Sure, babygirl

Чонсу еле как проснулся на утро, и то благодаря нежным поцелуям Гониля в губы. Они были такими мягкими, что даже самое начало дня покажется раем на каком-то фантастическом белоснежном пляже, у лагуны ярко-бирюзового цвета. Ку Гониль явно знал, как правильно будить. Киму нравилось просыпаться в постели Гониля. Во-первых, атмосфера уюта и комфорта, а также полуголого идеального парня с готовым завтраком на подносе грела душу младшему, растапливая сердце. Ему безумно нравилось, когда за ним ухаживают из-за пожизненной лени. Во-вторых, Чонсу до сих пор до паранойи боялся оставаться один. Один на один с собой, боясь каждого звука. Вдруг снова придёт Джуëн? Но он же год сидит уже… А что мешает ему сбежать? Вдруг у него есть помощник сверху? Именно из-за паранойи Чонсу ночевал только у Гониля. Так он будет спокоен, и старший явно был заботлив с другом. Так и родителям не нужно было возиться с психами Кима, из-за этого они быстро и согласились на это. Нет же ничего плохого, чтобы друзья ночевали вместе. Только парни через пять дней должны были отмечать год отношений, который пролетел так быстро, что даже экзамены не испортили ход этих полных любви дней. Чонсу было очень спокойно под крылом заботливого парня. У них были и свидания, и ночëвки до рассвета, и много, конечно же, приключений на одно место из-за любви Чонсу влипать в конфликты, в ходе которых младший чуть не навалял по самое не балуй пятикласснику, который жаловался на пять уроков в день, когда у одиннадцатых классов их было по семь, так ещё сверху часа два дополнительных по подготовке к профильным предметам. Гониль максимально дополнял Чонсу. Настолько сильно, что учителя если и просили что-то сделать, то сразу двоих. Подготовить по парам проект? Выбирайте себе пару, кроме Кима и Ку. Кто пойдëт дежурить в столовой? Пускай туда пойдут Ким и Ку. Кого отправить на мероприятие? Давайте Ким и Ку представят школу. Но вот школа закончилась, и парням пришлось разъединиться, хоть и подали они документы в один университет, заявки куда, кстати, одобрили. Попали они на разные факультеты преподавательского университета. Чонсу пошëл на учителя начальных классов, а Гониль на преподавателя биологии, за что словил множество шуток со стороны младшего. Пока было лето, они наслаждались временем вместе в полной мере. Только часто им нужно было наведываться к психологу Чонсу. Сынмин всегда сидел в своëм приятном кабинете с креслом и диваном напротив для его пациентов. По началу Ким не мог без Гониля сидеть там, боясь, что с ним что-то случится, причём явно ужасное. Только через полгода Чонсу смог приходить в одиночку и то не всегда, если до сеанса был приступ. Ким всегда если приходил с Гонилем, болезненно сжимая ладонь своего возлюбленного, но тот был не против. Гониль был готов пойти на всë, лишь бы Чонсу чувствовал себя комфортнее. Было ли старшему тяжело сидеть на сеансах своего парня? Безусловно. Сердце каждый раз ныло, когда он слышал, как Чонсу дрожащим голосом рассказывает про свои страхи. Одна история особенно отозвалась в сердце Гониля. °°° Чонсу учился в шестом классе на момент произошедшего. В то время он ещё являлся загнанным парнем, который просто не отвечал на оскорбления, чем раззадоривал толпу. Чонсу был плаксой, хоть сейчас даже и не подумаешь, что он был таковым. Сейчас Ким не плакал даже после сильных ударов на стрелках. Но плакал, когда Гониль, забыв предупредить, уходил из комнаты, оставляя Чонсу один на один с мыслями о том, как же он слаб перед нависающим перед ним образом