Redemption

      Гарри сидел за кухонным островом из светлого мрамора, некоторое время смотря в одну точку, прежде чем взять ложку и опустить ее в хлопья с молоком. Он механически покачивал босой ногой, но его мысли были слишком далеко. Новый день подарил какое-то странное, даже пугающее спокойствие, словно он перестал чувствовать. Если еще вчера он с трудом сдерживал рыдания, то сегодня ощущал тянущую пустоту в районе солнечного сплетения.       Аппетита тоже особо не было. Он попытался хоть на чем-то сосредоточиться, отвлекаясь на работающий телевизор, по которому знойная Трейси Мандес рассказывала о важных политических новостях: грядущих выборах, последствиях терактов, либеральных реформах и готовящихся поправках в земельном законодательстве.       Неужели стольким людям это так интересно?       Гарри казалось, что большинство предпочитали одни лишь скандалы, тайны и интриги — в Макуса огромный отдел занимался этими темами.       Однако сейчас, упершись в экран, ему было странно понимать, что жизнь даже на мгновение не застопорилась и не замедлилась, а словно бы наоборот ускорила свой неумолимый бег. Гарри отправил рот ложку с размякшими злаковыми мишками-супергероями и дотянулся до телефона, просмотрев входящие сообщения. Ему писали друзья из Макуса, и даже Крам отправил пару строк с соболезнованиями и надеждой, что он скоро вернется. Почему-то в его искренность Гарри не верилось, а в попытку показаться вежливым — да. И Грейвс направил ему пространное электронное письмо — зачитаешься, — но Гарри и до середины не досмотрел, отправив то в корзину. Он не собирался возвращаться ни в издательство, ни в Нью-Йорк.       Да и вряд ли его кто-то ждал. Без определенных уступок с его стороны.       — И вновь обожаемый сахар на завтрак, — Том подошел со спины, чмокнул его в наверняка растрепанную макушку — Гарри даже не умылся — и затем направился к кофеварке. — Америка вновь вернула тебе вредные привычки. Это пока тебе нет тридцати, ты не чувствуешь на себе последствий неправильного питания.       Том вздохнул и, судя по звуку, поставил чашку в кофемашину.       Гарри перевел глаза на Риддла, разглядывая его сильную спину, обтянутую светлой тканью рубашки, которая ничуть не скрывала плавных движений мышц.       — Ну вот после тридцати я и начну питаться спаржей, брокколи и овсянкой, а пока дай мне насладиться моим супергеройским завтраком, — произнёс он как можно нейтральнее в попытке не выдать своего состояния, кивнув на пеструю упаковку от хлопьев, но радостным голос сделать не смог.       Том не стал спорить и просто кивнул, видимо затаившись до следующей атаки на такой безалаберный образ жизни Гарри. Или просто почувствовал его состояние.       — Какие планы на сегодня? — поинтересовался тот, поставив чашечку кофе на блюдце, как только затихла кофемашина, и выровняв ручку по одному ему ведомому принципу.        Педант.       — Грандиозные, — протянул Гарри. — Захватить диван, овладеть мирами плойки, уничтожить пару пачек чипсов, а вечером выйти на балкон — осмотреть свои владения.       — Амбициозно, — кивнул Том.       Он теперь со всем будет соглашаться?       Гарри наблюдал за Риддлом, чуть склонив голову, и ему даже удалось в какой-то момент улыбнулся из-за пришедшего подобно вспышке осознания: «Мне так этого не хватало».       И нужно было уезжать так далеко, чтобы понять, что все, что ему нужно — вот оно, прямо у него под носом? Всегда было.       — Том, — позвал он.       Риддл перевел на него взгляд, а Гарри накрыло волной тепла и благодарности. Он сполз со своего табурета и подошел к Тому, ткнувшись лбом в его плечо и вдыхая запах парфюма и утренней сигареты. Похоже, это была единственная пагубная привычка Риддла.       — Спасибо тебе, — прошептал Гарри.       