О кошачьих ушках Атоса

Арамис проснулся рано утром от того, что вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он мгновенно разлепил веки и встретил — испуганный и растерянный — интенсивный взгляд круглых карих глаз. Трудно было прочесть, что крылось в этих глазах, поскольку они не принадлежали человеку. — Атос, это вы? — дрожащим голосом прошептал Арамис и сделал неясное движение, как если бы думал протянуть руку, но сразу засомневался. Черный кот, который сидел на подоконнике раскрытого на ночь окна, вытягивал шею и внимательно смотрел на то, как двое мужчин спали обнявшись в одной узкой постели — на вопрос он не отреагировал, только подернул недовольно треугольным ушком. Оправившись от испуга и поняв, в каком виде зверь лицезреет их, Арамис тут же покраснел, убрал свою ногу с бедра д’Артаньяна, вылез из его братских объятий и встал ступнями на паркет. Морда кота показалась мушкетеру насмешливой, но не разъяренной. Он спрыгнул на пол против Арамиса и поднял к нему морду, видно, заявляя так, что внимательно слушает, что тот желает ему сообщить. — Атос, мы просто делили постель, между нами ничего не было, — зачем-то стал оправдываться перед котом молодой человек, и тот зажмурился, как если бы собирался рассмеяться, — это не смешно даже, — оскорбился на его реакцию мушкетер и выпятил капризно нижнюю губу… Если это Атос, вдруг окончательно проснулся ото сна разум Арамиса, то метаморфоза завершена и ему уже ничего не поможет! Мушкетер, во внезапном своем пробуждении встретивший непреклонную реальность, в ужасе посмотрел на черного кота, который, в свою очередь, склонив набок голову, с интересом его рассматривал — кот явно не был просто котом… — Атос, если это действительно вы, то…- присел возле животного мушкетер и протянул руку к его круглой голове с треугольными ушками — пальцы его дрожали, -… мне так жаль, мой милый Атос… В ответ тот пригнул ушки и, поднырнув под его ладонь, дал себя погладить — прикрыл глаза — не от удовольствия скорее — в жесте сочувствия, потом заглянул в красивое расстроенное лицо и помотал отрицательно головой. — Не Атос?.. — осторожно спросил тогда кота сбитый с толку Арамис и необыкновенно умные карие глаза зажмурились в подтверждение. Тотчас задохнувшись от переполнявшей его грудь радости, Арамис воскликнул: — Боже, какое счастье! — прижал к груди ладонь, накрывая ею серебряный крестик и, зажмурившись, наконец, обронил с ресниц тяжелые круглые капли, — Боже, благодарю тебя… Кот сидел рядом и откровенно скучал. Он издал понукающее «мяу» и теперь потерся о бездействующую руку Арамиса, которой тот опирался на пол — ему хотелось ласки. Мушкетер улыбнулся сквозь слезы счастья и умиленно стал ласкать животное, оказавшееся не-Атосом. Настоящий Атос, может, если Бог смилостивится, все ещё на прежней стадии превращения, и он, Арамис, за сегодня-завтра непременно найдет лекарство и вылечит своего друга, пусть прямо сейчас он не знает, как, но главное, что время есть, не все потеряно… Он тут же на радостях забыл бы о том, что черный кот, ласкающийся о его руки, понимает каждое его слово и, скорее всего, даже пошел бы разыскать для него молока, если бы д’Артаньян, разбуженный непривычным шумом в своей тесной комнатке наконец не проснулся бы и не присел бы в постели. Когда же тот это сделал и увидел своего старшего друга, самозабвенно чесавшего за ухом крупного черного кота, юный гасконец издал сначала неопределенный в своем назначении возглас, который, к слову, весьма напугал не ожидавшего этого Арамиса, — то ли предупреждая об опасности, то ли возмущаясь увиденному, затем привстал на коленях и подполз к изножью. — Арамис! — расширил д’Артаньян глаза, думая, очевидно, что его страстная речь будет звучать так внушительнее, — Заклинаю вас, не трогайте его, эта тварь ненавидит людей! Вчера она чуть не выцарапала мне глаза! Арамис удивлённо посмотрел на кота — тот как будто поднял брови, спрашивая, не рехнулся ли его товарищ — но мушкетер всё-таки приметил ухмылку на его морде и осторожно убрал от него свою руку. — Что это за кот, д’Артаньян? — поднимаясь на ноги спросил тогда Арамис, чувствуя, что его пробирает суеверным страхом. Он отступил от кота на шаг, подсознательно ожидая, что тот последует за ним — но кот, вопреки опасениям, оставался на месте. Только глаза его хищно прищурились, обратившись к глазам д’Артаньяна. Тот, казалось, смутился, поскольку отвёл взгляд: — Не знаю, Констанция называет его Этьеном, Он ненавидит, когда я к ней приближаюсь и каждый раз стремится меня искусать и оцарапать… Кот возмущённо фыркнул и посмотрел на Арамиса. Мушкетер прикусил губу. — Он не похож на кота, — осторожно проговорил он, не отрывая взгляда от круглых карих глаз — те смотрели на него без ненависти. — Вот как? — удивлённо рассмеялся на эти слова гасконец, — по-вашему, это лошадь? Кот снова фыркнул тоже как будто забавляясь — только не шуткой д’Артаньяна, а его глупостью, затем вновь внимательно вгляделся в Арамиса, и того снова пробрало неясным страхом. Он поежился, остро ощущая свою уязвимость и, не глядя ни на одного из них, тихо произнес: — По-моему, это не просто кот, д’Артаньян, это оборотень.