Джуëна. Возвращаясь к истории, стоит упомянуть, что Ким на тот момент общался только с Гаоном и Джуëном, ходя часто на совместные тренировки по волейболу. Занимал парень позицию связующего, в то время как Гаон был либеро, а Джуëн доигровщиком. Вечная связка этих троих работала великолепно. Джисок спасает мяч, и тот отскакивает от пальцев умелого Чонсу прямиком в ту точку, по которой со всей своей дуростью бьëт Джуëн, шокируя тех, рядом с кем пролетал мяч. Один раз Ким неудачно выловил мяч и повредил палец, из-за чего к тому пришлось примотать лангету, которая фиксировала его, не давая и шанса движению. Неподвижный палец — смерть для двенадцатилетнего связующего, хоть он и подавал просто восхитительно, несмотря на свой возраст. Соревнование между школами. Проводилось оно на чужой территории, что нервировало всех в команде Джуëна. Он являлся капитаном. Это был финальный матч, а призом была поездка в летний лагерь в области на свежем воздухе. Что-то по типу турбазы, но для спортсменов. Туда хотели все. Чонсу чувствовал, как его ладони вспотели в ожидании свистка, оповещающего о начале игры. Он чувствовал себя не в своей тарелке, особенно зная, что, если он сделает что-то не так… Его осудят. По началу всë шло очень даже хорошо. Большой палец почти не давал о себе знать, но пасы явно становились всë хуже и хуже, из-за чего Джуëн словно бешеный зверь подбегал к пареньку и, поднимая за шкирку, кричал о его бездарности. Это было очень громко. Казалось, что голова расколется. Хотелось провалиться под землю. Хотелось просто уйти. Убежать. Убежать далеко-далеко от этого гомона. — Джуëн! Прекратил! Он нормально подаëт в связи со своей травмой! Прикрикнул один из сокомандников со скамейки запасных, за что получил яростный взгляд в свою сторону. Но прозвучал свисток, оповещающий о подаче противника. Гаон был уже наготове, пока Джуëн подло схватил Чонсу за повреждëнный палец. Громкий хруст. Так больно… Краем глаза Чонсу заметил летевший к нему мяч. Недолго думая, связующий принял мяч, но он полетел… Мимо пальцев? Прозвучал свисток, оповещающий о конце матча. 26:24 в пользу противника. Перед глазами всë плывëт из-за слëз. В ушах шум от крика Джуëна. И вновь его друг хватает парня за футболку, поднимая. — Не стыдно тебе, мудак? Из-за тебя мы всрали поездку в лагерь! Ты так ноешь. Мальчику больно из-за пальчика? Слабак! Ты весь нелепый! И притом урод. Я научу тебя стыдиться себя. Поставив парня на пол, который в слезах захлëбываясь, держался за свой сломанный палец, не в силах ничего предпринять. Джуëн в пару мгновений натянул футболку на голову парня и стянул штаны с легинсами к самому полу, обнажая пухлое тело шестиклассника прямо на поле при большом количестве зрителей. Из-за пальца было совершенно невозможно выпутаться из плена футболки. Боль пульсирующе отдавала по всему телу, заставляя реветь громче. — Хëнджун! Быстро к парню! Разделся крик судьи, и через пару секунд Чонсу увидел перед собой вместо ткани футболки миловидного парня, который сразу же натянул на парня и остальную одежду, поправляя. — Тише… Я помогу с пальцем. Всë будет хорошо. Лангета сломалась… Чонсу посмотрел мимо заботящегося парня, видя, как все, прикрыв рты, смеются, тыкая пальцем. В голове отрывки обидных фраз. — Свинка. — Рос, чтобы потом кто-то его вкусно зажарил. — Да-да! Смотреть противно! — О боже, моя психика! Она сломана. — Это парень… Мне его жалко. Такой урод, хоть и лицом вышел. — Да лицо у него тоже такое себе. Ты видел его щëки? Именно в тот день парень начал стесняться своего тела, что повлекло