Том протянул руку и ласково провел по волосам Гарри.       — Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя, — сказал он, чуть отодвинув кофе, чтобы не задеть чашку. — Вечером можем сходить куда-нибудь.       — И ты снова будешь есть со мной «гадские» бургеры? — спросил Гарри, подняв на него взгляд.       — С тобой буду, но, признай, что таких, как в той забегаловке, в Лондоне не найдешь.       Гарри понимал, что Том всячески пытается переключить его на какую-то другую тему и заставить его не зацикливаться на происходящем, за что он был ему благодарен.       — Даже спорить не буду, — вздохнул Гарри, вспоминая этот волшебный день, когда Том сделал ему сюрприз, приехав в Нью-Йорк. — Напиши мне, когда закончишь с делами, может быть, я смогу выйти из дома.       Том кивнул и коротко поцеловал Гарри в висок.       — Мне пора, детка, — сказал он и допил свой кофе в пару глотков. — Развлекайся. Карта в твоем распоряжении, но если куда-нибудь соберешься, то сообщи мне — попрошу Эйвери или Долохова подхватить тебя.       Гарри кивнул.       А затем были поцелуи на прощание, щелчок входной двери и тишина в просторной квартире Тома.       Он остановился посреди гостиной и его скулы окрасились румянцем, когда он подумал о том, как закончился день похорон: сбившимся дыханием, острым, почти болезненным удовольствием, пустотой в голове.       Может быть, это было неправильно, но это была его попытка убежать от реальности.       Он перевел взгляд на темные коробки из ИКЕИ, которые он забрал из дома Сириуса. Гарри нерешительно потоптался на месте, взъерошил волосы, но затем все же решил, что, возможно, пришло время заняться разбором вещей. Хотя на это и было тяжело решиться — ему казалось, что как только он закончит с этим делом, то попрощается навсегда.       Но не мог же он оттягивать это целую вечность?       Так хотя бы у него создавалась слабая иллюзия того, что он еще поговорит с Сириусом, пусть и в такой печальной форме. Он разом открыл их все и некоторое время просто разглядывал содержимое, не решаясь притронуться к чему-либо и вспоминая, где видел эти вещи: на столе в кабинете, на диване среди пледов и покрывал и в руках у Сириуса. Тоска накатывала болезненная, плотная, перекрывая горло слезами, но Гарри не давал им прорваться, зная, что тогда точно не сможет остановиться. Печаль — это ведь нормально. Медленно настигло осознание, что он еще столько не сказал Сириусу и так редко звонил. И вообще уехал… Но теперь тот об этом никогда не узнает.       Он перенес коробки на столик перед диваном. Он заглянул внутрь и с удивлением обнаружил рукопись книги, какие-то рабочие записки и несколько папок с документами. Гарри неспешно перебирал вещи, крутил в руках и рассматривал, когда ему на колени упала немного помятая фотография. Сердце болезненно сжалось, и он особенно остро ощутил свою утрату: родители, Сириус.       Почему он так рано начал терять дорогих ему людей? Где справедливость?       Хотя он и понимал, что ее нет, но не мог не сожалеть.       Он не переставал смотреть на фотографию, узнав и Ремуса Люпина. С ним Гарри общался очень редко — у того была своя семья и свои дела. Жил он далеко и особо ни с кем не виделся, видимо, не желая ворошить прошлое. А вот еще одного человека на фото Гарри не знал и не понимал, почему Сириус замял эту сторону фотографии. Гарри пролистал другие альбомы, но нигде этого парня с крысиными чертами лица так и не обнаружил. Он тут же почувствовал странный азарт. В голову пришла идея проверить на выпускном фото, ведь Ремус, Сириус и Джеймс заканчивали одну школу.       Поразительно, как долго длилась их дружба.       