О кошачьих ушках Атоса

Была глубокая ночь, когда Арамис резко распахнул глаза и обнаружил себя под малознакомым потолком. Его бессознательность сменилась тревожным сном, от которого он и проснулся и, резко сев в постели, ощупал макушку головы. Убедившись, что кошачьих ушей среди в конец потерявших завитки кудрей волос там нет, молодой человек издал облегченный вздох и стал осматриваться, между тем ощупывая себя. Так он обнаружил, что одет в сорочку и кюлоты, что камзол с него куда-то испарился и что рядом, поверх одеяла, лёжа на боку, подобно человеку, спит черный кот. — Атос, друг мой! — обрадовался Арамис прежде, чем вспомнил, что произошло там на тет-а-тет с д’Эртуа и понял, что его друг останется в кошачьем обличье навсегда. Тогда он мигом лишился улыбки и прикусил губу. Та ещё не до конца зажила, но вкуса крови уже почти не чувствовалось. — Как же я вас подвёл…- подумал он вслух. Движимый чувством вины, не сознавая, что делает, он протянул к коту руку и, рискуя разбудить, принялся гладить его вдоль мягкой, шелковистой шерсти. Кот спустя какое-то время заурчал и проснулся, поднял голову и посмотрел на человека серьезными карими глазами. Вероятно, поняв, что тот страдает и просит своею ласкою прощения, кот зажмурился и перекатился на спине, вытянулся дугой, подставляя руке свой живот — мол, я доверяю тебе всецело, не грусти. Улыбнувшись сквозь подступающие слезы Арамис принялся добросовестно исполнять его волю — широким размахом нежной руки он стал гладить животное по животу, туда и обратно, с небольшим нажимом, чтобы тому было приятно, пока в какой-то момент не натолкнулся на препятствие и, смутившись своей позорной неловкости, одернул руку. — Прошу прощения, — краснея и не зная, куда девать глаза проговорил он. Кот мяукнул так, будто в ответ хихикнул, и стыдливый румянец на щеках Арамиса усугубился. Он оставил гладить животное и огляделся. Его глаза уже привыкли в темноте, кроме того, лунный свет услужливо лил в практически не прикрытое шторами окно. Он не сразу, но довольно быстро разобрался с силуэтами и понял, что бывал здесь. Он точно знал, что там у стены должно быть зеркало в полный рост — непомерная роскошь, которую мало кто мог себе позволить, и что на стене этой спальни висит шпага, до которой строго-настрого запрещено прикасаться… — Для вас это, конечно, не откровение, — проговорил Арамис задумчиво, — что мы у вас дома, Атос, но как мы сюда попали? Не д’Эртуа же принес нас сюда. Кот в ответ помотал отрицательно головой, соглашаясь с его выводами. Когда же он залез к нему на колени, Арамис рассеянно погладил его и спросил, не хочет ли тот есть. Сам он не ел весь день и теперь испытывал сильный голод. Кот, вероятно, тоже — он мяукнул, затем, спрыгнув с ног своего гостя, направился к двери и там повернул к человеку голову, выжидательно уставясь на него своими светящимися круглыми глазами. Без труда поняв, что тот от него хочет, Арамис нашел ногами башмаки под кроватью — к счастью, те оказались на месте, и, ежась от ночной прохлады, проследовал в кухню за гостеприимным хозяином.