за собой множество комплексов в осознанном возрасте. °°° Сегодня тема сеанса была о той шалости, которая была совершена вчера. Сынмин хмурился. — Вы проникли на территорию психушки… Вы думали о последствиях? Вы же знаете, что это категорически запрещено? Если бы вас поймали? Если бы Хëнджун посвятил в это не только меня? Чонсу, по началу, схватившись за руку своего парня, стыдливо смотрел в ноги своего психотерапевта, чувствуя некое давление, что заметил и Гониль, сильно нахмурившись и напрягаясь каждой частичкой тела. Губы превратились в две полоски, а взгляд был суров. — Сынмин… Это непрактично ругать своего пациента. Это то же самое, что сказать Гаону не улыбаться, как маньяк, при упоминании Джуëна… Мин прищурился, смотря на старшего в парочке с ещё более явным давлением, что вызывало кучу вопросов у Гониля. Но через пару минут старший в компании мило улыбнулся, засияв, словно и не было ничего странного, как только услышал вопрос Чонсу. — Хëнджун… Он ведь с медицинским образованием? Да? Нянька Джисока? — Да, ты правильно подумал. Тот самый врач при матче. Это он. Он теперь и впрямь работает с Джисоком уже как год, грубо говоря. Чонсу выдохнул, чуть ослабив хватку на руке Гониля. При этом парень неосознанно потянул край толстовки вниз, чтобы она не облегала его тело. Это было замечено Сынмином, который вновь с прищуром, но уже более игриво, осмотрел парня, задавая провокационный вопрос, чтобы вытащить ту информацию, которая была ему необходима, и использовать её для самого же пациента. — Ты ведь занимался сексом с Гонилем? Чонсу, опешив, открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова словно испарились, и он начал открывать и закрывать рот, как рыбка, сильно краснея, и вновь, по привычке, оттягивать край толстовки вниз, чувствуя себя неудобно. Гониль, как его парень, легко это заметил и, начав поглаживать тыльную сторону ладони возлюбленного большим пальцем, с нежностью прошептал тому: — Хей. Всё хорошо. С врачом такое можно обсуждать. Эта поддержка со стороны любимого человека словно окрылила Чонсу, который, посмелев, даже поднял взгляд на Сынмина, пускай не совсем внятно и чётко, но всё же ответив на вопрос и даже не односложно. — Да, и не раз. Мы часто можем, в зависимости от нагрузки по учёбе… Улыбка на лице Мина расплылась шире. Уместив локти на законные места, на подлокотники, он соединил кончики пальцев домиком и, чуть наклонившись с напором, спросил. — Гониль говорил во время процесса, что твоё тело ужасно? Он смеялся над ним? Чонсу вновь не мог найти слов, но тут на провокацию выступил его парень, вновь нахмурив брови, уходя в протест слов, сказанных психотерапевтом. — Я никогда подобного не говорил! Чонсу только и слышит комплименты. Я люблю его, а значит и люблю его тело, в том числе. Я не мудак. Я ценю каждую деталь в своём парне и не стесняюсь говорить об этом напрямую. Чонсу, всё это время смущённо улыбаясь, смотрел на Гониля, чувствуя безграничное тепло, разливающееся внутри. Его парень самый идеальный на свете. Он всегда восхищался Кимом, даже когда тот заспанный и лохматый наваливался всем телом на своего парня, ноя о том, что будильник ужасно бьёт по ушам и что его нужно выбросить в окно, а иначе рано или поздно он прилетит хозяину в голову. — Это правда, Чонсу? — Всё до единого слова. Эта фраза вылетела пусть и быстро, но очень утвердительно, чего младший не ожидал, поэтому, тихо хихикнув, кинул взгляд на Гониля. Тот же в свою очередь приобнял парня одной рукой за плечо. — Тогда почему ты так стесняешься своего тела, когда