Гарри стал рыться в фотоальбомах Сириуса, радуясь, что забрал даже самые старые, и наконец нашел необходимый снимок. На общем фото выпускного класса он сразу увидел неразлучных друзей, а выше каждый из них был запечатлен отдельно с подписью имени и фамилии.       — Привет, — пробормотал Гарри, найдя рябого мальчишку. — Питер Петтигрю.       Гарри нахмурился, понимая, что уже знает это имя. Оно же стояло в документах об управлении ПоттерФарм, а затем и компании правопреемника. В голове крутилась мысль, что тот был рядом с отцом и Сириусом, а потом, похоже, пытался сохранить память о нем, взяв управление компанией на себя.       Вот только почему, Сириус замял край снимка?       Он довольно долго просидел, перебирая фотографии, погрузившись в невеселые размышления. Раньше ведь он не интересовался историей своей семьи, а теперь, словно само провидение наталкивало его на то, чтобы узнать как можно больше и понять, что на самом деле произошло в день смерти родителей.       Видимо, встреча с Томом, тот комфорт и забота, которым тот его окружил, напрочь отбили всякое желание лезть в это печальное дело. Или в нем крылся страх узнать нечто такое, что перевернет его жизнь с ног на голову.       Ну а денежный вопрос никогда остро не стоял перед Гарри: сначала он был под опекой Сириуса, а затем стал любовником Тома.       Да уж, моралисты явно бы его освистали.       Однако Гарри просто об этом не думал, учился, работал и уверенно шел за своими мечтами, зная, что у него надежный тыл за спиной. Это грело душу и давало чувство безопасности и надежности.       Мысли Гарри невольно снова свернулись к Тому и к своему — сейчас кажется, что нелепому и детскому — порыву уехать подальше и доказать кому-то непонятно что. Может быть, показать, какой он взрослый и все может решить сам? И Том ведь принял это, не скрывая недовольства, но отпустил, даже поддержал, помог с квартирой, а чем ему отплатил Гарри? Было стыдно. Гарри прикусил губу, чувствуя тяжелый ком в груди, и убрал фотографии, осторожно накрыв коробку крышкой и оставив только несколько снимков.       Он кинул взгляд на часы. Время уже близилось к вечеру, а это значит, что Том должен позвонить. Звонка все не было.        Гарри некоторое время раздумывал, хочет ли куда-то пойти, а потом решил, что сейчас нужно попытаться окончательно не погрузиться в апатию. Ему оставалось надеяться, что со временем печаль утихнет. Поэтому он дотянулся до телефона и написал сообщение Тому:              «Заберешь меня через час? Как насчет The Five Fields?»       Ответ пришел не сразу, видимо, Том был на встрече.               «Смогу быть только через полтора часа, детка. Отличный план.»       Гарри чуть улыбнулся и направился в душ, решив за это время собраться. В Нью-Йорке он как-то привык носить то, что ему нравилось: любимую и практичную одежду, иногда слишком пеструю, чтобы быть стильной, но зато вид был довольно модный среди креативной тусовки издательства. Но рядом с Томом Гарри невольно задумывался о том, как они смотрятся вместе, если вдвоем выходят в свет.       Гарри забрался в душевую кабину, стянув с себя домашнюю одежду и бросив её на пол. Он выкрутил вентили с водой, и прикрыл глаза, вставая под струи воды.       В голову лезли предательские мысли о вчерашней близости с Томом, что была уже так привычна. Принадлежность другому человеку будоражила, возбуждала и одновременно смущала — нелепый комок эмоций, в которых Гарри не хотел разбираться. Это еще было немного смущающее теперь: все-таки вчера был день похорон.       