свободой и очарованием. Том сам же подливал масла в огонь его самооценки: своим отношением, лаской, вниманием, давая ощутить себя единственным и неповторимым. Но одна только мысль, что Том лгал ему, причиняла боль. Не хотелось в это верить.       Натянув спортивки и толстовку, Гарри прошёл на кухню, щёлкнул кнопкой чайника и выудил из шкафчика пачку лапши быстрого приготовления. Том бы точно не одобрил, но время уже было позднее для того, чтобы заказывать что-то. Пока лапша заваривалась в кипятке, Гарри буравил взглядом папку, одновременно размышляя, кто мог бы подсказать ему, что делать. Ответ пришёл незамедлительно: Сириус.       И почему он сразу не подумал о крёстном?       У них всегда были тёплые, доверительные отношения. Правда, Гарри так и не рассказал ему о своей связи с мужчиной. Хотя он был уверен, что тот принял бы этот факт спокойно — сам Блэк не был образчиком целомудрия и благопристойности, предпочитая азартные игры, доступных женщин и развлечения семейной рутине.       Гарри подхватил свою лапшу и папку и устроился в гостиной, решив ещё раз изучить документы, прежде чем позвонить Сириусу.       Что конкретно он хотел спросить? Конечно, ему хотелось понять, почему Абрахам Поттер остался без гроша, хотя был уверен, что у него будет состояние. Также хотелось знать, что случилось с ПоттерФарм в итоге…       Гарри долго изучал юридические документы, в который раз поражаясь тому, как Том легко ориентируется в них, вычленяя из заковыристых формулировок суть. У Гарри получалось плохо. Наконец он сдался, потянувшись к своему мобильнику.       Крёстный ответил почти сразу. Гарри слышал музыку на фоне, но Сириус явно отошёл подальше, чтобы поговорить с ним.       — Здравствуй, крёстный, — произнес он.       Гарри гадал, повезло ли ему застать Блэка в том состоянии, когда душа нараспашку, а язык без костей.       — Здрвствуй, Гарри, рд тебя слышать! — тут же отозвался Блэк, отчего Гарри не смог сдержать улыбку.       Никогда Сириус сам не позвонит, но всегда будет рад его слышать.       — Я тебя тоже. Не вовремя? Ты занят?       — Я просто отмечаю очередной день своей свбоды в весьма приятной компании.       — В «Большом зале»? Передавай всем привет от меня. Мне очень вас не хватает.       — Передам, конечно, но тебе придётся выпить не один шот текилы, чтобы тебя приняли обртно, — рассмеялся Сириус. — Ни один пафосный клуб не сравнится с «Залом»! А уж «Макусой» я подотрусь охотнее, чем «Пророком»!       — Понял-понял, — фыркнул Гарри, судорожно соображая, как спросить крёстного про ПоттерФарм. — Но не могу сказать, что моё пребывание в Нью-Йорке такое уж бесполезное. Я тут встретил своего дальнего родственника! Представляешь? Брал у него интервью, потому что он умудрился завоевать сердце первой красавицы.       Гарри очень надеялся, что Блэк не услышит натянутых ноток в его голосе. Том бы точно услышал и вытряс из него душу, но Сириус удивлённо хмыкнул, переспрашивая:       — Да?       — Да, мы правда никогда не встречались, но он рассказал мне… о родителях, о семейном деле, — перечислял Гарри дрогнувшим голосом, затем чуть помолчал и добавил: — И он не ожидал, что с ним так поступят.       — Дело давнее и вообще, Гарри, — Блэк замолк.       — Сириус, я хочу знать, — начал он, вложив в эти слова все те эмоции, что сейчас испытывал.       — Не хочешь, — глухо перебил его Сириус.       — У меня на руках документы: протоколы и решения. Что произошло с ПоттерФарм? Существует ли компания сегодня?       — Нет, компания перешла во владение другому человеку.       — Петтигрю?       — Гарри, — шумный вздох Сириуса заставил его поторопиться.       — Если мне не хочешь говорить ты, то я поговорю с ним. Думаю, найти его контакты будет несложно.       — Нет! Гарри, ты не понимаешь, о чём гворишь! Все очнь сложно.       — Так кому перешла компания, после гибели моих родителей? — с нажимом спросил он. — Почему Абрахам Поттер не получил ничего? Почему дело моих родителей просто развалилось? Все было так плохо?       Вопросы сыпались как него, как из рога изобилия.       — Это было чуть блше двацати лет назад, Грри, — сдался Сириус, язык которого начал заплетаться еще сильнее. — Я бл рздвлен их гибелью! Ты не предствлешь, что я тогда пережил: мне кзлось, что вместе с Джеймсм погиб мй мир.       Гарри понимал его все хуже с каждой минутой.       Повисла тишина. У него возникло стойкое ощущение, что Сириус в этот момент приложился к бутылке.       — Он бл мне ближе, чем смья… и я бл уверен, что не спрвлюсь… я… я боялся за тбя.       — Что? Почему? — нахмурился Гарри. — Сириус!       — Это не телефонный разговор, но я всё расскажу. Надеюсь, ты меня не возненавидишь… ты мне очнь дорог, Гарри… я, не раздумывая, отдам за тебя жизнь.       — Что ты мне расскажешь?       — Ты длжен нконец узнть првду! Дже, если она… если она так ужсна, — голос Блэка стал тише, и Гарри с трудом мог различать его слова.       — Сириус, о чем ты говоришь?!             — Я тк виновт, Гарри.       Гарри хотелось сбросить звонок.       Сириус пьян? О чём он говорит?       — Сириус, ты должен мне сказать! — он начал злиться.       Как же надоели эти намёки и недосказанность!       — Сириус!       Музыка в динамике гремела так, словно Блэк вплотную подошёл к пульту диджей, а затем Гарри ответил весёлый женский голос:       — Кажется, абонент больше не абонент.       Затем послышались короткие гудки.       Чёрт. Гарри отбросил от себя мобильник, гневно оттолкнул папку, отчего листы рассыпались по ковру.       Он так и не услышал ничего.       Утром он вытащит из крёстного всю правду. Даже если это самая великая тайна всех времён!       ***       Том вернулся домой через несколько часов, немного раньше, чем обычно. Он принял душ, скинув одежду в корзину для белья — завтра клинер отнесёт её в химчистку за углом, — переоделся в домашнее и пустился вниз. Звонить Гарри он не собирался, особенно после того, что было между ними ранее. Он открыл домашний ноутбук и подключился к камерам квартиры в Нью-Йорке. Поттер был уже дома. По крайней мере, должен был быть.       Всё оказалось так, как он и предполагал: Гарри обнаружился на одной из камер: в гостиной. Он сидел на полу, разложив вокруг себя какие-то документы, тщательно их изучая.       Том оставил трансляцию с камер, увеличив звук, и взял телефон, заказывая доставку ужина, изредка поглядывая на экран ноутбука. Гарри даже не поднялся с места, что-то начав строчить в отдельный блокнот. Видимо, пометки. Интерес о том, что так внимательно изучал Гарри, разгорался подобно тлеющему углю: с каждой секундой. Гарри поднял голову от бумаг, кинув взгляд почти в камеру, но явно не догадываясь о её наличии. Тот поднялся, разминая затекшие конечности, и прошёл к кофемашине. Послышался звук работы встроенной кофемолки.       Том перебрался на диван, прихватив с собой ноутбук. «Кино» было совершено традиционным, но Гарри чаще всего ничего особенного не делал — обычная рутина: что-то писал, ужинал, смотрел фильмы, но никого не водил домой и общался по телефону только с друзьями. Может, конечно, догадывался, что стоят камеры со звуком повсюду, поэтому ни о чём особо не разговаривал ни с кем. Хотя Гарри и дома общался со своими друзьями в той же динамике. Он это называл: разговоры ни о чём.       Том успел принять доставку, которая приехала раньше, и, переложив всё на тарелку, устроился за кухонным островом, когда Поттер решил набрать номер Сириуса.        И что ему могло понадобиться от Блэка в такое позднее время?       — Здравствуй, крёстный, — произнёс Гарри.       Ему казалось, что в голосе того отчётливо слышны нотки лёгкого любопытства.       Он разрезал стейк на части, отправив один кусок в рот, одновременно слушая разговор.       — Почему Абрахам Поттер не получил ничего? Почему дело моих родителей просто развалилось? Всё было так плохо? — бровь Тома поползла вверх.       Эта история начинала приобретать особый оттенок, грозя перерасти в проблемы.       Значит, Поттер совершенно не умел слышать, решив действовать по-своему. Отлично.       Том ощущал, как его затапливает жгучая злость, поднявшаяся в одно мгновение. Он многое мог спустить на тормоза, но не это. Мальчишка должен был быть дома в ближайшие несколько дней.       Он дотянулся до мобильного телефона и набрал номер Эйвери. Тот в Морсмордре занимался прослушкой и связью.       В динамике послышались гудки.       — Эйв, здравствуй. Ты же пишешь все телефонные разговоры членов совета GPharm?       — Здравствуйте, сэр. Конечно, как вы приказали, — полился спокойный голос из динамика. — Чью запись нужно вытащить?       Ему нужно было услышать, что именно Сириус рассказал Гарри.       — Блэка. Последний разговор. Срочно! — приказал он чётко, не ходя вокруг да около.       — Пришлю на почту в течение 10 минут, — отчитался Эйвери и сбросил звонок.       Все это кричало о разрушении их маленькой тайны в самое ближайшее время. Хотел бы он сказать, что она была маленькой, но нет: скорее наоборот. Необходимо было принять меры.       Одну из них он собирался реализовать, но информацию еще стоило подтвердить.       Отсчёт пошёл.