на протяжении года ты слышишь только лесные комментарии о нём? Если кому-то не понравится, разве Гониль не защитит тебя, как тогда Хëнджун? Сынмин говорил медленно, без напора, но он всё так же смотрел на парня, изучающе постукивая пальцами о пальцы. Он рассматривал реакцию обоих парней, но в частности Чонсу. У Гониля, казалось, вообще ни комплексов, ни проблем. Он абсолютно здоров в психическом плане, чего не скажешь о его парне. — Как у вас проходит обычный половой акт, Гониль? Под обычным я имею в виду в кровати и без вмешательства секс игрушек. Ку невольно задумался, начиная прокручивать у себя в голове те самые моменты. Почему-то в голове всплывали только картины, как Чонсу, томно постанывая, тянет парня за галстук сразу после школы. Перед глазами Чонсу, который играется с вибратором, подаренным на день рождение. В мыслях воспоминание о том, как Чонсу опирается о раковину в ванной комнате. Гониль, замотав в стороны головой, выкидывая это всё из головы, начал медленно говорить что-то базовое, на ходу дополняя тем, что обычно он говорит Чонсу, а тот лишь смущённо кивал. На середине рассказа Сынмин его прервал. — Что насчёт практики у зеркала? Ку и правда задумался, вопросительно смотря на своего парня, ожидая одобрения с его стороны. Парень, кусая губы, мялся. Чонсу было неуютно от такой темы разговора, поэтому он просто встал, выходя из кабинета психотерапевта, случайно громко хлопнув дверью под взгляды, полные недопонимания, от двух парней. Гониль тут же подскочил, выходя быстрым шагом следом за младшим, слегка взволнованно почёсывая затылок, даже не бросив взгляда на Сынмина, который остался один в кабинете, стиснув зубы от некой обиды на этот некрасивый жест. — Чонсу, ты как? Почему ты ушёл? Парень, догнав Кима, нежно взял его личико в свои ладони, начиная медленно поглаживать его скулы большими пальцами, видя, как тот смотрит куда угодно, но не на Гониля, поджав губы. — Sweety. My lovely kitty… Прошептал на ушко старший, продолжая свои аккуратные ласки. Он не хотел тревожить личные мысли парня. Он просто хочет окружить его своей заботой и теплом. Показать, как же он любим всегда и везде. Чонсу любим в любой ситуации. Гониль и не думал ругать Чонсу за то, что тот сбежал с сеанса. Да, это было плохо, но и не смертельно. Всегда можно будет вернуться, но уже более подготовленным. Ку заметил, как его парень довольно заворковал, уже смотря на него. Прямо в глаза. Очень нежно. Хотелось утонуть в таком Чонсу. Было так уютно, так хорошо. — Мне неудобно говорить кому-то про то, чем мы занимаемся наедине… Это личное… Гониль тепло улыбнулся, чмокнув свою любовь в кончик носа, и начал разглядывать его лицо, часто задерживаясь на глазах. — Тогда пойдём в кафе? Выпьем по чашечке чая и скушаем по пироженке? Видеть взаимную улыбку на лице своего парня было самой лучшей наградой. — Я никогда не похудею! Ты слишком заманчиво об этом говоришь, мышонок мой. — Аж противно. Фыркнул Сынмин который стоял уже как пять минут у двери своего кабинета, скрестив руки на груди. Было видно, как напряглись его желваки. Ногти же сильно впивались в грубую ткань пиджака. °°° Хëнджун, сидя у койки своего пациента, медленно и нежно пропускал волосы меж своих пальцев, любуясь тем, как он умиротворённо сопел. Спросили бы его друзья, нравится ли ему Джисок, Джун бы согласно кивнул. Этот парень был каким-то особенным. Не таким как все. Он был особенным не из-за сложного диагноза, психического расстройства или инвалидности. Он был расположен к разговору. Он легко шëл на контакт. Он