Простояв некоторое время под упругими струями душа, он вытерся полотенцем и прошел в спальню, отодвигая дверь в гардеробную. Выбранный им ресторан относился к традиционной классике: бесшумные вышколенные официанты, белые скатерти, мебель цвета слоновой кости и вилка для каждого кусочка в тарелке — такое нравилось Тому. И, конечно, сто-пятьсот звезд Мишлен. А ещё рядом была галерее Саатчи, куда Гарри хитростью хотел заманить Тома и поглазеть на столь обсуждаемые работы Демиана Херста и Марка Куинна, а потом наверняка долго смеяться над комментариями чересчур практичного Риддла о современном искусстве.       Гарри казалось, что он достаточно быстро собрался, только некоторое время провозился с волосами (хотя удалось лишь немного усмирить челку и расчесать растрепанную шевелюру), даже не заметив, что прошло почти полтора часа, пока ему на телефон не пришло сообщение от Тома. Тот уже ждал на паркинге у входа. Гарри чертыхнулся, натянул куртку и схватил карточку, выскакивая из квартиры.       — Мистер Поттер, — оклик консьержа заставил Гарри притормозить и с недоумением обернуться. — Для вас есть корреспонденция.       Он непонимающе нахмурился, хотел было отмахнуться, но было как-то неловко и немного любопытно, что за письмо ему пришло на адрес Тома.       — Вы уверены, что не мистеру Риддлу? — спросил Гарри, подходя к стойке, и взяв в руки протянутый конверт.       — Нет, указано ваше имя, сэр, — ответил консьерж.       Гарри кивнул, разглядывая плотный конверт с какими-то отметками разных цветов, но имя получателя действительно было: Гарри Дж. Поттер.       — Спасибо, — произнес Гарри, пытаясь вспомнить, где он мог указать адрес Тома для связи. Да нигде, поскольку он хоть и проводил время у Тома постоянно, но все же официально не жил с ним. Это устраивало обоих, Гарри так ощущал необходимую ему свободу, однако Риддл, похоже, все же считал, что живут они вместе.       Гарри быстро распечатал конверт, выуживая из него официальное уведомление о том, что ему нужно явиться по указанному адресу и забрать заказанные документы. И номер заказа с датой. Он пару раз моргнул, смотря на дату. Их последней разговор с Сириусом был в этот день. Гарри выдохнул нервно и встревожено. Он просил у крестного информацию. Похоже, тот успел сделать запрос. До своей гибели. У Гарри мелко задрожали пальцы, накатило желание вернуться обратно в квартиру, на диван, под одеяло, под Тома, погрузившись в печаль и тоску. Но в кармане снова звякнул телефон.              «Детка?»       Гарри встряхнул головой, сунул письмо в карман, выбросил конверт и торопливо вышел из дома, ища взглядом бентли Тома.       — Извини, я что-то долго собирался, — сказал Гарри, садясь в машину. Риддл кивнул ему и отвернулся было, чтобы выехать с парковки, но возвратил взгляд обратно к Гарри. Он чуть улыбнулся, видя, как потемнели глаза Тома, когда тот буквально ощупал взглядом шею, плечи и обтянутые брюками бедра.       — Прекрасно выглядишь, малыш, — протянул Том, только после этого осмотра позволив себе отвернуться к рулю.       Гарри не смог сдержать едва заметной улыбки, довольный произведенным эффектом. Восхищение Тома радовало и придавало смелости. Гарри вжался спиной в кожаное кресло.       — Как прошел день?       — Суетно, — дернул Том плечом. — Передал оставшиеся дела Эйвери. А ты чем занимался? Ну кроме таких тщательных сборов в ресторан.       Взгляд Тома ранее был красноречивее всех слов. Скулы Гарри окрасил румянец, и он бросил на Тома сердитый взгляд.       — А обычно я выгляжу не так? — он очень надеялся, что это звучит недовольно, а не кокетливо.       — Детка, — Том сказал это таким тоном, что у Гарри внутри все сладко свернулось в тугой комок.       — Я перебирал вещи и фотографии, — все же ответил он со вздохом.       Спорить с было Томом бесполезно. Тот действовал на него как-то магнетически.       — Нашел школьные фотографии отца и Сириуса. И я понял, что теперь не смогу ничего спросить у него — казалось, что всегда успею.       — И что бы ты спросил? — Красный свет стопов машины впереди окрасил лицо Тома в темноте салона, когда Гарри снова посмотрел на него.       — Больше бы узнал о родителях и о самом Сириусе. Он ведь был таким… он воспитал меня, — голос Гарри дрогнул, а мысль сменила другую. Он поспешил смежить ресницы, чтобы избавиться от подступающей волны слез. — А я не слушал его.       Ком в горле заставил его замолчать и продышаться. Он не хотел плакать и портить вечер своей тоской, наоборот — забыть обо всем.       — Ты уверен, что хочешь куда-то идти? — мягко спросил Том, положив ладонь ему на бедро.       — Да, хочу. Мне это нужно. Правда, — кивнул быстро Гарри и всхлипнул, поднимая голову.       Машина снова тронулась, пересекая оживленный перекресток, а Гарри уже не смог остановиться, начав рассказывать о крестном:       — Он ведь хотел издать книгу, даже название ей придумал: Искупление. Как тебе?       — Многообещающе. И о чем она?       — О любви, предательстве, дружбе и смерти.       — О жизни, — хмыкнул Том.       — Как думаешь, может, стоит опубликовать её? — пробормотал Гарри.       — Мне кажется, тебе стоит подумать об этом немного позже, — сказал Риддл, осторожно перестраиваясь на шоссе. — Сейчас тебе больно и грустно. Давай подумаем об этом позднее?       Гарри понимал, что тот прав, и был благодарен за поддержку.       — Извини, я надеялся, что смогу, — Гарри вздохнул. — Смогу хотя бы вечер не думать об этом.       — Прошел слишком малый срок, детка. И ты всегда можешь поговорить со мной обо всем, — произнес Том.       Гарри откинул голову на подголовник, смотря, как за окном проносятся цветные огни и фары других машин.       — Странное название для книги он выбрал, — задумчиво сказал Гарри через несколько мгновений. — Мне казалось, что в его характере было бы что-то про секс и рок-н-ролл или танцы до упаду, но… я все больше понимаю, как мало о нем знал, о том, что его беспокоило.       — Главное, что ты знаешь, как он относился к тебе, детка, а так у всех есть свои тайны на душе, — ответил Риддл, сворачивая к парковке ресторана.       Гарри даже удивился тому, как быстро они приехали. Он на мгновение зажмурился, повернул голову к Риддлу и виновато прошептал:       — Я не могу, — слова давались с трудом. — Я думал, что смогу не думать, но не могу. Извини, но…       Ему казалось, что он сможет вернуться к обычной жизни, но нет. Возможно, позже.       — Тихо, малыш, — Том протянул руку, коснулся пальцами скулы Гарри, а тот повернул голову и прижался к пальцам благодарным поцелуем, зная, что его поймут и утешат. — Поехали домой, малыш.       — Спасибо, Том. Я люблю тебя. ***       Дни тянулись вязко и медленно. Гарри и не считал их, просто проживая день за днем, лишь спустя какое-то время осознав, что боль притупилась, что он снова может говорить о Сириусе, не задыхаясь от горя. Можно было бы сказать, что стало легче, но нет, он просто стал жить дальше. Во многом благодаря поддержке Тома, который мягко, но уверенно проводил его через этот новый жизненный опыт, придерживая за плечи, целуя висок и влажные от слез щеки.       Гарри разобрал вещи крестного, а Том помог уладить формальности, связанные с наследством и имуществом Сириуса. Осталось только одно дело, к которому Гарри отчасти боялся приступать.       Он сидел на диване, снова и снова перечитывая короткое официальное письмо. Номер запроса он уже запомнил наизусть. Идти нужно было сегодня, а Гарри колебался. Он только смог отойти от переживаний, а теперь сам же собирался снова погрузиться в это запутанное и странное прошлое. С другой стороны, он ощущал, что обязан узнать, что хотел сказать ему Сириус. Поэтому Гарри всё же решил, что получит документы, а потом посмотрит, что с ними делать.       