очень красиво смотрел на Хëнджуна. Так, что тот только и мог, что опуститься на колени, смотря в пол, и начать массировать ноги Сока. Няньке льстило то, как парень тихо постанывает от массажа. Ведь Джисок и впрямь начал чувствовать ноги. Хëнджун никогда не врал, кроме того, что не расскажет никому о ночном визите. Это было нужно для блага и Чонсу, и Квака. Ну и какому-то парню первого. Из раздумий парня вывело шуршание о постель. Этот звук исходил слева. Там, где были ноги парня. Джун с восторгом наблюдал, как Джисок самостоятельно согнул в колене ногу, чтобы почесать лодыжку. Что он и сделал. Парень не то что смог согнуть ногу. Он чувствовал, что она чешется. Это восхитительное комбо действий так взбудоражило врача, что тот начал, ярко улыбаясь, тыкать в плечо парня, пытаясь разбудить, чтобы обрадовать того. — Джисок! Джисок! Проснись… Парень, улыбнувшись от голоса, медленно открыл глаза и, оттолкнувшись согнутой ногой, сел, прижимаясь спиной к изголовью кровати, порождая очередной писк Хëнджуна, который уже прыгал по всей палате, словно ему было не двадцать шесть, а шесть лет. — Ты чего?.. Джисок подхватил улыбку парня, но, всë ещё сонно хлопая глазами, не понимал, чему его нянька так радуется. — Ты двигал ногой! Ты оттолкнулся ею, чтобы сесть! Ты чесал еë во сне! Джисок, ты моя умничка! Джун подлетел к парню, нежно чмокая в губы, после сразу же отстраняясь, застывая. Взгляды встретились, одновременно расширившись от шока. Что сейчас вытворил Хан? Они оба провалятся на месте, если скажут, что искры не пролетело в этот момент. Они словно слиплись, как два листа в дождь. Они изучали глаза друг друга так долго и так мучительно приятно. Это так восхитительно. Бабочки витали в животах парней. Они в мгновение заулыбались лишь ярче. — Джисок… — Да, Хан-и? Старший, выдержав паузу, уже спокойно чмокнул парня в макушку, после погладив её ладонью. — Ты огромный молодец. Может, попробуем встать на ноги? Настроение у Квака было воодушевлённым, он был лëгок на подъём. Казалось, он сможет сейчас всë, только благодаря ощущению тепла чужих губ на своих, который ещё не улетучился в сознании. Устраиваясь на руках Хана, Джисок невольно прижался к нему. — Давай у стены. С одной стороны буду я, а с другой она. Мы тебя поймаем. Сейчас не стоит пробовать ходить. Ножки слишком слабые. Нужно на тренажёры ходить и возвращать их в нормальное состояние. Сейчас же просто постоим, чтобы ты почувствовал их. Хорошо, Сок-и? Подойдя к стене, Хëнджун начал аккуратно опускать парня на ноги, и когда те коснулись пола, продолжал держать, дав время парню понять, что происходит. — Я… Чувствую… Хан-и… Я чувствую!.. Джисок крепко ухватился за плечи няньки, прося отпустить, чтобы постоять немного с опорой. Когда руки на вид щуплого парня отпустили пациента, тот стоял. С трудом, но стоял. Он стоял, шатаясь, но… Он стоял! Спустя минутку ноги подогнулись, и Квак начал стремительно падать, но Джун, быстро среагировав, подловил паренька, весь сияя. — Ты… Ты огромный молодец, Джисок! Старший, вновь взяв парня на руки, бережливо уложил в кровать и тут же выбежал, крикнув что-то про тренажёры. — Чëрт. Сегодня воскресенье. Почти десять… Где там медсестра, которая выгуливает, уткнувшись в телефон? Ей бы премию работника месяца! °°° Чонсу сидел за столиком, наблюдая за тем, как же красив его парень. Он в прекрасных обтягивающих джинсах и полупрозрачной футболке, чтобы не спариться, заказывал у бариста чай для них, объясняя, как именно лучше сделать одну из порций, ибо Чонсу был ещё той привередой. Кафе они