После обеда он забрал пухлый конверт, на котором были те же штампы, что и на полученном им ранее письме. Номер семьсот одиннадцать. Сириус Блэк.       В кармане зазвонил телефон, Гарри сунул конверт под локоть и ответил на звонок.       — Ты не дома? — спросил Том.       — Нет, но скоро буду. Решил прогуляться.       — Тебя забрать?       — Ты уже возвращаешься домой?       — Нет, Эйвери может приехать, — коротко ответил Том.       Гарри слышал чьи-то голоса на фоне, значит, Том был в офисе и, видимо, улучил момент между встречами позвонить, но еще не вышел из модуса большого босса.       — Я прогуляюсь, погода… эм, чудесная, — Гарри замялся, бросив взгляд на тяжелое серое небо, готовое вот-вот разразиться дождем.       — Как скажешь, малыш. Если это отличная погода, то тогда до вечера. — Том положил трубку.       Гарри убрал телефон, задумавшись, почему за все это время так и не рассказал Риддлу о документах и о том, что удалось узнать ранее о прошлом. Тот же наверняка мог помочь — он имел большой опыт и понимание всех этих юридических тонкостей, но Гарри чувствовал, что должен разобраться сам. Он решил, что не стоит нагружать Тома этими сомнительными догадками и подозрениями.       Дождь ливанул в тот момент, когда Гарри уже подходил к дому, поэтому пришлось бежать по пузырящимся лужам, чувствуя, как по лицу и за шиворот течет вода. Он ввалился в подъезд, путаясь в ногах, и чуть не выронил конверт, надеясь, что бумаги не промокли безвозвратно.       — Мистер Поттер, — консьерж кивнул ему, но Гарри видел, как тот смотрит на мокрые следы от его ботинок на идеально чистом ковре холла.       — Грэг, — он попытался изобразить интонацию Тома, от которой даже простой служащий ощущал себя незаменимым, но это явно были годы тренировок.       Чуть улыбнувшись, он прошел к лифту и поднялся наверх. Куртку Гарри стянул с себя еще в лифте, ощущая, что дождь добрался и до толстовки под ней, намочив плечи и спину. Давненько Гарри не попадал под такие ливни. Это было даже весело, словно момент из детства.       Лишь бы не заболеть.       Уже в квартире Гарри избавился от мокрой одежды и сразу поставил чайник, бросив конверт на остров, а сам пошел в душ — хотелось согреться. Он и сам понимал, что просто оттягивает тот момент, когда нужно открыть конверт и посмотреть, что внутри.       Наконец он собрался с мыслями, устроился за кухонным островом с чашкой чая и распечатал изрядно потрепанный конверт. Штемпели смазались от дождя, превратившись в размытые цветные пятна. Гарри вытащил несколько скрепленных документов с уже знакомыми ему печатями, логотипами и даже подписями. Он скользнул взглядом по ним, отметив, что у Гонта она была примечательная: элегантная и строгая, какая-то острая, что ли. Разложив листы стопками перед собой, Гарри принялся изучать их, пытаясь понять, почему Сириус заказал именно их. Как и в прошлый раз это были протоколы и какие-то уставные документы, но последний одинокий лист заинтересовал Гарри больше всего. Он, может, и не обратил бы на него внимание, если бы не список фамилий, которые были ему слишком хорошо знакомы. Это была выписка о распределении акций Поттеров. Видимо, именно после этого документа Абрахаму Поттеру ничего не досталось, а ПоттерФарм перестала существовать. В других документах Гарри уже видел фамилии Петтигрю, Блэка, Гонта. Но сейчас он увидел, что акциями владеют также Альбус Дамблдор и Беллатрикс Лестрейндж.       Как так получилось, что люди, далекие от фармацевтического бизнеса, вдруг стали обладателями этих акций, а законный наследник и родственник не получили ничего?       Гарри потер лоб, пробегая по строчкам взглядом. Вопросов становилось только все больше, и ему уже надоело искать ответы в молчаливых строках. Конечно, логично было бы обратиться к Петтигрю, поскольку тот был другом отца, но Гарри не знал его лично, в отличие от того же Альбуса, бывшего совладельцем издательства. На похоронах тот казался искренне опечаленным и желающим помочь.       