выбрали не первое попавшееся, а находящиеся напротив психушки, в которой лежал Джисок. На часах было 9:04 утра. У них было около сорока минут спокойно посидеть, и к десяти подойти к забору парковой зоны, где и должен был гулять Квак. Было страшно за то, что если их заметят, то от Сынмина влетит уже не по-детски. Упрёком не обойдётся. Чонсу долго думал над тем, зачем же он вообще лезет к Джисоку. Он как был до психушки Гаоном, так и остался. Просто его подавляют препаратами и видимо этим самым медиком, ибо тот был просто само очарование. Ким до сих пор помнил, как аккуратно он привязывал новую лангету, закрепляя еë почти безболезненно, попутно успокаивая добрыми словами, лишь бы Чонсу не плакал. Не хотелось подставлять этого парня. Ему ведь сделают выговор за то, что не уследил за своим пациентом. Особенно, учитывая, что тот сидел бы в тюрьме, не будь того несчастного случая и подтверждения психического заболевания. Хотелось обнять того самого Джисока из пятого класса, когда влияние Джуëна ещё не создало монстра по прозвищу Гаон. Гаон не нравился Чонсу. Не нравился, как тот самый скучный и рассудительный персонаж с простым, но очень красивым именем Квак Джисок. Это мило звучало, но Джуëн всë испортил. Или это был Чонсу? Зная, что Гониль явно владеет информацией, да и является еë основой, Ким невольно думал, что его просто все водят вокруг пальца. И всë же любого Джисока или же Гаона было жаль. Ему сломали жизнь. Хотелось улучшить его состояние, но Чонсу не врач. — Милый, вот твой чай. Ты не представляешь, как долго я объяснял тому парню о том, что и сколько нужно. По его глазам было видно, что в душе он уже давно меня обматерил, если ещё не продолжает до сих пор. Улыбка Гониля отгоняла все плохие мысли. Ким был благодарен парню за то, что тот не даёт ему сойти с ума. Именно его парень держал рассудок в допустимом состоянии, чтобы не лежать, как Гаон, в психиатрической больнице. — Ты моë счастье… Спасибо огромное, милый. Гониль, светясь от того, что смог поднять настроение младшего, отошëл за пирожными, которые ожидали на раздаточном столе. — Что ты бы хотел на день рождения? В лоб задал вопрос по возращении старший с двумя порциями вкусностей, от вида которых заурчал живот, прося их скорее заполучить. — Так тебе и скажи… С загадочной ухмылкой произнëс Гониль, умещаясь к Чонсу на диванчик, невольно укладывая руку на бедро того, поглаживая медленно и трепетно, что вызывало глупое смущение у младшего. — А ты так и скажи! Надул губы Ким, начиная ложечкой ковырять своë пирожное, часто смотря на своего возлюбленного. — Мне и тебя хватает, babygirl. Щëки Чонсу загорелись. Так по большей части называл его парень в постели. Когда он вбивался в разгоряченное тело и рычал своë коронное «babygirl», кончая. — Ты так задумался, завис. Почему, милый? В глазах Гониля играли озорные огоньки. Он явно специально использовал именно это прозвище. Несмотря на это, Ку быстро чмокнул своего парня в щëчку, а затем, забрав ложечку из рук того, начал медленно кормить, давая насладиться десертом. Чонсу ел с наслаждением, часто прикрывая глаза, пока спокойствие растекалось по его телу, заставляя погрузиться во вселенную, где были только они и больше никого и ничего. Было вездесущее спокойствие. Шум на фоне стихал и стихал, пока не пропал полностью. Почему Гониль смотрит с такой нежностью? Спустя год его чувства почти не изменились. Они стали сильнее. Получив Чонсу в подарок на день рождения, старший не поигрался и не забыл. Он оберегал Кима как раньше, но теперь с особой заботой. Всë