Гарри сделал глоток чая, размышляя над полученной информацией.       Как акции оказались у бывшей жены Тома? Это вообще было за гранью понимания. Даже если каким-то образом она участвовала в жизни ПоттерФарм, то не могла получить так много. Даже у Сириуса было меньше. Может, все-таки спросить у Тома? Этот разговор точно выйдет не из приятных, как и любой, где возникало имя Беллатрикс.       Гарри не ревновал — честно, — но терпеть её не мог. Так же, как и она его. Хотя оба притворялись в обратном практически безупречно.       Чай давно остыл, а решения у Гарри не было. Он словно складывал детали пазлов из разных комплектов: вот был кусочек от синего неба, вот — рука Мадонны, а вот — морда коня. Гарри настолько погрузился в эти мысли, что не сразу услышал, как открылась входная дверь.       — Гарри, ты уже вернулся? Попал под ливень?       Он встрепенулся и стал судорожно собирать документы, зная, что у него есть буквально несколько минут, пока Том уберет верхнюю одежду, просмотрит корреспонденцию на консоли в прихожей и дойдет до кухни-гостиной. От неловкого движения чашка полетела на пол, но Гарри не обратил на это внимание, засовывая изрядно помятые бумаги в конверт, а сам конверт — в один из шкафов, куда прятал сладости. То, что чашка разбилась, он заметил, только наступив на осколок, зашипев от боли.       — Черт!       Том вошел в кухню и остановился, явно обегая взглядом картину бедствия: Гарри на одной ноге, а осколки чашки на полу.       — Нечаянно локтем задел, — объяснил он.       — Сейчас уберу, — вздохнул Том, принимаясь убирать осколки прямо в костюме, с еще влажными после улицы волосами. Гарри чувствовал себя преступником и обманщиком, скрывая от Тома что-то.       Когда осколки были убраны и Гарри выдан пластырь, а приветственный поцелуй был запечатлен на губах, они заказали ужин.       — Где ты сегодня был?       — Да просто прогулялся, промок до нитки, — пробормотал Гарри неловко, вылавливая по тарелке зеленый горошек. Чувство вины заставило его согласиться на овощи, хотя не отказался бы от китайской еды. — У тебя как день прошел? Встреча за встречей?       — Как обычно, — пожал плечами Том. — Ты не хочешь вернуться в «Орден Феникса»?       — Я пока не думал об этом, да и не уверен, ведь там мы работали с Сириусом.       Он некоторое время ощущал на себе задумчивый взгляд Тома, прежде чем тот предложил:       — Гриндевальд сказал, что они набирают новую команду, а теперь, когда у тебя есть опыт, почему бы тебе не предложить свою кандидатуру? Гарри замялся, переведя взгляд на Тома.       — Том, можно вопрос? — осторожно сказал он.       — Конечно, — спокойно кивнул Риддл, отложив столовые прибор и сплетя пальцы перед собой.       — Грейвз сказал, что своими успехами я обязан тебе и что ты звонил ему и просил присмотреть за мной. Это так?       Гарри ожидал, что Том будет отнекиваться, скажет что-то лаконичное и убедительное, но тот сумел его удивить:       — Да, я звонил ему, — признал Том. — Ты пропал на два месяца, странно, что тебя удивляет моя забота о твоем благополучии. Разве ты не сделал бы также?       Гарри почувствовал обжигающую вину за свое поведение. Он не думал тогда о том, какого Тому, только беспокоился о себе, о своей карьере и амбициях. Гарри не выдержал и поднялся из-за стола, подходя к Риддлу и останавливаясь рядом.       — Том, я был таким глупым, — прошептал он. — Больше не отпускай меня, ладно?       По губам Риддла скользнула ласковая улыбка. Гарри на секунду показалось, что взгляд Тома слишком довольный.       — Как скажешь, детка.