время отныне отдавалось ему одному. Это не могло не льстить. Хотелось провести больше времени вместе. Хотя куда больше? Но часы уже показывали сорок минут десятого, что означало, что пора закругляться и выходить на встречу с Джисоком. Надежда на то, что их не спалят в этот раз, еле как теплилась внутри, заставляя сильно беспокоиться. Не хотелось, чтобы милый Сынмин злился и надавливал на больные или неприятные точки соприкосновения вновь. Обходя территорию психушки вдоль забора, парни держались за руки, надеясь, что за очередным поворотом наконец-то будет тот самый парк для прогулок пациентов этой больницы. И вот, наконец-то, Чонсу заметил за зданием аккуратную аллею, которая обвивала искусственный прудик с рыбками. — Вон Гаон! Ой… Джисок. Вечно забываю про это… Своей поправкой Гониль спас свою шею от подзатыльника и очень удачно, ведь тот самый парень, сидящий в коляске с книгой в руках заметил их, помахав рукой. Когда Чонсу и Гониль подошли ближе, Джисок сидел к ним спиной, прикрыв лицо книгой, чтобы никто не видел, что тот с кем-то болтает. Очень умно для того, кого пичкают всякими таблетками, превращая в некое подобие овоща. Парень был очень способным, но Джуён его сгубил. Очень подло. — Там, видите дуб огромный у забора. Сядьте за него, чтобы вас не заметили. Тогда мы сможем поговорить без лишних глаз и ушей… Честно сказать… Или может даже неправильно… Но я очень сильно соскучился. Чонсу, сев со своим парнем за дерево, как и подсказал их бывший одноклассник, тепло улыбнулся. Младшему было приятно, что несмотря на то, как они в последнее время до психиатрической больницы общались, Джисок смог соскучиться. Хотя и присутствовал шанс, что тот соскучился в общем по людям и по общению с ними. Но Ким хотел верить в лучшее, не обращая на второй вариант особого внимания, отгоняя его прочь. — И мы соскучились, Джисок-а. Как ты себя чувствуешь? Подал голос Гониль, решая первым продолжить диалог, так как всё-таки хотел расположить парня к себе, чтобы тот понял, что даже если была некая обида, то сейчас её уже нет. Чонсу был безмерно благодарен за это, ибо Квак был не последним человеком в его жизни. Он для него брат, который встал не на ту дорожку, что его и испортила. Сейчас же он на правильном пути. Ему помогут. Ему поможет Хëнджун. Обязательно. Ким уверен в этом. — Я намного лучше, чем могло быть. Могу рассказать одну фантастическую новость. Вы точно будете в шоке. С явным восторгом в голосе произнёс Квак, для отведения взглядов перелистывая страницу и утыкаясь в новые буквы. По тому, как эти слова произнёс парень, уже можно было представить, как эти пухлые губы расплываются в улыбке, показывая зубы, а глаза аж блестят. Чонсу не смог сдержать улыбки, представляя себе такую картину, невольно вспоминая как раньше, когда Джуён не разрушил всё окончательно, парни веселились в своё удовольствие, сверкая своими лучезарными детским улыбками. — Рассказывай. Мы внимательно слушаем тебя. Что случилось? Вновь ласково произнёс Гониль, пока Ким рядом испытывал всепоглощающую гордость за своего прекрасного доброго парня с чистым сердцем. — Хëнджун сегодня… Поставил на ноги. Я простоял пол минутки! Я чувствовал свои ноги… Я оттолкнулся ногой, чтобы сесть. Неосознанно… Джун сказал, что мне нужно возвращать мышцы в рабочее состояние, и я смогу ходить… Не скоро, но смогу! Пара громко охнула, ярко заулыбавшись. — Мы гордимся тобой, Джисок! У тебя обязательно получится. Ты и бегать будешь! Я тебе вангую. Будем вместе гулять, как тебя выпишут. Ты же хочешь тусоваться с нами? Гониль продолжал контактировать с Кваком, пока его в щёку нежно целовал Чонсу, благодаря за каждое его доброе поддерживающее слово, параллельно трепетно поглаживая плечо старшего. Было видно, что Ку плавился от такого до заметной улыбки, до выделения аккуратных щёчек. — Если вы не смените свои интересы, то обязательно. Гониль, ты уникальный… Вы ведь встречаетесь? Будьте счастливее, чем я и… Мх… По голосу парни поняли, как поник Джисок и слегка забеспокоились, помня, как поменялся Квак при прошлом упоминании Джуёна. Как он словно озверел. Впал в бешенство. Прошла минута. Две. Пять. Ничего не происходило, лишь один вздох, а после еле выдавленные слова: — Я устал бороться с Гаоном. Сейчас его нет, так как таблетки недавно принял и ночью капался. Я устал убиваться по нему. Я понимаю, что он не тот самый, который мне нужен. Но я правда не понимаю, почему во мне сидит какой-то мерзкий тип, который поклоняется ему. Чего этот Джуён стоит? Моих нервов? Психики? Потере девственности? Инвалидности? Пошёл он нахуй… Но Гаон… Он рядом. Даже сейчас. Он скребёт меня изнутри по сердцу и мозгу. Вечное «будь верен ему. Не влюбляйся в Хëнджуна. Это измена Джуёну. Джуён вернётся. Джуён тебя любит». Только проблема в том, что он не любит меня и никогда не любил, он любит другого, и я это прекрасно знаю. Я всё знаю. Я знаю все его проёбы. Но Гаон… Он мерзкий. Хуже Джуёна. Он ужаснее и злее. И он сидит во мне. Мне уже восемнадцать, я бы мог встречаться с прекрасным Хёнджуном. Но пока он мой врач, я не могу. Мы не можем. Я так хочу выздороветь, чтобы просто целоваться с ним. Но я могу лишь любоваться на то, как он спит. На то, как он смотрит на меня. На то, как ухаживает за мной, инвалидом. На то, как он делает массаж моих ног на коленях. Знаете, какие мысли лезут в подростковую голову. Я просто хочу его целовать. Я хочу быть рядом, но не как обуза, а как тот, кто может защитить. Он очень миловидный и хрупкий. За такими нужен уход и забота, а также много-много любви. Носить на руках я его вряд ли смогу, даже если постараюсь, даже после того, как научусь ходить. Я так много упустил за этот год. Я правда скучал по вам. Пусть я и творил глупости, но это был не я. Звучит по-детски. Но это был Гаон. Это он. Это всё он. Это правда он. Вы мне верите? Верите мне? Скажите, что верите, пожалуйста. Прошу… Парни хором ответили: — Мы верим Джисок. Мы не злимся. Ты обязательно поправишься. Это звучало как-то глупо, но больше слов не находилось. Парни были в ступоре, так как не понимали, как даже переварить такой душевный монолог, причём не из самых позитивных. Они никогда не слышали настолько больных сердцу слов. Интонация Джисока на надрыв в конце словно разбивала сердце на миллион кусочков, заставляя ухнуть куда-то вниз. Неприятно громко сглатывая, было страшно прервать это душеизлияние. Но Кваку такое нужно. Он долго мучился, держа это в себе. Он больше не мог терпеть это, храня под сердцем. Ему нужно было выговориться тем, перед кем виноват и попросить прощения. Понять, что на него не в обиде и что он не оставил отпечаток в их жизнях, как это сделал Джуён с ним когда-то. Было видно, что Джисок не был намерен стать копией своего идола. Точнее, идола Гаона, как он выражался. Гаон любит Джуёна. Джисок любит Хëнджуна. — Уходите… Но! Обещайте, что в следующее воскресенье в это же время придёте ко мне вновь… Не бросайте меня так же, как тот мудак с балкона. Парни разошлись, сойдясь на том, что через неделю встретятся вновь. Им всем нужно было переварить услышанное и обдумать всё. Сделать выводы.